Развод. Я купила компанию моего мужа

— Маме пока ничего не говори.

— Твоей?

— Да.

— Почему?

— Я сам скажу.

— Про развод или про ребёнка?

— Про всё.

— Как скажешь.

Он уже открыл дверь, когда я вспомнила.

— Глеб.

Он обернулся.

— Ключи.

Несколько секунд ничего не происходило.

Потом он достал связку из кармана.

Снял один ключ.

Положил на комод.

— Довольна?

Я посмотрела на него.

— Пока нет.

Он вышел.

Дверь закрылась.

Я стояла посреди спальни ещё несколько секунд.

Потом подошла к комоду.

Взяла ключ.

И положила его рядом с обручальным кольцом.

Смотрелись они красиво.

Почти символично.

В восемь двадцать я вошла в стеклянное здание на Пресненской набережной.

Охранник за стойкой поднялся.

— Доброе утро, Арина Андреевна.

— Доброе, Сергей.

— Кофе уже наверху.

— Вы лучший человек в этом здании.

Он рассмеялся.

— Матвей Викторович приехал двадцать минут назад.

Я остановилась.

— Орлов?

— Да.

Ну конечно.

Человек, который ложится в три утра и приезжает на встречу раньше меня, изначально не может быть психически здоров.

Лифт поднял меня на двадцать третий этаж.

Стеклянные двери открылись.

На стене напротив блестели металлические буквы:

AVERA CONSULTING

Мимо прошёл парень с ноутбуком.

— Доброе утро, Арина Андреевна.

— Доброе, Кирилл.

— Отчёт по «Северному» у вас на почте.

— Видела. Через час обсудим.

Ещё два года назад нас было четверо.

Сегодня — двадцать семь человек.

Финансовые аналитики.

Юристы.

Специалисты по реструктуризации.

Налоговики.

Два проектных директора.

И бухгалтер, который умел одним взглядом заставить взрослого мужчину принести правильно оформленный акт.

Я прошла мимо переговорных.

— Арин!

Из кабинета вылетела Вера.

Высокая, короткая стрижка, стакан кофе в одной руке, телефон — в другой.

Моя подруга.

Мой партнёр.

И человек, который четыре года назад сказал:

«Если твой муж считает, что ты слишком умная для офиса, давай откроем свой».

Я тогда смеялась.

Через три месяца зарегистрировала компанию.

— Ты где была? — спросила она.

— Доброе утро.

— Орлов сидит у тебя.

— Уже знаю.

— И выглядит так, будто собирается купить Казахстан.

— Это его обычное лицо.

— Нет. Сегодня хуже.

Я пошла дальше.

Вера двинулась рядом.

— Что случилось?

— Развожусь.

Она остановилась.

Я сделала ещё два шага.

Не услышала каблуков.

Обернулась.

Вера стояла посреди коридора.

— Что?

— Развожусь.

— С Глебом?

— Нет, с курьером.

— Арина!

Несколько сотрудников повернулись.

Я приложила палец к губам.

Вера подлетела ко мне.

— Что произошло?

— Кристина.

— Какая Кристина?

— Морозова.

Её лицо изменилось.

— Та блондинка?

— Та блондинка.

— Из его маркетинга?

— Да.

— Которую ты кормила дома?

— Именно.

Вера открыла рот.

Закрыла.

Снова открыла.

— Я её убью.

— Не надо.

— Почему?

— Она беременна.

Вера замерла.

— Я всё равно её убью.

Я впервые за утро искренне рассмеялась.

— Потом.

— Арин…

— Потом, Вер. Правда.

Она внимательно посмотрела мне в лицо.

— Ты как?

Я чуть не сказала «нормально».

Привычное слово.

Удобное.

Но с Верой оно никогда не работало.

— Не знаю.

Она молча обняла меня.

И вот тут стало опасно.

Горло моментально сжало.

Я закрыла глаза.

Только на секунду.

— Всё, — пробормотала я. — Отпусти.

— Не отпущу.

— У меня Орлов в кабинете.

— Тем более.

— Вера.

— Ладно.

Она отстранилась.

— Но вечером вино.

— Посмотрим.

— Это не вопрос.

Я улыбнулась.

— И ещё.

— Что?

— Я покупаю долг «Волков Групп».

Вера очень медленно опустила стакан.

— Что ты делаешь?

— Покупаю долг.

— Арин…

— Не начинай.

— Нет. Подожди. Вчера ты сказала, что это слишком рискованно.

— Вчера многое было иначе.

Она секунду смотрела на меня.

— Это месть?

Хороший вопрос.

Я тоже задавала его себе всю дорогу.

— Нет.

— Уверена?

— Нет.

Вера выдохнула.

— Уже честнее.

— Но компания всё равно недооценена.

— Если переживёт ближайшие полгода.

— Переживёт.

— С нынешним менеджментом?

— Я не сказала, что с нынешним.

Она уставилась на меня.

— О господи.

— Вот теперь можешь начинать переживать.

— Я уже.

Из моего кабинета вышел Матвей.

Высокий.

Тёмно-серый костюм.

Без галстука.

Кофе в руке.

Невыносимо спокойный вид человека, который принёс плохие новости и получает от этого профессиональное удовольствие.

— Доброе утро, — сказал он.

— Для кого как.

Его взгляд задержался на мне.

Всего секунду.

Наверное, заметил, что я почти не спала.

Но комментировать не стал.

За это я была благодарна.

— Вера, — кивнул он.

— Матвей.

Она посмотрела на меня.

Потом на него.

— Я пойду… убивать людей в таблицах.

— Очень гуманно, — сказал Матвей.

Вера ушла.

Я прошла в кабинет.

— Что за нюанс?

Матвей закрыл дверь.

— Даже не спросите, как у меня дела?

— Нет.

— Жестоко.

— Матвей.

Он поставил кофе на стол.

Передо мной уже лежала папка.

Толстая.

Слишком толстая для хороших новостей.

Я села.

— Говорите.

Он занял кресло напротив.

— Первый банк готов уступить долг.

— Сколько?

Матвей назвал сумму.

Я подняла глаза.

— Вчера было меньше.

— Вчера они не знали, что появился заинтересованный покупатель.

— Вы плохо торговались.

— Они прекрасно знают, кто я.

— Это должно помогать.

— Иногда мешает.

Я открыла папку.

Цифры.

Графики.

Сроки.

Обеспечение.

Некоторые документы я уже видела.

Некоторые — нет.

— Второй кредитор?

— Готов присоединиться.

— Тогда в чём проблема?

Матвей откинулся в кресле.

— У нас сорок восемь часов.

— Почему?

— Потому что долгом интересуемся не только мы.

Я подняла голову.

— Кто?

— Пока не знаю.

— Так узнайте.

— Уже.

— И?

Он помолчал.

— Покупатель действует через закрытый фонд.

Мне это не понравилось.

— Российский?

— Да.

— Связан с кем-то внутри «Волков Групп»?

— Возможно.

— С Глебом?

— Не думаю.

Я пролистнула ещё несколько страниц.

— Почему?

Матвей наклонился вперёд.

— Потому что если этот покупатель заберёт пакет долгов, вашему мужу будет гораздо хуже, чем если его заберём мы.

Я перестала листать.

— Объясните.

— Кто-то не хочет инвестировать в «Волков Групп».

Он выдержал паузу.

— Кто-то хочет получить её через банкротство.

В кабинете стало тихо.

Я медленно закрыла папку.

Вчера вечером мне казалось, что я начинаю игру против Глеба.

Теперь оказалось, что за столом уже давно сидит кто-то третий.

— Когда появился второй покупатель?

— Три недели назад.

Я нахмурилась.

— Ещё до моего решения?

— Да.

— И вы мне не сказали?

— Вы не хотели покупать долг.

— А теперь хочу.

— Поэтому и говорю.

Я встала и подошла к окну.

Город внизу выглядел маленьким.

Спокойным.

Совершенно равнодушным к тому, что чья-то жизнь за сутки развалилась на части.

— Сорок восемь часов?

— Максимум.

— Сколько нужно денег?

Матвей назвал сумму.

На этот раз я обернулась.

— Это больше, чем мы обсуждали.

— Значительно.

— Вера меня убьёт.

— До или после Кристины?

Я резко посмотрела на него.

Матвей поднял бровь.

— Простите. У вас стены не настолько толстые.

— Очень смешно.

— Я старался.

Я вернулась к столу.

— Если мы забираем первый и второй долг, что получаем?

Он сразу стал серьёзным.

— Возможность контролировать реструктуризацию.

— А если Глеб найдёт деньги?

— Тогда заработаем на погашении.

— А если не найдёт?

Матвей посмотрел прямо на меня.

— Тогда у вас появится возможность забрать гораздо больше, чем долг.

Я провела ладонью по обложке папки.

Компания Глеба.

Та самая, которую мы когда-то начинали на кухне.

Он искал клиентов.

Я считала.

Он продавал.

Я собирала финансовую модель.

Он выступал перед инвесторами.

Я до трёх утра переделывала презентацию, потому что первая была ужасной.

Потом бизнес вырос.

Глеб тоже.

А меня постепенно из него выдавили.

Не специально.

Наверное.

Сначала: «Тебе не нужно этим заниматься».

Потом: «У нас уже есть финансовый директор».

Потом: «Отдохни, Арин».

А в конце:

«Ты почти десять лет не работала».

Я подняла глаза.

— Покупаем.

Матвей не двинулся.

— Арина.

— Что?

— Сейчас тот момент, когда я обязан спросить ещё раз.

— Спрашивайте.

— Вы принимаете решение как инвестор?

Пауза.

— Или как жена, которой вчера изменили?

Я смотрела на него несколько секунд.

— Бывшая жена.

— Пока ещё нет.

— Скоро.

Он ждал.

Я открыла папку снова.

Нашла последнюю страницу.

Там была оценка активов.

Даже по самому плохому сценарию цена выглядела привлекательно.

Если убрать эмоции.

Если забыть фамилию Волков.

Если представить, что компания принадлежит совершенно незнакомому человеку.

Я бы всё равно вошла в сделку.

Только осторожнее.

— Как инвестор, — сказала я.

Матвей едва заметно улыбнулся.

— Вот теперь верю.

Я взяла ручку.

— Начинайте процедуру.

Он не встал.

— Есть ещё кое-что.

Я закрыла глаза.

— Конечно.

— Ночью мы получили дополнительную информацию по второму покупателю.

— Вы же сказали, что не знаете, кто это.

— Не знаю.

— Тогда что получили?

Матвей достал телефон.

Несколько раз нажал на экран.

Положил передо мной.

Открытая фотография.

Мужчина выходил из здания одного из банков.

Лицо видно плохо.

Но человека рядом с ним я узнала сразу.

Светлые волосы.

Бежевое пальто.

Высокие каблуки.

Кристина Морозова.

Я увеличила фотографию.

— Откуда это?

— Вчерашний вечер.

— После ресторана?

— Похоже на то.

Внутри неприятно похолодело.

Я посмотрела на Матвея.

— Вы хотите сказать, что любовница моего мужа связана с людьми, которые пытаются забрать его компанию?

— Я пока ничего не хочу сказать.

Он забрал телефон.

— Но я бы очень хотел узнать, зачем директор по маркетингу «Волков Групп» встречается с представителем фонда, который готовит компанию к банкротству.

Я снова посмотрела на фотографию.

Ещё вчера Кристина была для меня просто женщиной, с которой спал мой муж.

Сегодня всё стало значительно интереснее.

И гораздо опаснее.

— Узнайте, кто мужчина рядом с ней.

Матвей поднялся.

— Уже узнаю.

— И, Матвей…

Он остановился у двери.

— Да?

Я перевела взгляд на папку с долгами компании моего мужа.

— Теперь у нас не сорок восемь часов.

— А сколько?

Я закрыла папку.

— Пока Кристина не поняла, что я тоже вошла в игру.

Глава 3. Подпиши и забудь

Документы на развод пришли в 11:17.

Я как раз сидела на совещании и слушала, как Кирилл уже минут пять пытается подобрать приличное название ситуации, в которой наш клиент задолжал налоговой сорок семь миллионов.

Он стоял у большого экрана, нервно щёлкая пультом. На графике красная линия уверенно ползла вниз, словно тоже понимала, что ничего хорошего нас впереди не ждёт.

— То есть, если перевести всё это с финансового на человеческий, — перебила я его, — денег у них нет?

Кирилл поморщился и потёр подбородок.

Он всегда делал так, когда понимал, что красивыми словами цифры уже не спрятать.

— Деньги есть. Просто не там и не тогда, когда они нужны.

— Кирилл, это и называется «денег нет».

За столом кто-то тихо усмехнулся.

Напряжение немного спало.

Кирилл обречённо опустил руку с пультом.

— Хорошо. Денег нет.

— Уже проще. Что делаем?

— Если до пятницы они не договорятся с налоговой о рассрочке, счета могут заблокировать. Собственник предлагает продать склад.

Я покачала головой почти сразу.

— Нет. Склад приносит им деньги. Продать работающий актив, чтобы заткнуть дыру на два месяца, — это не антикризисный план. Это паника.

— Тогда кредит.

— Под какой залог?

Кирилл открыл рот, но ничего не сказал.

Я чуть приподняла бровь.

— Вот именно. Поднимите дебиторку, посмотрите, какие платежи можем ускорить. И мне нужны три крупнейших договора с покупателями. Может быть, там есть возможность получить аванс.

Телефон завибрировал рядом с ноутбуком.

Я машинально посмотрела на экран.

Глеб Волков

У меня едва заметно сжался желудок.

Странная реакция.

Ещё несколько дней назад его имя на экране было настолько привычным, что я не замечала его.

Теперь два слова могли за секунду испортить мне настроение.

Юрист отправил соглашение. Посмотри сегодня, пожалуйста.

Я не успела убрать телефон, как пришло второе.

Не хочу затягивать.

Пальцы сами сильнее сжали ручку.

Конечно.

Ему было куда спешить.

Новая женщина.

Ребёнок.

Новая жизнь.

А старая жена желательно должна была быстро исчезнуть из кадра — желательно молча и с благодарностью за оставленную квартиру.

Я перевернула телефон экраном вниз.

— Кирилл, продолжай.

Голос прозвучал спокойно.

Даже слишком.

Наверное, только Вера заметила, как я несколько раз подряд провела большим пальцем по краю ручки.

Она замечала всё.

Совещание закончилось минут через двадцать.

Сотрудники начали собирать ноутбуки, кто-то унес кружки, Кирилл ещё раз уточнил срок по отчёту.

Через пару минут переговорная опустела.

Вера осталась сидеть напротив.

Я даже не посмотрела на неё.

— Только не начинай.

— Я вообще молчу.

— Ты очень громко молчишь.

Она усмехнулась, но взгляд остался внимательным.

— Мне просто интересно, кто сумел за двадцать секунд испортить тебе настроение сильнее, чем клиент с долгом в сорок семь миллионов.

Я подтянула к себе ноутбук.

— Глеб прислал соглашение о разводе.

Улыбка исчезла с её лица.

— Уже?

— Уже.

Она пересела ближе.

— Быстрый какой. Он там случайно заявление заранее не заполнил?

Я хмыкнула.

— Судя по скорости — возможно, у него был черновик ещё до ресторана.

Произнести это вслух оказалось неприятнее, чем подумать.

На мгновение перед глазами снова возник Глеб за столиком: идеально спокойный, подготовленный, собранный.

Будто не разрушал девять лет брака, а проводил очередные переговоры.

Я открыла письмо от его юриста.

«Проект соглашения о разделе имущества и расторжении брака».

Двадцать три страницы.

Вера наклонилась ближе к экрану.

— Двадцать три? Вы разводитесь или Чехословакию делите?

Я невольно улыбнулась.

— С Глебом любой документ должен выглядеть так, будто его завтра понесут в Верховный суд.

Первые пункты были предсказуемыми.

Квартира остаётся мне.

Машина — мне.

Деньги на совместном счёте делятся.

Загородный дом в раздел не входит, потому что принадлежал его семье ещё до нашего брака.

Я читала быстро, почти автоматически.

Цифры.

Адреса.

Формулировки.

То, что для любого другого человека могло выглядеть тяжёлым юридическим текстом, действовало на меня успокаивающе.

Цифры хотя бы не изменяли тебе за спиной.

— Пока выглядит так, будто он решил купить себе чистую совесть квартирой, — заметила Вера.

Я остановила прокрутку.

— Именно поэтому меня это и напрягает.

— Ты даже когда тебе что-то отдают, ищешь подвох.

Я повернулась к ней.

— Вера, Глеб однажды торговался с официантом из-за бутылки воды, которую нам случайно внесли в счёт. Ты правда думаешь, что он просто проснулся и решил подарить мне недвижимость?

Она задумалась.

Потом медленно покачала головой.

— Когда ты так формулируешь — нет.

Я прокрутила документ дальше.

И остановилась.

Что-то внутри неприятно кольнуло ещё до того, как я дочитала пункт до конца.

Пункт 8.2.

Я прочитала его.

Вернулась в начало.

Прочитала ещё раз.

На этот раз медленнее.

— Вот теперь интересно.

Вера сразу подобралась.

— Что там?

Я увеличила текст.

«Стороны подтверждают отсутствие взаимных имущественных и корпоративных претензий в отношении принадлежащих каждому из супругов долей участия, ценных бумаг, предприятий, а также связанных с ними активов, доходов и обязательств…»

Вера наклонилась так близко, что её плечо коснулось моего.

— Я не юрист, но слово «корпоративных» мне уже не нравится.

— Мне тоже.

Я пролистнула ниже.

Ещё один пункт.

И ещё.

Чем дальше я читала, тем сильнее становилось странное ощущение.

Не страх.

Настороженность.

Как будто идёшь по хорошо знакомой квартире в темноте и вдруг понимаешь, что кто-то переставил мебель.

Отдельно прописывалось, что после подписания я отказываюсь от любых требований, связанных со стоимостью бизнеса, дивидендами, нераспределённой прибылью и сделками с долями «Волков Групп».

Вера медленно выпрямилась.

— Подожди. Он же вчера объяснял тебе, что ты десять лет сидела дома и вообще никакого отношения к бизнесу не имеешь?

Я почувствовала, как губы сами растягиваются в холодной улыбке.

— Практически дословно.

— Тогда зачем так тщательно защищаться от женщины, которая, по его версии, даже не знает, чем отличается акция от облигации?

Я откинулась на спинку кресла.

Кожа холодно коснулась лопаток.

— Вот это я и хочу понять.

Когда мы создавали «Волков Групп», всё оформлялось на Глеба.

Тогда это казалось естественным.

Мы были женаты.

Жили в однокомнатной квартире.

Покупали одну пачку кофе на двоих и обсуждали планы компании за кухонным столом.

Мне и в голову не приходило считать, кому принадлежит сколько процентов.

Мы ведь семья.

Какая разница?

Я на секунду закрыла глаза.

Тогда разницы не было.

Или я просто не хотела её видеть.

— Звони Максиму, — сказала Вера.

— Уже пишу.

— И ничего не подписывай.

Я посмотрела на неё.

— Спасибо, капитан очевидность.

— Не благодари. Я здесь единственный человек, который сейчас мыслит трезво.

— Ты пять минут назад предлагала убить беременную любовницу моего мужа.

Вера невозмутимо пожала плечами.

— Одно другому не мешает.

Я рассмеялась.

Впервые за последние сутки легко, без усилия.

И почти сразу стало больно от мысли, насколько сильно мне этого не хватало.

Я набрала номер юриста.

Максим ответил быстро.

— Арина Андреевна, добрый день.

— Максим, мне прислали соглашение о разводе. Я сейчас перешлю вам файл.

— Есть что-то конкретное, что вас насторожило?

Я снова посмотрела на экран.

— Да. Там несколько очень подробных пунктов про отказ от корпоративных претензий к бизнесу Глеба.

На другом конце стало тихо.

— Насколько подробных?

— Настолько, что даже Вера перестала шутить.

Вера возмущённо вскинула брови.

— Тогда действительно серьёзно. Отправляйте.

Я отключилась.

— Я вообще-то продолжаю шутить.

— Это нервное.

Через сорок минут Максим уже сидел в нашей переговорной.

Он читал молча.

Не торопился.

Иногда возвращался на предыдущую страницу, делал короткие пометки ручкой.

Я наблюдала за ним и с каждой минутой чувствовала себя всё менее спокойно.

Максим был человеком, который не делал лишних движений.

Поэтому когда он в третий раз вернулся к одному и тому же пункту, я поняла, что мне это точно не понравится.

Наконец он дочитал документ.

Снял очки.

Аккуратно положил их на стол.

— Не подписывать.

Я почувствовала одновременно облегчение и раздражение.

Почему-то часть меня всё ещё надеялась, что я просто накрутила себя.

Вера удовлетворённо откинулась на спинку кресла.

— Вот. А я что говорила?

Максим посмотрел на неё.

— Вы говорили, что готовы кого-то убить. Это всё-таки несколько другой вид юридической консультации.

Я не удержалась от улыбки.

— Максим, квартира хотя бы моя?

— Если господин Волков действительно готов передать её вам — прекрасно. Но квартира не отменяет остальные пункты соглашения.

Я положила ладони на стол.

— То есть он даёт мне понятный актив и просит навсегда забыть о компании?

Максим немного помедлил.

— Если совсем грубо — именно так.

Холод, появившийся где-то под рёбрами, медленно растёкся по груди.

Я не хотела сразу видеть в действиях Глеба злой умысел.

Удивительно, но даже сейчас какая-то часть меня продолжала его оправдывать.

Девять лет привычки не исчезают за один вечер.

— Компания создавалась в браке.

— Да.

— Оформлена полностью на него.

— Да.

Я провела пальцем по краю документа.

— Но это ещё не означает, что я не имею к ней никакого отношения?

Максим сцепил пальцы.

— Арина Андреевна, я пока не хочу делать категоричных выводов без документов. Но если бизнес создавался и рос во время брака, вопрос точно требует изучения. Тем более с такими формулировками.

Вера подалась вперёд.

— То есть он реально может пытаться подсунуть ей квартиру вместо доли в компании?

— Я не сказал этого.

— Но подумали.

Максим невозмутимо посмотрел на неё.

— Я юрист. Я стараюсь не озвучивать всё, что думаю.

— Жаль. Думаю, было бы интересно.

Я бы улыбнулась, если бы в голове не прокручивала совершенно другую картинку.

Глеб.

Ресторан.

Спокойный голос.

«Квартиру оставлю тебе».

Тогда это выглядело почти унизительно щедрым жестом.

Теперь начинало выглядеть как расчёт.

— Что будет, если я подпишу?

— Потом вы сможете попытаться оспорить отдельные положения. Но добровольно создавать себе проблему я бы не советовал.

— А если не подпишу?

— Тогда сначала выясним реальный состав совместного имущества. Не тот, который господин Волков решил перечислить вам в удобной для себя версии.

Я подняла взгляд.

Решение пришло быстро.

Вместе со злостью.

— Мне нужен полный анализ его активов.

Максим слегка нахмурился.

— Насколько полный?

— Все крупные сделки за последние два года. Доли, займы, дивиденды, переводы между компаниями. Всё, что потенциально может иметь отношение к совместному имуществу.

Он несколько секунд внимательно смотрел на меня.

— Вы предполагаете, что активы могли выводиться?

Я выдохнула.

— Пока я предполагаю только одно: Глеб очень хочет, чтобы я быстро поставила подпись.

— И это вас насторожило?

— Глеб никогда не торопится расставаться с деньгами. Даже если деньги формально чужие.

Уголок губ Максима дрогнул.

— Хорошо. Начинаем проверку.

— И ему пока ничего?

— Ничего. Чем меньше господин Волков понимает, что именно вас заинтересовало, тем спокойнее будет работать.

Он собрал документы и поднялся.

Уже у двери остановился.

— И ещё один совет.

— Слушаю.

— Если он будет торопить, не объясняйте причину задержки. Просто скажите, что документ изучает юрист.

Я представила реакцию Глеба и почти физически почувствовала, как он сжимает челюсть.

— Он разозлится.

Максим пожал плечами.

— Это его право.

После его ухода Вера проводила дверь задумчивым взглядом.

— Я его обожаю.

— У него жена и трое детей.

— Я не в романтическом смысле. Просто человек пять минут назад юридическим языком сказал Глебу «иди к чёрту», даже не встретившись с ним. Это талант.

Я уже собиралась ответить, когда телефон зазвонил.

На экране появилось имя Глеба.