Полная версия:
Мусульманские похороны
– Превосходно! – Синьюэ захлопала в ладоши. – Вот ты и выучила этот звук!
На покрасневшем лице Ло Сючжу промелькнуло горделивое выражение:
– Если так, то английский не такой уж и сложный! Почему у меня два месяца на уроках не получалось произносить этот звук? Учитель Чу преподает не так хорошо, как ты!
– Не говори глупости! Как можно сравнивать меня с учителем Чу? – Синьюэ слегка улыбнулась при мысли, что Ло Сючжу только что была в унынии, но уже воспряла духом и хвалится. Откуда ей знать – ведь и сама Синьюэ тоже пока только начинает по-настоящему изучать английский! Нельзя терять голову, едва заслышав на песчаном пляже шум волн. Впереди безбрежный океан! – Ло Сючжу, азы английского учитель Чу объяснял нам много раз. Наверное, ты была недостаточно смелой и боялась, что все будут над тобой смеяться, если ты на уроке потренируешься. У тебя первичная база хуже, чем у остальных, а ты еще и сама себя тянула назад, поэтому все больше и больше отставала. «Не бойтесь идти медленно, бойтесь стоять на месте!» Разве учитель Чу так не говорил? Тем более нельзя стоять на месте тебе! Нужно напрячь все силы и не отставать! Смотри, вот ты уже и сложный шепелявый звук освоила, хоть и с боем!
– Thank you! За это тебя надо благодарить! – Ло Сючжу произнесла фразу, которую совсем недавно клялась не употреблять вообще, и на этот раз у нее получилось намного лучше. Она встала и уважительно поклонилась Синьюэ. В этом жесте не было ни тени иронии. Ло Сючжу искренне благодарила Синьюэ за то, что та помогла ей преодолеть первые трудности, заставила выпрямить спину перед Се Цюсы и другими однокурсниками и забыть о своем страхе, когда на уроке приходится отвечать на вопросы учителя Чу. Этот поклон означал прощание с прошлым, прощание с неудачами и неуверенностью в себе…
Однако на сердце у Синьюэ было неспокойно. Она чувствовала, что на ее плечи легла не меньшая нагрузка. Пять лет будут марафоном на длинную дистанцию, всех студентов испытают на волю и выносливость, борьба за первое место в рейтинге успеваемости будет жестокой и беспощадной. В школе она неизменно была первой в классе. Сейчас, в университете, сохранить эту позицию будет сложно. На предстоящем промежуточном экзамене впервые будут соревноваться все первокурсники. Фактически боевые действия без объявления войны уже начались, и каждый студент тайком воодушевленно сражался с противниками. Например, Се Цюсы: несмотря на неуживчивый характер и мелкие недостатки, о которых ходили сплетни, в учебе она была очень прилежна, каждый день рано вставала и шла на берег озера Вэйминху заниматься английским – Синьюэ часто это наблюдала. Се Цюсы, кажется, весьма уверенно претендует на первенство! Сама Синьюэ тоже претендует на первое место, и ей хочется, чтобы имя высокомерной однокурсницы следовало за ее именем. Пусть сама ощутит вкус своих слов, брошенных ею в адрес ее народа!
Мысли Синьюэ неслись, как корабль на всех парусах. Ло Сючжу в это время погрузилась в работу: она склонилась над столом и прилежно что-то записывала.
– Что ты пишешь? – услышав старательное бормотание, Синьюэ очнулась от своих раздумий и заглянула в тетрадь Ло Сючжу. Там она увидела рисунок, под которым были начертаны китайские иероглифы, а рядом шел английский текст. Это было похоже на обучение иероглифам по картинкам.
– Это моя тетрадь, ты не поймешь! – Ло Сючжу перехватила взгляд Синьюэ и поспешно прикрыла тетрадь руками.
– Что за секрет? – Синьюэ овладело сильное любопытство; она нагнулась ниже и заглянула в тетрадь. – Неужели… любовное письмо?
– Эй, я не Се Цюсы! – Ло Сючжу вздохнула и убрала руку. – Хорошо, смотри, я так записываю звуки.
Действительно, рядом с фразой «thank you» она нарисовала рот с обнаженными зубами, между которыми виднелся красный кончик языка.
– Ну, что же, это тоже отличный способ запомнить материал. – Синьюэ почувствовала, что Ло Сючжу, наконец, старается. Однако, присмотревшись повнимательнее, она увидела, что английские звуки записаны при помощи китайских иероглифов.
– Так не пойдет! – Синьюэ указала на строку китайских иероглифов и объяснила: – Звуки английского языка другие, изображать их китайскими иероглифами нельзя! – При изучении английского лучше не использовать китайские звуки и уж тем более не записывать иероглифами английские слова. – Иначе будешь произносить все неправильно, а исправить это потом будет очень трудно.
Ло Сючжу раздраженно цокнула языком:
– Я же не разрешила тебе смотреть! А ты мало того, что посмотрела, еще и критикуешь! Это мой единственный способ запоминать слова, мой костыль, без которого мне трудно ходить. Я всегда так записываю!
– Боюсь, что этот костыль испортит тебе все! – Синьюэ взяла тетрадь и пролистала ее: все рисунки сопровождались двойными англо-китайскими надписями.
Ло Сючжу растерянно смотрела на нее.
– А здесь что написано? – спросила Синьюэ, перевернув страницу и наобум указав пальцем на одну из строк.
– Это… это я записала выражение «до завтра»! – сказала Ло Сючжу.
– Так это «see you tomorrow»? «Шэй ю то маожоу»? – Синьюэ всмотрелась в строчку иероглифов, изображающих английское произношение этой фразы, и не удержалась от смеха. По-китайски эта фраза означала: «Кто украл кошачье мясо?»
* * *Сумерки спустились на насыщенный осенними красками кампус Пекинского университета.
На северном берегу озера Вэйминху выстроились в ряд четыре красивых корпуса: «Дэчжай», «Цайчжай», «Цзюньчжай» и «Бэйчжай». Это были общежития для учебно-административного персонала. Дверь комнаты учителя Чу с кафедры английского языка факультета западных языков в корпусе «Бэйчжай» была заперта. Учитель Чу не пошел в актовый зал смотреть фильм «Профессор Мамлок»; он отправился в восточную часть кампуса повидать профессора Яня, от которого сейчас возвращался обратно.
Профессор Янь был его наставником, а сам учитель Чу был любимым учеником профессора и после поступления в Пекинский университет все время находился под его руководством – пять лет учился, год стажировался, а в этом году и сам начал преподавать. Только находясь рядом со своим наставником, Чу Яньчао понял смысл слова «отец»: профессор Янь искренне любил его, тщательно обучал и строго руководил воспитанником. Теперь Чу Яньчао понимал, что означает пословица «Учитель и ученик – до конца жизни как отец и сын»: роль, которую учитель играет в жизни ученика порой важнее роли родителей. В 1920-е годы профессор Янь окончил Оксфордский университет и после возвращения на родину посвятил себя преподаванию английского, вырастив огромное количество молодых специалистов. Ученики Чу Яньчао, по сути, тоже были учениками профессора Яня, ведь молодой преподаватель использовал составленные им учебные пособия и приглашал его читать лекции. У профессора Яня был превосходный устный и письменный английский. Он мог бы добиться больших успехов на переводческом поприще, и по молодости у него были огромные планы на этот счет. Однако из-за преподавания их приходилось десятилетиями откладывать, а в преклонном возрасте уже было трудно найти свободное время. Вот Чу Яньчао и старался взять на себя больше работы, всячески помогая своему учителю, ведь система преподавания профессора Яня была ему хорошо знакома, да и учитель полностью ему доверял. Постепенно он стал проводить лекции самостоятельно, и ему нужно было лишь отчитываться перед наставником и получать указания по каждому учебному блоку. Он надеялся, что его старания помогут пожилому профессору сберечь драгоценное время и посвятить его переводам. Однако профессору Яню переводческая деятельность была уже не по силам: с годами он стал часто болеть, зрение ослабло, и даже читать и писать ему было тяжело. Принимая у себя Чу Яньчао, он постоянно вздыхал: «Жизнь слишком коротка, боюсь, я не успею ею насладиться…»
При мысли об этих словах учителя дыхание Чу Яньчао участилось, и он ускорил шаг.
Вот и южные ворота кампуса. Время ужина прошло, на территории стояла тишина, свет уличных фонарей выхватывал редкие фигуры пешеходов. Видимо, все пошли в кинозал. Чу Яньчао тоже планировал посмотреть фильм «Профессор Мамлок», но, к сожалению, у него не нашлось времени: были дела поважнее кино.
Он шел на север по дороге, ведущей к озеру Вэйминху – то была долгая дорога!
Проходя мимо корпуса № 27, скрытого за деревьями, он увидел, что только в нескольких окнах горел свет, остальные были темными. Сейчас чуть больше восьми часов, и еще не время ложиться спать. Тоже, видно, ушли в кино. Он машинально посмотрел на освещенное окно, выходящее на дорогу, – это ведь комната студенток из его группы! Как? Девушки не пошли смотреть фильм и усердно готовятся к промежуточному экзамену? Хотя им меньше всех нужно волноваться: у большинства его учеников хорошая база, и с фонетикой не будет трудностей. Особенно хороши Се Цюсы и Хань Синьюэ. У Чжэн Сяоцзин много общественной работы, и, наверное, такая дополнительная нагрузка мешает учебе, но с английским у нее все более или менее в порядке. Проблемы есть у Ло Сючжу, надо помочь ей нагнать остальных…
Как и его учитель, профессор Янь, Чу Яньчао отличался острым чувством ответственности – оно и заставило его войти в корпус № 27. Надо повидать учениц. Он осторожно постучал в дверь.
– Пожалуйста, войдите! – ответил девичий голос, и было сложно определить, кому он принадлежит.
Чу Яньчао толкнул дверь, однако комната оказалась пустой. А он-то уже представил себе, как увидит четырех студенток, сидящих за столом и усердно повторяющих материал!
Он удивленно осмотрелся, медленно поднял голову и только тогда увидел пару ярких глаз: на верхней койке справа от окна сидела девушка!
– Хань Синьюэ?
– О, учитель Чу…
Чу Яньчао внезапно ощутил беспокойство, причину которого не мог понять. Возможно, он вспомнил о недоразумении, которое произошло два месяца назад, при их первой встрече. В этом году он впервые стал куратором учебной группы и постеснялся сказать студентке, что он учитель, поэтому оба и смутились, когда все открылось. Постепенно Чу Яньчао познакомился со всеми учениками своей группы и научился с ними ладить и в классе, и за его пределами. Он считал себя одним из них. Он был не намного старше своих студентов, а молодые люди легко находят друг с другом общий язык. Однако с Хань Синьюэ он больше нигде не пересекался, видел ее только в классе. Когда он вошел в комнату и обнаружил, что здесь только Синьюэ, ему стало не по себе, и он чувствовал, что девушке тоже неловко.
– Другие студентки ушли? – спросил он как будто между прочим, пытаясь разрядить атмосферу.
– Они… пошли смотреть фильм, – сдержанно ответила Синьюэ.
– А ты почему не пошла?
– Я… читаю, пока здесь тихо.
Синьюэ вдруг пришло в голову, что не очень вежливо разговаривать с учителем, сидя наверху. Она занервничала, покраснела, поспешно спустилась и растерянно сказала:
– Учитель Чу, пожалуйста, садитесь…
Увидев ее смущение, Чу Яньчао повернулся, сел на кровать Ло Сючжу и спросил:
– Какую книгу ты читаешь? Роман? Или внеклассное чтение на английском?
– О, нет, я просматриваю учебник английского, – ответила Синьюэ, взяв с кровати книгу. Когда речь зашла об учебе, ее смущение исчезло.
– Ого! – удивился Чу Яньчао, не ожидавший, что, пока остальные смотрят кино, повторять английский будет Хань Синьюэ, а не Ло Сючжу или Чжэн Сяоцзин. Когда он впервые ее увидел, ему сразу бросилась в глаза ее уверенность в себе, а теперь стала ясна и причина этой уверенности. – Ты такая старательная…
– Учитель, я боюсь, что плохо сдам… – сказала Синьюэ. Казалось, что в ее голосе нет прежней уверенности. Но говоря так, в мыслях она держала совсем другое: я не могу быть второй!
– А у тебя есть какие-то опасения? – Чу Яньчао улыбнулся.
– Учитель, вы думаете, нет причин для беспокойства? – спросила Синьюэ, надеясь узнать, как он оценивает ее позиции среди шестнадцати студентов группы.
– Хорошо, что ты можешь себя мотивировать. – Чу Яньчао не ответил прямо на ее вопрос. Он увидел честолюбивый настрой девушки, ее нежелание быть позади других и вспомнил себя в студенческие годы. Он был таким же и принимал неудачи как сигнал к действию. Считая, что другие способны его обогнать, он удваивал усилия, направленные на учебу. «Если человек думает, что все в порядке, что победа у него в кармане, – это плохо!» – подумал он, а вслух сказал: – Промежуточный экзамен несложный, и у тебя хорошая база, можно не беспокоиться. Уже в первый университетский день я слышал твой английский!
Воспоминание о знакомстве с учителем заставило Синьюэ покраснеть. Она смущенно посмотрела на Чу Яньчао и увидела его добрую улыбку: он и не собирался над ней шутить.
– Ты только в школе изучала разговорный английский? – спросил Чу Яньчао.
Он всегда чувствовал, что Синьюэ чем-то отличается от других учащихся. Ее разговорная речь звучала так, будто она в детстве изучала английский как родной.
– Нет, – сказал Синьюэ, – я многому научилась у отца, когда была маленькой.
– Твой отец живет за границей?
– Нет, он работает в сфере внешней торговли, в компании по импорту и экспорту предметов декоративно-прикладного искусства. Ему на работе часто приходится говорить на английском…
– О! – Чу Яньчао наконец нашел ответ: оказалось, что это было влияние отца и семейного окружения. С раннего возраста она развивала свои речевые навыки, отрабатывала безошибочное произношение и чувство языка. Это редкие условия для развития способностей к иностранному языку! Сердце Чу Яньчао дрогнуло, и он невольно вспомнил о своем отце. У него тоже мог бы быть такой отец, но, к сожалению, он знает его лишь по бесконечным вздохам матери: «Твой отец писал замечательные статьи, великолепно говорил на английском…» То, что когда-то было, что должно было быть, – не принадлежало ему. Когда другие без злого умысла делились с ним счастьем ощущения отцовской любви, в его душе пробуждалась тихая грусть и легкая, беззлобная зависть. Хань Синьюэ была счастливицей: ей повезло родиться в удачное время, в нужном месте и в счастливой семье, не говоря уже о том, что она была красива и хорошо образованна. Она прямо-таки рождена для занятия иностранным языком! У молодого учителя невольно возникло желание беречь этот талант, хотя его внимание Синьюэ привлекла еще два месяца назад, при первой встрече. Она была так застенчивой, что покраснела еще до того, как начала говорить. И в то же время она была очень смелой: едва переступив порог университета, решилась беседовать на английском и говорила вполне свободно! Эти две вроде бы противоречивые черты слились в ней воедино и оставляли глубокое впечатление. Еще тогда в его душе промелькнуло что-то неопределенное, что он был не в состоянии трезво оценить. Теперь же, два месяца спустя, образ Хань Синьюэ стал более отчетливым. Благоприятные условия жизни и твердая решимость идти вперед открывают перед этой девушкой широкие перспективы, и, как куратор группы, он ощутил при этой мысли волнение и радость.
– Собираешься в будущем заниматься внешней торговлей, как твой отец? – он не знал почему, но ему хотелось знать больше о стремлениях этой студентки.
– Нет, мой отец большую часть жизни изучал культурные реликвии и антиквариат, а я в них не разбираюсь. У меня свой путь, – вырвалось у Синьюэ, и она испугалась. «Другой путь» – это как-то чересчур, да еще прямо заявить об этом учителю. Она чуть покраснела, но все-таки попыталась прощупать почву: – Учитель, мне нравится литература, и я хочу быть переводчиком…
Сердце Чу Яньчао снова дрогнуло. Именно это выбирал и он, когда был студентом. К сожалению, после выпуска из университета у него не было времени продвинуться в этом направлении: его основным занятием было преподавание базового английского! Слова Синьюэ не могли не взволновать его.
– То, что ты выбрала, на мой взгляд, очень важное дело! Знакомить Китай с иностранной литературой, продвигать китайскую литературу в мир – у нас так мало специалистов в этой области! Множество известных произведений не переведены, – вздохнул он.
Профессионализм учителя Чу всегда восхищал Синьюэ. Теперь же ей стало ясно и другое: у них с учителем общие стремления. Она не сдержалась и спросила:
– Учитель, почему после окончания университета вы не…
Ей стало неловко, и она замолчала, так и не договорив.
Чу Яньчао все понял. Он с улыбкой ответил:
– Трудно сказать. Жизнь часто шутит с людьми. Я хотел шагнуть в эту дверь, но вошел в другую! Меня могли направить переводчиком в «Издательство литературы на иностранных языках», но Пекинскому университету нужны были преподаватели, и я остался. Я взращен Пекинским университетом! – эмоционально выпалил он. Сделав паузу, он продолжил: – Преподавание тоже очень важно. С вами я сам чувствую себя студентом…
В сердце Синьюэ возникло двоякое чувство: она была рада за учителя и в то же время досадовала, что ему не удалось реализовать свои устремления.
– Учитель, мы будем дорожить драгоценной возможностью учиться, будем старательно и прилежно учить уроки, а еще…
– Спасибо тебе, Хань Синьюэ, – искренне сказал Чу Яньчао, словно она была для него не ученицей, а близким другом. – Я стараюсь что-то делать в свободное от преподавания время…
Он вдруг замолчал, не желая продолжать эту тему, и взглянул на Синьюэ.
– Тебе не стоит ограничиваться учебниками, следует больше практиковаться в реальном языке, больше читать. В библиотеке есть много известных английских произведений в оригинале. Все они – наши безмолвные учителя: суровый Чарльз Диккенс, негодующий Томас Харди, ироничный Марк Твен, меланхоличная Шарлотта Бронте… все они ждут тебя!
Когда Чу Яньчао ушел, Синьюэ осталась одна: ее соседки еще не вернулись из кинозала. Размышляя над словами учителя, она открыла окно, посмотрела на мерцающие звезды, и вдруг почувствовала, каким бездонным стало небо.
* * *Промежуточный экзамен закончился.
Все шестнадцать студентов пришли в аудиторию на урок английского пораньше, чтобы узнать свои оценки. Это был их первый университетский экзамен. Хотя он не давал официального рейтинга, для студентов он был очень важен, поскольку определял их статус: по количеству полученных баллов можно было судить об уровне знаний каждого и о его месте в списке группы. Все они были счастливчиками, отобранными из тысяч кандидатов со всей страны и сумевшими поступить в Пекинский университет. Кому хочется увидеть свое имя последним? Хотя экзамен оказался не сложнее вступительного испытания, все студенты подошли к делу серьезно, боясь допустить ошибку и лишиться балла.
Никто не хотел показывать свое беспокойство. Только Ло Сючжу тревожилась, оглядываясь по сторонам, будто ища единомышленника. Она надеялась, что другие тоже волнуются, и что она не станет единственной несдавшей и не будет чувствовать себя неловко на пересдаче. Она посмотрела на Синьюэ: та была совершенно спокойна. Она посмотрела на Се Цюсы, которая шепталась с Тан Цзюньшэном: у той на лице была загадочная улыбка, а ее собеседник что-то бормотал, загибая пальцы, – они явно кого-то обсуждали. Ло Сючжу инстинктивно поняла, что они говорят о ней. Это ужасно – если Се Цюсы снова засмеется ей в лицо, она не выдержит! Она посмотрела на Чжэн Сяоцзин, их взгляды встретились, и та улыбнулась! Староста увидела, что однокурсница очень нервничает, и, не заостряя на ней внимание, обратилась ко всем:
– Товарищи, успокойтесь, это просто пробный экзамен, неважно, хорошо вы его сдали или нет! Даже если результаты у кого-то будут желать лучшего, не надо падать духом…
Ло Сючжу решила, что Чжэн Сяоцзин ее утешает: видимо, она провалила экзамен!
Чжэн Сяоцзин не успела договорить, как прозвенел звонок, и вошел учитель Чу. В аудитории стало тихо, а у Ло Сючжу душа ушла в пятки.
Чу Яньчао подошел к кафедре, положил на нее стопку экзаменационных работ, улыбнулся и сказал:
– С этим промежуточным экзаменом все неплохо справились. В первой половине семестра мы изучали фонетику и сделали первые шаги в грамматике, и вы в основном все усвоили. Видя, что у большинства студентов есть определенная база, я получил согласие профессора Яня не ограничиваться содержанием лекций и добавил в экзаменационные вопросы упражнения из следующих уроков, а также материалы из внеклассного чтения. Цель – понять потенциал учеников. К счастью, все студенты группы сдали экзамен.
По аудитории прошел тихий шепот. В глазах многих присутствующих экзаменационные задания были пустяком, и студенты ждали подробностей. Только в сердце Ло Сючжу разразилась буря; по щекам у нее потекли горячие слезы. Наконец-то она сможет выпрямить спину на уроке английского!
Чу Яньчао взглянул на нее:
– Я хочу особо отметить студентку Ло Сючжу. Она впервые столкнулась с английским в университете, и, чтобы достичь хорошего результата, ей пришлось преодолеть трудности, о которых другие студенты даже не догадываются.
– Учитель, это Хань Синьюэ мне помогла, – неожиданно призналась Ло Сючжу. Приехав в Пекин из уездного городка, она все еще каждым движением напоминала сконфузившуюся провинциальную школьницу
– Помощь товарищей важна, но, конечно, еще важнее личные усилия. Садитесь! – приободрил ее Чу Яньчао. – Девять учеников, то есть больше половины группы, получили высший балл. Но одну из экзаменационных работ я хочу использовать сегодня для разбора в аудитории. Эта работа – самая настоящая пятерка и может служить образцом. Сравните с ней свои работы и найдите отличия – для всех это будет полезно.
Чу Яньчао взял верхнюю контрольную работу, и сидящий впереди студент вытянул шею, желая узнать, чья она. Вдруг его?
Когда Чу Яньчао взял мел и приготовился писать на доске, то услышал, как студенты строят догадки о том, чья это работа, и приготовился назвать имя лучшего студента группы.
Се Цюсы застенчиво опустила голову: она, конечно, знала, что учитель будет говорить о ней, и кроме нее не может быть никого другого! Прилюдная похвала учителя – это очень почетно, хотя при этом и возникает чувство неловкости.
Все, кто сидел рядом, с завистью посмотрели на нее: она была лучшей из лучших и потому совершенно недосягаемой.
Голос Чу Яньчао всем сотряс барабанные перепонки:
– Лучшая экзаменационная работа – у студентки Хань Синьюэ!
Аудитория пришла в волнение, и всеобщее внимание, сопровождаемое восхищенными взглядами и шепотом, мгновенно переключилось ту, кого назвали лучшей. Сердце Се Цюсы опустилось…
Чу Яньчао замолчал и, заметив странное состояние Се Цюсы, добавил:
– Конечно, Се Цюсы тоже получила пять баллов, но над лексикой еще можно поработать. С грамматикой все хорошо, но в литературном плане есть некоторые упущения. Конечно, требования, о которых я сейчас говорю, относятся к самому высокому стандарту. Теперь проанализируем экзаменационную работу Хань Синьюэ…
На сердце у Синьюэ стало неспокойно. Она превзошла Се Цюсы, заняла первое место в группе – это была цель, которую она перед собой поставила, а теперь достигла заслуженного успеха. Однако нельзя останавливаться на достигнутом. Хотя Се Цюсы все равно жаль: она тоже надеялась быть лучшей, но не смогла.
* * *Небо над озером Вэйминху было все в закатных облаках. Вдоль берега желтели плакучие ивы, софоры и гингко, а на озерном островке красоту пурпурно-красных деревьев подчеркивала пышная хвоя зеленых сосен – и все ярко отражалось на спокойной водной глади. В центре острова, на каменных ступенях рядом с павильоном, сидела Синьюэ. На ней были бежевые брюки и белый свитер, а на коленях лежала книга – это был китайский перевод романа «Джейн Эйр». Синьюэ читала сосредоточенно, подолгу замирая на одном месте, словно сама была беломраморной статуей посреди рощи:
«…Вы думаете, что если я не богата и незнатна, если мала ростом и некрасива, то у меня нет души и нет сердца? Вы ошибаетесь!»[115]
Синьюэ не могла как следует сосредоточиться на книге, на конфликте между Джейн Эйр и мистером Рочестером. В ее ушах все время звучал другой голос – голос Се Цюсы, которая после объявления результатов промежуточного экзамена выражала в общежитии свое недоумение, не стесняясь присутствия Синьюэ: «Ну что это такое? Учитель Чу заботится о нацменьшинствах!» Тогда Чжэн Сяоцзин с серьезным видом остановила ее: «Эй, все правильно, надо уделять внимание национальной политике…» Синьюэ лежала на кровати лицом к стене, не двигаясь и не подавая голоса, и ее соседки думали, что она спит. А она все прекрасно слышала! Что значит «заботится о нацменьшинствах»? Что значит «уделять внимание национальной политике»? Неужели она, родившись хуэйкой, всегда должна занимать низшее место и не имеет права в чем-то превзойти других? Неужели даже успех, которого она добилась сама, – это благотворительность и милость других?
«…у меня такая же душа, как и у вас, и, безусловно, такое же сердце!.. Я говорю с вами сейчас, презрев обычаи и условности и даже отбросив все земное; это дух мой говорит с вашим духом, словно мы уже прошли через врата могилы и предстоим перед престолом Божьим, равные друг другу, – как оно и есть на самом деле»[116].
