Читать книгу В поисках утраченного – (роман) (САМСОН ГЕЛХВИДЗЕ) онлайн бесплатно на Bookz (5-ая страница книги)
В поисках утраченного – (роман)
В поисках утраченного – (роман)
Оценить:

3

Полная версия:

В поисках утраченного – (роман)

Иоане посмотрел на собеседника.

— Если бы каждый народ рассуждал подобным образом, многие книги остались бы доступны лишь немногим.

— Но не всякий язык способен передать сложную мысль.

— Язык развивается вместе с людьми, которые на нём мыслят.

Никита подошёл к полке и достал небольшую книгу.

— Посмотри. Здесь сочинение, которое я давно хотел передать в руки человека, способного продолжить работу над ним. Если ты согласишься заниматься в моей библиотеке, я предоставлю тебе необходимые материалы и помогу с переписчиками.

Иоане внимательно выслушал его предложение.

— А что потребуется взамен?

— Ничего особенного. Я хотел бы, чтобы ты сначала подготовил греческую редакцию одного текста, а затем помог мне составить его толкование. Работа будет полезной для многих.

— Почему именно греческую редакцию?

— Потому что так её смогут прочитать люди, от которых зависит распространение рукописи.

Иоане почувствовал, что в предложении скрывается нечто большее, чем обычная просьба о сотрудничестве.

— А грузинский перевод?

Никита пожал плечами.

— Это можно оставить на потом. Если останется время.

— Но именно ради этого я и работаю.

Лицо хозяина дома стало серьёзнее.

— Ты ещё молод, Иоане. Не следует отвергать возможность, которая может обеспечить тебе спокойную жизнь и доступ к лучшим книгам.

— Я благодарен за предложение. Но не хотел бы, чтобы моя работа отдалилась от того, ради чего я её начал.

— Ты говоришь о родине?

— О людях, которые не имеют возможности читать эти книги.

Никита некоторое время молчал.

— Ты рискуешь отказаться от хорошего будущего ради задачи, успех которой никто не гарантирует.

— Возможно.

— И всё-таки не передумаешь?

— Я могу работать вместе с вами, если наши цели не будут противоречить друг другу. Но не могу обещать, что отложу собственное дело ради чужих ожиданий.

Никита внимательно посмотрел на него, затем медленно кивнул.

— Что ж, я уважаю прямоту. Не всякий человек способен отказаться от удобства ради того, во что верит.

Они расстались без ссоры. Никита всё же разрешил Иоане пользоваться некоторыми книгами, но прежней близости между ними уже не возникло.

Когда Иоане рассказал обо всём Михаилу, тот выслушал его и спросил:

— Ты уверен, что поступил правильно?

— Не знаю.

— Хороший ответ.

— Почему?

— Потому что человек, который никогда не сомневается в собственной правоте, обычно перестаёт прислушиваться к другим.

Иоане улыбнулся.

— Но если я постоянно сомневаюсь, то никогда ничего не сделаю.

— Сомневаться в решении — не значит отказываться от него. Главное, чтобы ты понимал цену своего выбора.

Вечером Иоане долго размышлял над словами Михаила. Ему предстояло научиться отличать необходимый компромисс от отказа от самого себя. Он не хотел становиться пленником собственной гордости, но и не желал превращать предназначение в удобную мечту, которую можно отложить ради благополучия.

Он открыл тетрадь и написал:

«Верность избранному пути не означает упрямства. Но человек должен знать, в какой момент уступка становится предательством того, ради чего он начал свой труд».

На следующий день он вернулся к рукописи Немесия.

Работа продолжалась.


Глава 16. Свет, который передают

Зима вновь вступила в свои права. Константинополь окутали туманы, на улицах стало меньше приезжих, а в библиотеке Иоане всё чаще работал при свете масляного светильника.

Михаил заметно постарел за последнее время. Его зрение ухудшалось, и теперь он не мог читать мелкий почерк так долго, как прежде. Однако он продолжал приходить к Иоане, проверять отдельные места и обсуждать трудные выражения.

Однажды Иоане заметил, что учитель несколько раз перечитывает одну и ту же строку.

— Тебе трудно разобрать почерк? — спросил он.

— Немного.

— Позволь мне прочитать.

Михаил отодвинул рукопись.

— Прочитай. А потом скажи, правильно ли я понял смысл.

Иоане прочёл отрывок и объяснил его содержание.

— Хорошо, — сказал Михаил. — Теперь я могу доверить тебе эту часть работы.

— Ты говоришь так, будто прощаешься со мной.

Михаил улыбнулся.

— Разве учитель должен удерживать ученика возле себя до конца жизни?

— Нет. Но мне ещё многое предстоит у тебя узнать.

— Тогда слушай внимательно. Не всё, что я могу тебе сказать, находится в книгах.

Они вышли во двор. Воздух был холодным, но небо оставалось ясным. На каменной ограде лежал тонкий слой снега.

— Когда я был моложе, — начал Михаил, — мне казалось, что самое важное в учёности — знать больше других. Я гордился тем, что мог прочитать трудный текст быстрее товарищей, запомнить множество имён и объяснить сложное положение. Но однажды понял, что всё это ещё не делает человека мудрым.

— Что же изменилось?

— Я увидел, как один простой монах, почти не знавший философии, утешил человека, потерявшего семью. Он сказал ему всего несколько слов, но в этих словах было больше понимания человеческой души, чем во многих моих рассуждениях.

Иоане слушал молча.

— С тех пор я стал иначе относиться к книгам, — продолжил Михаил. — Они не должны отделять нас от жизни. Если человек прочитал тысячу книг, но не научился сострадать, значит, он ещё не понял самого важного.

— Но ведь знание тоже может научить состраданию.

— Конечно. Я не говорю, что книги бесполезны. Я говорю, что они должны возвращать нас к человеку.

Иоане долго смотрел на заснеженный двор.

— Ты думаешь, я иногда слишком увлекаюсь философией?

— Думаю, ты способен увлечься любой мыслью настолько, что забудешь о том, кто находится рядом.

— Постараюсь помнить.

— Не обещай. Просто наблюдай за собой.

В тот же вечер Михаил передал Иоане несколько своих рабочих тетрадей. В них были заметки о греческих авторах, толкования трудных мест, сравнения различных списков и замечания о переводе отдельных понятий.

— Это твои записи, — сказал Иоане.

— Теперь они могут пригодиться тебе больше, чем мне.

— Но ты ещё будешь работать.

— Буду, пока смогу. Однако не хочу, чтобы всё, что я собирал годами, исчезло вместе со мной.

Иоане осторожно принял тетради.

— Я сохраню их.

— Сохрани не только бумагу. Постарайся понять, почему я сделал именно такие замечания. А если найдёшь ошибку, исправь её. Не нужно быть верным моим словам больше, чем истине.

Эти слова глубоко тронули Иоане.

В последующие месяцы он стал чаще работать с учениками. Арсен уже находился далеко, но на его место приходили другие молодые люди. Одни задерживались ненадолго, другие проявляли серьёзный интерес. Иоане учил их читать тексты, различать близкие по значению понятия, не спешить с выводами и не выдавать догадку за знание.

Он замечал, что каждый ученик приходит со своим характером. Один был способен часами сидеть над одной строкой, другой быстро схватывал общий смысл, но не замечал деталей. Третьему было трудно признать ошибку, даже когда доказательства становились очевидными.

Иоане постепенно понял, что наставничество требует не меньшего терпения, чем философия.

Однажды после занятия один из молодых монахов спросил:

— Учитель, а когда можно считать себя мудрым?

Иоане посмотрел на него.

— А ты почему спрашиваешь?

— Хочу знать, к чему стремиться.

— Тогда стремись не к тому, чтобы однажды назвать себя мудрым, а к тому, чтобы каждый день становиться внимательнее к истине и к людям.

— Но разве у мудрости нет конца?

— Возможно, у человеческого стремления есть предел. Но пока мы живы, нам следует продолжать искать.

Молодой монах задумался.

Иоане посмотрел на учеников и вдруг почувствовал, что работа, начатая им в одиночестве, постепенно обретает продолжение в других людях.

Вечером он разложил тетради Михаила рядом со своими. Две стопки листов, написанные разными руками, лежали на одном столе. В них были разные почерки, разные ошибки, разные поиски, но одно стремление — приблизиться к пониманию.

Он подумал, что, возможно, именно так и живёт человеческая мысль: один человек начинает, другой продолжает, третий спорит, четвёртый исправляет. И ни один не вправе считать себя последним хранителем истины.

За окном медленно темнело. Иоане зажёг светильник и снова склонился над рукописью.

Свет был невелик, но его хватало, чтобы продолжать работу.


Глава 17. Последний разговор с Михаилом

Весна наступила рано. Снег исчез с монастырских крыш, в саду появились первые цветы, а по утрам в открытые окна проникал запах влажной земли. Иоане всё чаще замечал, что Михаил устаёт даже после непродолжительного чтения.

Однажды утром он пришёл в библиотеку и увидел учителя сидящим у окна. Перед ним лежала открытая книга, но Михаил не читал. Он смотрел на двор, где двое молодых монахов переносили деревянные ящики с рукописями.

— Ты сегодня рано, — сказал Михаил, услышав шаги.

— Хотел показать тебе новый вариант перевода.

— Показывай.

Иоане положил листы на стол. Михаил надел очки, внимательно прочитал несколько строк и отложил рукопись.

— Здесь ты нашёл хорошее решение.

— Вчера я думал иначе.

— И что заставило тебя изменить мнение?

— Сопоставил несколько мест у Прокла. Оказалось, что прежний вариант передавал только внешнее значение понятия.

Михаил улыбнулся.

— Значит, ты научился не доверять первому впечатлению.

— Не всегда. Но стараюсь.

Некоторое время они обсуждали перевод. Михаил задавал вопросы, Иоане отвечал, затем сам предлагал исправления. В конце беседы учитель неожиданно спросил:

— Ты решил, куда направишься после Константинополя?

Иоане замолчал.

— Думаю о возвращении.

— Давно пора.

— Но я ещё не закончил работу.

— Ты опять говоришь об этом. Сколько книг ты собираешься прочитать, прежде чем позволишь себе начать собственное дело?

— Я не хочу возвращаться неподготовленным.

— Никто не возвращается полностью подготовленным. Жизнь всегда находит вопрос, на который у тебя нет ответа.

Михаил поднялся и медленно прошёлся по комнате.

— Знаешь, что я понял за эти годы? Человек может всю жизнь готовиться к тому, чтобы послужить другим, и однажды обнаружить, что его время прошло.

Иоане внимательно посмотрел на него.

— Ты говоришь о себе?

— И о себе тоже.

Учитель остановился у окна.

— Я не жалею о прожитой жизни. Но иногда думаю, что слишком долго держал свои знания при себе. Мне следовало раньше начать учить тех, кто мог бы продолжить мою работу.

— Ты учил меня.

— Да. И я благодарен судьбе за это. Но один ученик не заменяет целого поколения.

Иоане почувствовал тяжесть этих слов.

— Я постараюсь сделать больше.

— Не ради меня. Ради тех, кто придёт после тебя.

В тот день они расстались позднее обычного. Михаил передал Иоане ещё несколько рукописей и попросил сохранить их отдельно от остальных.

Через несколько недель Михаил слёг. Сначала он говорил, что это простая усталость, затем перестал выходить из своей комнаты. Иоане навещал его почти ежедневно, приносил новости из библиотеки, рассказывал о занятиях с учениками и читал вслух отдельные отрывки.

Однажды вечером Михаил попросил открыть окно.

— Хочу услышать город.

Иоане распахнул ставни. С улицы доносились голоса торговцев, стук колёс, детский смех. Где-то неподалёку звонили колокола.

— Хорошо, — прошептал Михаил. — Город продолжает жить.

— Он всегда будет жить.

— А мы?

Иоане не ответил.

Учитель повернулся к нему.

— Не бойся моего ухода. Я прожил достаточно, чтобы понять: человеку не принадлежит ни время, ни знание. Он только получает возможность немного поработать с тем и другим.

— Ты ещё поправишься.

Михаил слабо улыбнулся.

— Не утешай меня тем, во что сам не веришь.

Иоане опустил голову.

— Я не хочу потерять тебя.

— Понимаю. Но если ты действительно чему-то научился у меня, не превращай память обо мне в печаль, которая остановит твою работу.

Он помолчал и добавил:

— Помни главное: никогда не делай из учения оружие против людей. Даже если они не понимают тебя. Особенно тогда.

Это были последние слова, которые Иоане услышал от него.

Михаил умер через несколько дней.

На похоронах Иоане стоял среди монахов и учеников. Он почти не слышал молитв, потому что перед глазами возникали отдельные картины: первая встреча в библиотеке, споры о переводе, ночные беседы, рукописи, спасённые после пожара.

Он не плакал. Но когда люди разошлись, долго оставался у могилы.

Вечером Иоане вернулся в библиотеку. На столе лежала одна из тетрадей Михаила. Он раскрыл её и увидел на полях знакомую запись:

«Не бойся исправлять учителя, если истина требует исправления. Но никогда не забывай, что именно он помог тебе научиться видеть».

Иоане провёл пальцами по строкам.

В тот вечер он впервые почувствовал себя по-настоящему одиноким.

Но одиночество не отменяло ответственности. Теперь ему предстояло самому стать тем человеком, к которому молодые ученики будут приходить со своими вопросами.

Глава 18. Дорога к Петрицони

После смерти Михаила Иоане некоторое время продолжал работать в Константинополе. Он разобрал оставшиеся тетради учителя, составил перечень рукописей и передал часть материалов на хранение людям, которым доверял.

Но прежняя жизнь уже не могла продолжаться в прежнем виде.

Всё чаще он думал о монастыре Петрицони, основанном болгарским военачальником Григорием Бакуриани. Эта обитель была связана с грузинской монашеской традицией и могла стать важным местом для его дальнейшего служения.

Решение о поездке созрело не сразу. Иоане понимал, что покидает город, в котором прошли важные годы его интеллектуального становления. Здесь он учился читать древних философов, спорил с богословами, находил друзей и терял тех, кто стал ему близок.

Но теперь он хотел увидеть другое пространство, где греческая учёность могла встретиться с грузинской духовной традицией.

Перед отъездом он зашёл в библиотеку, где когда-то впервые открыл рукопись Прокла. Помещение почти не изменилось. За одним из столов сидел молодой монах, склонившийся над греческим текстом.

Иоане остановился рядом.

— Что читаешь?

Юноша поднял глаза.

— Пытаюсь понять один отрывок. Но никак не могу разобраться в связи между двумя положениями.

— Покажи.

Иоане прочитал несколько строк и задал ему вопрос:

— А ты сам как понимаешь эту мысль?

Монах начал объяснять. Он ошибался, возвращался к началу, путался в определениях, но не сдавался.

Иоане слушал его с удивительным чувством. Когда-то на этом месте так же сидел он сам.

— Не торопись, — сказал он наконец. — Прочитай ещё раз. Иногда мысль становится ясной не тогда, когда мы быстрее читаем, а когда внимательнее задаём вопросы.

Юноша кивнул.

— Ты часто здесь бываешь?

— Раньше бывал чаще.

— А теперь?

— Теперь мне предстоит дорога.

Монах посмотрел на него с любопытством.

— Ты возвращаешься домой?

Иоане улыбнулся.

— Возможно, я ещё не возвращаюсь окончательно. Но надеюсь оказаться ближе к тому месту, где смогу принести пользу.

На следующий день он отправился в путь.

Дорога оказалась непростой. Вместе с несколькими путешественниками он пересекал земли, где встречались купеческие караваны, монахи, военные отряды и люди, направлявшиеся по своим делам. В пути приходилось ночевать в небольших поселениях, терпеть непогоду, ждать переправ и менять планы из-за состояния дорог.

Однажды вечером, остановившись в придорожной обители, Иоане познакомился с пожилым монахом, который давно жил вдали от родины.

— Ты из Грузии? — спросил тот.

— Да.

— Куда направляешься?

— В Петрицони.

Монах удивился.

— Значит, тебе предстоит увидеть место, где грузинская речь звучит среди чужих языков.

— Именно этого я и ищу.

— Не думай, что там всё будет легко. В монастыре тоже есть свои заботы, споры, недостатки. Люди остаются людьми, даже когда живут ради духовного служения.

— Я не ищу места без трудностей.

— Тогда, может быть, найдёшь то, что тебе нужно.

На следующее утро они расстались.

Когда вдали показались горы, Иоане остановился. Он долго смотрел на дорогу, уходившую между склонами, и вспоминал Михаила, Илариона, отца Гавриила, Арсена и других людей, с которыми его свела судьба.

Каждый из них оставил в нём что-то своё.

Он понял, что ни один учитель не может передать ученику всю свою мудрость. Каждый лишь открывает дверь, за которой начинается самостоятельный путь.

Через некоторое время путешественники достигли монастыря Петрицони.

Иоане впервые увидел его стены, поднявшиеся среди зелёных склонов. Из-за ворот доносились голоса монахов. На внутреннем дворе кто-то переносил дрова, у колодца разговаривали двое послушников, а возле небольшого здания переписчик сушил свежие листы.

Он остановился перед входом.

Впереди была новая жизнь. Не та, о которой он когда-то мечтал, сидя над первой греческой рукописью, а та, которую теперь должен был создать собственным трудом.

Иоане поправил дорожную одежду и шагнул к воротам.

Ему предстояло выяснить, сможет ли он превратить накопленное знание в дело, которое переживёт его самого.


Часть вторая. Школа человеческой мудрости

Глава 19. За монастырскими стенами

Ворота Петрицони открылись не сразу. Сначала за ними послышались шаги, затем скрипнуло небольшое смотровое окошко, и в узкой щели показалось настороженное лицо пожилого монаха.

— Кто ты и откуда держишь путь?

Иоане назвал себя, рассказал, что пришёл из Константинополя и хотел бы найти здесь пристанище, чтобы продолжить занятия книгами и служить монастырю своим трудом.

Монах долго смотрел на него, словно пытался определить не столько происхождение путника, сколько его намерения.

— Книгами, говоришь? — переспросил он. — А работать руками умеешь?

Иоане слегка улыбнулся.

— Приходилось. Но, должно быть, не так хорошо, как читать.

— Тогда придётся научиться лучше. Здесь книги сами себя не переписывают, хлеб сам собой не выпекается, а крыша не чинится оттого, что кто-нибудь размышляет о небесных сферах.

Ворота наконец распахнулись.

Во дворе пахло свежим хлебом, влажным деревом и дымом. Несколько монахов переносили корзины с дровами, двое спорили возле колодца, а молодой послушник, неся охапку сухих веток, едва не столкнулся с Иоане.

— Осторожнее, Никола! — крикнул ему кто-то. — Ты опять смотришь не туда!

Юноша смутился, поспешно отступил и чуть не уронил свою ношу.

Иоане невольно улыбнулся. В этом дворе всё было совсем не похоже на величественные залы Константинополя, где учёные могли часами рассуждать о природе первопричины. Здесь жизнь не спрашивала, готов ли человек к размышлению. Она просто требовала от него участия.

Вскоре его провели к настоятелю. Тот сидел за широким деревянным столом, на котором лежали счета, несколько писем и раскрытая рукопись. Лицо его было худым, с глубокими морщинами у глаз, но взгляд оставался ясным и внимательным.

— Я слышал, ты занимался греческими книгами, — произнёс он. — И, кажется, намерен продолжить это занятие у нас.

— Если Господь даст силы и если мой труд окажется полезен братии.

— Полезен — слово хорошее. Только каждый понимает его по-своему. Один считает полезным молиться, другой — строить, третий — учить. А иногда всё это приходится делать одному человеку.

Настоятель отложил письмо.

— Скажи мне, брат Иоане, зачем тебе книги? Не торопись с ответом. Я спрашиваю не для того, чтобы испытать твою учёность.

Иоане посмотрел на рукопись, лежавшую перед настоятелем.

— Потому что человек не может довольствоваться только тем, что уже знает. Он должен искать, понимать, проверять собственные мысли. Но если знание остаётся лишь в голове одного человека, оно умирает вместе с ним.

— Значит, ты хочешь оставить после себя книги?

— Я хотел бы оставить после себя людей, способных читать их не только глазами, но и разумом.

Настоятель впервые улыбнулся.

— Хорошо сказано. Но посмотрим, как ты будешь говорить с теми, кто не умеет читать даже простого письма.

Он поднялся и подошёл к окну.

— У нас есть несколько молодых братьев. Один знает греческий, но ленится. Другой трудолюбив, но с трудом понимает написанное. Третий способен запоминать целые страницы, однако не умеет объяснить ни одного предложения. Попробуй найти к каждому свой подход. Если справишься, найдётся для тебя место и среди наших книг.

Иоане почувствовал, что перед ним открывается новая дорога. Она оказалась не менее трудной, чем путь через горы и моря.

В тот вечер ему отвели небольшую комнату рядом с помещением, где хранились рукописи. В ней стояли узкая кровать, деревянный стол и простая скамья. На стене висела небольшая икона, перед которой горела лампада.

Он долго не ложился. Достал из дорожной сумки тетради Михаила, бережно развернул одну из них и провёл ладонью по исписанным страницам.

— Я дошёл, учитель, — тихо произнёс он. — Но ещё не знаю, что сумею здесь сделать.

Ответа не было. Только огонёк лампады едва заметно колебался от сквозняка.

На следующий день Иоане предстояло впервые встретиться с теми, кому он должен был передать своё знание.


Глава 20. Первый урок

Утром Иоане вошёл в небольшую комнату, где его уже ждали трое молодых монахов.

Первого звали Никола. Того самого, которого он встретил во дворе. Юноша был широкоплечим, с открытым лицом и беспокойными глазами. Второй, Давид, выглядел старше остальных и держался сдержанно. Третий, Георгий, был худощавым, тихим и почти не поднимал взгляда от стола.

Перед каждым лежали листы пергамента и деревянные дощечки для письма.

— Брат Иоане, — сказал настоятель, появившись в дверях, — вот твои первые ученики. Не суди их слишком строго. Они ещё молоды.

— А вы не судите их слишком снисходительно, — ответил Иоане. — Иначе я никогда не узнаю, чему они действительно способны научиться.

Настоятель одобрительно кивнул и вышел.

Иоане сел напротив учеников.

— Прежде чем мы начнём, я хочу задать вам один вопрос. Зачем вы учитесь читать?

Никола поднял руку.

— Чтобы переписывать книги.

— А зачем переписывать книги?

— Чтобы они не исчезали.

— Хороший ответ. А ты, Давид?

— Чтобы понимать Священное Писание и богослужебные тексты.

— И это важно. Георгий?

Молодой монах некоторое время молчал.

— Я хочу понять, почему некоторые слова кажутся ясными, пока их не начинаешь объяснять другому человеку.

Иоане посмотрел на него с особым вниманием.

— Вот с этого и начнём.

Он положил на стол небольшой греческий лист, исписанный мелким почерком.

— Прочитайте эту строку. Не торопитесь.

Давид уверенно разобрал первые слова, но затем остановился. Никола попытался помочь и перепутал окончание. Георгий наклонился ближе, прочитал предложение про себя и указал на пропущенное слово.

— Хорошо, — сказал Иоане. — Теперь объясните, что здесь сказано.

Давид перевёл почти дословно. Никола повторил за ним, но смысл остался для него неясным. Георгий задумался.

— Здесь говорится, что всякое живое существо стремится к своему благу, — произнёс он наконец. — Но я не уверен, что автор имеет в виду одно и то же благо для всех.

Иоане не ответил сразу.

— Почему ты сомневаешься?

— Потому что человек может считать благом то, что причиняет вред другому. Значит, само слово ещё ничего не объясняет.

На лице Иоане появилась улыбка.

— Запомни эту мысль. Иногда самое важное начинается не с правильного ответа, а с правильно поставленного вопроса.

Никола поднял голову.

— Но разве учитель не должен прежде всего давать ответы?

— Должен. Но если ученик запоминает ответы, не понимая, откуда они взялись, он становится похож на человека, который носит чужую одежду. Она может быть красивой, но никогда не станет ему по-настоящему своей.

Давид нахмурился.

— А если ученик начинает сомневаться во всём, что ему говорят?

— Тогда учитель должен помочь ему отличить сомнение от упрямства, а поиск истины — от желания всегда оставаться правым.

В комнате стало тихо.

Первый урок продолжился. Иоане не стал читать ученикам длинные рассуждения и требовать, чтобы они повторяли за ним сложные определения. Он разбирал каждое предложение, показывал, как меняется смысл при замене одного слова другим, заставлял сопоставлять перевод с оригиналом. Иногда он намеренно оставлял ошибку, чтобы посмотреть, заметит ли её кто-нибудь.

bannerbanner