Читать книгу В поисках утраченного – (роман) (САМСОН ГЕЛХВИДЗЕ) онлайн бесплатно на Bookz (4-ая страница книги)
В поисках утраченного – (роман)
В поисках утраченного – (роман)
Оценить:

3

Полная версия:

В поисках утраченного – (роман)

Иоане в тот вечер находился в соседней комнате. Услышав крики, он выбежал в библиотеку и увидел, как Михаил пытается снять с верхней полки тяжёлый переплёт.

— Оставь его! — крикнул Иоане. — Потолок может обрушиться!

— Здесь рукописи!

— Рукописи не стоят человеческой жизни!

Он схватил Михаила за плечо и оттащил к выходу. В ту же минуту часть деревянной конструкции с грохотом упала на пол.

Когда пламя удалось погасить, библиотека представляла собой печальное зрелище. Несколько полок были уничтожены, другие покрылись копотью. На полу лежали обгоревшие листы, а в воздухе стоял тяжёлый запах дыма.

Михаил сидел у стены, закрыв лицо ладонями.

— Там были старые списки, — произнёс он. — Некоторые существовали в единственном экземпляре.

Иоане ничего не ответил. Он понимал, что никакие слова сейчас не помогут.

Они стали разбирать уцелевшие книги. Многие удалось спасти, но часть рукописей оказалась повреждена настолько, что прочитать текст было невозможно.

В глубине помещения Иоане обнаружил небольшой свёрток, который прежде не замечал. Он лежал под упавшей доской, завернутый в плотную ткань. Края были обожжены, но внутри сохранились несколько листов.

Иоане осторожно развернул их.

Это оказался фрагмент текста Немесия Эмесского.

Он долго смотрел на обугленные края. Ему вспомнился разговор с Михаилом о переводе, о точности, о том, что мысль должна дойти до другого человека. Теперь он видел, насколько хрупким может быть даже самый прочный труд человеческого разума.

— Ты нашёл что-нибудь? — спросил Михаил.

Иоане показал ему листы.

— Немесий. Не всё уцелело, но часть текста можно прочитать.

Михаил осторожно принял рукопись.

— Значит, не всё погибло.

— Нет. Но мы должны сделать копию, пока сохранившиеся строки ещё можно разобрать.

В последующие дни библиотеку приводили в порядок. Иоане вместе с Михаилом и несколькими переписчиками занимался восстановлением повреждённых текстов. Работа была медленной и утомительной. Некоторые слова приходилось угадывать по смыслу, другие — сверять с параллельными списками.

Однажды Михаил, уставший после долгого дня, сказал:

— Теперь я понимаю, почему ты так торопишься переводить.

— Я не тороплюсь.

— Торопишься. Только называешь это терпением.

Иоане улыбнулся.

— Возможно, ты прав.

— Книга может пережить человека. Но может и погибнуть раньше него. А мысль, которая существует только в одной рукописи, слишком беззащитна.

— Значит, нужно не только переводить, но и создавать новые списки.

— И обучать тех, кто сможет их переписывать и читать.

Иоане посмотрел на обугленный лист.

— Однажды я хотел бы увидеть библиотеку, где книги не будут редкостью, где молодой человек сможет прийти и найти ответ на вопрос, который ещё никто ему не объяснил.

Михаил усмехнулся:

— Ты уже строишь библиотеку, которой пока нет.

— Разве можно построить то, чего ещё не существует?

— Сначала человек должен увидеть её в своём воображении. Потом найти людей, которые поверят в его замысел. А затем — потратить много лет, чтобы всё это стало камнем, деревом и книгами.

Иоане задумался.

Вскоре повреждённые листы были переписаны, а уцелевшие рукописи распределены по новым местам. Михаил настоял, чтобы наиболее ценные тексты не хранились вместе. Иоане поддержал его: теперь он знал, что сохранение знания требует не только любви к книгам, но и предусмотрительности.

Однажды вечером он остался в библиотеке один. На столе лежали две рукописи: греческий оригинал Немесия и начатые им заметки для будущего перевода.

Он посмотрел на них и подумал, что человеческая память похожа на огонь. Она может освещать путь, но может и уничтожить то, что сама же должна была сохранить.

И всё-таки он верил: пока хотя бы один человек способен прочитать уцелевшую строку и передать её другому, книга не погибла окончательно.

Он придвинул к себе чистый лист и продолжил работу.


Глава 11. Человек, который не боялся вопросов

Весной в Константинополь прибыл молодой грузинский монах, направлявшийся в одну из обителей на побережье. Он привёз письмо для Михаила и небольшую посылку с книгами. Среди них оказались два грузинских списка богословских сочинений, переписанных в монастыре, расположенном далеко от столицы.

Иоане сразу обратил внимание на качество письма. Переписчик обладал хорошей рукой, но текст содержал ошибки, которые свидетельствовали о недостаточном понимании греческого оригинала.

— Кто работал над этими списками? — спросил он посланника.

— Один брат по имени Захария. Он много лет занимается книгами. Человек усердный, но греческого знает не слишком хорошо.

— А почему ему не помогают?

Монах пожал плечами.

— У нас мало людей, которые способны одновременно читать по-гречески, понимать богословский смысл и грамотно писать по-грузински. Иногда приходится выбирать между точностью и тем, чтобы книга вообще появилась.

Иоане осторожно положил рукопись на стол.

— Это плохой выбор.

— А какой у тебя есть другой?

Вопрос был задан без раздражения, но в нём чувствовалась усталость человека, который слишком хорошо знал цену благим намерениям.

— Нужно готовить людей, — ответил Иоане. — Не просто переписчиков, а тех, кто сможет понимать текст.

— Для этого нужны годы.

— Значит, надо начинать сейчас.

Монах внимательно посмотрел на него.

— Ты говоришь так, будто уже знаешь, как это сделать.

— Нет. Но я знаю, что без этого мы будем снова и снова сталкиваться с одной и той же бедой.

Вечером они долго разговаривали. Гость рассказывал о монастырях, где братья жили в стеснённых условиях, о нехватке книг, о спорах между настоятелями, о том, как трудно было удерживать молодых людей от ухода в мирскую жизнь. Иоане слушал, задавал вопросы, иногда записывал отдельные подробности.

Когда разговор закончился, посланник неожиданно спросил:

— А ты сам когда-нибудь вернёшься?

Иоане не сразу ответил.

— Думаю об этом.

— Тогда возвращайся не с обещаниями. Привези то, что действительно сможешь передать другим.

Эти слова показались ему справедливыми.

На следующий день он отнёс рукописи Михаилу и попросил помочь сверить наиболее испорченные места. Работа заняла несколько дней. Постепенно они восстановили смысл большей части текста, а затем Иоане предложил сделать новый список с пояснениями к трудным выражениям.

— Ты хочешь превратить каждую книгу в учебное пособие? — спросил Михаил.

— Не каждую. Но если текст сложен, читателю нужно помочь пройти через него.

— А кто будет решать, сколько пояснений достаточно?

— Сам читатель. Если ему станет понятно, он не станет искать лишних объяснений.

Михаил рассмеялся.

— Ты уже думаешь о неизвестном читателе, которого никогда не увидишь.

— Разве ради него мы не пишем?

В тот же день к ним присоединился Арсен. Он заметно продвинулся в изучении греческого и теперь мог самостоятельно переводить небольшие отрывки. Иоане поручил ему сверить несколько строк, объяснив, почему нельзя полагаться только на внешнее сходство слов.

Арсен работал старательно, но вскоре остановился.

— Здесь я не понимаю, почему автор употребляет именно это выражение.

— Как ты думаешь?

— Может быть, потому, что другого слова нет?

— А может быть, потому, что он хочет сказать нечто особенное. Попробуй прочитать всю фразу, а не отдельное слово.

Юноша перечитал текст.

— Теперь понимаю. Но тогда получается, что переводить нужно не слово, а всю мысль.

— Именно. Только не забывай: если ты начнёшь переводить мысль так, как тебе самому хочется её понять, ты потеряешь автора.

Арсен улыбнулся.

— Значит, переводчик должен всё время держать в памяти двух людей?

— Как минимум двух. Того, кто написал книгу, и того, кто будет её читать.

Михаил, услышав их разговор, добавил:

— А ещё самого себя. Иначе ты забудешь, что тоже можешь ошибаться.

Иоане взглянул на ученика и вдруг понял, что начинает повторять собственный путь, только уже с другой стороны. Когда-то он сам сидел перед книгой и не знал, как подступиться к ней. Теперь перед ним сидел человек, которому предстояло пройти похожую дорогу.

Вечером Иоане записал в тетради:

«Учитель не передаёт ученику готовую мысль. Он помогает ему научиться мыслить самостоятельно. Если ученик способен однажды возразить учителю и обосновать своё возражение, значит, обучение не было напрасным».

Он перечитал запись и оставил её без исправлений.


Глава 12. За пределами Константинополя

Однажды Михаил получил приглашение посетить монастырь, расположенный за пределами Константинополя. Там собирались люди, интересовавшиеся древними рукописями, и среди них был человек, который мог помочь с поиском редких философских текстов.

— Поедешь со мной? — спросил Михаил.

Иоане поднял голову от рукописи.

— Надолго?

— На несколько дней. Если повезёт, вернёмся с книгами. Если нет — хотя бы узнаем, где их искать.

Они отправились рано утром. Дорога проходила через небольшие поселения, виноградники и холмы, на которых весенний ветер колыхал молодую траву. За городской стеной Константинополь постепенно исчезал из поля зрения, и Иоане впервые за долгое время почувствовал, что его мысли освобождаются от привычного круга занятий.

Михаил ехал молча. Иногда он указывал на старые здания или рассказывал о местах, связанных с историей монастырей.

— Ты ведь не всегда занимался философией? — спросил Иоане.

— Нет. Когда-то я переписывал церковные книги и думал, что этого достаточно.

— А потом?

— Потом однажды понял, что могу без ошибки переписать страницу, не понимая её смысла. Это меня испугало.

— И ты начал учиться?

— Да. Но, как видишь, до конца ещё не доучился.

Иоане улыбнулся.

— Возможно, в этом и состоит главное отличие настоящего учёного от человека, который просто накопил знания.

— Какое?

— Первый понимает, сколько ещё не знает.

Михаил посмотрел на него с лёгкой усмешкой.

— Берегись, Иоане. Ты начинаешь говорить как человек, который уже написал собственную книгу.

— Пока я написал только несколько тетрадей.

— Иногда несколько тетрадей могут оказаться важнее большой книги.

К вечеру они прибыли в монастырь. Их встретил пожилой монах по имени Иларион, который много лет занимался собиранием рукописей. Он был худощав, почти сутул, но двигался удивительно быстро и знал расположение каждой книги в своей библиотеке.

После приветствия Иларион провёл гостей в небольшую комнату, где на полках стояли рукописи, переплетённые в кожу и ткань.

— Что именно вы ищете? — спросил он.

— Прежде всего философские сочинения, — ответил Михаил. — Но нас интересуют и труды о природе человека.

Иларион провёл пальцем по корешкам нескольких книг.

— Здесь есть Платон, есть отдельные сочинения Аристотеля, есть тексты поздних толкователей. Но не всё сохранилось полностью. Некоторые рукописи требуют восстановления.

Иоане остановился возле одной из полок.

— А Прокл?

Иларион обернулся.

— Ты изучаешь его?

— Да.

— Тогда тебе повезло. Здесь есть несколько его текстов, хотя не все в хорошем состоянии.

Он достал с полки небольшую рукопись и положил её перед Иоане.

Тот осторожно открыл переплёт. Несколько страниц были повреждены, но текст сохранялся достаточно хорошо.

— Это не «Начала теологии», — заметил Иоане.

— Нет. Здесь другой материал. Но если ты занимаешься Проклом, тебе будет интересно.

Они провели за книгами почти весь вечер. Иларион оказался не только хранителем рукописей, но и человеком, который умел задавать неожиданные вопросы.

— Скажи мне, — обратился он к Иоане, — зачем тебе так необходимо изучать древних философов?

— Потому что они задавали вопросы, которые не перестали быть важными.

— Но ведь многие из их ответов были ошибочны.

— Да. Однако даже ошибочный ответ может помочь точнее сформулировать вопрос.

— А если человек увлечётся чужими рассуждениями и забудет собственную веру?

Иоане задумался.

— Тогда ему следует помнить, что чтение не освобождает от ответственности за собственную мысль.

Иларион удовлетворённо кивнул.

— Хорошо. Но запомни ещё одно. Книга не становится мудростью только потому, что её переписали на другом языке. Иногда переводчик должен сделать больше, чем перенести слова. Он должен показать читателю, почему автор пришёл именно к такому выводу.

Иоане почувствовал, что услышал мысль, к которой сам постепенно приближался.

Ночью он долго не спал. За окном шумел ветер, в монастырском дворе изредка раздавались шаги дежурного брата. На столе лежали несколько выписок из прочитанных текстов.

Он думал о том, что его путь уже нельзя назвать простым изучением философии. Он собирал вокруг себя людей, находил новые рукописи, сравнивал тексты, учился объяснять сложные идеи и всё чаще возвращался мыслями к грузинскому языку.

На следующее утро Иларион предложил ему переписать некоторые фрагменты, которые могли пригодиться для будущей работы.

— Забирай копии, — сказал он. — Оригиналы останутся здесь.

— Я благодарен тебе.

— Благодарность оставь для тех, кто не может помочь. А ты лучше сделай так, чтобы эти книги однажды стали доступны тем, кто сейчас их не знает.

На обратном пути Михаил спросил:

— Ты заметил, что Иларион почти ничего не говорил о собственной учёности?

— Заметил.

— А ведь он знает больше, чем многие, кто любит рассуждать о мудрости.

Иоане посмотрел на дорогу.

— Наверное, потому, что ему важнее книги, чем впечатление, которое он производит на людей.

Михаил ничего не ответил.

Они продолжали путь. Впереди снова был Константинополь, его шумные улицы, библиотеки и бесконечные споры. Но теперь Иоане возвращался туда с новым пониманием: знание не принадлежит одному человеку, одной школе или одному народу. Оно живёт, пока люди способны бережно передавать его друг другу, спорить с ним и продолжать начатое.

И впервые мысль о возвращении на родину перестала казаться ему далёкой мечтой. Она становилась делом, к которому следовало готовиться.


Глава 13. Исповедь перед дорогой

Возвращение в Константинополь оказалось не таким спокойным, как они ожидали. На дорогах стало больше вооружённых людей, у городских ворот проверяли приезжих, а в разговорах купцов всё чаще звучали тревожные вести. Византийская империя жила своими противоречиями: дворцовые распри, борьба влиятельных семейств, споры между церковными и светскими властями — всё это проникало даже в жизнь тех, кто предпочитал держаться подальше от политики.

Иоане не стремился вмешиваться в подобные дела. Однако он понимал, что философия не существует в пустоте. Книги создают люди, живущие среди других людей, и судьба рукописи нередко зависит от судьбы города, монастыря или целого государства.

В один из вечеров к нему пришёл Арсен. Юноша выглядел необычно серьёзным.

— Я хотел поговорить с тобой, — сказал он.

— Садись.

Арсен некоторое время молчал, затем произнёс:

— Мне предлагают вернуться домой.

— Кто предлагает?

— Родственники. Они считают, что я достаточно долго пробыл здесь. Говорят, что могу продолжить обучение на родной земле.

— А ты сам чего хочешь?

— Не знаю. Здесь столько книг, столько людей, столько вопросов. Я боюсь уехать и потерять то, чему научился.

Иоане внимательно посмотрел на него.

— А чего ты боишься больше: потерять книги или остаться без возможности расти?

— Наверное, второго.

— Тогда не путай место, где ты учишься, с самой способностью учиться. Если ты действительно приобрёл знания, они не останутся здесь вместе с библиотечными стенами.

— Но дома у меня не будет Михаила. Не будет этих рукописей.

— Зато там будут люди, которым ты сможешь помочь.

Арсен опустил голову.

— Ты сам собираешься вернуться?

Вопрос застал Иоане врасплох. Он посмотрел на стол, где лежали его тетради, исписанные греческими словами и грузинскими пояснениями.

— Да, думаю об этом всё чаще.

— Почему же не возвращаешься?

— Потому что не хочу вернуться с пустыми руками.

Арсен улыбнулся:

— А разве ты сейчас с пустыми руками?

Иоане не сразу нашёл ответ.

После ухода юноши он долго сидел в тишине. Ему вспомнились первые дни в Константинополе, когда он с трудом понимал разговоры учёных, когда каждое новое слово казалось закрытой дверью. Тогда он мечтал только о том, чтобы научиться читать сложные тексты. Теперь же перед ним открывалась задача, которую нельзя было решить одним личным образованием.

Он достал старую тетрадь и перелистал записи. На одной из первых страниц сохранилась фраза, написанная ещё в начале его занятий:

«Человек ищет истину, потому что чувствует её отсутствие».

Он долго смотрел на эти слова. Теперь они казались ему недостаточными. Истина не была вещью, которую можно найти и положить в сундук. Она открывалась в самом процессе поиска, в способности человека видеть собственное незнание и не отказываться от труда.

На следующий день Иоане встретил Михаила во дворе.

— Ты сегодня задумчив, — заметил тот.

— Арсен может уехать домой.

— Это естественно. Каждый человек однажды должен выбрать собственную дорогу.

— Мне кажется, я слишком долго откладываю решение о возвращении.

Михаил остановился.

— А что тебя удерживает?

— Незавершённая работа.

— Она никогда не будет завершена окончательно. Ты можешь потратить всю жизнь на одну книгу и всё равно обнаружить, что осталось ещё десять.

— Значит, нужно уметь остановиться?

— Нужно понять, ради чего ты работаешь. Если ради того, чтобы однажды сказать: «Я закончил», — ты никогда не будешь свободен. Если ради людей, которым твой труд может пригодиться, — тогда ты сумеешь определить, когда настало время передать им то, что уже создано.

Иоане почувствовал, что Михаил снова затронул самое важное.

Вечером он написал Арсену короткое письмо, в котором пожелал ему не бояться дороги домой и не прекращать учиться. А затем открыл рукопись Немесия и продолжил работу.

Он ещё не знал, когда покинет Константинополь. Но впервые перестал считать возвращение завершением учёбы. Возможно, именно там, на родной земле, его настоящая работа только начиналась.


Глава 14. Между двумя мирами

Прошло несколько месяцев.

Арсен уехал, оставив Иоане небольшую записку с благодарностью. Михаил продолжал заниматься рукописями, но всё чаще жаловался на зрение и усталость. Иларион прислал из монастыря несколько новых выписок, а отец Гавриил передал через путешественников весть, что в грузинских обителях с нетерпением ждут людей, способных работать с греческими текстами.

Однажды Михаил предложил Иоане посетить собрание, на котором обсуждались вопросы философии и богословия.

— Там будет несколько человек, чьи взгляды тебе могут показаться необычными, — предупредил он.

— Необычными — это не значит неверными.

— Именно поэтому я и приглашаю тебя.

Собрание проходило в доме одного образованного горожанина. В небольшой комнате находились несколько монахов, преподавателей и людей, связанных с придворной средой. На столе лежали книги, рядом стояли чаши с водой и кувшин вина.

Разговор начался с обсуждения природы знания, но вскоре перешёл к более трудному вопросу: может ли человеческий разум постичь устройство мира, не выходя за пределы религиозного опыта?

Один из участников, человек с громким голосом и резкими движениями, утверждал, что философия слишком часто запутывает то, что должно быть ясным.

— Человеку достаточно знать, что добро следует творить, а зло избегать. Для этого не нужно изучать Платона и Прокла.

Другой возразил:

— Но как отличить добро от зла, если не задумываться о природе человека, его воле и ответственности?

— Это известно из Священного Писания.

— Тогда зачем богословы веками пишут толкования?

В комнате послышался негромкий смех.

Иоане слушал, не вмешиваясь. Ему казалось, что спорящие говорят о разных вещах, хотя употребляют одни и те же слова.

Наконец хозяин дома обратился к нему:

— А ты, грузинский учёный, что думаешь?

Иоане немного помолчал.

— Мне кажется, мы совершаем ошибку, когда противопоставляем знание и нравственную жизнь. Можно обладать множеством сведений и оставаться несправедливым человеком. Но можно ли стать по-настоящему мудрым, не пытаясь понять, почему человек обязан поступать справедливо?

— Значит, философия нужна для нравственности? — спросил один из присутствующих.

— Не только. Она нужна, чтобы человек учился различать основания собственных убеждений. Но если знание не помогает ему стать ответственнее, возникает вопрос, чему именно он научился.

Человек с громким голосом усмехнулся:

— Красиво говоришь. Но философы любят рассуждать о душе, а сами порой не способны договориться между собой.

— Это верно, — спокойно ответил Иоане. — Но разве отсутствие согласия между врачами означает, что не нужно лечить больного?

На этот раз засмеялись уже почти все.

Спор продолжался ещё долго. Иоане не пытался одержать победу. Он задавал вопросы, уточнял определения, возвращал собеседников к тем положениям, которые они сами произнесли в начале разговора. Постепенно стало очевидно, что некоторые разногласия возникали не из-за различия убеждений, а из-за того, что участники по-разному понимали одни и те же слова.

После собрания к нему подошёл пожилой богослов.

— Ты хорошо рассуждаешь, — сказал он. — Но мне показалось, что ты слишком доверяешь человеческому разуму.

— Возможно, — ответил Иоане. — Но я стараюсь не доверять ему без проверки.

— И кто же будет проверять разум?

— Разум, опыт, совесть, вера. И другие люди, которые способны указать мне на ошибку.

Богослов посмотрел на него с интересом.

— Ты не боишься признать, что можешь ошибаться?

— Боюсь другого. Боюсь однажды перестать замечать собственные ошибки.

Пожилой человек медленно кивнул.

— Это опасение полезнее многих громких заявлений.

На обратном пути Михаил спросил:

— Ты доволен разговором?

— Не знаю. Мне кажется, никто никого не убедил.

— А ты ожидал, что за один вечер изменишь чужие убеждения?

— Нет. Но иногда хочется, чтобы люди хотя бы услышали друг друга.

Михаил остановился у каменной стены.

— Иоане, ты всё время ищешь единство. В философии, в языке, в человеческих отношениях. Но единство не означает, что все должны думать одинаково.

— А что оно означает?

— Возможно, способность оставаться людьми даже тогда, когда наши мысли расходятся.

Иоане задумался. Он посмотрел на освещённые окна домов, на прохожих, спешивших по своим делам, и вдруг понял, что его поиски становятся шире прежнего.

Его интересовала уже не только связь между первопричиной и множеством, не только соотношение души и тела. Он всё чаще думал о том, как знание меняет человека, как оно входит в жизнь общества, как одна культура может принять достижения другой, не утратив собственной самобытности.

В тот вечер он записал:

«Чужая мудрость не должна уничтожать родной голос. Но и родной голос не должен бояться услышать чужую мудрость».

Он закрыл тетрадь.

За окном медленно гасли огни Константинополя. Город, в котором он когда-то чувствовал себя чужим, стал для него школой, испытанием и домом на долгие годы. Но теперь где-то далеко, за морем и горами, его ждала другая земля.

Иоане ещё не знал, какой именно путь приведёт его туда. Но уже понимал: возвращение будет не бегством из одного мира в другой, а попыткой соединить их в собственном труде.


Глава 15. Испытание верностью

В один из осенних дней Иоане получил приглашение от человека, с которым познакомился на философском собрании. Тот занимал заметное положение среди образованных горожан и покровительствовал нескольким переписчикам. Его звали Никита.

Никита жил в просторном доме неподалёку от одной из главных улиц. В его библиотеке хранились богословские сочинения, исторические хроники и труды античных авторов. Он любил книги, но ещё больше любил людей, которые могли поддержать интересную беседу.

— Я слышал о твоих занятиях, — сказал он, когда Иоане вошёл в комнату. — Говорят, ты занимаешься Проклом и Немесием.

— Да.

— И собираешься переводить их на грузинский?

— Если сумею выполнить эту работу достойно.

Никита улыбнулся.

— Скромность тебе к лицу. Но скажи, зачем тебе это? Грузинский язык богат, спору нет, однако философская терминология требует особой точности. Не проще ли оставить такие сочинения тем, кто читает по-гречески?

bannerbanner