Секторальные сказы. Книга 1

Свита владыки, несмотря на нынешнюю немногочисленность, в полной мере могла считаться символом разнообразности. Это Макошь поняла, едва обежала глазами всех тех, кто в почтении замер за плечами Чернобога. И, конечно же, выделялся среди Черной Свиты, прежде всего, Вий Дремучий, знакомый Верховной Матери своей грозной репутацией. Грузное массивное человекоподобное создание в тяжелой броне показалось таким широким, что за его плечами могли спрятаться едва ли не все присутствующие здесь ирийцы. В этом существе скрывалась чудовищная сила и тот потенциал, который изначально ставит носителя в ряд первых предводителей.

«Интересно мне, с кем же из мириад народов империи скрестил Пекальный владыка свое мужское начало, дабы породить столь могучее существо? – подумала она, созерцая выразительную фигуру.

Кажется, не совсем незаметно.

«Точно уж не известно, – похоже, Род Буслаевич решил, что данный риторический вопрос адресован ему, – По слухам, то один из древних народов, что ушли в тень небытия. А какой точно, только сам Вышень ведает. И то не факт».

Остроконечный шлем Вия с массивной лицевой защитой наглухо скрывал своего носителя, однако все присутствующие знали, что его лик, очень похожий на лик отца, покрыт густой черной шерстью, как, впрочем, и все его могучее кряжистое тело, делая схожесть почти незаметной. Он считался старшим наследным сыном среди рекомбинантных отпрысков Витула и одним из самых верных его слуг. А еще слыл чрезвычайно мощным псиоником, точный потенциал которого не измерен. Его ментальное поле, как минимум, не уступало прародителю. А его способность стратегического мышления даже превосходила способности отца. При всем этом Вий считался едва ли не единственным, кому недоверчивый Чернобог безоговорочно доверял.

У правого плеча от Вия расположился Дый Рассудительный, второй по старшинству сын Витула и первый из его кровных отпрысков. Про этих двух старших сыновей шутили, что один из них впитал все нужное от отца, второй же подобрал все то, что осталось. Он не был столь волосат и могуч подобно брату, далеко не обладал всеми данными военного стратега, да и псионические силы имел довольно предсказуемые. Зато обладал самой похожей на Чернобога наружностью. Вот и сейчас, с открытой лицевой защитой шлема он смотрелся почти отражением облика отца.

«А у них состав свиты, похоже, только мужской, – пришел ей мыслеобраз стоявшего рядом Рода.

На самом деле никто из окружения с обеих сторон не знал, что Род Буслаевич и Макошь Чудоокая не только имели одну на двоих тайну своей тысячелетней любви. По воле вселенной их сущности оказались связаны более тесно, чем следовало бы предположить. Вышло так, что связь эта оказалась еще и адресно ментальной. Никто не мог и предположить, какие долгие беседы происходили меж ними в то самое время, как они в полном молчании проводили свою жизнь, врозь встречая рассветы и закаты многих солнц.

«Похоже, да, – псионически отозвалась Верховная Мать, – Ко всему, этот состав далеко не человеческий в большей своей части».

Остальная часть свиты Чернобога Пекального расположилась позади него на довольно почтительном расстоянии, очевидно, тем самым подчеркивая величественность владыки и его старших сыновей, наследующих значительную часть империи. У Пекального мира всегда какие-то условности! Взгляд Макоши скользнул по гадоподобным, извивающимся тушам драконовых, проследовал по закрытым и открытым сумеречным ликам фигур переходных форм, потом зацепился за красивое лицо с легкой смуглостью, резко выделявшееся среди отпрысков Витула низшего порядка.

– Почему твоя свита не подойдет ближе? – мягким голосом поинтересовалась Верховная Мать, словно, не понимая установленной в стане противника иерархичности.

– Им положено находиться на отведенном для них месте, – ответил пекальный владыка, продолжая изучать милый лик собеседницы своим жгучим внимательным взором, – Это мои младшие отпрыски, у которых еще нет права на совещательный голос. Им стоит поучиться, набраться ума-разума, повзрослеть, прежде чем я предоставлю им место подле себя.

Витул явно слукавил, называя создания позади своей особы «младшими» и «неразумными». Макошь не могла не узнать среди членов второго эшелона свиты закованных в броню Аспида Черного и Горына, выделявшихся своими размерами и строением. Эти создания, помимо своей великой боевой мощи, располагали великим разумом и огромным потенциалом псионической ауры. Выглядевший рядом с ними не таким уж и громоздким, целиком укрытый в защитное боевое одеяние, Ящер Рапт, отличавшийся от своих вышеназванных «братьев» меньшими габаритами, также обладал великим умом и потенциалом, пусть и уступавшим вышеназванным особям, но с лихвой компенсируя это куда большей свирепостью и кровожадностью.

– И этот красивый юноша тоже? – невинно поинтересовалась Макошь, указав на вновь попавшего в ее поле зрения стройного воя в черной броне, как и у темного владыки – Кажется, я его не знаю.

Молодой отпрыск действительно мог показаться красивым из-за точеных черт скуластого лица и густых вьющихся черных кудрей, пробивавшихся на чело из-под бронезащиты поднятой шлемной защиты. Однако же, стоило несколько присмотреться, как взгляд улавливал явный оттенок скрытой синюшности, свойственный людям, давно страдающим от какой-то потайной хворобы… А еще несколько лихорадочный блеск темно-карих очей… Подспудные детали испортили облик, кратно уменьшив общую притягательность.

– Это один из моих самых юных сыновей, – довольно усмехнулся Чернобог, сочтя вопрос чисто женским любопытством по отношению к привлекающей ее мужской особи, – Но один из самых перспективных. Его способности таковы, что очень скоро он сможет по праву встать рядом со мной.

При этих словах смутная тень противоречивых и скрываемых чувств едва заметно скользнула по неподвижно замершему челу Дыя. Лик Вия был неразличим за лицевой защитой, но Макошь могла поклясться, что на нем отзвук схожих эмоций. Ревность и жажда достижения превосходства над другими – вот тот посыл, который направлял отпрысков Витула Дерзкого.

– Его называют Кош Хладный, – продолжил Пекальный владыка, – И очень скоро это имя станет известно во всех доступных Чертогах Становища. Запомни его, Верховная Мать.

– Ну что же, – повела Макошь плечом, – Запомню, коли так. Тем более что я уже наслышана, насколько он неистов в бою. Впрочем, кажется, собрались мы не за тем, чтобы обсуждать силу воев. Или вы, гости дорогие, запамятовали, зачем пожаловали в мои покои?

– Не забыли, – склонился в полупоклоне Витул, – Бьем челом к вам, потомки Триединого Союза – властители Садов Ирия. Прибыли мы просить мира великого для Пекальных земель. Слишком много потеряли мы из-за гордыни своей.

«Верно, матушка, – одобрил ее слова, слышимый только ею, ментальный голос Рода, – Сейчас просто необходимо указать нашим гостям, что в данный момент они являются просителями нашей милости. И, в тоже самое время, показать наше миролюбие».

«Мы не сможем составить с ними полноценный союз, – возразила тем же образом Макошь, – Правители Империи Ориона столь же вероломны, как и их хозяин. До единого. Как рассчитывать на их верность договору?»

«Тем не менее, должно нам хотя бы формально стремиться к заключению такого союза. Его хватит ненадолго, максимум на десяток круголетов, но мы и так знаем, что это временная мера. Какое бы время нам ни выпало, потратим его с максимальной пользой. Великий Исход – та цель, после достижения которой жадным до крови и власти сынам Витула не достать народы наши. Пусть будет видимость мира. Она не помешает нам оставаться начеку».

«Хорошо, Ладо мой, – сдалась Макошь, – Быть посему».

Во время этого тайного обмена мнениями, Верховная Мать продолжила рассматривать свиту Чернобога Пекального с прежней дружелюбной улыбкой. Не только рассматривать. Изучать. Прекрасные зеленые глаза ее, обманчивые в своей иллюзорной простоватости, на деле обладали большой цепкостью в наблюдении за мелочами. За теми, которые способны выдать собеседника с головой.

Острое зрение впечатало в память череду картин. Темные фигуры свиты, замершие в почтительном отдалении, явно не привыкли к положению униженных просителей. Эта публика не привыкла брать что-то добром. Темная чешуя тяжелой боевой брони хищно поблескивала на боках представителей цивилизаций, входящих в состав империи, как бы намекая на сиюминутность и проходящую суть ситуации. Важно не упиваться минутным торжеством победителя. Победа дана им не для того, чтобы унизить противоположную сторону. Победа дана как шанс наладить утраченное общение.

– Дорогие гости, – произнесла она уже вслух самым миролюбивым тоном, – Давайте перейдем к сути того дела, ради которого мы все собрались в этой парадной зале…

– Мы прибыли сюда совсем не молить о пощаде, – живо перебил ее разом посуровевший Чернобог.

– У меня и в мыслях не было принуждать вашу великую империю к подчинению, – Макошь примирительно выставила вперед красивую утонченную длань, – В Ирийском Союзе, конечно, имеются горячие головы, которые настаивают на том, чтобы привести к повиновению Пекальные миры путем уничтожения народов Ориона одного за другим. Однако же Вышень завещал нам, его ученикам, иное. Негоже нам мешать друг другу на жизненном пути, ибо нет первенства и приоритета одних перед другими.

– Правду говоришь, Макошь Чудоокая, – согласился Витул, заметно оттаяв темным ликом, – Все мы виновны. Забыли заповеди учителя и отца нашего.

«Одного из отцов, – мысленно поправила его Верховная мать, продолжая являть лучезарную улыбку, – Им несть числа, тем, кто переродился сущностью своей для высших порядков бытия. Только сохраняют с нами духовную связь очень немногие».

«И то правда, – согласился с ней пси-голос Рода, – Без толку, я мыслю, идти нам дальше по пути воев. Довольно крови и погубленных душ. Даже имея многократное превосходство над Пекальным миром в силе и оружии, мы мало чего сможем добиться таким путем. Всякое действие найдет себе противодействие. Уничтожая народы и планеты союзные Орионовой империи, мы, безусловно, способны вынудить детей и последователей Чернобога уйти за пределы обитаемых потомками Триединого Союза земель, но, тем самым нарушим не только заповеди Вышеня. Мы породим этим в их сердцах вселенскую злобу и ненависть такой силы, что вышвырнутые восвояси, они однажды вернутся, набрав новую мощь и лелея только одну мечту – выпустить кровь наших детей до последней капли».

«Мне нечего добавить, милый друг мой, – отозвалась Верховная мать, – Ты все сказал».

– Ну, раз мы все понимаем, что виновны перед предками нашими за братоубийственную войну, – продолжила Макошь уже вслух, – То предлагаю забыть нашу старую вражду и заключить великий мир и союз ради жизни и процветания тех, кто в свой срок придет на смену нам и останется вершить судьбы звезд…

Глава 4. Возжелав большего.

Дрейфующая звездная имперская асвина «Урман» близ орбиты планеты Энуан системы Минта-ка. Чернобог Пекальный.

Темный владыка пребывал в глубокой задумчивости на своем величественном троне из черного гранитоподобного синтетика. Его смуглый лик, обращенный к панорамному экрану, едва освещался приглушенными голубоватыми отблесками вращающейся четверной звездной группы, напоминая в своей статичности каменную скульптуру.

– Владыка, вайтмана Вия Дремучего запрашивает разрешения на причаливание, – еле слышно прозвучал в тишине голос искусственного интеллекта.

– Принять – обронил Витул, отбросив рукой со лба черные кудри и обнажив горбоносое волевое лицо, – Предоставить отдельный порт. Вия сразу ко мне.

Он обернул свой лик к панораме и мысленно приказал ИИ снять светофильтрацию на двадцать единиц. В полумраке думалось свободнее, но во время приемов и аудиенций следовало освещать залу подобающе.

– Слугу мне, – добавил уже вслух темный владыка, особенно не заботясь о громкости своего голоса, зная, что все равно будет услышан и понят, – Сервировать стол на шесть персон. Подать пищу. Пригласить моих гостей.

Из посветлевшей панорамы в залу хлынул яркий холодный свет ближайшего голубоватого светила, разом разукрасив темные тона помещения, и превратив его пространство в разноцветье орнаментов, что покрывали все доступное взгляду пространство залы. Трон в центре помещения на свету превратился в темно-зеленый мерцающий массив, несколько текучий из-за биомеханической составляющей.

Велик и могуч Чернобог Пекальный. Велик и могуч, как никогда прежде. Однако же, все еще не так величественен, как хранители Великого Ирийского древа. Так мнилось и угнетало самолюбие владыки множества Пекальных миров на протяжении нескольких тысячелетий. Угнетало и вводило в ярость, ибо возрастом и славой он не уступал никому из них.

Яростью Витул и жил все эти многие тысячелетия. Один из немногих выживших отпрысков Вышеня Просветленного, он подобно родителю своему, что во времена становления носил имя Неистовый, жил широко и полно, не особо ограничивая себя какими-либо запретами. Он страстно любил жизнь в самом полном ее понимании, умел любить и ненавидеть не менее неистово, как и отец. Так существовать, на грани эмоций и нерва, могли только боги незапамятной древности, давно канувшие за горизонтом событий.

«Что ж, – подумал владыка, пристально наблюдая за тем, как в зале, под предводительством человекоподобного псевдосущества с львиной гривой имитации металлических волос, облаченного в ярко-красную короткую рубаху, левитируя на золоченых гравитронах, появилась вереница синтетиков-прислужников, нагруженная разнообразным скарбом, – В те канувшие времена многие правители жили именно так. Жили горячо и весело, словно хотели объять всю галактику. Кто-то называет ту эпоху периодом распада Триединого Союза, однако не я. Не только я. Многие из нынешних степенных правителей еще помнят ту недолгую, но дерзновенную от желаний эпоху. Заповеди пращуров отступили куда-то на дальний план, словно и не существовало их, а примером для нас, тогда еще молодого поколения, стали именно такие правители, что отказались от наследия и просветления в угоду собственным желаниям и прихотям. Неправильно, но так красиво и захватывающе…»

Процессия синтетических слуг со степенностью механизмов проследовала в помещение и приблизилась к пиршественному столу, уже трансформированному под нужный размер, сразу засуетившись около него и сменяя сервировку.

«…Некогда пришлые, дети канувшей в небытие колыбели архицивилизации пращуров, быстро освоились в этом секторе галактике и стали той грозной силой, с которой пришлось считаться тем, кто доселе считал себя здесь законными владельцами.»

«О да, я помню слова Летописи Начальных времен, – Чернобог нахмурил смуглое чело, поддаваясь нахлынувшим воспоминаниям, – Жестокие войны, полыхнувшие сразу после распада Триединого Союза, продолжались с тех пор беспрестанно».

Войны на уничтожение, зачиненные с предательства, продолжались и потом. Сперва с дассами. Отвоевывались территории древних царств, сулящие отошедшим от заветов мудрых предков праирийцам благословенные миры. Потом бились между собой, не поделив наследие ушедших отцов. Долгие тысячелетия, одно за другим уходили в прошлое, рождались новые поколения, а наследники Триединого Союза все совершенствовали свои боевые качества, изощрялись в изобретении новых видов оружия, поглощали и переваривали в себе один за другим, народы сектора. До тех самых пор, пока не утвердили свое безраздельное господство в доступных пределах.

«То было славное время, – глубина очей Витула невольно засверкала воспоминаниями гроз былых сражений, – Никто из нас не щадил себя, проживая каждый новый день, словно последний. Мы каждый день отважно кидались в новые битвы, как будто только в них и заключался смысл нашей жизни».

Впрочем, может, так оно и было. До поры. В череде борьбы с новыми врагами, один за другим гибли старшие отпрыски Вышеня, уступая свое место подле родителя младшим. Так и случилось, что с течением времени Чернобог остался самым первородным из выживших чад своего великого отца с правом наследования. И, к слову сказать, он тогда и не мечтал об иной судьбе для себя и других представителей своего народа. Никто из тех, кто обретался в рядах многочисленных дружин, не мечтал об иной судьбе, чем сложить голову за братство воев.

Так он считал в те времена. Но так считали не все. В народе, забросившем все духовные устои и откатившемся далеко назад на пути развития, постепенно стал зреть тот раскол, коего еще не видела история. Назревал постепенно, не торопясь вырываться на поверхность. Однако, когда этот раскол созрел, то содрогнулся весь галактический сектор, включавший в себя к тому времени обширные территории до орионских туманностей с их сонмом адовых миров. Содрогнулся, чтобы затем расколоться на две стороны, противоположные отныне по духу и по идеологии.

«Интересно, откуда все-таки Вышень взял те постулаты Ирийского пути, коему стал следовать после? – темный владыка дланью взъерошил густые кудри жестких черных волос, – Они возникли у него неожиданно для всех его союзников, разом перевернув восприятие бытия, сознание и образ жизни. Как будто молния, мощным разрядом пробившая парные вселенные-антиподы, в мгновение принесла с собой в его мировоззрение что-то такое, что совершенно перевернуло его представление о положении вещей и пространства в этой кровавой мешанине, что называлась жизнью…»

Тем временем команда синтетиков, проворно оперируя десятком многосуставных конечностей, почти закончила сервировать большой пиршественный стол из того же синтетического биогранита, что и стоявший в глубине залы трон. Витул машинально просканировал энергетические характеристики синтетического персонала, затем остановился на руководившим ими слуге. И почти сразу же нашел причину, что отвлекала его от размышлений всю последнюю долю. То был микроскопический трансформатор, вживленный в нейросеть кухонного слуги и предполагавший свободную передачу зрительной и слуховой информации некоему оператору, находящемуся на другом конце канала передачи. Не сказать, что владыка ощутил удивление. За тысячелетия войн и интриг, он вполне спокойно относился ко всем способам получения знаний, так, как и сам никогда не гнушался использовать их все, в тех или иных ситуациях. Все его последователи и приверженцы, так или иначе, шли подобным путем, что в конце концов, логично и понятно.

«Что ж, – легкая усмешка тронула губы Чернобога, на миг смягчив его резкие мужские черты, – Хорошо, когда все происходящее с тобой всегда для тебя постижимо».

Невидимая для низших существ его ментальная аура вдруг оживилась и темным спрутом протянулась по только что обнаруженному им каналу, оставшись незамеченной никем, кроме как самим темным владыкой. Владыка многое умел, оттачивая свое ментальное мастерство на протяжении тысячелетий. Пси-щупальце устремилось по найденной лазейке, легко струясь в эфире, минуло несколько промежуточных технических точек, пока не достигло конечного пункта. Легкое сканирование оператора – желтые глаза с вертикальными зрачками, холодная чешуйчатая кожа протоземноводного существа, холодный разум с ограниченным набором собственных эмоций.

«Стоило догадаться, – резюмировал Витул, возвращаясь в реальность из ментальности, в которой побывал, – Ящер Рапт в полной мере перенял от меня подозрительность и отсутствие доверия к кому бы то ни было. Даже ко мне».

Не только эти черты перенял от него высокоразвитый симбионт, в котором в животворное начало владыки искусно вплелось в животворное начало ящероподобного народа, происходящего с одной из центральных планет Триады Антареса. Натура этого существа, признанного Чернобогом своим сыном, причудливым образом совместила в себе высокую агрессивность, необычайную амбициозность, лютую жестокость и холодный расчет, с помощью которых Ящер становился зачастую просто неоценимым союзником и весьма опасным противником. Так или иначе, его натура заставляла родителя с ним считаться и учитывать его интересы.

– Госпожа Земун Плодородная, – тем временем объявил искусственный голос.

Витул обернулся к входу, чтобы поприветствовать свою давнюю союзницу, и в легкой дружелюбной улыбке до десен обнажил свои белоснежные зубы.

Земун Плодородная не вошла, она вплыла в зал во всей своей женственной красоте. Длинное закрытое платье, созданное с женской хитроумностью, ладно облегало ее восхитительно притягательную фигуру, как бы невзначай выделяя во всей красе высокую полную грудь и широкие бедра с девичьей узкой талией. Черты, привлекавшие всех, кто хоть как-то относился к гоминидам.

– Женщина – мечта, – кратко выразил свое восхищение темный владыка, легким движением поднявшись с трона и устремившись ей навстречу.

– О да, я знаю, – игриво усмехнулась ему в лицо Земун, красиво сложив пухлые губы, и дерзко сверкнула карим взглядом миндалевидных глаз из-под кудрявой копны волос, умело уложенных в высокую прическу.

Земун была не просто красивой женщиной гуманоидного типа. В чертогах Чернобога она выступала, как глава влиятельного альянса нескольких звездных систем, выступающих под знаменем Тельца. И, как подобает главе такого мощного союза, она, обладая не только соблазнительной внешностью, способной воспламенить мужское естество любого самца, а и весьма рациональным стратегическим умом, далеко не всегда стремилась показать свое интеллектуальное превосходство, искусно пряча его во внешней женской щебетней. Эта особенность и позволила ей со временем стать повелительницей многих народов. Свою высокую любвеобильность, давно ставшую притчей во языцах, Земун, нисколько не смущаясь, тоже зачастую использовала, как один из действенных инструментов для решения политических вопросов.

– Я думала, что все приглашенные в сборе, – глава Альянса Тельца жеманно пожала обнаженными плечами, – Теперь придется ждать.

– Я помню, дорогая, – усмехнулся Чернобог, – Как вы стремительны в желаниях и делах. Но в данном случае, уверяю, вам долго ждать не придется.

О, он хорошо помнил ее нетерпеливость и порывистость. И влажный блеск искрящихся глаз. И ее ненасытность в любовных утехах. А еще он помнил, как хороши ее густые кудрявые волосы, среди копны которых, как он помнил, нащупывались небольшие, похожие на коровьи, рожки. Но в данном случае и эти рожки выглядели совершенно очаровательными, учитывая, что представители народов Альянса обладали рогами куда более массивными.

«Кто знает, – подумал про себя Витул, – Может и здесь постаралась межвидовая гибридизация. Пращуры тоже баловались подобными опытами».

– Тем более что общество у нас сегодня немноголюдное, – продолжил вслух темный владыка, – Только круг доверенных. Так что, располагайтесь с должным почетом, где душа возжелает.

– Аспид Черный, – снова огласил искусственный голос, однако Чернобог, ментально уловивший это приближение заранее, уже зашагал в сторону входа, встречая нового гостя.

Взращенный той ипостасью Вышеня, что еще не ведала о духовных путях саморазвития личности, Чернобог Пекальный очень щепетильно относился к своему месту и своей роли в этом, созданном им самим мире империи. Не только к собственному месту, но и к месту и важности персоны каждого, кого он некогда выдвинул на занимаемое им место в этой обширной территориальной общности миров. И при всем том, осознание своего абсолютного главенства нисколько не мешало владыке отдавать дань уважения своим подданным и союзникам, ценить их собственные заслуги и таланты. Оттого ныне он и встречал Аспида у входа, как радушный хозяин, а не на троне, как властитель.

Навстречу ему через входной проем сперва брызнул по полу веер серебристо-черных мелких полусинтетических гадов, уворачиваясь с пути движения хозяина асвины. С тихим шипением они расползлись в стороны, освободив путь для кого-то большого. Аспид Черный широко использовал наблюдательные боты, с помощью которых тщательно сканировал пространство на своем пути.

– Здравствуй, мой добрый товарищ, – простер Чернобог длани навстречу гостю, в то время как тот стал вползать в проем, извиваясь изгибами мощного чешуйчатого, черного как антрацит бронированного тела, – Безмерно рад тому, что ты почтил нас своим присутствием.

Бесспорно, разум темного владыки проявил себя весьма изощренно на пути распространения своей власти. Цивилизации нагов, драконов и аспидов всех возможных мастей владели не одним десятком звездных систем сектора и хранили настоящий кладезь древнейших знаний и сил, а потому, породив таких как Аспид – существо с изрядной примесью его собственного животворного начала, Витул сумел приблизить и подчинить себе это множество древних народов, сделав их важной частью своей могучей империи.

«Нет, – поправил себя владыка, не забыв изолировать собственный разум, – Не совсем так, ибо Аспид Черный – есть существо второй формации, закрепившее в наследственной линии свойства первичного рекомбинанта. И создал первичное существо не я самолично».