Секторальные сказы. Книга 1

Юрий Гализдра

Секторальные сказы

Пролог.

Мир Асуни встретил космического гостя зеленовато голубой планетарной панорамой, мирной до последнего лучика, и словно распростер объятия, радушно приглашая в свои пределы. Одинокий же гость, представленный видавшей виды полувоенной виманой еще времен Войн Раздора, неторопливо выполнил разворот в сторону уплывающего Срединного континента и плавно пошел на снижение по известным ему координатам, нацелившись куда-то на побережье.

По всей очевидности, прибывшее летательное средство к числу чужих не причислялось – никогда не дремлющие рубежи планетарной обороны не проявили к нему никакого особого интереса, ограничившись коротким обменом базовой приветственной информацией. Однако же, едва вновь прибывшее судно спустилось по выверенной траектории к месту посадки, по системе правительственной связи ушло короткое кодированное сообщение с грифом «особо важно».

Впрочем, даже если бы экипаж упомянутой виманы и ведал о том подспудном интересе, что проявлен к ним столь скрытным образом, то даже не обратил на то внимание. Хотя бы потому, что опасаться в мире Асуни ему было некого. И совсем не по причине защиты кого-то свыше. Защитой, порушить которую до сих пор не решились самые отъявленные недоброжелатели, являлся сам статус того, кто прибыл в вимане.

– Вот мы и дома, – едва откинулся пандус сходней, как на него выступила рослая мужская фигура, укрытая свободным походным одеянием, – Можно отдохнуть от перелета и вкусить пищи.

– Я бы не отказался перекусить, – следом за ним, по-кошачьи потягиваясь вышло мохнатое существо, отдаленно похожее на миниатюрного паската, – Перемещения между звездных систем навевают на меня скуку и жутко возбуждают аппетит.

Мужчина откинул со лба плотный капюшон и оглядел место посадки цепким взглядом серых очей с явным металлическим оттенком. Пятачок компактной посадочной площадки, несмотря на свою явную старость, свою функцию выполнял вполне и, судя по отсутствующей траве, обычно стремящейся выбиться между плит, не относился к заброшенным.

– А меня не забывали, – констатировал вновь прибывший, отметив этот показательный признак, – Исправно навещали с проверочными визитами. Все опасаются, что я стану перемещаться по этому миру без их ведома. Ладно, не важно. Можешь располагаться со всеми удобствами, которые сочтешь для себя нужными. Слышишь, Улешка?

Коловерша Улешка повел по сторонам ярко зелеными кошачьими очами, а затем широко зевнул, показав белоснежные клыки.

– Вот так-так, – протянул он с показным разочарованием, – Вот так владения у знаменитого Вида Благослова. Цельный дворец. Или дасский мушенгет. Даже не знаю, как лучше обозвать.

– Не юродствуй, – ухмыльнулся Вид, покосившись на товарища из-за плеча, – У тебя выбор не велик, как ни крути. Хотя, если желаешь, можешь идти в ближайший град и просить более достойного убежища.

– Ага, – показно согласился коловерша, бросив в ответ недовольный взгляд, – Бегу, спотыкаюсь. Вон, – кивнул он в сторону, – Посмотри, хвост мой мелькнул. Это я уже ускакал за удобствами.

Опираясь на большие мягкие лапы, Улешка грациозно сошел с пандуса и, наконец, ощутив твердь, легко встал на задние конечности, став похожим на очень волосатого псевдогоминида. Затем в два больших прыжка нагнал товарища и пошел рядом, внимательно оглядывая окрестности. Прямо рядом с посадочной площадкой располагался сферический жилой модуль, органично вписанный в слегка нависающий край гористого холма, из тверди которого он выглядывал едва ли на треть. На ровной поверхности огороженного маленького дворика, кроме этого лаконичного строения располагалась только прилегающая к нему лужайка, густо поросшая разноцветьем полевых цветов. Приблизившись к участку, Вид легким движением отворил деревянную калитку и обернулся к товарищу с пригласительным жестом, указывая на тропинку из псевдобазальта, пролегавшую прямо через лужайку к дверям жилища.

– Прошу в дом, – коротко сопроводил он свой жест, – Невесть что, но вполне удобно в быту.

– Прямо сказал бы, весьма скромные запросы у моего друга, – вполголоса пробурчал Улешка, первым проходя на тропинку, – Иные нищие побогаче живут.

– Может быть, – пожал плечами Вид, отчего броня его походного защитного костюма звучно брякнула под покровом плаща, – Впрочем, мне другого и не требуется. Скромное жилище на окраине глухих и диких гористых лесов, – его длань протянулась в сторону ярко зеленой древесной стены смешанной растительности, опушка которой располагалась прямо за двориком, – Красивые виды, – указующий перст развернулся в противоположную сторону, где за широкой долиной угадывались многокупольные очертания близлежащего Града Федерации Антардии, – Да возможность искупаться в водах теплого Зелена Моря, – в остаточном жесте длань дернулась в сторону, где за обрывом посадочной площадки угадывалось побережье, щедро озвученное гомоном морских птиц.

– Это да, – нехотя согласился коловерша с тропинки, – В прошлый наш визит в твои пенаты мне понравилось купаться в этой зеленой луже, так как веселее занятия тут не найдешь. Благо еще, что во внутреннем море весьма редко встречается хищная живность…

– Не бурчи, – коротко отозвался Вид Благослав, проходя следом.

На самом деле жилище Вида отвечало всем необходимым запросам, включая возможность привести себя в порядок в баньке походного образца и вполне комфортного спального места как для хозяина, так и для его гостя. Впрочем, называть гостем коловершу следовало только с большой натяжкой, ибо уже пошел второй круголет с тех пор как Улешка стал ему сперва товарищем, а затем и бессменным компаньоном. Так что, привычно перебрасываясь шутливыми замечаниями, прибывшие путешественники занялись домашними делами, перечень которых им был давно известен…

Вечер они встретили перед походным кострищем, которое соорудили в привычном месте за лужайкой, расположившись на деревянных подставках-сидельцах спиной к стене мрачно смолкшего леса и ликом к прибрежному пространству, быстро темнеющему после захода местного желто-оранжевого светила. На потемневший небосвод, вдруг раскрасившийся яркой россыпью звезд, одна за другой разнокалиберным рядком с грациозностью космических тел выскользнули пять местных лун, затеяв свой обычный орбитальный танец.

– Красиво, – произнес Вид, с легкой зачарованностью рассматривая небосвод и узнавая с детства знакомые созвездия, – Смотри, – он поднял длань, нацелив перст в пространство, – Там созвездия Десницы Роси, Коловорота и Летящего Скакуна…

Улешка, в это самое время, всматривавшийся в пляску языков пламени, нехотя дернул головой вверх и растопырив большие остроконечные уши с густой опушкой, бросил в панораму звездного неба мимолетный взгляд.

– Видали и покрасивее, – пробурчал он, возвращаясь к прерванному созерцанию пламени, – И поярче.

– Не грусти, – понял товарища Вид Благослов, – Одиночество – это не всегда самое страшное, что может случиться на жизненном пути. Страшнее терять тех, кто дорог.

Оба замолчали, каждый думая о своем. О чем размышлял Улешка, Вид мог только догадываться, ибо судьбу его товарища легкой не назовешь. Имевший происхождение от одной из легендарных наследных линий своего рода, коловерша причислял себя к отпрыскам одной из общностей, обитавшей во владениях великого правителя Мороза Лютича и даже в каком-то колене роднился с известным в весях Чернышом – компаньоном Мары Белоликой. Однако, несмотря на свое происхождение и родство, Улешка не мог похвастаться более ничем, так как еще в малом отроческом возрасте попал в полон отряда одной из дасских культур, до сих пор враждующих с Ирийским Древом. Сколько и чего он натерпелся, чего избежал и как сумел обрести свободу – то осталось большой тайной, которую коловерша не открывал никому. А известен он стал только тогда, когда прибился к воям дружины Даждьбога Тарховича, первоначально вступив в состав обслуживающего персонала, а затем, показав свою смелость в сложной ситуации – в ряды вспомогательных воев, чья специфика иногда могла сыграть решающую роль в боевых условиях. Однажды, в критической ситуации битвы, маленький смелый коловерша спас жизнь дружинному вою, коим оказался Вид Благослов, выходец земель Антардии. С тех пор между ними установились крепкие товарищеские взаимоотношения…

– Пришел, – вдруг произнес Улешка, не отрывая от огня зачарованного взгляда, – Слышу.

– Давно не виделись, – прокомментировал Вид, слегка сместив угол обзора в сторону, – Соскучился.

Из чащи леса на опушку выступила фигура хищника. Самец антардианской лесной рыси, крупный и сильный, двинулся к ним, поигрывая аляповато-серой и слегка серебрящейся шкурой, однако остановился шагов за десять и властно заурчал, после чего сел на задние лапы, уставившись на коловершу сверкающими глазами, в которых заплясали отсветы близкого костра.

– Смотри-ка, и правда, – слегка усмехнулся Улешка, оборачиваясь к гостю и покинув свое уютное место.

Встав на все лапы, коловерша осторожно направился в сторону рыси, включив в процесс обоняние и шумно вдохнув воздух. Самец рыси ответил тем же, пружинисто приподнявшись и двинувшись навстречу, нервно подергивая длинным, щедро опушенным хвостом. Они встретились ровно на середине того отрезка пути, что отделял их друг от друга, а затем принялись обстоятельно друг друга обнюхивать, осторожно приближая трепетные ноздри и пошевеливая длинными торчащими усами. В заключение, уже приветственно замурлыкав, оба позволили оценить амбре у себя под хвостом, и также степенно разошлись, вполне удовлетворенные ритуалом. Коловерша, по полукружью обойдя старого знакомого, вернулся на свое место у кострища, тогда как рысь снова улеглась на траву, повернувшись к ним прижмуренной мордой.

– Ну что? – как ни в чем не бывало поинтересовался Вид, дождавшись возвращения Улешки, – Понюхал друга под хвостом?

– Много ты понимаешь, – буркнул вполголоса тот, совсем не обижаясь на язвительный вопрос, – Мы братья по крови. Близкородственные виды. И неважно, что разум его развит в разы меньше, а речевой аппарат не способен к универсальному произношению звуков и тонов. Мы прекрасно понимаем друг друга.

– Не спорю, – кивнул Вид, не меняя лукаво-серьезное выражение лика, – То-то в предыдущий раз он тебя исполосовал всего своими когтями.

– Обычное дело, – покосился на «родственника» Улешка, который в это самое время продолжал жмуриться и делать вид, что ему ни до кого нет дела, – Раны заживают, связи остаются.

Вид промолчал. Может так и должно быть. Такова природа биологии паскатов и такова их психология. И не только их. В прошлый свой визит на родину, когда его компаньон только познакомился с миром Асуни, Улешка довольно сильно повздорил с этим самцом, основательно изодрав того острыми когтями и получив весьма достойный ответ. Несмотря на то, что коловерша зримо уступал рыси в размерах, он сумел показать весь свой боевой раж и заставить противника отнестись к себе с уважением. Немудрено, что после такой ожесточенной драки, где оба противника показали себя с лучших сторон, меж ними завязались дружеские отношения на правах полного паритета. Так что, если встать на позицию психологии Улешки, изодранные бока и конечности, некоторые из которых пришлось довольно серьезно лечить – есть лишь путь для установления и укрепления дружбы.

– Вечер задался, – снова нарушил молчание Улешка, дернув усатой мордой в другую сторону, – К нам новые гости. Как по расписанию.

Со стороны посадочной площадки, где пролегала тропа, ведущая ко Граду, замаячил силуэт коренастого мужчины. Он выглядел неясным и колеблющимся в игре сумеречных полутонов, однако Вид Благослав уже знал, кто это такой.

– Здрав будь, Велемир Зоркий, – обратился Вид к гостю, – Проходи. Найдем место для гостя.

Фигура приблизилась к костру. Языки пламени, колеблясь на легком ветру осветили широкий мужественный облик, более подходящий дружинному витязю, чем городскому чиновнику службы правопорядка. Народ антардов, сложившийся в здешних планетарных пределах, по сути выступал сборным сегментарным обществом. Являясь одним из пережитков минувших войн, суть этого народа сложило помесное племя отдельных племенных сообществ померов, жатичей и верзи – уцелевших групп разумных существ после прокатившейся локальной войны одного из ирийских народов с дасским королевством Шамбата. И если наследники культуры жатичей напрямую относились к носителям ирийских жизненных начал, то верзи, напротив, относились к промежуточной ветви псевдогоминидов – звероподов дасского происхождения. Что касается померян – то остатки этой общности, с виду вполне гоминидной, уже изначально несли в себе большую примесь чуждой наследственности. Как следовало и ожидать, подобный коктейль жизненных начал, впоследствии смешавшись в межгрупповых браках, наложил характерную печать на поколения рожденных потомков. И, несмотря на то, что потомство сборного народа развивалось по общему пути развития гоминидов, наследственное начало ирийцев практически растворилось в образовавшейся общности новой цивилизации, лишив ее многих преимуществ и свойств представителей Ирийского древа. В первую очередь способностей развитой ментальности. Так что даже такие особи, как Велемир, отличающиеся физической развитостью и общими характерными чертами праирийцев, оставались носителями весьма усредненного разума с минимальным набором ключевых способностей.

Велемир Зоркий подошел ближе, однако остановился поодаль, с опаской покосившись на отдыхавшую в траве рысь.

– Тоже пришел, – указал он одним взглядом на зверя, – Прикормили.

Коловерша при последнем слови чуть слышно фыркнул, однако возражать против такого суждения не стал. Пусть будет, что прикормили.

– Подходи ближе, – позвал гостя Вид, – Не бойся. Кот не тронет тебя.

– Ничего, – отозвался Велемир, устраиваясь на камне поодаль, – Я уж здесь присяду. Спокойнее. Как жив-здоров, уважаемый Вид Благослав? Какими судьбами здесь? По надобности или соскучился по родным краям?

За простыми словами тщательно укрылась настороженность антардианского сообщества, довольно консервативного в своих устоях и критично настроенных против всего чуждого и непонятного. Федерация Антардии, включавшая несколько близких планетарных систем имела подданство Чертогу Роси и присягала на верность славному Даждьбогу Тарховичу Сварожичу, однако, как племенное сообщество держалась наособицу, не устанавливая с дружественными соседями особо тесных взаимоотношений. Может быть поэтому эта цивилизационная общность так замедлилась в развитии за последние века.

– Соскучился? – Вид поднял на Велемира спокойный холодный взгляд, под которым тому стало неуютно, – Можно и, так сказать. Все-таки, мир Асуни – моя родина.

Ирийская наследственность растворилась в антардах не совсем. Пусть изредка, однако случалось, что в том или ином поколении потомков помесной народности, заселившей планеты федерации, рождались носители с выдающимся набором способностей, ставивших их вровень с представителями собственно ирийского происхождения. Такие индивиды плохо принимались консервативным усредненным социумом, настороженно относившимся ко всем, кто превосходил их в потенциале. В ранней истории Антардии встречались случаи, когда проявившие такие способности становились изгоями и даже могли сгинуть при невыясненных обстоятельствах. Лишь позднее, спустя века, после личного вмешательства правителя Чертога Роси, совершенно случайно проведавшего о подобной практике, явно ведущей к вырождению, установился обычай обязательного сканирования способностей новорожденных с последующим решением о социализации в обществе. Если ребенок проявлял признаки иной ступени развития, о нем докладывали правителю федерации, а затем, по достижению отрочества, отправляли в иные миры, где тот находил себя в сообществе равных. Как правило, мало кто из них затем когда-либо проявлял желание вновь посетить родные миры. Вид Благослав явился исключением из правил, ибо по достижению зрелости и находясь на дружинной службе, изъявил желание обрести свой дом именно на той планете, где когда-то появился на свет. Само собой, что правительство Федерации Антардии настороженно отнеслось к подобному волеизъявлению, однако не посмело отказать дружинному вою, уже тогда познавшему вкус воинской славы. Так что с тех самых пор, Вид Благослав время от времени появлялся в родных местах, каждый раз своим появлением создавая напряжение в умах местных правителей и интерес у простого населения. Особенно у молодежи, жадной до знаний и новостей.

– Хорошо здесь, – добавил Вид, всматриваясь в натянуто благопристойное выражение лика Велемира, – Посмотри, какая тут воля! Мир Асуни, как мало какой еще, подходит для жизни и радости. Потому я снова посетил мой родной край.

– Ну да, ну да, – пробормотал Велемир, покосившись на ватагу новых гостей, вывалившуюся в поле видимости, – Отдых между делами ратными…

Дети… Отроки… Девы и даже юноши на пороге мужской зрелости… Несмотря на негласные и гласные запреты и консерватизм взрослого здешнего общества, все они тянулись к Виду и ловили каждую возможность общения с ним в редкие визиты. А он, давно привыкший контактировать с представителями самых разных обличий и с самой разной биологией, не отталкивал никого, с радостью делясь своими знаниями, впечатлениями и взглядами. Его открытость привлекала всех падких на познание.

– Отдых, да, – согласился Вид, жестом приглашая новых гостей поближе к кострищу, – Только я больше не состою в дружине чертога. Пришло время обрести новую стезю.

«Неужели расскажешь? – сбивчивым мысленным полушепотом обратился к нему Улешка, слегка округлив свои большие зеленые кошачьи очи, – Зачем им знать об ужасах битв с ворогом? Не доставало хвастаться увечьями…»

Не только собственники ирийской наследственности владели даром развитой ментальности. Коловерши, чья изначальная наследственность целенаправленно развивалась вмешательством извне, также, пусть и не вполне, владели пси-составляющей разума. Так что бывшему дружинному вою ныне доставало общаться с Улешкой не только при помощи обычной речи.

Вид Благослав возвратил ему взор с долей укора. Он не собирался ставить в известность кого бы то ни было. Жив остался и за то спасибо светлому тарху, самолично вытащившему его с поля боя. Точнее то, что от него осталось, ибо коварный дракон, сумевший прокрасться с тыла, в жестокой атаке не только разодрал ему могучую спину, но и вырвал часть позвоночника, фактически разделив тело на две непослушные агонизирующие половины. Если бы не сноровка Даждьбога и не его умелые зничи, не потерявшие ни мига драгоценного времени, не дышать бы сейчас Виду Благославу густым и ароматным воздухом Асуни и не наслаждаться каждым движением восстановленного тела.

– Здравы будьте, други мои! – обратился он к вновь подошедшим к его кострищу людям, с силой оторвавшись от смурных мыслей, – Не стесняйтесь. У костра места хватает.

Ответом ему стал нестройный хор юных голосов. Вид проводил взглядом новую компанию молодых людей, отметив про себя нескольких дев привлекательной внешности. Для них он представлял образец женских желаний. Высокий ирийский рост и могучее телосложение, правильные черты мужественного лика. Это с малых лет выделяло его из массы местного населения. Изъяви он желание, любая из них согласится соединить с ним свою судьбу… Нет, обретенная им стезя пока не располагала к обретению семьи и покою среди чад. Может быть позже…Гораздо позже…

– Как ждали мы тебя, дорогой гость! – зардевшись ланитами, с улыбкой обратилась к нему одна из юных девиц, – Всем нам хочется узнать о том большом звездном царстве, что лежит за пределами нашей Антардии…

Велемир Зоркий, по-прежнему сидевший наособицу, повел в сторону девы строгим зраком и та, ойкнув, быстро спряталась за спины подруг.

– Цивилизаций, огромных и могущественных не счесть в пределах доступного сектора Стожар, – дружелюбно улыбнулся Вид Благослав в сторону гостей, не акцентируясь на ком-либо отдельно, – А еще больше историй о них. И совсем не счесть былей о великих правителях, воях и просто мужественных созданиях самой различной биологии…ибо не важна форма существа и его существования…важна душа и дела ее…

Кажется, красноречивое вступление произвело впечатление на собравшуюся публику. Даже строгий Велемир, теперь уже явно обозначившийся для присутствующих, как негласный представитель местной власти, замер, внимая складным словесным оборотам. Немудрено, ибо Виду по рождению суждено производить впечатление на окружающие его разумные создания. Суждено из-за особенностей его ментальных возможностей, позволяющих воздействовать на уровне пси-иллюзий.

Мало кто ныне знал, что уже при рождении ментальный потенциал Вида сразу и однозначно был отнесен к потенциалу касты Бояновой. Способность создавать направленные ментальные визуализации преследовала его на протяжении всей жизни, подспудно подталкивая к доле мастера групповых наваждений. Нестандартный отпрыск косной Антардии, он долгое время сознательно противился этому дару, предпочтя пойти на воинскую службу и стать дружинным витязем. Так продолжалось до последних пор. До той самой битвы, едва не забравшей его жизнь. Да и обстоятельства последней схватки с драконовыми… Коловерша Улешка, подоспевший на помощь с большим опозданием и уже ожидавший увидеть хладный труп боевого товарища, с удивлением застал его, истекающего кровью, у ног большого бронированного королевского дракона, стремившегося добить поверженного противника, но застигнутого иллюзией и оцепеневшего перед своей жертвой. Только эта последняя мера, использованная умирающим дружинным воем, как последнее средство противодействия, позволила выиграть время и разрешить ситуацию спасением. А уже гораздо позже, когда зничи и ведуны тарха общими усилиями благополучно вернули Вида Благослава с пограничья реки душ Смердины, в нем и родилось решение отныне посвятить себя тому делу, для которого он и предназначен.

– Поведай же нам, гость благой, что-либо из историй Ирийского Союза, – вернул его к действительности тонкий голос какого-то отрока в истрепанной расшитой сорочке, – Про великих правителей…

– Просим, – поддакнул из-за спин давешний голосок бойкой девицы, – Очень интересно!

– Так, о ком же? – улыбнулся бывший дружинный вой, – Историй много.

– Давай, про злобную Морану, – порывистым полушепотом предложил другой отрок, поправив на вихрастой голове замызганную шапку-колпак, – Или про Вия…и Чернобога Пекального… Или про других злодеев…

– Так уж и злодеев? – хмыкнув, нарушил молчание Улешка, сощурившись глянув в сторону отрока и словно случайно выпустив из мягких больших лап длинные кривые когти, – Даже не интересно, какими они были на самом деле?

– А Улешка прав, – Вид Благослав на этот раз улыбнулся широко и благодушно, разом притянув на себя внимание слушателей, – Ибо как гласит история и наставляет разум вселенной, среди существ биологической природы не бывает только злодеев и только добрых вершителей, как не бывает чисто белого и чисто черного цвета. Каждый из цветов имеет оттенки и переходные расцветья. Так и любой деятель, вершащий волю звезд, имеет на своем счету добрые и злые поступки, совершает подвиги, либо творит преступления. Вольно или невольно. Разница лишь в побудительных мотивах, стремлениях, да соотношении добра со злом. Так что, друг мой, не существует злой Мораны или доброго Даждьбога, ибо они суть человеческие создания, а не чистая энергия в ее стороннем или потустороннем виде. У них же есть лишь те или иные поступки, совершенные на том или ином этапе вселенского пути…

– Ты не сказал ныне, на какую стезю променял славу воинскую, – вдруг вклинился в беседу Велемир Зоркий, явно пожелав увести ее в иную сторону, – Небось решил податься в купцы, да бороздить дали звездные по делам торговым?

– Уважаемый блюститель порядка Антардии, ты бы сперва посмотрел на то летательное средство, в котором мы с Улешкой прибыли сюда, -с изрядной долей иронии ответил на то ему Вид, – Не задавал бы таких вопросов. А есть я ныне скромный сказитель из касты Бояновой…

Глухой гомон пробежал по рядам слушателей, которых, по всей очевидности, опять прибавилось.

«Только не проговорись, – пришло к нему от верного товарища, – Не стоит».

«Не стану, – уверил его бывший вой, – Им не следует знать.

«…Не вестимы пути кармические, – вспомнились ему вдруг слова Даждьбога Тарховича, произнесенные им в напутствие после благополучного излечения, – Совсем не ожидал я встретить новое воплощение того, кого уже знал при иных временных обстоятельствах. Иди и отныне помни о том, кто ты есть…»

Увечье, полученное им при последней ассе, неожиданно послужило отправной точкой для чего-то нового. Для того, что Виду Благославу еще предстояло узнать на том отрезке жизненного пути, который еще предстояло пройти. Кармические пути… Витиеватые и мало предсказуемые… Путь духовных структур в пространстве и времени… Тем большим потрясением для израненного дружинного витязя стали однозначные выводы тарховых ведунов и зничей, помимо исцеления ущербленного организма сумевших изучить основные составляющие его индивидуальности и ее духовной структуры. Они решительно утверждали, что Вид Благослов, есть никто иной, как следующее кармическое воплощение легендарного Бояна-Сказителя…