Секторальные сказы. Книга 1

– Моя дорогая, – подарил ей Чернобог благосклонную улыбку, – Вы просто угадываете мои мысли и предположения. Уж не думал, что они лежат так на поверхности.

– О, я всего лишь слабая женщина, – блеснула в его сторону Земун карими очами, весьма достоверно изобразив полную покорность, – В своих рассуждениях я просто оттолкнулась от ваших рассуждений и пошла немного дальше. Уж простите меня за мою дерзость, ибо я смиренно преклоняюсь пред вашим гением и абсолютной мужественностью. Любая из особей женского пола посчитает счастьем разделить ложе с величайшим из властителей и, при первой возможности зачать дитя, зная о его дальнейшем великом предназначении.

Неприкрытый намек и игривый блеск красивых глаз прекрасной властительницы произвели нужный эффект для мужского естества владыки. Настолько, что он на мгновение даже несколько забылся. Все-таки, нужно отдать должное чарам гостьи, она умела привлекать к себе. Вполне достойная женщина для опытов с наследственностью. За свою долгую жизнь Земун Плодородная умудрилась ощутить своим ненасытным лоном едва ли не всех могущественных властителей, включая вознесшегося Вышеня. Не только ощутить, но и зачастую вынести ощутимую выгоду из подобных связей. Многие из ныне правящих родов, разбросанных по системам сектора, могли совершенно обоснованно утверждать, что брали свое начало именно от чресел Земун Плодородной.

– Если ваше желание так велико и искренне, – обычно резкий в своей остроте, взор владыки совсем смягчился, – То вполне допускаю возможность не упустить ныне такой возможности и разделить с вами ложе.

Земун в ответ покорно потупила лукавые очи, что означало безусловную покорность. Тем лучше.

– Но вернемся к делам, – Чернобог Пекальный вновь обратился ко всем присутствующим, – Если наше общее мнение по поводу территориального запроса ирийских послов уже сформировано, то предлагаю перейти к менее масштабным деталям и второстепенным вопросам, в основном касающимся поставок стратегически важных материалов и составляющих. Заодно есть возможность слегка прерваться и сделать смену пиршественных блюд согласно пожеланиям моих друзей.

По мановению длани владыки вокруг стола снова засуетились проворные синтетики, невольно переключив на себя внимание пиршествующих. Всех, кроме Вия Дремучего. Тот, повинуясь ментальной команде родителя, чуть заметно повел массивным черепом, незаметно сканируя пространство. Вслед за этим, тяжелое веко правой глазницы слегка дрогнуло густой бахромой жестких ресниц, затем, благодаря скрытому наномеханизму, слегка поползло вверх и обнажило выпуклое желтое яблоко глазного окончания. Глаз обнажился на ничтожную долю мига, что, как и следовало ожидать, осталось незамеченным для большей части присутствующих. Однако этого движения с лихвой хватило для того, чтобы пульсирующий пси-силовыми эманациями зрачок нащупал силуэт жертвы. Слуга-шпион внезапно резко содрогнулся в мгновенной конвульсии и замертво рухнул на расписной пол, негромко бряцнув о поверхность металлическим вихром. Владыка знал наверняка, что энергии ментального удара достало для того, чтобы в такой же конвульсии погиб оператор первой ступени передачи информации.

«Чудно, – удовлетворенно ухмыльнулся Витул, наблюдая за тем, как тело слуги проворно уносят невозмутимые синтетики вместе с использованной посудой, – Ящер останется в полной уверенности, что его шпион вычислен Вием абсолютно случайно в ходе проверочного сканирования».

– Я вижу, что смена блюд закончена, – вслух произнес он, с удовлетворением отметив, что происшествие со слугой никого особо не смутило, – А раз стол снова полон, то предлагаю вернуться к нашей трапезе.

Глава. 5. К слову о путях…

Чертог Лебедя. Звездная система Свагура. Анкилон «Птицедив» Верховной Матери.

В покоях Макоши настолько полно царило беззвучие, что, казалось, сама тишина замерла в немом изумлении. И замерев, словно терпеливый слушатель, раскинулась внимательным покоем. Впрочем, слушать было нечего, так как сама Верховная мать также пребывала в состоянии духа, в котором лучше размышлять, чем действовать. Таким образом, состояние покоя ее сейчас полностью устраивало. Она входила с тишиной в некий симбиоз, определенно дающий просветление разума.

«Как же велика и разнолика Вселенская обитель, – подумалось ей в то самое время, как глаза пространно обозревали космическую панораму, видимую ей через огромную зрительную панель, полностью закрывавшую собой одну из стен просторных покоев, – Это исполинское материнское чрево выносило не только гроздь родственных Ирийских цивилизаций, но еще многих и многих. Несть числа им. Но все они, праведные и не очень, благолепные видом и несуразные плотью, так или иначе, дороги ей наравне. В этом принцип развития и здорового соперничества всех разумных существ. В этом заложен принцип развития и самой вселенной. Без акцентов на ком-то, без приоритетов и преференций кому бы то ни было».

Анкилон «Птицедив», являвшийся ныне ее любимейшей резиденцией, создавался, наверное, еще до эпохи Войн Раздора. А может и еще ранее. От сверхпрочных стен и переборок космического города прямо веяло духом минувшего. Обилием росписи и пышной вязи, он чем-то еще походил на орбитальный град системы, но кратно превышал подобные объекты функционалом и величиной, ибо уже предназначался в класс сооружений, считавшийся промежуточным между кораблями-городами гражданского назначения и Небесными градами. Отличие конкретно этого анкилона от иных, выстроенных гораздо позже, заключалось в том, что он считался прототипом. Одним из первых прототипов. В отличие от класса подобных сооружений, впоследствии развитых до самостоятельного вида мегакораблей, анкилон Макоши Чудоокой все же отличался той малостью, что не обрел полной мобильности за счет оснащения мощной двигательной системой, позволявшей перемещаться меж звезд. Он имел ограничение в том, что был в состоянии по своей прихоти лишь привязываться к любой из планет здешней звездной системы Свагура, совершая при этом небольшие перемещения в пределах зоны орбит вокруг светила. Впрочем, и эта мобильность в пределах планетарных орбит, как и возможность коррекции такой орбиты в зависимости от обстоятельств, Макошь Чудоокая считала достаточной для того, чтобы сделать проблематичной задачу точного определения местонахождения такого объекта для потенциального врага, а тем паче для планирования атаки глобальным оружием. А если учесть, что переход с одной орбиты на другую коррелировался случайным образом, то сама идея подобного нападения и вовсе теряла смысл.

«Да, мы, потомки працивилизации, сумели извлечь полезный опыт из бесчисленных войн и политических противостояний с различными фракциями существ. Мы прошли большой путь в совершенствовании технологии убийства мыслящих существ такими же существами. Путь, щедро политый кровью самых разных цветов и оттенков, – правительница в задумчивости устремила взор красивых зеленых очей в глубину панорамы, наблюдая за плавным движением двойного голубоватого светила, – Разум вселенский беспристрастен. Может быть оттого, что ему, как создающему началу, совсем нет дела до того, из каких кирпичиков складывается глобальное сознание, какова судьба единичных нейронов этого сознания. Важен лишь результат».

«Вполне может быть, – всколыхнулся в ментальном поле слабый отзвук, – Лада моя, тебе нужно быть осторожнее с мыслями. Их энергия может быть воспринята не только мной».

«О, нет, – уверенно отозвалась Макошь Чудоокая, – Ты слышишь меня один. Только перед тобой мои мысли так открыты и незащищены».

Она не знала, как это случилось, что их сущности оказались настроены Вселенной в полный унисон. А может не Вселенной. Может, постарался Вышень, а то и иная сверхразвитая мыслящая материя. Просто так случилось, что с самой первой встречи, произошедшей многие тысячелетия тому назад, их души связал некий симбиоз, позволивший не только сблизиться, но и врасти друг в друга ментальными корнями. Корнями настолько мощными, что каждый мог ощутить мысли и эмоции, а также боль и страдания того, с кем связала его эта незримая связь.

«Но, – продолжила Верховная Мать строгим мысленным тоном, – Раз мы снова беседуем, стоило бы обсудить детали плана Великого Исхода для отпрысков Ирийского древа».

«По-хорошему, стоило бы нам лично встретиться для этого, – ответил Род, – Тема беседы столь важна, что… С другой стороны, конечно же, на самом деле не стоит устраивать такую встречу. Отсчитывая с момента, как был заключен договор о Великом мире с Империей Ориона, я нахожусь под пристальным сторонним наблюдением. Как бы там ни говорили о единстве Ирийского Союза, у Пекального владыки достанет сторонников, пекущихся о его интересах. Накануне специалисты моей службы разведки выявили тайное присутствие разведывательной миссии во главе с Дыем Рассудительным. Конечно же, вследствие нашего противодействия, миссия не получила ничего стоящего внимания, но сам факт проявления интереса…».

«Печально, – произнесла на это Макошь в пси- пустоту, – Хотя то и ожидалось. Наш давний антагонист придерживается иной теории развития разума. И не станет придерживаться точки зрения необходимости компромиссов. Зато постарается вызнать наши секреты в надежде расстроить любые планы».

О, этот старый спор истинности материй и энергий. Такой же старый, как те миллионы лет, прошедшие с момента возникновения вселенского пузыря. Вышень Просветленный, как представитель первичных волн разума, с успехом когда-то пользовался для саморазвития всей энергетикой, что была ему доступна. Долго пользовался. С переменным успехом на том пути. Может, оттого и оставил после себя столь густую поросль потомства. Но правильно ли то было?

«Однако затем, как о том гласят Ирийские хроники, проникся знанием, – снова вошел в ее сознание голос Рода Буслаевича, – Знанием о том, что лишь энергетика высоких структур, называемая светлой, дает возможность для совершенствования сознания до возможности преодоления барьера мерности».

«Ты тоже обладаешь достаточными знаниями для этого, – сказала Макошь Чудоокая, – И почти закончил этот путь».

«И ты. Почти».

Они знали это. И не только они. Верховный протекторат Ирийского Древа сохранил знания пращуров, дающие возможность возвыситься в следующие ипостаси саморазвития. Но в большинстве своем медлил в конечном отрезке пути и не делал на нем того самого последнего шага в заботе о судьбе ирийских народов, остающихся после них без должной защиты. От этой великой заботы и родился великий план исхода ириев из миров тех чертогов, чьи дни оказались считаны судьбой Вселенной, в дали безопасные для развития цивилизации и недоступные для жадного имперского взора темного владыки. И не только его.

«Сколько еще осталось существовать старшим чертогам? – спросила Верховная Мать.

«Недолго, – откликнулся Род, – Время сочтено. Пространственный катаклизм уже через две – три тысячи круголетов начнет пожирать окраинные миры таким же путем, как в свое время стер в пыль праотчизну. А уж там, наверняка подключатся орионские имперцы, раздирая в клочья остатки того, что создали великие труды наших пращуров».

«Да, – задумчиво согласилась Макошь Чудоокая, – Так и будет. Я видела это во снах. Если промедлим».

«Не промедлим, – возразил правитель Чертога Аиста, – Работа идет скорейшим образом. Силы всего Ирия направлены на создание Золотых Птенцов».

«Числом сколь уже готово?»

«Едва половина, – признался Род, – Ирийское древо требует для начала сорок сороков переселенческих апур для ирийских народов из приграничья сектора. Это помимо Птенцов…»

«У нас есть некоторый запас времени для создания флота апур, – заметила Верховная мать, – Конечно же, мы в ответе за народы чертогов приграничья. И мы не оставим их в тяжелом положении, организовав новый этап переселения. Однако, все-таки перво-наперво важен запуск Золотых Птенцов. Их нужно запустить по Пути. Это наша страховка на самый крайний случай. А уже затем, по Пути пойдут остальные».

      Повисла пауза.

«Говори, – потребовала Макошь.

«Есть проблема. Путь в дальние Плеяды можно проложить только один. Из-за пространственных особенностей сектора. И проходит он через одну молодую, едва сформировавшуюся систему в непосредственной близости от владений империи Ориона. Там его самое опасное и уязвимое место. Узнай Чернобог о нашем интересе к той системе, пиши пропало…»

«Может быть, Ладо, – мягко возразила Верховная мать, – Однако же, если удастся выполнить возложенную на нас с тобой миссию, то Пекальным агрессорам придется в один момент времени осознать, что Ирийского древа подле них более нет, а дорога, по которой совершен сей поистине великий исход, для них неизвестна и недоступна».

«Неведомо, какие испытания выпадут на долю ирийских отпрысков в самих дальних Плеядах…»

«Какие бы ни были, – парировала Макошь, – Ирийские отпрыски достаточно зрелы. Они несут с собой развитие, а не уничтожение для тех народов, какие только можно встретить в этом молодом секторе».

«То, правда, – согласился Род Буслаевич.

«А раз так, то Ирийскому Союзу жизненно необходимо получить упомянутую тобой планетарную систему во владение. Но как сделать это, не привлекая явного внимания имперского дома?»

«Это, как раз сделать не так-то уж и сложно, милая. Чернобог достаточно хорошо осведомлен о том, что цивилизациям Ирия в ближайшем будущем угрожает пространственный катаклизм. А раз так, то озвученный в переговорах о заключении великого мира вопрос о новых территориях для переселения народов Ирийского древа в пределах сектора не вызовет особого удивления и неприятия. Не зная о нашем истинном намерении, Пекальный владыка легко согласится на освоение нами тех окраинных территорий, что пока не охвачены влиянием Империи Ориона. Означенная мною молодая система не столь далека от империи, но вполне может попасть в список тех земель…»

«Витул довольно предсказуем, – подхватила Макошь, – А значит…»

«А значит, он станет строить планы, исходя из предположения, что ирийцы действительно намерены освоить те земли. Остальные выводы и предположения – следствие из этого утверждения».

«Все ясно, – приняла решение Верховная мать, – Быть посему».

На берегу великого океана.

Административный центр планетарной системы Сангли-2. Планета Ансер. Змеиный дворец.

Дворец блистал великолепием. Величественное строение на скалистом побережье огромного континента напоминало скорее небольшой город, чем единый замковый ансамбль, и гордо возвышалось над окружающим пространством с вершины горного хребта, напрямую соседствующего с океаническим побережьем. Дворец довлел над суровыми каменными окрестностями величественными ажурными башнями, издали казавшимися неким подобием когтей неизвестного гигантского монстра, пытающегося прорваться наружу сквозь мантию планеты. Впрочем, он, на самом деле, и являлся этим самым монстром, ибо наружу выходила лишь малая часть сооружений, тогда как основной ансамбль помещался под поверхностью горы, уходя вглубь планеты на многие десятки и сотни мер. Гулкие залы, будуары, отдельные покои, а то и вовсе какие-то каморы, и боксы, вкупе с длинными коридорными переходами, что освещались мягким, изрядно приглушенным освещением, которое в ряде случаев могло бы показаться слишком сумрачными для такого впечатляющего комплекса. Но только не для обитателей дворца, чьи зрительные рецепторы охватывали такой обширный диапазон восприятия, что он позволял комфортно ориентироваться даже в полной темноте.

Разновидность разумных нагов, называвшая себя наргалами, тайно и наскоро обжившая этот мир за последние несколько веков, возникла здесь словно ниоткуда и, к слову, не принадлежала к народам собственно нагов, обитающих в достижимых звездных пределах. Если б кто-то из исследователей удосужился тщательно проанализировать набор животворных начал, что присутствовали в природе этого змеиного племени, он бы оказался удивлен тем, насколько родственен этот набор целому ряду разумных видов, в разное время проживавших свою цивилизационную историю в данных звездных пределах. Казалось, кто-то великий собрал вместе несколько отдаленных образчиков и тщательно взболтал их, по своей прихоти изготовив изрядный коктейль, ставший затем началом нового племени. Наги Ансера в некоторой части своей общности имели чешуйчатое гибкое тело с минимумом вспомогательных конечностей, однако, в зависимости от ступени развития биоформы, могли проявляться и в переходной полугуманоидной форме биологических созданий, имевшей, как минимум, пару верхних конечностей с вполне развитой грудной клеткой и приблизительно человеческим черепом с гуманоидоподобными же чертами. Определенная часть этого странного общества, очевидно наделенная несколько отличающимся набором племенных черт, или, что тоже не исключено, из-за водного образа жизненного существования, обладала змееподобным строением нижнего сегмента тела, представленным подобием хвоста, что имело несомненную выгоду при передвижении в толщах океанических вод. Другая же, предпочитающая жизнеобитание на суше, почти приближалась к гуманоидным пропорциям, отличаясь только в функциональности конечностей и видовых отличиях строения организма. Впрочем, некоторая разница в строении тела, делящая нагов Ансера на три подвида, нисколько не разобщала этот странный народ. Напротив, они активно дополняли друг друга и часто скрещивались в биологическом плане, давая довольно многочисленное потомство.

Как получилось, что такой необычный народ оказался соседом Ледомирья, прочно обжитого гуманоидными созданиями, осталось загадкой. Звездный конгломерат из трех систем ранее больше считался приграничьем на самом рубеже с территориями противника, и оттого надолго не прилегал ни к одной из противоборствующих сторон, периодически переходя то на одну, то на другую сторону. Скорее всего поэтому, долгое время ни одна из соседствующих цивилизаций не могла зацепиться за эти миры на достаточное время и, не смотря на их климатическую привлекательность, три системы Сангли, делившиеся на звездных картах путем присвоения порядковых номеров, довольствовались лишь кратковременным присутствием единичных и небольших колониальных образований. Даже тогда, когда чаша удачи отвернулась от приспешников легендарного Черного Змия и граница изрядно откатилась в сторону Пекальных владений, пустынные миры еще долго оставались таковыми. Возможно, именно в этот период времени и нашелся тот правитель, с тайной подачи которого все три планетарные системы заселились нагоподобными созданиями, способными занять в них все имеющиеся ярусы обитания.

Сперва втихомолку, а затем, окрепнув, открывшись остальным мирам, наргалы за несколько веков прочно закрепились на доставшихся им беспризорных (почти) владениях, а затем стали исподволь распространять свое влияние вокруг своего ареала обитания, подспудно стараясь подчинить ему все более дальние пределы. И чем дальше, тем все более стала проявляться их холодная захватническая натура, стремящаяся к возможно большему расширению собственного влияния.

Во главе этой тихой экспансии, сперва не имевшей выраженного лидера, со временем встала Параскея, объявившая себя правительницей Ансера, а затем и всех территорий Ледомирья. Странное создание даже для наргалов, она не походила ни на одну из видовых форм созданий собственного народа и выглядела почти по-человечески, сочетая в собственной биологии смесь типично нажьих черт вкупе с красотой гуманоидного создания. Змеиная наследственность проявлялась в ней скрыто, словно ее искусно спрятали. Она выразилась лишь некоторыми внешними проявлениями, однако больше пряталась в повадках и поведении, что вполне сопряглось с живой женской натурой и достаточно сильным разумом. В любом случае Параскея в своем развитии на порядки превосходила любого из разумных гадов собственного племени, а потому единоначально и безраздельно повелевала ими, так и не связав свою женскую натуру ни с кем из соплеменников. Она словно ждала, когда найдется достойный муж, с кем она в свое время сможет разделить бремя правления.

________________________

Правительница наргалов.

Темнота покоев веяла сухостью, а тепло, сочившееся от каменной поверхности массивных высоких стен, подаваемое через встроенные теплопроводы, ведущие к горячим недрам планеты, создавало в помещении атмосферу уютного гнезда. Правительница наргалов любила тепло, как может любить тепло лишь земноводное создание, так зависящее от колебаний температуры. Любила часами нежиться в мягких перинах, закутавшись в теплое покрывало и застыв на своем царском ложе подобием красивого изваяния. Впрочем, красивой она выглядела лишь в представлении людей. Ее женственная тонкая фигура и ее бледный точеный лик, обрамленный копной жестких вьющихся темных волос, могли соблазнить мужа из числа гуманоидов, однако в глазах, своих подданных она, правительница, выглядела скорее монстрообразным правителем, вызывающим любую гамму чувств от почитания до священного ужаса, но только не желание размножения и продолжения рода. И эти эмоции были взаимными, ибо ни одно из сотен, окружающих ее по – змеиному гибких тел не вызывало у Параскеи-Змеи желания совокупления. Скорее всего правительница наргалов действительно создавалась в большей степени человеком, ибо во главе своего искусственного народа имела предназначение достичь какую-то определенную цель. И определенный набор присущих ей биологических качеств, скорее всего, также имел свое предначертание…

Но однажды момент, давно ожидаемый змеедевой, все же пришел. Тихое сотрясение пространства, разнесшееся по помещению покоев, несмотря на всю свою мимолетность, заставило насторожиться ее существо и прогнать остатки сонливости. Параскея изящно изогнулась на своем большом ложе и слегка повернулась к той точке пространства, в которой почувствовала возмущение. Как раз тогда, когда пространство в одной из пристенных арок заклубилось зеленоватым маревом, и оттуда к правительнице шагнула коренастая мужская фигура.

– Ты выглядишь как змея, изготовившаяся к прыжку, – произнес гость, сверкнув в темноте жгуче пристальным взглядом.

– Здравствуй, Отец, – отозвалась Параскея, легко поднявшись с ложа и почтительно склонившись перед ним, – Я просто ощутила твой приход.

– Ощутила? – гость удивился, – Действие этого портала абсолютно незаметно для существ, не связанных с обратной стороной пространственности. Есть лишний повод задуматься о природе такой чувствительности.

Витул Пекальный в великолепии белоснежных одеяний, так выделяющих темный лик с пронзительно выразительными очами, выступил из зеленоватого марева и оказался подле ложа правительницы. Кромешная тьма, заполнявшая покои Параскея, нисколько не смутила и явно не доставила неудобств, ибо его искусственно адаптированное зрение позволяло видеть гораздо больше, чем было дано нагам и рептилоидам.

– Мы давно не виделись, Дочь моя, – продолжил он, откровенно мужским взглядом окинув фигуру стоявшей напротив Параскеи, – Ты расцвела и похорошела, приобретя соблазнительные формы. Твоя красота заставляет закипать мужскую кровь.

Своего создателя она знала практически с самого момента рождения. С того мига, когда аппарат искусственной матки выдал тому на руки новорожденное рекомбинантное создание. И пусть на протяжении последующего взросления и воцарения змеедева видела его лишь эпизодически, воспитываемая синтетическими няньками, знание и уверенность своего предназначения незыблемо сохранялись, ожидая того времени, когда она понадобится ему в поре своей зрелости. Грезы об этом моменте являлись на протяжении многих круголетов.

Момент наступил. Черты точеного личика Параскеи, обычно бесстрастные, смягчились, явив лукавую улыбку. Она созрела как женщина и уже томилась скрытыми желаниями. Поигрывая бедрами, правительница наргалов приблизилась к Чернобогу и почтительно склонилась перед ним, сделав это движение интуитивно соблазнительным.

– Негоже говорить так родителю, – произнесла она, – Ибо нежелательно для природы возжелать дщерь собственную.

Несмотря на сказанное, взгляд ее темных, с поволокой, очей, напротив выглядел вызывающим.

– Дщерь ты мне лишь в ничтожно малой части, – усмехнулся Чернобог в ее прекрасное лицо, – Как и Земун Плодородная тебе лишь частично матерь, по крови своей. Ты и твой народ созданы нами путем направленного комбинирования разноплеменных животворных начал, и если для создания особей твоего племени использовался сложный набор, с привлечением наследия нескольких народов, то в твоей крови, дочь моя, этот набор усложнился еще многократно. Так что не стоит нам ныне бояться старинных табу.

– Я и не страшусь, – усмехнулась Параскея, плавным движением длани пригласив гостя присесть на край ложа, – Тем паче, что среди наргалов нет такого мужа, который стоял бы вровень со мной. Это наталкивает на мысль, что мое собственное рождение несет в себе некое предназначение.