Жестокий развод с драконом

Ну начинается…

Мать Арьи выходит из арки, что в конце коридора. Глаза ее лихорадочно блестят, а губы растянуты в довольной улыбке.

Схватив меня за локоть она буквально втаскивает в небольшую нишу между колоннами.

– Я все видела! – шепчет она, наклоняясь к самому моему уху. – Как вы смотрели друг на друга!

– О чем ты? – пытаюсь высвободить руку, но ее пальцы, как клещи, впиваются в мою кожу.

– Не прикидывайся дурочкой! – шипит маман. – Я видела, как вы были близки. Это наш шанс!

– Шанс на что? – спрашиваю, хотя уже догадываюсь, куда она клонит.

– На наследника! – алчно заявляет она. – Слушай меня внимательно. Эйгард ранен, ослаблен. Сейчас самое время зачать ребенка!

Ну и дамочка больная! Дракон едва не умер, а ей хоть бы что. Собственные интересы куда важнее жизни других. Ну и семейка у Арьи.

– Ребенок привяжет его к тебе навсегда, – продолжает она, сжимая мое плечо. – Король никогда не позволит ему развестись с матерью наследника драконьей крови. У меня есть травы, которые помогут зачать. И зелье, чтобы разжечь его страсть...

– Мама! – вырываюсь я из ее хватки. – Ты с ума сошла? Мужчину нельзя привязать ребенком. Если нет любви, не будет и семьи.

– Дура! Мать плохого не посоветует! Любовь? – презрительно фыркает она. – Любовь не кормит и не греет. Власть – вот что имеет значение. А ребенок от Эйгарда даст тебе власть над ним.

Какая глупость. Что бы там ни планировала Арья с матерью, но использовать ребенка как пешку в своих играх – это низко.

– Я подумаю, – говорю, чтобы отвязаться от маман.

Но я уже решила: никаких зелий, никаких интриг с детьми. Мне нужно всего лишь пережить это развод, а не плести заговоры с этой сумасшедшей.

– Думать нечего! – снова она хватает меня за руку. – Время уходит! Я не для того выдавала тебя за него, чтобы все потерять из-за твоей нерешительности!

Интересно, что ещё она спланировала?

– Госпожа! – внезапно появляется запыхавшийся слуга. – Госпожа Арья, к вам гости!

– Гости? – переспрашиваю, радуясь возможности избавиться от разговора с матерью. – Кто?

Взгляд слуги становится пугливым.

– Говори…

Глава 18

– Леди Мур с дочерью, – выдавливает слуга, нервно переминаясь с ноги на ногу. – Говорят, пришли справиться о здоровье генерала Дорна.

Леди Мур? Имя мне абсолютно ничего не говорит. Опять какие-то неизвестные личности из прошлого Арьи. Ситуация становится всё запутаннее.

– Передай, что хозяйка нездорова, – отвечаю решительно. – У меня сейчас нет времени на светские визиты, когда муж в таком состоянии.

Маман резко вскидывает голову, её глаза осуждающе сужаются.

– Не говори глупостей! – вклинивается она в разговор, одаривая слугу натянутой улыбкой. – Леди Мур – уважаемая особа, отказывать ей невежливо.

Затем поворачивается ко мне, плотно сжав губы:

– Я сама приму гостей, а ты иди ухаживай за мужем. Не стоит распускать слухи о нашем неуважении.

В её тоне что-то настораживает. Боится она этой Мур или хочет чего-то добиться через неё? Пока непонятно, но лучше не вмешиваться, а понаблюдать со стороны. Мать обязательно проколется.

– Хорошо, – киваю, решив, что это отличный предлог избавиться и от матери, и от неизвестных гостей одним махом. – Я принесу Эйгарду бульон и останусь с ним.

Мать довольно кивает и, взяв слугу под локоть, направляется к лестнице.

– И не забудь о нашем разговоре! – шипит она через плечо.

Дождавшись, пока они скроются из виду, выдыхаю с облегчением. Теперь нужно действительно принести бульон, иначе Эйгард заподозрит неладное. Да и кто его знает, может он и правда голоден.

Спускаясь на кухню, я стараюсь запомнить каждый поворот, каждую деталь интерьера. Если уж мне предстоит тут жить какое-то время, нужно хотя бы научиться ориентироваться в доме.

В коридорах царит странная тишина. Ни смеха, ни разговоров, обычных для большого дома с прислугой. Даже шагов не слышно. Будто все затаились, спрятались.

Кухня встречает меня теплом и ароматами. Здесь, в отличие от остального дома, кипит жизнь: несколько женщин хлопочут у очага, мальчишка-поварёнок чистит овощи, пожилой мужчина разделывает тушу какого-то животного.

При моём появлении все замирают и низко кланяются. Это неловко. Я никогда не была "госпожой", к такому сложно привыкнуть.

– Мне нужен бульон для генерала, – уверенно говорю я.

Пухлая женщина в переднике – видимо, кухарка – бросается к котлу:

– Сию минуту, госпожа! Я как раз приготовила свежий, с травами, как велел лекарь!

Смотрю как она суетливо наполняет глубокую миску ароматным бульоном, кладёт рядом ломоть свежего хлеба, добавляет серебряную ложку и накрывает всё полотняной салфеткой.

– Я сама отнесу, – говорю, когда она ставит всё это на поднос.

Женщина удивлённо моргает:

– Но, госпожа, я могу послать Марту...

– Нет, я сама, – настаиваю твёрдо.

Беру поднос, чувствуя на себе изумлённые взгляды прислуги. Неужели Арья никогда не делала ничего подобного?

По дороге обратно внимательно осматриваю каждый уголок, каждую дверь. Мне нужно снова попасть в кабинет Эйгарда, но уже осторожнее. Паутина в волосах – слишком глупая ошибка, больше я такого не допущу.

А что, если договор и вовсе не в кабинете? Может, он хранится в другом месте? В банке или у королевского нотариуса? Или, что ещё хуже, у него при себе?

От этих мыслей внутри всё холодеет. Если договор у Эйгарда, то единственный способ его заполучить – обыскать его вещи. А это уже совсем другой уровень риска.

Поднимаясь по лестнице, я стараюсь не расплескать бульон. Перед дверью спальни делаю глубокий вдох. Каждый разговор с драконом – как хождение по минному полю. Никогда не знаешь, на что наступишь.

Толкнув дверь локтем, я застываю на пороге. Кровать пуста. Смятые простыни, отброшенное одеяло – и никакого дракона.

Что за...? Куда он мог деться в таком состоянии?

Осторожно ставлю поднос на столик и прислушиваюсь. Из-за приоткрытой двери ванной комнаты доносится шум воды. А затем – глухой удар и сдавленное ругательство.

Сердце подпрыгивает к горлу. Неужели упал? Этот ненормальный решил мыться самостоятельно в его-то состоянии?!

Не задумываясь, бросаюсь к двери ванной и распахиваю её.

– Эйгард, ты в порядке?!

И застываю, потеряв дар речи.

Посреди огромной комнаты стоит большая медная ванна, наполненная водой. Рядом с ней – Эйгард, совершенно обнажённый, если не считать повязки на груди. Его кожа влажно блестит в свете ламп, тёмные волосы прилипли к шее и плечам. Одной рукой он опирается о стену, а вторая прижата к ране. На полу валяется опрокинутый табурет – видимо, его падение я и услышала.

Но не это заставляет меня застыть столбом. Вдоль позвоночника Эйгарда, от шеи до самой поясницы, тянется ряд мелких чешуек – тёмно-красных, почти чёрных, с золотистым отливом. Они поблёскивают на свету, как драгоценные камни, вплавленные в кожу.

А на плечах, там, где лопатки, виднеются два продолговатых шрама – или рубца, или... места, где должны быть крылья?

Эйгард медленно поворачивает голову, и его глаза – сейчас не синие, а голубые, с вертикальными зрачками – встречаются с моими. В них мелькает что-то похожее на удивление, а затем – ярость.

– Ты не стучишь? – спрашивает он тихо, но в этом тихом голосе столько угрозы, что мороз пробирает до костей.

– А должна? Забыл, мы женаты! – выпаливаю я и в следующий миг горько об этом жалею, потому что дракон…

– И правда, – говорит он и поворачивается ко мне лицом.

– Разрази меня гром! – выдаю я, когда вижу это…

Глава 19

Вот это мощь!

Могучие плечи, широкая грудь, перевязанная бинтами, узкие бедра. Тело, вылепленное годами тренировок и боев. Но не это приковывает мой взгляд. На его груди, по бокам от повязки – такие же чешуйки, как на спине. Тёмно-красные, почти бордовые, с золотистым отливом, они спускаются вниз по рёбрам, исчезая где-то на боках.

И это... Боже... Я невольно скольжу взглядом ниже, и тут же жалею об этом. Мой муж, определённо, внушителен везде.

Быстро подняв глаза я натыкаюсь на его взгляд. А там…

Вот же надменная задница! Сколько же в его глазах превосходства, надменности и гордости.

– Нравится то, что видишь, любовь моя? – насмешливо спрашивает он.

Нравится? Да щас!

– Вид… – бездна! Как же вовремя я прикусила язык. А ведь хотела сказать, что видела и получше. У моего покойного мужа так точно. Ну или не точно. Я ведь у этого не разглядывала же!

Щёки предательски вспыхивают, но я заставляю себя сохранять спокойствие. Только не показывать смущения. Только не давать ему повода думать, что я... что мне… Я же адвокат, в конце концов. Умею держать себя в руках. Так почему сейчас получается не очень?

Аж бесит!

– Раз уж ты здесь, – продолжает он с той же усмешкой на губах, – может, поможешь больному мужу? Лекарь запретил мне напрягаться, а самостоятельное мытьё, как оказалось, весьма утомительно.

Я открываю рот, чтобы отказаться. Мыть его? Прикасаться к этому телу? К этим чешуйкам? Нет уж, увольте!

А хотя…

Это шанс. Шанс расположить его к себе, усыпить бдительность. Возможно, даже выведать что-нибудь о договоре.

– Ну, раз мой муж так нуждается в помощи, – натягиваю на лицо самую безразличную улыбку, на какую только способна, – кто я такая, чтобы отказать?

О-о, дракон явно удивлен! Он ожидал отказа?

– Залезай уже, пока вода не остыла, – небрежно произношу я, закатывая рукава платья.

Эйгард медленно, с заметным усилием, опускается в ванну. Невольно протягиваю руку, поддерживая его за локоть.

Кожа мужа горячая, почти обжигающая. На мгновение наши взгляды встречаются. Почему-то сейчас не хочется дерзить. Не хочется злить. Хочется просто помочь.

Ужас, да и только.

Эйгард со стоном опускается в воду, прикрывая глаза.

– Тяжело? – спрашиваю тихо я.

– Бывало и хуже, – отвечает он, не открывая глаз.

Я беру с полки флакон с чем-то, похожим на шампунь, и выливаю немного на ладонь. Пахнет травами – розмарином, мятой и чем-то цитрусовым. Не слишком мужской аромат, но приятный.

– Наклони голову, – говорю, и он, к моему удивлению, подчиняется без возражений.

Погружаю пальцы в его волосы – густые, тяжёлые, удивительно мягкие для мужчины. Начинаю массировать кожу головы, создавая пену. Эйгард издаёт тихий звук – нечто среднее между стоном и вздохом.

– Хорошо? – спрашиваю, сама не зная зачем.

– Ммм, – только и отвечает он.

Продолжаю массировать его голову, чувствуя, как напряжение постепенно уходит из его плеч. Это странно интимно – мыть другого человека. Особенно того, кого едва знаешь. Но в этом есть что-то успокаивающее, почти медитативное.

Набрав в ковш воду, я аккуратно смываю пену с его волос, стараясь, чтобы она не попала в глаза. Эйгард сидит неподвижно, полностью расслабившись под моими руками.

– Теперь плечи, – говорю, беря с полки кусок мыла.

Намыливаю руки и осторожно провожу ими по его плечам, избегая чешуек. Они завораживают меня – такие необычные, гладкие на вид. Мне хочется прикоснуться к ним, понять, какие они на ощупь, но я не решаюсь.

Кожа Эйгарда под моими пальцами упругая, горячая. Мышцы перекатываются, когда дракон слегка меняет положение.

А я ловлю себя на мысли, что наслаждаюсь этим прикосновением, этой близостью. Когда-то, я так же мыла своего мужа, когда после аварии он некоторое время восстанавливался. Это было так давно…

Мои руки скользят по его груди, осторожно обходя повязку. Затем по животу – твёрдому, с чётко очерченными мышцами. Вода становится мутной от мыла, и я благодарна за это. По крайней мере, мне не нужно смотреть на то, что скрыто под ней.

Между нами повисает странное напряжение. Не неприятное, но тревожное. Как перед грозой, когда воздух наэлектризован, и кажется, что от любой искры может вспыхнуть пламя.

Хотя о чем я, какое пламя?

Так, дорогуша, просыпайся! Ты не дома, а это не твой любимый. Хватит предаваться воспоминаниям.

Дыхание мужа становится глубже, медленнее. Мои руки двигаются почти механически, как будто тело знает, что делать, даже если разум сомневается.

Внезапно становится слишком неуютно.

Я чувствую его взгляд на себе, хотя дракон по-прежнему сидит с закрытыми глазами.

Я ощущаю его силу, его мощь. И пусть этот мужчина полнейший гад, я чувствую уважение к тому, как он справляется с болью, как сохраняет достоинство, даже будучи уязвимым.

– Думаю, я закончила, – говорю, отстраняясь и вытирая руки о полотенце.

Эйгард наконец открывает глаза. Они снова синие, человеческие, но с золотистыми искрами в глубине.

– Не совсем, – его голос звучит хрипло.

Он перехватывает мою руку, прежде чем я успеваю отойти. Его пальцы обвиваются вокруг моего запястья – не больно, но крепко.

– Ты кое-что забыла, любовь моя.

Глава 20

– Ты кое-что забыла, жена, – говорит дракон, и в его глазах вспыхивает что-то, от чего хочется бежать куда подальше.

Не успеваю я моргнуть, как Эйгард резко тянет меня на себя. От неожиданности я теряю равновесие и с громким всплеском падаю прямо в ванну, в его объятия. Вода мгновенно пропитывает платье, делая его тяжелым и неповоротливым.

– Ты... что... – я задыхаюсь от возмущения, пытаясь вырваться. – Ты же ранен! Помереть хочешь?

Вот так просто – раз! – и я уже в ванне, в мокром платье, прижатая к обнаженному телу дракона. Мои руки упираются в его грудь, ноги неловко переплетаются с его ногами, а лицо оказывается в опасной близости от его лица.

Да он точно чокнутый!

– Тебе самой не помешает помыться, – произносит он с каменным выражением лица, крепко удерживая меня за талию. – А если будешь так брыкаться, то я точно отправлюсь к праотцам.

Вот же гад!

– Ты с ума сошел?! – пытаюсь вырваться, но уже более аккуратно. Я же не хочу случайно добить мужа, хоть идея и неплохая.

Хватка дракона лишь усиливается. Не до боли, но достаточно, чтобы я поняла – он не собирается меня отпускать.

– Та паутина в твоих волосах была не единственной, – продолжает он, словно не замечая моих попыток освободиться. – Не пристало хозяйке дома ходить в таком виде.

Он внимательно смотрит на мое лицо, словно пытаясь что-то найти. А затем Эйгард усмехается – одним уголком рта, небрежно и самоуверенно.

И меня словно током бьет.

Эта улыбка. Такая знакомая. Родная. Точно такая же была у моего покойного мужа, когда он дразнил меня или собирался сделать какую-нибудь глупость. Та же складка возле губ, тот же прищур глаз.

Боги…

Перед глазами всё плывет. Прошлое и настоящее накладываются друг на друга, и на мгновение мне кажется, что это мой любимый держит меня в своих руках, что это его тело прижимается к моему, что это...

И в этот момент я чувствую его. Твердое, недвусмысленное свидетельство мужского возбуждения упирается мне в бедро через мокрую ткань платья.

Реальность возвращается резким рывком, и вместе с ней – боль утраты, такая острая, словно все произошло вчера. По щеке предательски скатывается слеза, а за ней еще одна.

Выражение лица Эйгарда мгновенно меняется. Усмешка исчезает, сменяясь недоумением и... виной?

– Я сделал тебе больно? – спрашивает он тихо, почти шепотом, отпуская мою талию и осторожно касаясь большим пальцем моей щеки, стирая слезу.

Его прикосновение неожиданно нежное, почти невесомое.

Это так странно.

– Нет, – качаю головой, ненавидя себя за эту слабость. – Просто... воспоминания.

Что-то мелькает в его глазах – понимание? сочувствие? – но прежде чем я успеваю разобраться, отворачиваюсь и пытаюсь подняться. В процессе неизбежно задеваю бедром его возбуждение.

Проклятье!

Эйгард со свистом втягивает воздух сквозь стиснутые зубы и прикрывает глаза. Его пальцы снова обхватывают мои запястья, но уже не для того, чтобы удержать, а скорее чтобы… Чтобы что?

– Посиди спокойно хотя бы минуту, – просит он хрипло. – Пожалуйста.

Ого, он и так может?

В голосе генерала столько напряжения, что я невольно замираю. Это, пожалуй, самая неловкая ситуация в моей жизни.

Я сижу в ванне, на коленях у практически незнакомого мужчины, который технически является моим мужем, полностью одетая, но насквозь мокрая, а он... он явно борется с собственным телом и желанием.

И угораздило меня так влипнуть!

“Так, успокойся!” – внутренне одергиваю я себя.

Затем заставляю себя дышать медленно и ровно. Раз уж я все равно здесь, могу хотя бы провести время с пользой. Почему бы не рассмотреть внимательнее мужа?

Эйгард красив – той суровой, мужественной красотой, которую не назовешь смазливой или слащавой.

Резкие черты лица, словно высеченные из камня. Темные брови, сейчас нахмуренные от напряжения. Длинные ресницы, отбрасывающие тени на скулы. Четко очерченные губы, сейчас сжатые в тонкую линию.

Шрам, пересекающий левую бровь – тонкий, почти незаметный, но все же присутствующий. Должно быть, давняя рана, зажившая много лет назад. Интересно, в каком бою он его получил? В сражении с людьми или, может быть, с другими драконами?

Небольшая вмятина на подбородке – ещё один шрам или врождённая особенность? У него есть и другие отметины – едва заметный след у виска, белесая полоса на шее, уходящая под воду. Следы жизни, полной опасностей и сражений.

Сидя так близко, я чувствую жар, исходящий от его тела – не обычное человеческое тепло, а настоящий, почти обжигающий огонь, бегущий под кожей. Кажется, дракон внутри него никогда не исчезает полностью, даже когда он в человеческом облике.

Дыхание Эйгарда постепенно выравнивается. Вдох-выдох, каждый чуть медленнее предыдущего. Чувствую, как напряжение медленно покидает тело мужа, как расслабляются стальные мышцы под моими ладонями.

Его пульс, который я улавливаю кончиками пальцев там, где они касаются его шеи, тоже замедляется – от быстрого, почти лихорадочного стука к более размеренному ритму.

Но в тот момент, когда начинаю думать, что кризис миновал, и можно наконец выбраться из этой глупой ситуации, дракон резко распахивает глаза.

Перемена мгновенна и пугающа. Холод в глазах мужа обжигает.

– Что ты делала в моем кабинете?

Глава 21

“Что ты делала в моем кабинете?” – эхом стучит в моей голове, а дракон все ждет ответ.

Что я могу ему сказать? Что ищу договор, чтобы из развода выйти не с голой ж… В смысле, чтобы не оказаться на улице? Чтобы обезопасить себя?

Только глупый скажет правду. Значит, надо соврать и убедительно, ибо муж мой не из дураков, к сожалению. Было бы проще.

Так что начинаем играть в кошечку.

Сделав глубокий вдох, я решаюсь на безумие. Нужно удивить его. Сбить с толку. Поэтому вместо оправданий я медленно поднимаю руку и касаюсь кончиками пальцев чешуек на его груди. Они такие гладкие и теплые, почти горячие, с едва заметным рельефом.

– Они... прекрасны, – говорю тихо, не отрывая взгляда от золотых глаз. – Ты можешь их контролировать? Они появляются, когда ты испытываешь сильные эмоции?

Эйгард застывает. В его глазах мелькает удивление, недоверие, настороженность.

– Что ты делаешь? – спрашивает он хриплым голосом.

Я слегка наклоняю голову набок и соблазнительно улыбаюсь, надеюсь, что соблазнительно:

– Разве мне нельзя?

Дракон прищуривается, изучая меня с новым интересом. Нет, не так. Он смотрит на меня как на сумасшедшую, не иначе.

Или он притворяется?

Я ведь чувствую, как его тело снова напрягается подо мной. Бедрами чувствую его желание.

Проклятье, я хожу по краю. Ведь если муж перейдет черту, мне придется его чем-нибудь огреть.

Несмотря на страх, я продолжаю игру.

Мои пальцы скользят выше, к его плечу, где начинается один из тех странных шрамов.

– А это что? – спрашиваю мягко. – Что случилось с твоей спиной? Что-то с крыльями?

Его рука перехватывает мою молниеносно, отводя от шрама. На лице появляется раздражение. Так-то лучше.

– Достаточно, – говорит дракон тихо, но твердо.

Муж зол, а еще он на взводе. Ой, ей…

Я снова чувствую его возбуждение бедром – оно никуда не делось, но теперь Эйгард контролирует себя железной хваткой. Его челюсть напряжена, взгляд холоден.

Одним плавным движением он поднимается из воды, увлекая меня за собой. Вода каскадом стекает с нас, а мое насквозь промокшее платье облепляет тело как вторая кожа.

Эйгард ставит меня на коврик рядом с ванной и протягивает большое полотенце:

– Вытрись, ты вся дрожишь.

“А ты как будто нет” – хочется мне съязвить, но я молчу.

Дракон берет другое полотенце и оборачивает его вокруг бедер, скрывая наконец свою наготу. Я замечаю, как он слегка морщится, когда движение задевает рану на груди, но он быстро маскирует эту слабость.

Не сказав больше ни слова, он выходит из ванной и скрывается в спальне.

– Чистой воды безумие, – шепчу я и быстро сбрасываю мокрое платье.

– Фух, так лучше, – выдыхаю я, когда тяжелая, холодная ткань платья больше не прилипает к коже.

Тщательно вытираясь полотенцем, я растираю кожу до красноты, чтобы согреться. Затем оборачиваю его вокруг себя и следую за Эйгардом.

Ну а что еще? Не надевать же мне мокрое платье вновь, а больше и нечем прикрыться. Да и полотенце вполне прилично прикрывает бедра.

В спальне муж уже пытается надеть рубашку. Движения скованные, осторожные – рана явно причиняет ему боль. Я вижу, как он стискивает зубы, когда поднимает руку, чтобы продеть ее в рукав.

Надо бы помочь, вот только будет хуже. Он боец, воин, генерал. Моя помощь может быть воспринята как намек на его слабость, как унижение. Вместо этого молча подхожу к шкафу, открываю его и ищу что-нибудь, что могла бы надеть.

Не думаю, что разгуливать в таком виде по дому, будет расценено неправильно Так что другого выхода нет, как примерить одежду муженька.

Нахожу простую белую рубашку и беру ее с собой в ванную. Надеваю прямо на голое тело. Она огромная, доходит до колен, полностью скрывая все интимные места. Вполне целомудренно для такой ситуации.

Но все равно неуютно. Белья же нет!

Когда выхожу из ванной, то натыкаюсь на взгляд Эйгарда.

Бездна!

Дракон сидит на краю кровати, уже в рубашке и штанах, и смотрит на меня так, что по спине бегут мурашки. Голодный, жадный взгляд, который я не могу неправильно истолковать.

Может, сбежать как потерпевшая? Нет, глупо.

Предпочитаю сделать вид, что не заметила. Прохожу к столу, где все еще стоит полуостывший бульон, который я принесла до нашего... купания.

– Тебе нужно поесть, – говорю деловым тоном, беря миску. – Хочешь, я тебя покормлю с ложечки? – дразняще улыбаюсь я.

А вместо благодарности дракон возьми и тихо рычит – настоящий звериный рык, от которого у меня внутри все сжимается – и протягивает руку:

– Я сам!

Приношу ему бульон и ложку. Он ест молча, не сводя с меня глаз. Я стою рядом, чувствуя себя неловко в его рубашке, с влажными волосами, рассыпавшимися по плечам.

Когда дракон заканчивает, забираю пустую миску и ставлю ее на поднос. Пора уходить. Пора вернуться в свою комнату, переодеться, обдумать все, что произошло.

– Арья, – его голос останавливает меня у самой двери.

Оборачиваюсь.

– Подойди ко мне, – говорит он тихо.

Что-то в его глазах, в его позе заставляет меня замереть. Может, лучше сбежать? Но куда? Это его дом, его крепость. Я нигде не смогу от него скрыться.

Медленно подхожу к кровати. Эйгард смотрит на меня снизу вверх, и в его взгляде столько всего – вопросы, интерес, желание, настороженность.

И в этот момент дверь распахивается без стука.

Эйгард реагирует мгновенно. Одной рукой хватает меня за талию и тянет к себе, другой дергает одеяло и накрывает нас обоих. Я оказываюсь прижатой к его груди, лицом к лицу, так близко, что чувствую его дыхание на своих губах.

Смотрю в его глаза широко раскрытыми от удивления глазами. Он смотрит в ответ, напряженный как струна, готовый к чему угодно.

Время останавливается.

– Боги, а думал, ты умираешь, – раздается позади меня.

Глава 22

Вздрогнув я пытаюсь обернуться, но Эйгард держит крепко, не позволяя мне даже шевельнуться. Его объятия – железная клетка, из которой не вырваться.

– Вегард, – голос Эйгарда звучит спокойно, но это всего лишь маска. Вот как напрягается его тело. То и гляди подпалит комнату и гостя в придачу. – Ты когда-нибудь слышал о такой замечательной традиции, как стук в дверь?

– Я стучал, – с улыбкой отвечает незваный гость. – Трижды. Никто не ответил, и я подумал, что тебе хуже и, упаси боги, отправляешься к праотцам. Но вижу, что я зря волновался, ты в надежных руках.