Жестокий развод с драконом

Эйгард вздыхает и, наконец, ослабляет хватку, позволяя мне сесть рядом с ним. Одеяло все еще прикрывает мои ноги, скрывая тот факт, что на мне только его рубашка.

Теперь я могу рассмотреть посетителя. Высокий блондин с растрепанными волосами до плеч стоит у двери, скрестив руки на груди. Его плечи широкие, а в глазах, несмотря на суровые черты лица, пляшут золотые искры. Еще один дракон, без сомнения.

– Вегард, моя жена Арья, – Эйгард делает короткий жест в мою сторону. – Арья, это Вегард, мой... давний друг.

– Здравствуйте! Приятно познакомиться, Вегард. – Киваю я, чувствуя, как щеки заливает предательский румянец. Нелепая ситуация – познакомиться с другом Эйгарда, сидя в постели мужа, в его рубашке, с мокрыми волосами. Что он подумает?

Хотя, стоп! А мне до этого должно быть дело?

И все же, к моему удивлению, Вегард даже не пытается меня разглядывать. Его взгляд скользит по мне без особого интереса, а затем возвращается к Эйгарду. В этом взгляде читается уважение и что-то еще – беспокойство?

– Значит, слухи о разводе преувеличены? – спрашивает блондин, прислоняясь к дверному косяку.

Эйгард напрягается рядом со мной, почти незаметно, но я чувствую это всем телом.

– Слухи всегда преувеличены, – отвечает он ровным голосом. – Особенно те, что распускают при дворе.

А какие слухи там распускают? Интере-е-есненько!

Вегард кивает, принимая ответ, и внезапно поворачивается ко мне:

– Кстати, Арья, как поживает ваша соседка госпожа Лисанна? Я слышал, у нее недавно были... проблемы со здоровьем.

Я чувствую, как все внутри холодеет. Лисанна? Кто, черт возьми, такая Лисанна? Это проверка? Он что-то подозревает?

– Благодарю за беспокойство, – говорю спокойно, надеясь, что мой голос не дрожит. – Ей стало лучше. Доктор уверен, что через пару недель она полностью восстановится.

Что-то мелькает в глазах Вегарда – удивление? недоверие? – но он только кивает и ничего не говорит. Однако с этого момента его взгляд становится более внимательным, изучающим. Это точно была проверка, и я ее только что с треском провалила!

Вот же гадство!

– Кстати, – Вегард внезапно становится серьезным, – легион Черного Пламени передислоцирован к северной границе. Пришли донесения о странной активности у перевалов.

Эйгард мгновенно напрягается.

– Северяне? Опять? – его голос становится жестче, в нем проскальзывают командные нотки.

– Не уверен. Разведка докладывает, что это что-то другое. Командир Торвальд считает, что мы имеем дело с культистами.

– Культистами? – Эйгард хмурится. – Совет знает?

– Пока нет, – Вегард понижает голос. – Они решили дождаться твоего возвращения, прежде чем поднимать тревогу. Но...

– Но ждать больше нельзя, – заканчивает за него Эйгард. – Сколько времени у нас есть?

– Три дня, максимум пять.

Они обмениваются особыми взглядами, в которых невозможно хоть что-то прочитать. – Что ж, – Вегард отталкивается от дверного косяка, – не буду вам мешать. Рад, что ты идешь на поправку, Эйгард. И... – он бросает быстрый взгляд на меня, – удивлен, что ты принимаешь гостей. Раньше твой дом был закрыт для посторонних.

Эйгард медленно поворачивает голову и смотрит на меня. В его глазах застыл вопрос.

– До встречи, – говорит Вегард и, не дожидаясь ответа, выходит, тихо прикрыв за собой дверь.

Становится совсем тихо. Я сижу, не смея пошевелиться, чувствуя на себе испытующий взгляд мужа. Все это время я старалась не показывать своего смущения, но внутри меня бушевала буря эмоций.

Быть прижатой к полуобнаженному мужчине, ощущать его тепло через тонкую ткань рубашки, чувствовать его дыхание на своей коже – все это было слишком интимно, слишком... волнующе. И что-то из далекого прошлого.

– О каких гостях говорил Вегард? – спрашивает Эйгард, нарушая тишину.

– Твоя протеже явилась справиться о твоем здоровье, – с улыбкой произношу я. – Она очень... беспокоилась.

Эйгард удивленно приподнимает бровь.

– Вот как, – говорит он медленно, не сводя с меня глаз. – И где же она сейчас?

– Возможно, внизу, – пожимаю я плечами. – Я сейчас не особо гостеприимна.

Муж смотрит на меня долгим, изучающим взглядом. Я не знаю, поверил ли он мне, но внезапно на его губах появляется наглая усмешка.

– Ну если жена не проявляет должного уважения гостям, то это должен сделать я.

Что он должен сделать?!

Глава 23

Спускаясь по лестнице, я невольно одергиваю платье, которое успела надеть.

Этот разговор с драконом...

После его слов о том, что он должен сам проявить уважение к гостям, если жена этого не делает, я ожидала чего угодно. Но точно не того, что он внезапно скривится от боли и откинется на подушки, прикрыв глаза.

"Сначала притворялся умирающим, теперь снова," – пронеслось у меня в голове, но дракон стремительно бледнел.

Не притворяется. Действительно больно.

Ладно, черт с ним! Спущусь я к тем гостям. Да и самой надо лично глянуть, что это за дамочки такие, что даже мать перед ними трепещет.

Еще на лестнице я слышу мягкий женский смех и голос матери. А им весело, и не скажешь, что “умирающего” пришли проведать.

Глубоко вдохнув, я толкаю дверь гостиной.

Вот же черт!

Беседа мгновенно обрывается. Три пары глаз синхронно поворачиваются в мою сторону, изучая, оценивая, препарируя каждую деталь моего внешнего вида.

Леди Мур – та самая мадам из видения, а ее дочурка Мадлен, с которой флиртовал муженек. Как же я не догадалась кто эти особы?

Они думают, что я от испуга побегу? Как это сделала настоящая Арья?

Нет, не побегу! А напротив, брошу вызов.

Я не опускаю взгляд. Вместо этого выпрямляю спину еще сильнее, поднимаю подбородок и вхожу в комнату с достоинством.

– Прошу прощения за задержку, – произношу я, обводя взглядом присутствующих.

Мать поднимается мне навстречу.

–Ты вовремя, милая, – поднимается мне навстречу мать.

Я впервые вживую рассматриваю этих гарпий. На леди Мур и правда смотрится нелепо эти павлиньи перья. Никакого вкуса. Это ее дочурка так разбирается в моде, что Арью могла обучить этому мастерству?

Дочь явно не в нее пошла.

Мадлен действительно красива. Таким девушкам мужчины оборачиваются вслед.

– Как поживает генерал? – с ходу спрашивает Мадлен. – Мы слышали о его ранении. Какое несчастье…

Она даже не пытается скрыть интерес к женатому мужчине. Вот это воспитание. Браво!

– Мой муж идет на поправку, – сдержанно отвечаю я.

– Генерал Эйгард всегда казался таким... недосягаемым, – прижимает Мадлен руки к груди. – Когда я впервые увидела его на параде Алых Знамен, я не могла отвести взгляд. Такая стать! Такое благородство в каждом движении!

Она говорит так, словно описывает божество, а не человека из плоти и крови. Моего мужа.

– А его речь перед выпускниками военной академии! – продолжает Мадлен с придыханием. – Я сохранила запись в своем дневнике. "Честь – это не медаль на груди, а тяжесть, которую вы несете каждый день своей жизни", – цитирует она, закрыв глаза, будто читает священное писание. – Такая глубина мысли...

Леди Мур смотрит на дочь с нескрываемой гордостью.

Они ненормальные!

– А тут... – наигранно всхлипывает дама, прикладывая платок к сухим глазам. – Когда мы узнали, что генерал ранен, Мадлен настояла на визите, – продолжает она. – Она так переживала... Ночь не спала, все писала письма с пожеланиями скорейшего выздоровления. Говорила, что империя не может позволить себе потерять такого человека.

– Это правда, – с торжеством смотрит на меня Мадлен. – Генерал Эйгард – это воплощение всего, к чему должен стремиться настоящий мужчина. Храбрость, ум, сила... Вы знаете, что он лично спас целый батальон во время Северной кампании? Мой кузен служил под его началом и рассказывал, как генерал остался прикрывать отступление, хотя все считали ситуацию безнадежной. А потом вернулся – с пленными врагами и без единой потери среди своих людей!

Да она помешалась на Эйгарде. Ведь не может абсолютно здоровый человек так себя вести? Ведь так?

– Вы должны очень гордиться своим мужем, – добавляет она со злостью. Будто я не ценю и не понимаю, какое сокровище досталось мне.

– Конечно. Так и есть. – киваю я.

Они говорят о чужом муже в моем присутствии так, словно я всего лишь мебель. Для них я всего лишь временное препятствие. Ну что ж, мои дорогие, вас ждет сюрприз!

– Ларсон, – обращаюсь я к подошедшему слуге, – принесите, пожалуйста, свежий чай и пирожные.

Дамочки сдержанно улыбаются, видя как слуга сиюминутно выполняет мой приказ. А они иного ожидали?

– Вы так добры, – улыбается леди Мур. – Знаете, раньше мы не бывали в этом доме, как и большинство из высшего общества. У генерала отменный вкус, – говорит мадам, разглядывая гостиную.

Ничего не говорю, а смотрю на них одним из своих “фирменных” взглядом, что даже судью иногда пробирало.

А на этих гарпиях действует так же. Вот как глаза опускают. Вот так! Я вам не ягненок.

Затем Мадлен вовсе забылась, где и с кем находится, вдруг выдает:

– А генерал спустится к нам? – спрашивает она, поглядывая на дверь с таким нетерпением, что это даже смешно.

– К сожалению, мой муж чувствует себя не лучшим образом, – говорю я, вспоминая, как еще минут десять назад спокойно спрашивала у Эйгарда, пригласить ли гостей к нему в спальню.

Он ответил, что "не стоит".

Так что я абсолютно уверена, что Эйгард просто не дойдет до гостиной в своем состоянии, и поэтому спокойно продолжаю светскую беседу.

– Мадлен интересуется историей и политикой, – говорит леди Мур с гордостью. – Она даже ведет переписку с некоторыми выдающимися генералами нашего времени.

– Вот как? – я поднимаю бровь. – И какие же темы вы обсуждаете?

Мадлен открывает рот, чтобы ответить, но вдруг ее лицо светлеет, глаза широко распахиваются, а взгляд устремляется куда-то мне за спину, к дверям. На ее губах расцветает такая сияющая улыбка, что я невольно оборачиваюсь.

В дверях стоит Эйгард.

Одетый с иголочки в темно-синий костюм, с идеально уложенными волосами и прямой осанкой, он выглядит так, словно только что собирается на важный прием, а не поднялся с постели после серьезного ранения.

Ни следа слабости или боли.

Вот же гад!

Наши взгляды пересекаются, и в его глазах я читаю вызов.

Глава 24

Эйгард входит в гостиную, и время словно застывает. В комнате становится тише, но одновременно с этим пространство наполняется едва ощутимым напряжением. Кожей чувствую, как электризуется воздух от его присутствия.

Мадлен вскакивает первой.

– Генерал! – вскрикивает она, словно перед ней не человек, а какое-то божество. Аж тошно! – Мы так рады, что вы смогли к нам присоединиться!

Эйгард склоняет голову в легком поклоне, и его волосы каскадом скользят по плечам. Надо признать: дракон выглядит великолепно, и он прекрасно знает это.

– Леди Мур, леди Мадлен, – бархатистые нотки в его голосе подбешивают. Вот как раздулся, словно павлин. Тьфу! – Прошу простить мне мое опоздание. Я не мог позволить себе проявить неуважение к таким дорогим гостям.

Леди Мур расцветает, а Мадлен едва лужицей не растекается у его ног. Ох, ну и представление меня ждет!

– О, генерал, вам не за что извиняться! Мы должны просить прощения за беспокойство в такое время. Но, – она кидает быстрый взгляд на свою дочь, – Мадлен так переживала...

Эйгард улыбается, направляясь к свободному креслу напротив меня.

– Ваше беспокойство делает вам честь, – произносит он, грациозно опускаясь в кресло.

Я наблюдаю за ним, и бровь сама по себе ползет скептически вверх.

Никаких признаков боли, никакого дискомфорта.

Он сидит так, словно не час назад корчился от мучений при попытке приподняться. Вот же... гад! Я это запомню. К счастью, на память я не жалуюсь.

Мадлен подается вперед, и так смешно смотреть как она нервно сжимает кружевной платок.

– Это правда, что вы лично сражались с лидером повстанцев? – спрашивает она с таким детским восторгом, что мне хочется закатить глаза.

Эйгард вежливо улыбается, но я-то вижу, как он доволен этим вниманием. Тщеславная, облезлая ящерица.

– Войны – не те истории, которыми стоит развлекать прекрасных дам за чаем, – отвечает он дипломатично, но его скромность лишь подливает масла в огонь восхищения Мадлен.

– Вы так благородны! – всплескивает руками девушка. – Мой кузен рассказывал, что под вашим командованием служить – величайшая честь. Он говорит, вы никогда не требуете от солдат того, чего не готовы сделать сами.

– Ваш кузен слишком добр, – улыбается муженек, тайком бросая в мою сторону взгляд, думая что я не вижу. А я-то вижу, хоть и не смотрю в его сторону, а старательно разглядывая лепнину на потолке.

Затем мне надоедает пялиться на потолок и я предпочитаю следить за разворачивающимся спектаклем.

Подперев рукой подбородок я молча наблюдаю за умелой игрой доморощенных актеров. Интересно, когда он поймет, что его старания вызвать во мне ревность совершенно бесплодны?

– Генерал, – вступает леди Мур, – вы, должно быть, слышали о благотворительном балу в следующую пятницу? Императрица лично выразила надежду на ваше присутствие.

– Мы получили приглашение, – кивает Эйгард. – И я надеюсь, что к тому времени буду достаточно здоров для танцев.

“Да ты и сейчас не помираешь, дорогой” – хочется мне ляпнуть, вот только благоразумно помалкиваю.

– О, Мадлен будет в восторге! – хлопает в ладони леди Мур, совершенно игнорируя тот факт, что танцевать Эйгард, скорее всего, будет со своей женой. То есть, со мной. – Она прекрасно вальсирует, не так ли, дорогая?

Мадлен скромно опускает глаза, но ее щеки заливаются румянцем от предвкушения.

В этот момент в гостиную входит слуга с подносом. И как раз вовремя. Я проголодалась.

На подносе стоит чашка дымящегося чая и тарелка с печеньем. Он подходит прямо ко мне и с поклоном ставит поднос на столик.

– Ваш чай, миледи, – говорит он. – Как вы и просили.

Повисает неловкая пауза. Леди Мур смотрит на поднос с таким выражением, словно ей подали тухлую рыбу. Моя мать сидит, выпрямив спину, и по ее напряженной улыбке я понимаю, что она в ужасе от такого нарушения этикета.

А что такое?

– А как же остальные гости? – вполголоса спрашивает она.

Слуга выглядит растерянным.

– Простите, миледи, но распоряжение было только для леди Арьи...

Я благодарно киваю ему.

– Все в порядке, Ларсон. Вы можете идти.

Леди Мур неверяще смотрит на меня, но ничего не говорит. Мадлен продолжает щебетать, не замечая неловкости:

Я должна была приказать и для них чай подать? Ах, какое упущение, но мне не стыдно.

– Генерал, вы не представляете, как вдохновляют ваши речи молодых офицеров! Мой кузен говорит...

Я не особенно вслушиваюсь в ее болтовню. Вместо этого берусь за чашку, делаю глоток горячего чая и с удовольствием откусываю кусочек печенья.

Боги, как же я голодна! Весь этот день – сплошной стресс и недоразумения, и я даже не помню, когда нормально ела в последний раз.

Краем глаза замечаю, как Эйгард наблюдает за мной. В его взгляде сквозит недоумение, которое постепенно перерастает в раздражение.

Что, дорогой муж, не такой реакции ты ожидал? Твои гости, вот и развлекай их сам!

– ...и этот маневр спас целый легион! – восторженно завершает Мадлен свою болтовню.

Эйгард улыбается ей, но я замечаю, что улыбка не касается его глаз.

– Леди Мадлен, – говорит он неожиданно, – в вашей любимой кофейне "Серебряный колокольчик" появился новый десерт. Шоколадное суфле с вишней и карамельной корочкой. Думаю, он придется вам по вкусу.

Мадлен буквально расцветает от такого внимания.

– Вы помните мою любимую кофейню? – пищит она с таким восторгом, словно он сделал ей предложение руки и сердца. – Как это мило с вашей стороны, генерал!

Я продолжаю жевать печенье, наблюдая за этим спектаклем с растущим интересом. Куда он клонит?

Мадлен кокетливо хлопает ресницами и наклоняется ближе к Эйгарду:

– Вы приглашаете меня в кофейню, генерал?

В комнате воцаряется гробовая тишина. Моя мать застывает с таким видом, словно ее лицо знатных лещей отведало. Леди Мур выглядит одновременно шокированной и довольной.

Эйгард хранит невозмутимое выражение лица, но в его глазах я вижу ожидание – он смотрит прямо на меня, явно ждет моей реакции.

Все взгляды обращаются в мою сторону. Кажется, даже время замедляет свой ход.

Я беру еще одно печенье и откусываю кусочек.

Хруст разносится по комнате. Кажется, у моей мамули глаз дернулся.

Глава 25

Тишина, повисшая после моего демонстративного хруста, была настолько плотной, что ее можно было резать ножом.

Я замечаю, как глаза Эйгарда сужаются, а в их глубине разгорается опасный огонек. Мать прикрывает рот ладонью, явно готовясь к скандалу, а леди Мур замирает, словно чайка перед броском.

Спасение приходит неожиданно.

Дверь гостиной открывается, и на пороге появляется Ларсон.

– Прошу прощения за вторжение, генерал, – произносит он с безукоризненным поклоном. – Могу я уточнить распоряжения относительно чая?

Эйгард мгновенно принимает невозмутимый вид.

– Да, Ларсон, – голос его звучит подчеркнуто спокойно. – Будьте добры, подайте чай на четверых.

Он бросает на меня выразительный взгляд и добавляет:

– Полагаю, леди Арья, судя по всему, уже наелась.

От этих слов в комнате вновь становится напряженно. Его намек более чем прозрачен – я веду себя неподобающе, жадно поглощая печенье в одиночку. Да и еще не реагирую на выпалки его поклонниц. Фу, как же мне не стыдно?!

В глазах матери мелькает ужас, а Мадлен прячет ухмылку за изящным веером.

Но я не собираюсь поддаваться на эту провокацию.

– Вовсе нет, Ларсон, – отвечаю безмятежно я, откидываясь на спинку кресла. – Можно подать и на меня тоже. День был утомительным, и я, признаться, проголодалась.

Слуга кивает, явно не зная, чье распоряжение исполнять, но Эйгард делает едва заметный жест, и Ларсон удаляется.

– Какая... непосредственность, – шепчет леди Мур достаточно громко, чтобы все услышали.

Я улыбаюсь ей самой сладкой из своих улыбок.

– Что касается вашего вопроса, леди Мадлен, – говорю я, переводя взгляд на девушку. – Если вы желаете посетить кофейню, почему бы генералу вас туда не сопроводить? В конце концов, он так высоко ценит ваше общество.

Мать давится воздухом, а Мадлен выглядит так, словно не верит своим ушам. Я поворачиваюсь к Эйгарду и встречаю его взгляд:

– Не так ли, дорогой муж?

В его глазах читается смесь удивления и чего-то еще – возможно, уважения к моей дерзости. Ну а что, я тоже умею бросать вызов.

В глазах общества женатый мужчина, открыто ухаживающий за другой женщиной, будет считаться изменщиком. Хотя, кого я обманываю? В этом мире изменщицами могут быть только жены, а мужчины просто "заскучали и решили развеяться".

Но все же – даже Эйгард не может позволить себе такой скандал.

– Боюсь, мое здоровье пока не позволяет мне покидать дом, – отвечает он сдержанно, умело меняя тему. – Но я ценю ваш интерес к моему благополучию, леди Мадлен.

По его лицу пробегает тень. Он явно планировал другой исход нашего маленького представления.

Как же приятно видеть разочарование в его глазах. Это бальзам на мою израненную душу.

– О, генерал, вы так заботитесь о своем здоровье, – мгновенно подхватывает Мадлен. – Это так мудро! Ведь вам еще наследников поднимать на ноги.

А вот это уже шпилька в мою сторону. Но ладно, сделаю вид, что не расслышала.

Дверь открывается, и слуги вносят поднос с изящным чайным сервизом и свежей выпечкой. Запах корицы и ванили наполняет комнату.

– Позвольте, я налью всем чай! – вызывается Мадлен, вскакивая с места, что едва в своих пышных юбках не путается.

Никто не возражает, и девушка приступает к своему импровизированному представлению. Первым делом она подходит к Эйгарду и с такой грацией наклоняется, наливая ему чай, что трудно не заметить – еще чуть-чуть, и ее декольте окажется прямо в чашке.

Эйгард благодарит ее с вежливой улыбкой, но я замечаю, как его взгляд непроизвольно скользит ниже ее лица, прежде чем он спохватывается.

Мужчины... Все одинаковы, даже если они драконы.

Следующей чай получает леди Мур, затем моя мать, и наконец, Мадлен подходит ко мне. Ее глаза сверкают, а на губах играет улыбка превосходства, словно она только что выиграла войну.

"Смешно," – думаю я, принимая чашку. – "Она действительно считает, что мы соперничаем. И за что? За внимание мужчины, который использует ее, чтобы вызвать ревность у собственной жены?"

Я не собираюсь вступать в эту игру. Не за кого бороться.

– Благодарю, леди Мадлен, – говорю я спокойно. – У вас прекрасно получается. Возможно, вам стоит подумать о карьере в сфере обслуживания?

Ее улыбка меркнет, а щеки заливаются краской – на этот раз от унижения, а не от удовольствия.

Прежде чем ситуация окончательно выходит из-под контроля, дверь гостиной распахивается, и на пороге появляется дворецкий.

– Прошу прощения за вторжение, генерал, – говорит он с поклоном. – К вам пожаловал господин Вайлет. Говорит, дело срочное и не терпит отлагательств.

Вайлет? кто это?

Эйгард морщится, но затем кивает:

– Прошу меня извинить, дамы, – он поднимается с кресла с безупречной грацией. – Долг зовет.

– Проводите моего поверенного в кабинет, – распоряжается он, направляясь к двери. – Я буду через минуту.

Как только дверь за ним закрывается, Мадлен разочарованно вздыхает, а леди Мур начинает многозначительно поглядывать на часы.

– Боюсь, нам тоже пора, – говорит она поднимаясь. – Мы и так злоупотребили вашим гостеприимством.

"Каким гостеприимством?" – хочется спросить мне, но я лишь вежливо улыбаюсь.

Через десять минут, после многословных прощаний, пожеланий здоровья генералу и обещаний новых встреч, наши гости, наконец, покидают дом. Моя мать смотрит на меня с упреком:

– Арья, твое поведение...

– Не сейчас, – обрываю я ее, внезапно почувствовав прилив энергии. – У меня дела.

Не говоря ни слова больше, я разворачиваюсь и бросаюсь к лестнице. Главное, успеть!

Глава 26

Мчась по коридору, я стараюсь не шуметь. В голове пульсирует только одна мысль: "Нужно успеть". Сердце колотится где-то в горле, руки холодеют от волнения.

Покои Эйгарда встречает меня полумраком и терпким ароматом мужского одеколона. Вот же павлин, успел даже надушиться!

Замерев на мгновение, я прислушиваюсь – нет ли кого поблизости, но все тихо. Мать не преследует меня, и даже слуги куда-то испарились, что мне на руку.

Быстренько пересекаю комнату, направляясь к массивному гардеробу, что стоит у дальней стены.

Еще несколько мучительных секунд, и я притрагиваюсь к едва заметно выступающему камню. Если бы я не знала, что за этой стеной потайной ход, то никогда бы не заметила этот камень.

Кто-то в свое время очень постарался. Сделал работу на совесть.

Нажав на него, я перестаю дышать. Как же волнительно. Ведь это такой шанс. Может, другого и вовсе не будет.

Хоть бы все получилось. Кого мне нужно попросить? Местных божеств?

Пожалуйста, услышьте меня. Пусть я успею к разговору. Сделайте так, чтобы я ничего для меня важного не пропустила.

И это сработало!

Спустя мгновение я слышу тихий щелчок. Часть стены за гардеробом медленно отъезжает в сторону, открывая узкий, слабоосвещенный проход.

"Спасибо!" – мысленно шепчу я, проскальзывая внутрь.

Коридор настолько узкий, что приходится идти боком. Вокруг темно. Я даже зажженную свечу с собой не взяла. Мало ли Эйгард учует запах дыма? Нельзя подставляться!

Двигаюсь я медленно, стараясь не издавать ни звука. Вот же гад этот муженек. Нет бы быть глуповатым стариком, который и пушечный выстрел не услышит. Так нет. Этот, мало того что молод и полон сил, так еще и суперчеловек.

Что б ему… ночевать в свинарнике!

Вот поэтому мне приходится ползти как каракатица. Так ведь могу и не успеть.

Каблуки моих туфель предательски стучат по каменному полу. Застыв, я прислушиваюсь – не услышал ли кто.

Тишина.

Быстро сняв туфли, я беру их в руки, продолжая свой путь босиком. Холодный камень обжигает ступни, но это мелочи по сравнению с риском быть обнаруженной.

Пару раз несильно ударяюсь о стену, когда коридор ведет в сторону.

А вот и проблеск света! Скоро я буду у стены кабинета мужа.

Подойдя ближе, я осторожно прикладываю глаз к узкой щели. Кабинет Эйгарда как на ладони!

Эйгард сидит на одном кресле, а напротив него – невысокий, полный мужчина средних лет с залысинами и аккуратной бородкой.