Пустота и свет

— Немного.

— Пока я полдня таскал воду на поле?

Хава подняла глаза.

— Каин, ты устал. Поешь.

— Я не голоден.

— Тогда не мешай другим.

Он посмотрел на мать. В её голосе не было гнева, но Каину показалось, что она опять защищает Авеля.

— Я ничего не сделал, — сказал он.

— Я этого и не говорила.

— Но всегда говорите так, будто я виноват.

Адам положил на колени кусок ткани, который чинил.

— Ты сам ищешь ссору.

— Потому что никто не хочет слышать, что я говорю.

— Мы слышим.

— Нет. Вы слушаете только его.

Авель опустил голову.

— Я не просил их выбирать меня.

— Тебе и просить не нужно.

Наступила тишина.

Огонь потрескивал. За стенами жилища шумел ветер, гоняя сухие листья по земле.

Хава первой нарушила молчание:

— Вы оба мои сыновья.

— Это ты говоришь, — ответил Каин. — Но отец смотрит на нас по-разному.

Адам медленно поднял голову.

— Я смотрю на каждого из вас так, как он того требует.

— А кто решает, чего я требую?

— Ты сам.

Каин встал.

— Тогда я сам и решу, чего мне ждать от вас.

Он вышел наружу, оставив пищу нетронутой.

Хава хотела пойти следом, но Адам остановил её.

— Пусть побудет один.

— Он слишком часто остаётся один.

— Ему нужно научиться владеть собой.

— А если он научится только скрывать то, что в нём происходит?

Адам не ответил.

Он смотрел на вход, за которым исчез сын. Ветер занёс внутрь немного пыли, и она осела на нетронутом куске хлеба.

Ночью Хава не спала.

Она лежала рядом с Адамом и слушала дыхание сыновей. Их жилища были разделены тонкой перегородкой из ветвей и шкур. Иногда Каин ворочался во сне, а Авель тихо разговаривал с кем-то в своих сновидениях.

Хава помнила их младенцами.

Каин первым открыл глаза после рождения. Он смотрел на неё так серьёзно, будто уже тогда требовал ответа на вопрос, которого она не могла понять. Авель долго не издавал звука, а потом заплакал, и этот плач показался ей похожим на зов птицы после дождя.

Она любила обоих.

Но любовь не всегда умела говорить одинаково.

Каину она чаще поручала тяжёлую работу, потому что знала: он справится. Авелю позволяла дольше оставаться возле животных, потому что понимала, как важно ему было чувствовать их доверие. Она думала, что каждому даёт то, что ему нужно.

Теперь ей стало страшно от мысли, что дети могли увидеть в этом не заботу, а различие.

— Ты не спишь, — произнёс Адам.

— Нет.

— О чём думаешь?

— О сыновьях.

Он вздохнул.

— Они повзрослеют.

— Они уже взрослеют. И я боюсь того, какими станут.

— Каин горяч. Но он не злой.

— Я не сказала, что он злой.

— Тогда чего ты боишься?

Хава повернулась к нему.

— Когда мы ушли из сада, я думала, что самое страшное осталось позади. Но теперь вижу: мы принесли с собой то, от чего бежали.

Адам долго молчал.

— Мы принесли жизнь, — сказал он наконец.

— И всё, что она в нас пробудила.

Она отвернулась.

За стеной что-то зашуршало. Возможно, мышь пробиралась к запасам зерна. Возможно, ветер задел сухие ветви.

Хава закрыла глаза, но сон не приходил.

На следующий день Каин ушёл к полю ещё до восхода.

Земля была сухой. Он знал, что урожай будет слабым, если в ближайшие дни не пойдёт дождь. Поэтому он решил расчистить старую канаву, по которой весной вода стекала с холма.

Работа была тяжёлой. Приходилось поднимать камни, вырывать корни и углублять русло. Но Каин не остановился даже тогда, когда солнце поднялось высоко.

Ему нравилось, что здесь никто не смотрит на него. Земля не хвалила и не осуждала. Она принимала семя, если оно попадало в неё, и оставалась пустой, если не было воды.

К полудню к нему подошёл Авель.

— Отец просил передать, что к вечеру нужно проверить загон.

Каин не поднял головы.

— Сам не мог прийти?

— Он занят.

— Конечно.

Авель присел рядом.

— Я могу помочь с канавой.

— Не нужно.

— Вдвоём быстрее.

— Я сказал, не нужно.

Авель некоторое время смотрел на брата, потом поднялся.

— Ты всё время сердишься.

— А ты всё время делаешь вид, что не понимаешь почему.

— Я понимаю, что тебе тяжело.

Каин бросил камень в сторону.

— Вот опять.

— Что?

— Ты говоришь так, будто стоишь выше меня.

— Я не стою выше тебя.

— Тогда перестань смотреть на меня с жалостью.

Авель замолчал.

Ветер поднял пыль между ними. Где-то вдалеке кричала птица.

— Я не хочу с тобой враждовать, — сказал Авель.

— Тогда не приходи ко мне.

Младший брат постоял ещё немного и ушёл.

Каин продолжил работу.

Он не заметил, как сильно сжал рукоять деревянной лопаты, пока та не треснула.

Вечером Адам позвал сыновей к себе.

На краю долины он нашёл место, где можно было поставить новый загон. Старый уже не вмещал всё стадо, и животные часто ломали ограждение.

— Завтра начнём, — сказал он. — Каин, ты подготовишь землю и поставишь основные столбы. Авель займётся ограждением со стороны ручья.

Каин нахмурился.

— Почему он не может делать тяжёлую работу?

— Потому что у него другое дело.

— А у меня всегда тяжёлое.

— Ты лучше справляешься с землёй.

— Значит, мне достаётся всё, что требует силы.

Адам посмотрел на него.

— Ты силён, сын. Это не наказание.

— А если я не хочу быть только сильным?

Отец не сразу нашёл ответ.

Авель стоял чуть в стороне, не вмешиваясь.

— Ты можешь заниматься тем, чем захочешь, — произнёс Адам. — Но сейчас нам нужен загон.

— Нам всегда что-нибудь нужно.

— Такова жизнь.

Каин усмехнулся.

— Для одних жизнь — это стадо и прохладная вода. Для других — камни, земля и мозоли.

— Ты сам выбираешь, как относиться к своей работе.

— А вы сами выбираете, кого любить больше.

Адам резко поднялся.

— Хватит.

Каин замолчал.

Отец редко повышал голос. В детстве этот звук заставлял его сразу опускать глаза. Теперь он не опустил.

— Я не позволю тебе оскорблять брата и мать, — сказал Адам.

— Я никого не оскорблял.

— Ты ранишь словами тех, кто рядом с тобой.

— А кто ранит меня?

Адам подошёл ближе.

— Ты думаешь, что тебе одному тяжело? Ты думаешь, я не помню того, что потерял? Ты думаешь, мне легко смотреть на землю, которая не даёт нам ничего без труда?

— Тогда почему ты никогда не говоришь мне, что я хорошо работаю?

Вопрос прозвучал так неожиданно, что Адам замолчал.

Каин впервые произнёс вслух то, что долго носил в себе.

Он ждал ответа.

Отец посмотрел на его руки, покрытые землёй и трещинами. Потом — на лицо сына.

— Ты хорошо работаешь, Каин.

Слова прозвучали тихо и неловко.

Но было уже поздно.

Каин отвернулся.

— Теперь ты говоришь это потому, что я попросил.

Он ушёл.

Авель остался возле отца.

— Я не хотел, чтобы так получилось, — произнёс он.

Адам тяжело опустился на камень.

— Я тоже.

Прошло несколько дней.

Каин работал молча. Он не спорил с отцом, не отвечал на вопросы матери и почти не разговаривал с братом. Внешне всё вернулось к прежнему порядку, но Хава чувствовала, что между сыновьями возникло нечто новое.

Теперь они избегали встречаться взглядами.

Однажды утром Авель попросил у брата нож, чтобы обрезать верёвку на загоне.

Каин протянул ему нож рукоятью вперёд.

— Возьми.

— Спасибо.

Авель уже собирался уйти, когда заметил, что на пальце Каина кровоточит порез.

— Ты поранился.

— Пустяки.

— Дай посмотрю.

— Не надо.

Авель всё же протянул руку, но Каин оттолкнул её.

— Не трогай меня.

— Я только хотел помочь.

— Мне не нужна твоя помощь.

Авель отступил.

Он не стал спорить. Только положил нож на землю и ушёл.

Каин посмотрел на порез. Кровь выступила тонкой красной линией и медленно скатилась к ладони.

Он вытер её о ткань.

В тот день он впервые подумал, что было бы легче, если бы брата не было рядом.

Мысль испугала его.

Он попытался отогнать её, но она вернулась вечером, когда Авель смеялся возле стада, а Адам слушал его рассказ.

Хава заметила перемену раньше остальных.

Она видела, как Каин задерживается возле жилища, когда слышит голос брата. Как он перестаёт работать, если Авель проходит мимо. Как его лицо становится неподвижным, когда отец обращается к младшему сыну.

Она решила поговорить с ним.

Нашла Каина у ручья. Он сидел на камне и точил деревянный наконечник.

— Ты давно здесь?

— Не знаю.

— Вода сегодня чистая.

— Она всегда чистая после ветра.

Хава села рядом.

Некоторое время они молчали.

— Ты помнишь, как в детстве боялся грома? — спросила она.

— Нет.

— Ты прибегал ко мне и прятался под тканью. А потом сердился, если я пыталась тебя успокоить.

Каин продолжал точить наконечник.

— Я был ребёнком.

— Ты и сейчас мой сын.

Он остановился.

— Что ты хочешь сказать?

— Я хочу, чтобы ты перестал носить в себе то, что тебя разрушает.

Каин посмотрел на неё.

— Ты тоже считаешь, что со мной что-то не так?

— Я считаю, что тебе больно.

— Ты знаешь, почему?

— Догадываюсь.

— Нет. Не знаешь.

Он встал и отошёл к воде.

— Ты всегда говорила, что мы одинаково дороги тебе. Но когда Авель плачет, ты сразу идёшь к нему. Когда он приносит ягнёнка, ты улыбаешься. Когда он говорит, ты слушаешь. А когда я работаю до темноты, ты спрашиваешь, почему я не поел.

Хава опустила глаза.

— Я не знала, что ты так это видишь.

— Ты никогда не спрашивала.

— Ты никогда не говорил.

— А теперь говорю.

Она поднялась.

— Я не могу вернуть тебе детство, Каин. Но могу сказать то, чего, может быть, не говорила достаточно часто: я горжусь тобой.

Он отвернулся.

— Не надо.

— Это правда.

— Не говори так, будто я маленький.

Хава подошла ближе и коснулась его плеча.

Он не отстранился, но и не повернулся.

— Я не хочу потерять ни одного из вас, — сказала она.

Каин долго смотрел на воду.

— Тогда скажи отцу, чтобы он перестал делать вид, будто Авель лучше меня.

— Я поговорю с ним.

— Ты всегда обещаешь.

— На этот раз я не обещаю. Я сделаю.

Он ничего не ответил.

Хава ушла с тяжёлым сердцем. Она хотела обнять сына, но не решилась. Ей казалось, что любое прикосновение сейчас будет принято за жалость.

У ручья Каин остался один.

Вода текла между камнями, не задерживаясь ни возле одного из них.

Вечером Адам долго сидел у входа в жилище.

Хава рассказала ему о разговоре с Каином. Не скрыла ни одного слова.

Адам слушал, опустив голову.

— Я не знал, что он так чувствует, — сказал он.

— Теперь знаешь.

— Я не хотел различать их.

— Но различал.

Он посмотрел на неё.

— Я требовал от Каина больше, потому что верил в него.

— А он думал, что ты требуешь больше, потому что любишь меньше.

Адам провёл ладонью по лицу.

— Что мне делать?

— Не сравнивать их.

— Я никогда не сравнивал.

Хава посмотрела на него долгим взглядом.

— Тогда почему Каин так уверен, что проигрывает?

Адам не ответил.

За холмами темнело небо. Первые звёзды появлялись одна за другой. Когда-то Адам смотрел на них из сада, где ночь была мягкой и нестрашной. Теперь звёзды казались далёкими огнями, которые не обещали ничего.

— Я поговорю с ним, — сказал он.

— Поговори не как отец, который требует послушания. Поговори как человек, который слышит другого человека.

Адам кивнул.

Но разговор так и не состоялся.

На рассвете Каин ушёл к дальнему полю, а Адам отправился проверять стадо. Когда они вернулись, солнце уже клонилось к закату. Потом начался дождь, и все занялись тем, чтобы укрыть запасы и укрепить крышу жилища.

Ночь прошла в хлопотах.

На следующий день Каин снова ушёл один.

В полдень Авель заметил, что брат не вернулся к общей трапезе.

Он оставил стадо возле ручья и направился к полю. Там никого не было. Только деревянная лопата лежала возле канавы, а на земле виднелись свежие следы.

Авель пошёл по ним.

Они вели к каменистому месту за холмом, где росли редкие кусты и почти не было травы. Там Каин расчищал землю под новую гряду.

— Ты здесь, — сказал Авель.

Каин не обернулся.

— Что тебе нужно?

— Мать спрашивала о тебе.

— Я работаю.

— Она оставила тебе еду.

— Пусть оставит себе.

Авель поставил корзину на камень.

— Я не хочу, чтобы мы ссорились.

Каин продолжал работать.

— Ты уже говорил это.

— Потому что это правда.

— Ты думаешь, если повторять одно и то же, оно станет правдой?

Авель подошёл ближе.

— Я не знаю, что тебе сделать, чтобы ты перестал меня ненавидеть.

Каин медленно выпрямился.

— Ты хочешь, чтобы я перестал?

— Да.

— Тогда уйди.

— Но я хочу поговорить.

— Мне нечего тебе сказать.

Авель посмотрел на корзину.

— Поешь. Ты с утра ничего не ел.

Каин ударил лопатой по земле.

— Не командуй мной.

— Я не командую.

— Ты всегда такой. Спокойный. Добрый. Всегда знаешь, что сказать. Все смотрят на тебя и думают, какой ты хороший.

— Я не просил их думать так.

— Но тебе нравится.

Авель опустил глаза.

— Иногда я тоже злюсь. Иногда мне кажется, что отец больше доверяет тебе. Ты умеешь делать то, чего я не умею.

Каин усмехнулся.

— Ты пришёл сказать, что завидуешь мне?

— Нет. Я пришёл сказать, что мы братья.

— Это ничего не меняет.

— Может быть, если бы мы попробовали...

— Замолчи!

Крик отразился от камней.

Авель отступил.

Каин тяжело дышал. В его груди поднималось что-то горячее, чему он не мог дать имени. Он смотрел на брата и видел не человека, а всё, чего, как ему казалось, был лишён: лёгкость, похвалу, доверие, покой.

Авель поднял корзину.

— Я оставлю еду здесь.

Он повернулся, чтобы уйти.

— Не уходи, — произнёс Каин.

Авель остановился.

В этих словах было что-то, чего младший брат давно ждал. Он повернулся и сделал шаг навстречу.

Каин смотрел на него.

Ветер шевелил сухие ветви. Над холмом собирались облака. Где-то далеко громыхнуло.

— Что ты хочешь? — спросил Авель.

Каин не ответил сразу.

Он посмотрел на руки брата, потом на камень возле ног. И вдруг понял, что может сделать то, о чём ещё вчера не позволял себе думать.

Но понимание не остановило его.

— Ты никогда не поймёшь, — сказал Каин.

— Попробуй объяснить.

— Я не хочу объяснять.

Он схватил камень.

Авель увидел движение и поднял руки, но не успел отступить.

Удар пришёлся в голову.

Младший брат упал на колени. Каин стоял над ним, сжимая камень обеими руками. Авель попытался подняться, но тело не подчинилось.

— Каин... — прошептал он.

Это было последнее слово, которое брат услышал от него.

Каин ударил снова.

Потом наступила тишина.

Он стоял неподвижно. Камень выпал из рук и покатился по земле. На светлой пыли появилась тёмная кровь.

Каин смотрел на неё.

Он ждал, что сейчас что-то произойдёт. Что разверзнется земля, что небо расколется, что голос, знакомый ему с детства, произнесёт его имя.

Но ничего не случилось.

Только ветер прошёл между камнями.

К вечеру Хава стала беспокоиться.

Авель не вернулся со стадом. Каин тоже отсутствовал. Адам отправился искать их, взяв с собой посох.

Он нашёл стадо у ручья. Животные были спокойны, только один молодой ягнёнок беспокойно ходил вдоль берега, словно искал кого-то.

Адам позвал сыновей.

Ответа не было.

Он пошёл по следам, которые вели за холм. Там, среди камней, он увидел Каина.

Сын сидел на земле, закрыв лицо руками.

Рядом лежал Авель.

Адам остановился.

Он не сразу понял, что видит. Сначала заметил неподвижную руку, потом спутанные волосы, потом тёмное пятно на земле.

Он бросился к младшему сыну.

— Авель!

Адам опустился на колени, коснулся его лица, плеча, груди. Он звал его снова и снова, но тело оставалось неподвижным.

Каин не поднимал головы.

Адам медленно повернулся к нему.

— Что произошло?

Молчание.

— Каин, что ты сделал?

Сын поднял лицо.

На нём не было ни ярости, ни облегчения. Только ужас человека, который увидел собственный поступок и не может поверить, что совершил его.

— Он упал, — произнёс Каин.

Адам посмотрел на камень, на кровь, на следы борьбы.

— Ты ударил его?

Каин не ответил.

Отец схватил его за плечи.

— Ты убил брата?

Каин попытался вырваться.

— Я не хотел...

— Ты убил его!

Адам отпустил сына и отшатнулся. Он снова опустился возле Авеля, словно хотел заслонить его от всего, что случилось.

Его руки дрожали.

Он хотел закричать, но из груди вышел только глухой звук.

Вскоре прибежала Хава. Она увидела Адама, стоявшего на коленях, и сразу поняла, что произошло нечто непоправимое.

Она бросилась к сыну.

— Авель!

Её голос разорвал тишину долины.

Она упала рядом с ним, обняла его голову, прижала к груди. Пыталась согреть, звала по имени, гладила волосы. Потом увидела кровь на руках Адама.

И посмотрела на Каина.

Он стоял в нескольких шагах.

— Что ты сделал? — спросила она.

Каин открыл рот, но не произнёс ни слова.

Хава поднялась.

В её глазах не было прежней мягкости. Она смотрела на старшего сына так, словно перед ней стоял незнакомец.

— Ты был его братом.

Каин опустил голову.

— Я знаю.

— Нет, — сказала она. — Теперь ты должен узнать, что это значит.

Она вернулась к Авелю и больше не посмотрела на Каина.

Ночь опустилась на долину.

Адам и Хава сидели возле тела сына. Они не зажигали огонь. Им казалось неправильным освещать эту ночь, словно свет мог оскорбить то, что произошло.

Каин находился неподалёку. Он не уходил, но и не приближался.

Он слышал плач матери. Иногда она переставала плакать, и тогда тишина становилась ещё страшнее.

Наконец Адам поднялся.

— Уходи.

Каин посмотрел на отца.

— Куда?

— Не знаю.

— Это мой дом.

Адам долго смотрел на него.

— Здесь лежит твой брат.

Каин перевёл взгляд на неподвижное тело.

— Я не хотел...

— Но сделал.

— Он всё время был между нами.

Адам замер.

— Между кем?

— Между мной и вами. Вы всегда видели его.

— Он был твоим братом, Каин.

— Я знаю!

— Тогда почему?

Каин закрыл лицо руками.

Ответа не было. Ни одного, который мог бы вернуть Авеля или облегчить тяжесть случившегося.

Адам отвернулся.

— Уходи до рассвета.

— Отец...

— Не называй меня так сейчас.

Каин замолчал.

Впервые он почувствовал, что потерял не только брата. Дом, в котором он вырос, больше не принадлежал ему. Мать, которая когда-то носила его на руках, не могла смотреть ему в лицо. Отец, чьей похвалы он ждал всю жизнь, не хотел слышать его голоса.

Он хотел, чтобы кто-нибудь сказал ему, что всё ещё можно исправить.

Но никто не сказал.

Перед рассветом Каин подошёл к ручью.

Он смыл кровь с рук. Вода стала мутной и потекла дальше, унося красные разводы между камнями.

Каин долго смотрел на свои ладони.

Они были теми же, что прежде. Такими же сильными, с теми же мозолями и трещинами. Но теперь он не мог смотреть на них спокойно.

За спиной раздался тихий шорох.

Он обернулся.

На берегу никого не было.

И всё же Каин почувствовал присутствие, от которого не мог укрыться. Воздух словно стал плотнее, а ветер внезапно стих.

Он услышал голос.

Не громкий и не гневный.

— Где твой брат?

Каин замер.

Вопрос был простым. Таким же простым, как вопросы, которые когда-то задавали ему в детстве. Но теперь в нём заключалось нечто, от чего хотелось бежать.

— Не знаю, — ответил он.

Голос не исчез.

— Ты был рядом с ним.

Каин посмотрел на воду.

— Разве я должен был всюду ходить за ним?

Тишина.

Он почувствовал, что ответил не тому, кому хотел ответить. Слова вырвались прежде, чем он успел их удержать.

— Я не хотел, чтобы всё так случилось.

Но голос не стал объяснять ему, почему случилось именно так.

Каин услышал лишь:

— Земля приняла кровь твоего брата. И теперь она не даст тебе покоя.

Он опустился на колени.

— Что мне делать?

Ответ пришёл не сразу.

— Ты уйдёшь с этой земли. Она больше не будет давать тебе прежний урожай. Ты станешь странником, и дорога не станет тебе домом.

Каин поднял голову.

— Это слишком тяжело. Каждый, кто встретит меня, захочет отомстить. Они убьют меня за то, что я сделал.

Он впервые произнёс правду без оправдания.

Он боялся смерти.

И тогда голос сказал, что никто не должен убивать его. На нём будет знак, который удержит руку того, кто захочет отнять его жизнь.

Каин не понял, что это за знак и почему ему оставляют жизнь после того, что он совершил.

Он только знал, что не умрёт здесь.

И что больше никогда не сможет вернуться к прежнему.

Когда Каин пришёл к жилищу, рассвет уже осветил холмы.

Адам сидел возле тела Авеля. Хава держала его голову на коленях. Они не смотрели на старшего сына.

Каин остановился у входа.

— Я ухожу, — произнёс он.

Хава не ответила.

— Мать...

Она медленно подняла глаза.

— Не проси меня благословить твою дорогу.

Каин кивнул.

Он хотел сказать, что любит её. Хотел попросить прощения. Хотел услышать, что когда-нибудь она сможет произнести его имя без боли.

Но понял, что не имеет права требовать от неё ничего.

Он взял немного зерна, кусок ткани, нож и мех для воды. Потом оглянулся на жилище, в котором провёл всю свою жизнь.

У порога лежала деревянная игрушка, которую Авель вырезал много лет назад. Это была маленькая птица с неровными крыльями. Каин поднял её, подержал в руке и положил обратно.

Он вышел из долины.

Никто не пошёл за ним.

В тот день Адам и Хава похоронили Авеля.

Они выкопали могилу неподалёку от ручья, где когда-то играли их сыновья. Земля была твёрдой, и Адаму пришлось долго работать мотыгой. Хава сидела рядом, держа в руках одежду младшего сына.

Когда тело опустили в могилу, она наклонилась и положила на грудь Авеля несколько зёрен.

— Ты любил, когда всё росло, — прошептала она.

Адам засыпал могилу землёй.

Каждая горсть падала с глухим звуком.

Когда всё было закончено, они долго стояли рядом.

— Мы должны были увидеть, — сказал Адам.

Хава не ответила.

— Я должен был понять.

— Мы оба должны были.

Она смотрела на свежую землю.

— Я думала, что смогу защитить их от того, что случилось с нами.

Адам опустил голову.

— Мы не защитили.

Ветер прошёл по долине, коснулся травы, задел сухие ветви жилища. Он не принёс ни утешения, ни объяснения.

Только поднял немного пыли над могилой.

Каин шёл на запад.

Он не знал, сколько дней проведёт в пути и где найдёт новую землю. За спиной оставалась долина, где он родился, вырос, трудился и совершил то, что навсегда изменило его жизнь.

Временами ему казалось, что он слышит шаги Авеля.

Он оборачивался.

Позади была пустая дорога.

Однажды ночью Каин остановился возле каменистого склона. Развёл небольшой огонь, съел немного зерна и долго смотрел на свои руки.

На коже, там, где прежде была лишь пыль, теперь виднелся знак.

Он не пытался стереть его.

Знак не снимал вины. Не возвращал брата. Не открывал дорогу домой.

Он лишь говорил каждому, кто встретит Каина, что тот не должен становиться судьёй его смерти.

Каин лёг на землю и закрыл глаза.

Впервые за много лет ему не снился дом.

Ему снилась вода, текущая между камнями. Он стоял на берегу и звал Авеля, но тот не оборачивался.

На рассвете Каин поднялся и продолжил путь.

Земля принимала его следы, но нигде не обещала ему покоя.

А далеко на востоке, в долине у ручья, двое стариков сидели возле могилы своего сына. Они ещё не знали, что однажды им придётся научиться жить с памятью о двух потерянных детях: об одном, которого отняла смерть, и о другом, которого отняла дорога.

Так в мире впервые появилась могила, выкопанная руками родителей.

И впервые кровь брата осталась в земле, где прежде росло зерно.