Запрет телохранителя

– Ты забыл кое-что добавить в своей лживой речи. Выгодно продать и укрепить тем самым свои власть и репутацию, – агрессивно сказала я, прожигая отца ненавистным взглядом.

Он терпеливо вздохнул и опустил глаза.

– С тобой всегда было трудно, Розэ, – впервые он назвал меня таким коротким именем. – С самого детства. Ты была не из тех, кого можно было легко воспитывать. Ты никогда не слушалась и всегда поступала по-своему. Из-за этого ты выросла такой дерзкой, неуправляемой и невыносимой особой. Именно поэтому в обществе начали ходить слухи, что ты не подходишь для брака и что от тебя все сбегают. Из-за этого многие мужчины отказывались от твоей кандидатуры, не желая брать в жёны. А я не хочу, чтобы ты провела всю жизнь в одиночестве. И я уже давно рассматривал союз с Семьёй Моретти.

Он встал и подошёл к окну, любуясь ярким солнечным светом, освещающим всё вокруг.

– Ещё пять лет назад я начал думать о перемирии, – продолжил он. – Я решил, что брак моей старшей дочери и сына Дона Моретти поможет нам всем доказать, что перемирие может быть успешным. Но сначала я хотел попробовать выдать тебя замуж за тех мужчин, в которых я был уверен на все сто процентов. А ты только усугубила их отношение к нашей Семье. Так что, Розэбель, хочешь ты этого или нет, но свадьба с Моретти всё равно состоится.

Я стояла перед отцом, с трудом сдерживая слезы. Как он мог? Отдать меня этим предателям? И самое главное – зачем?

Отец, заметив моё состояние, шагнул вперёд, чтобы подойти ближе, но я подняла руку, останавливая его, и отступила назад.

– Не надо, не жалей меня. Зачем это? Я всё понимаю, отец. Ты решил использовать меня в своём плане, чтобы завоевать доверие Сицилийцев и занять место Дона Моретти. А что, как ни брак, поможет тебе осуществить задуманное? Ведь так ты покажешь этим людям, что готов отдать самое дорогое, что у тебя есть. Хотя… вряд ли я действительно дорога тебе, иначе ты бы даже не рассматривал такой вариант.

Слеза скатилась по моему лицу, за ней последовала другая. Я стояла, глотая слёзы, уже не пытаясь сдержать их. Я всегда старалась быть сильной для всех, скрывая свою слабость за маской уверенности и дерзости.

Но теперь, казалось, не было смысла скрывать это от отца. Пусть он увидит, что я могу быть слабой. Но сердцем я понимала, что это всё равно не изменит его решения.

За спиной скрипнула дверь, и в маленьком проёме показались головы Мирабель, Бруно и мамы. Значит, они всё слышали.

– Розэбель… – произнёс отец моё имя, как когда-то в детстве: мягко, нежно и по-отечески. Но я больше не могла ему верить.

Я вытерла слёзы и, выбежав из кабинета, поспешила в свою комнату. В считанные секунды я распахнула шкаф, достала несколько удобных нарядов, переоделась и, сложив всё остальное, что могло бы пригодиться, в рюкзак, вышла на балкон.

Взяв с собой постельное бельё, я связала его и, крепко привязав к балконным перилам, осторожно спустилась вниз, стараясь сохранять равновесие. Спасибо маме, которая часто морила меня голодом, и я весила меньше, чем положено по моему росту.

И ещё больше спасибо Эрнесту, который обучил меня навыкам выживания и боевым искусствам, а также стрельбе из лука и уверенности в использовании практически любого оружия и ножей. Я была подготовлена даже лучше некоторых бойцов отца. Но каждый раз мама настаивала, чтобы Эрнесто не учил меня такому, ведь я леди. И всё же я смогла многому научиться.

Оказавшись на твёрдой поверхности, я проскользнула между кустов, направляясь к гаражу, где стояла моя машина. Мне нужно было только проникнуть туда, завести мотор и выехать со двора. Наверняка отец уже дал команду своим телохранителям не выпускать меня из дома. Но к счастью, охранники у выхода куда-то отлучились, возможно, на пересмену, и это было мне на руку.

Быстро добравшись до гаража, я отыскала свои ключи на одном из крючков и села в машину. Заведя мотор, я нажала кнопку, открывающую ворота гаража на улице, и осторожно выехала.

Оглянувшись по сторонам, я убедилась, что вокруг никого нет, и, нажав на педаль газа, стремительно выехала со двора. Ускорившись, я направилась в сторону центра, стремясь как можно дальше от особняка, в котором провела все свои годы.

Всю жизнь я мечтала отправиться в путешествие одна, чтобы побыть наедине с собой, понять, чего я хочу от жизни, и почувствовать свободу.

Когда я повернула налево, в сторону моста, мой телефон издал звук входящего сообщения. Взяв его в руки, я взглянула на экран и увидела сообщение от Мирабель, моей младшей сестры. Как бы сильно я ни хотела сбежать, я понимала, что не могу оставить её.

Нет, я не планировала побег. Я просто взяла несколько вещей на тот случай, если не захочу возвращаться домой сегодня. И, честно говоря, я была уверена, что так и сделаю. Мне невыносимо хотелось побыть одной.

Быстро написав сестре, что со мной всё хорошо, я не сбежала и скоро вернусь, я бросила телефон на заднее сиденье и увеличила скорость. Дороги были почти пусты, несмотря на рабочий день. Время было около полудня, и я даже не позавтракала.

Только подумав об этом, мой желудок издал жалобный стон, и я, закатив глаза, проворчала, набирая в поиске на экране планшета, который висел передо мной, информацию о ближайших ресторанах.

Через полчаса я уже сидела в одном из самых популярных ресторанов Флоренции – Джиотто. Заказав местную пиццу, я снова включила телефон. На нём уже было множество пропущенных вызовов и сообщений от мамы, отца, Бруно и Мирабель.

Отец грозился наказать меня за побег, мать умоляла вернуться, чтобы не злить отца ещё больше. Бруно возмущался, что я куда-то уехала, не предупредив его, и просил указать адрес, чтобы он мог приехать за мной. Мирабель просила ответить на её звонок, написав, что очень волнуется.

Мне принесли заказ и спросили, буду ли я заказывать что-то ещё. Я попросила принести бутылку моего любимого белого вина Bianco Toscana с цветочно-тропическим вкусом, сделанного из винограда Мальвазии, Треббьяно и Верментино. Приняв заказ, меня оставили одну, и я с наслаждением откусила кусочек пиццы, блаженно прикрыв глаза.

Вот она – свобода! Никаких лишних глаз, пристально следящих за мной. Никаких приказов быть осторожнее и не делать то-то. Абсолютная свобода.

Конечно, я сбегала так и раньше, но меня каждый раз с лёгкостью находили. Причём спустя несколько часов. Так и в этот раз я мысленно готовилась к тому, что меня вот-вот найдут и вернут обратно. Но пока – наслаждаться минутой свободы и блаженства.

Услышав, как кто-то кашлянул, чтобы привлечь моё внимание, я успела подумать, что в этот раз меня нашли слишком быстро. Открыв глаза, я медленно подняла взгляд на того, кто стоял около моего стола.

Это был мужчина: высокий, широкоплечий, с ярко выраженными голубыми глазами, и коротко подстриженными тёмно-русыми волосами, которые только добавляли ему привлекательности. Острые черты лица и ослепительно соблазнительная улыбка завершали его образ.

Поперхнувшись, я сразу узнала его. Алессандро! Не кто иной, как Алессандро. Но что он здесь делает?

Алес, как будто услышав мои мысли, встрепенулся и, сев напротив меня, взял тканевую салфетку и протянул мне. Приняв её, я аккуратно вытерла рот и снова посмотрела на него.

Это действительно был он – Алес, с которым я всё это время только переписывалась и общалась по телефону.

Но вот он сейчас сидит напротив меня, такой настоящий, живой. Он продолжал слегка смущённо улыбаться, словно сам не мог осознать, что видит меня вживую.

Я не могла поверить в это. Этого просто не может быть. Что это? Встреча, предначертанная судьбой?

Или же обычное стечение обстоятельств?

ГЛАВА 5. РОЗЭБЕЛЬ ДЕ КОСТА

Молчание затянулось. Никто из нас не мог произнести ни слова. Мы словно превратились в безмолвные статуи, лишённые права говорить. Его небесно-голубые глаза завораживали меня, заставляя щеки пылать от смущения.

Спустя несколько минут Алессандро первым нарушил молчание и снова широко улыбнулся мне.

– Вот так неожиданная встреча, моя синьорина. Кто бы мог подумать, что мы встретимся раньше, чем я планировал, – его голос звучал слегка взволнованно, но я продолжала с удивлением смотреть на него.

Он смутился под моим пристальным взглядом и выпрямился.

– Что-то не так? – спросил он, и я, наконец, вышла из оцепенения.

– Не может быть… Это действительно ты, Алес? – прошептала я.

– Разумеется, а кто же ещё? – с усмешкой ответил он, продолжая глупо улыбаться мне.

– Но что ты здесь делаешь? – всё ещё не веря, спросила я.

– Как что? Зашёл поесть, – неуверенно ответил он, разведя руки в стороны.

– Нет, я не про это. Что ты делаешь во Флоренции? Ты же должен находиться в Палермо! – воскликнула я, и Алес вскинул брови.

Осознав, что только что выдал себя, Алессандро отвёл взгляд и поджал губы. Он явно не хотел делиться своими планами и рассказывать, что делает здесь. Но мой недоумённый взгляд подействовал на него, и он снова взглянул на меня.

– Розэбель, это конфиденциальная информация. Но если кратко и не во вред тебе – я здесь по работе. Уже четвёртый день я нахожусь во Флоренции, решая кое-какие вопросы по своему бизнесу, – объяснил он своё присутствие в этом городе, сложив руки в замок и подперев ими подбородок.

– А вот что здесь делает юная синьорина, да ещё и без охраны – хороший вопрос, ответ на который я рассчитываю услышать, – добавил он с лёгкой иронией.

Я нервно закусила губу, не зная, как сообщить ему о своей новости и о том, что наш план не сработает. Мне не хотелось говорить, что совсем скоро я уеду отсюда, и мы вряд ли сможем видеться, поскольку Рафаэль не позволит мне встречаться с другими мужчинами. Но в то же время я хотела попросить его о помощи.

Алес терпеливо молчал, давая мне возможность всё обдумать и начать рассказ. Тяжело вздохнув, я решилась поделиться с ним возникшей ситуацией.

– Алес… Свадьба состоится уже через месяц, – на последних словах мой голос дрогнул, и я подавила в себе слёзы, которые уже готовы были вырваться наружу.

Алессандро снова выпрямился, его взгляд стал непроницаемым. Он откинулся на спинку дивана, задумчиво разглядывая меня.

– Значит, месяц…, – произнёс он тихим голосом, задумчиво постукивая пальцами по столу.

Я кивнула, не в силах подтвердить это вслух. Через месяц я окажусь в Сицилии, в лапах этих подонков, и неизвестно, что со мной сделает Рафаэль. Возьмёт меня в первую же брачную ночь? Или пощадит? Я больше склонялась к первому, и от этого скручивало живот.

Алес бросил взгляд в окно, его брови слегка нахмурились. Я проследила за его взглядом, но никого подозрительного не увидела.

– За тобой следят, – произнес он спокойно, не отрывая взгляда от улицы.

– Где? Я никого не вижу.

– Это уже не имеет значения. Главное, что это человек Моретти. Он оставил здесь своего наблюдателя, чтобы тот контролировал каждый твой шаг и докладывал ему. Уверен, что этот человек уже сообщил Моретти о моем присутствии, – закончил он, повернувшись ко мне.

– Вот же ублюдок! Я не его собственность! – возмутилась я, пытаясь разглядеть того, кто следил за мной.

В этот момент я даже не задумалась, откуда Алес так точно знает о Моретти и его людях. Интересно, они знакомы? Хотя, скорее всего, да. Ведь когда я рассказала ему, за кого меня выдают замуж, Алес выглядел озадаченным, а потом тяжело вздохнул.

Как я могла не заметить этого следящего? Ведь меня учили подобным вещам. Как я могла так легко упустить, что за мной наблюдают? Какая же я была глупая!

– Я так понимаю, ты сбежала из дома? – спросил Алес, а я удивленно взглянула на него.

– Как ты узнал?

– Это слишком очевидно, Розэбель. Свадьба через месяц, а ты против этого. Значит, уже высказала своё недовольство отцу, а он, судя по всему, не собирается менять своего решения, и из-за этого ты ушла из дома. К тому же, ты сидишь в ресторане без какой-либо охраны, а насколько я помню по твоим рассказам, твой отец ни за что не отпускал тебя куда-то одну, – усмехнувшись, объяснил он и встал.

Алес протянул мне руку, помогая подняться, и достал своё портмоне.

– Вот что я предлагаю: сейчас я расплачусь за тебя, а затем мы оторвёмся от нашего преследователя, чтобы он потерял нас из виду. После этого я отвезу тебя в одно из своих временных жилищ, где ты сможешь спокойно переночевать и побыть одна. А потом мы решим, что делать дальше. Устраивает такой план? – спросил он, и на душе у меня сразу стало легче.

Его присутствие было для меня как тихая гавань, где я могла забыть о тревогах и почувствовать себя защищенной. Рядом с Алесом я ощущала удивительную легкость, словно сбросила с себя все оковы.

Я кивнула, принимая его предложение, и мы направились к заднему выходу, где его машина ждала нас. На мой вопрос о необычном месте парковки, Алес пояснил, что его визит сюда не был афиширован, и он предпочел остаться незамеченным.

Он любезно открыл мне дверь, помог устроиться, а затем сам сел за руль. Едва заведя мотор, он заметил преследователя и резко нажал на газ.

Всего через десять минут мы уже были далеко от места и шавки Рафаэля, которое я мысленно окрестила "логовом Моретти". Я была поражена его мастерством – он так ловко ушел от погони! Снизив скорость, Алес уверенно влился в поток машин на мосту, умело лавируя между ними.

– Что теперь? – тихо спросила я, наблюдая за мелькающими за окном пейзажами.

Алессандро глубоко вздохнул, его пальцы сильнее сжали руль. Наступила долгая пауза, и я уже почти потеряла надежду на ответ. Но затем его спокойный голос прозвучал, вселяя в меня уверенность и веру в лучшее.

– Я что-нибудь придумаю, Розэ. Я обязательно найду выход. Сделаю для этого всё возможное. Ты веришь мне? – нежно спросил он, и я искренне улыбнулась ему в ответ.

– Верю, Алес, – ответила я, и в этот момент мой телефон резко зазвонил.

Номер был мне незнаком, но я решила ответить на звонок.

– Слушаю, кто это? – задала я вопрос, и от грубого голоса на том конце провода мои волосы встали дыбом. «Только не это», – подумала я.

– Кто тебе разрешал уезжать с каким-то парнем? Да ещё и без моего ведома? – голос Рафаэля был полон агрессии, злости и нетерпения.

– Откуда у тебя, чёрт побери, мой номер? – возмутилась я, стараясь не показать, как его голос пугал меня до глубины души.

– Я ещё раз спрашиваю: какого грёбанного дьявола ты уехала с мужчиной? Думаешь, я не смогу найти тебя? О, можешь даже не сомневаться, мои люди найдут тебя в два счёта. И твой обмылок не сможет помочь. Его будет ждать только одно…, – он недоговорил, но это было и так понятно.

Я нервно сглотнула и посмотрела на Алеса. Он недоумённо обернулся ко мне, увидел мой испуганный взгляд и сразу догадался, кто это был. Его глаза вмиг потемнели, лицо стало серьёзным, а сам он, словно, напрягся, готовый к чему-то неизвестному.

– Ты не посмеешь…, – дрогнувшим голосом промолвила я, и в ответ услышала его злобный смех.

– Кажется, твоя маленькая глупая головушка забыла, что теперь ты принадлежишь мне, – произнёс он, и его голос стал угрожающим. – А значит, никто другой не имеет права даже прикасаться к тебе. И не дай Бог я узнаю, что он тебя трогал. Я отрежу ему все конечности и заставлю мучиться в конвульсиях от боли.

От его слов мое тело охватила дрожь. Нет, он не сможет этого сделать! Я не позволю ему!

Алес, человек, ставший мне самым близким другом, с тревогой поглядывал на меня, пока вёл машину. Я не знала, что делать. Нужно было срочно найти решение. Но какое?

– Ты ошибаешься, – сказала я, стараясь говорить твердо. – Этот молодой человек просто везёт меня домой. Твои угрозы расправиться с ним за его доброту слишком поспешны. И еще кое-что: ты, кажется, тоже забыл один важный момент. Я пока не твоя жена, а значит, могу провести свои последние дни свободы так, как сама того захочу.

В ответ я услышала зловещий смешок, а затем звонок прервался. Черт, он же не отправит своих людей расправиться с Алесом прямо сейчас? Вздохнув, я откинулась назад и прикрыла глаза.

– Я так понимаю, это звонил тот, кто стал причиной всех твоих проблем? – осторожно спросил Алес, украдкой поглядывая на меня.

– Да, ты прав.

– Угрожал устранить меня? – с насмешкой в голосе произнес он.

– Угу. Алес, пожалуйста, отвези меня домой, – попросила я, не открывая глаз.

Он не ответил, но я услышала, как заскрипели шины, и машина начала разворачиваться. Поездка до дома прошла в тишине. Я пришла к выводу, что отец позвонил Рафаэлю и попросил найти меня, а поскольку Рафаэль уже отправил своего приспешника следить за мной, ему было известно о каждом моём шаге.

Мне не суждено было побыть наедине с собой. Теперь я полностью зависела от Рафаэля. Он не даст мне спокойной жизни. Я не знала, что меня ждёт в браке с ним. Но и позволить так с собой обращаться я тоже не могла. Поэтому я решила бороться до последнего.

Я сделаю всё возможное, чтобы правильно воспитать Рафаэля. Он будет меня уважать.

А ещё я чувствовала себя виноватой перед Алесом. Он хотел помочь и был готов, но это вряд ли что-то изменило бы. Мне было искренне жаль, что, возможно, это наша последняя встреча.

Остановившись недалеко от ворот особняка, Алес заглушил двигатель, расстегнул ремень безопасности и повернулся ко мне. Я смотрела на него прощальным взглядом, и он это понял.

– Не надо, Розэ. Мы не прощаемся. Я уверен, это не последняя наша встреча. Мне жаль, что ты так и не смогла побыть в одиночестве, хотя вижу, что тебе это жизненно необходимо. И я всегда готов помочь, потому что хочу. Я не боюсь Моретти, знай это. Он не такая высокая шишка, как ты думаешь. Я занимаю пост гораздо выше него.

Я с удивлением подняла брови, не совсем понимая, о чём он говорит. Алессандро весело усмехнулся и, словно в подтверждение своих слов, позволил себе прикоснуться к моим волосам. Он осторожно провёл рукой по моей макушке, нежно перебирая каждую прядку.

– Спасибо тебе за всё, Алес, – произнесла я слегка осевшим голосом и слабо улыбнулась. – Я благодарна тебе за нашу встречу. Пусть она и была спонтанной, но этот день я никогда не забуду.

Взяв его за руку, которой он касался моих волос, я быстро переплела наши пальцы и отстранилась, открывая дверь машины. Попрощавшись, я вышла и направилась к воротам, которые уже начинали открываться. Позади я услышала оклик Алеса и обернулась.

– Розэбель! – воскликнул он. – Созвонимся завтра! Обещаю, что постараюсь найти выход из этой ситуации!

Я улыбнулась краешком губ и зашла за ворота. На крыльце меня уже ждали разъярённый отец, взволнованная мать и Мирабель, нервно теребящая складки своего платья. Завидев меня, она бросилась в мои объятия, несмотря на грубый протест отца.

Её объятия были такими крепкими, что я почувствовала, как мир вокруг замирает. Вдыхая сладкий, манящий запах её волос, я ощутила тонкие нотки кокоса, переплетающиеся с нежной ванилью. Мирабель тихо всхлипнула, прижимаясь ко мне, и её лицо утонуло в моём плече.

В этот момент я краем глаза заметила его. Отец стоял на крыльце, и в его взгляде читалось явное разочарование. Он видел, кто меня привёз, и, без сомнения, уже предвкушал долгий разговор, требование отчёта и, конечно же, наказание за моё общение с мужчиной.

Но в тот момент мне было всё равно. Я была счастлива. Наконец-то я встретилась с Алесом, и эта встреча укрепила мою уверенность: я готова стать его женой. Пусть это и не была та всепоглощающая любовь, о которой пишут в книгах, но это было что-то настоящее, что-то, что я искала.

Отец вошёл в дом, не говоря ни слова, и направился прямиком в свой кабинет. Он ждал, что я последую за ним, как всегда. Сжав руки Мирабель, я прошептала ей слова утешения, обещая, что всё будет хорошо, и пошла за отцом.

Кабинет встретил меня тишиной. Отец плотно закрыл дверь, сложил руки за спиной и подошёл к окну. Он долго молчал, давая мне время собраться с мыслями, но я не могла выдержать этого напряжения. Решившись нарушить молчание первой, я произнесла слова, о которых потом горько пожалела.

– Отец, я не буду оправдываться и просить прощения за свой поступок. Я не сбежала, а просто хотела побыть одна. Поэтому я уехала, но собиралась вернуться максимум завтра. Тебе не было смысла меня искать. Со мной ничего бы не случилось и…

Не успела я договорить, как отец стремительно подошел и со всей силы ударил меня по щеке. Резкая боль пронзила лицо, и я, отшатнувшись от неожиданности, упала на пол. Слезы мгновенно хлынули из глаз, а щека начала неистово гореть. Я была уверена, что на ней останется отпечаток его ладони.

Подняв голову, я по-новому взглянула на отца и коснулась рукой щеки, не в силах поверить, что он это сделал. Впервые за все годы он поднял на меня руку. Он всегда говорил, что не приемлет насилия в своем доме, а теперь и сам стал его источником.

– Мне глубоко наплевать, куда ты уехала. Меня беспокоит, что ты вернулась с мужчиной, с которым у меня давний конфликт, – грубо произнес он, не чувствуя вины.

Его слова, сказанные с такой холодной жестокостью, словно ледяные иглы впились в мою душу. Я смотрела на него, пытаясь найти хоть искру прежней любви, хоть тень понимания в его глазах, но видела лишь чужого, незнакомого человека. Человека, который только что причинил мне физическую боль, и, что гораздо хуже, глубокую душевную рану.

– Что? – прошептала я, не в силах произнести ни слова. Удар был слишком сильным, и щека, казалось, распухла до невероятных размеров.

Отец присел на корточки и приподнял мой подбородок. В его глазах плескалась безжалостность, словно он мог легко убить меня прямо здесь и сейчас.

– Если я узнаю, что тебя касались чужие руки, кроме Рафаэля… Если я узнаю, что ты больше не чиста… Я изгоню тебя на необитаемый остров и оставлю там помирать, даже не посмотрев на то, что ты моя дочь.

От его абсолютно безразличного тона мое сердце сжалось. Так вот, значит, какого он обо мне мнения. Неужели он думает, что я сплю со всеми подряд и поэтому срываю помолвки?

Отец никогда не разрешал нам с Мирабель общаться с представителями противоположного пола. Он хотел, чтобы мы были невинными и чистыми для своих мужей. В то же время мужчины, по его мнению, могли брать любую женщину и делать с ней всё, что пожелают. У них, по его словам, был большой опыт в этом вопросе.

Я, хоть и общалась с мужчинами, а точнее, с одним мужчиной, но наше общение всегда ограничивалось сообщениями и звонками. И лишь сегодня произошла одна встреча.

Но слова моего отца, его презрительное отношение, его уверенность в моей порочности, словно выжгли во мне все добрые чувства к нему. Теперь я испытываю к нему лишь жгучую ненависть. Детская привязанность полностью исчезла.

Смахнув слезы, я выпрямилась, гордо подняв подбородок. Он больше не увидит моей уязвимости. Для меня он больше не отец. И теперь я с радостью выйду замуж за Моретти, лишь бы покинуть этот дом и никогда больше не видеть его лица.

– Вот значит, какого вы обо мне мнения, господин Де Коста. Я вас услышала. И хочу сделать заявление: с этого дня мы больше не родственники. Я не стану больше вас позорить и портить вашу репутацию. Я дождусь свадьбы и уеду отсюда, лишь бы не мозолить вам глаза. Но за то, что вы посмели назвать меня грязной шлюхой, хоть и не прямым текстом – за это я вас никогда не прощу. Отныне для меня больше нет отца, как и для вас, дочери. А теперь позвольте откланяться.

Я с издёвкой сделала лёгкий реверанс и вышла из кабинета. Рядом стоял Эрнесто. Он всё слышал. Сочувственно посмотрев на меня, он положил руку на плечо в поддерживающем жесте, и я улыбнулась ему. Но сделать это не получилось. Щека продолжала пылать от боли.

Поднявшись в свою комнату, я закрыла её на ключ, переоделась в ночную сорочку и легла в постель. Я планировала провести здесь последние три недели, прежде чем меня заберут на Сицилию, где пройдёт моя свадьба и где мне предстоит остаться навсегда.

Уткнувшись в подушку, я громко зарыдала. Как же мне было больно! Мои отношения с отцом не всегда были идеальными, но до этого дня я хоть и смутно, но ощущала его любовь. Однако сегодня его безразличный и разочарованный взгляд открыл мне глаза на то, что отец никогда по-настоящему не любил меня.

Помню, как однажды я услышала разговор родителей. Отец кричал на мать, обвиняя её в том, что она родила ему первую дочь, а не сына. Уже тогда он испытывал ко мне неприязнь. А ведь мне было всего пять лет, а моему брату Бруно – всего три. Отец мечтал, чтобы первым ребёнком в их семье стал сын, но, к сожалению, родилась я – самая большая ошибка в его жизни.

Также я помню, как после рождения Бруно отец настаивал на аборте. Мать тогда снова забеременела, но отец уже не хотел больше детей. Он продолжал обвинять её в том, что она дарит ему лишь дочерей, и боялся, что третий ребёнок тоже будет девочкой. Так и случилось, но в этот раз почему-то отец полюбил Мирабель с первых дней её жизни.