Не принимай последнюю

— Хорошо. Тогда положи её сюда и не дыши мне в затылок, иначе я начну специально делать всё медленнее.

Лиэль встала рядом со сканером.

— Ты слишком хорошо меня знаешь.

Фраза сорвалась почти автоматически. Обе на мгновение замолчали. Мира первой перевела взгляд на крышку сканера.

— Некоторые части тебя я действительно знаю хорошо, — сказала она мягче. — Те, которые ты сама позволила мне узнать.

Лиэль не нашлась с ответом.

***

Когда она вышла из библиотеки, было почти десять. Дождь снова усилился, но Лиэль не надевала капюшон первые несколько минут, позволяя холодным каплям попадать на волосы и лицо. После душного архивного помещения влажный воздух казался почти полезным. Разговор не принёс облегчения.

Рейвен появился в её жизни два дня назад, а Мира давно была частью того, что Лиэль считала надёжным. Поэтому молчание подруги задевало сильнее. На перекрёстке завибрировал телефон.

Нора написала:

Ты ела?

Лиэль посмотрела на экран и почти улыбнулась.

После полутора часов осторожных ответов один простой вопрос неожиданно оказался самым приятным за весь вечер.

Нет.

Ответ пришёл моментально:

Я увольняюсь с должности твоей подруги.

Лиэль продолжила идти, печатая на ходу.

Сначала накорми, потом увольняйся.

Через несколько секунд Нора прислала адрес ресторана, хотя Лиэль прекрасно знала дорогу.

Через двадцать минут заканчиваю. Приходи и никуда не исчезай.

Лиэль изменила маршрут.

Ресторан, где работала Нора, находился в более современной части Вельмира, на первом этаже стеклянного здания, которое ночью отражало старые башни с противоположной стороны улицы. К моменту прихода Лиэль посетителей почти не осталось, половина столиков была убрана, а сотрудники готовили зал к закрытию. Нора заметила её почти сразу.

На ней была рабочая чёрная рубашка с закатанными рукавами, каштановые волосы собраны в высокий хвост, а на лице сохранялось выражение человека, который последние восемь часов вынужден был объяснять окружающим вещи, достаточно крупно написанные в меню.

Она подошла к столику у окна и остановилась, уперев одну руку в спинку соседнего стула.

— Ты выглядишь так, будто проиграла спор с привидением, — сказала Нора, внимательно оглядывая подругу.

Лиэль сняла пальто и повесила его рядом.

— Сегодня я спорила в основном с живыми, и это оказалось гораздо утомительнее.

Нора сразу прищурилась.

— Это про Миру или про твоего мужчину из зеркала?

Лиэль подняла глаза.

— Он не мой.

— Мне нравится, что ты исправила только эту часть, — Нора потянула стул на себя, но садиться пока не стала. — Значит, про него тоже.

— Его зовут Рейвен.

Нора замерла с рукой на спинке.

— Вот теперь мне стало ещё интереснее, но я вижу, что сначала тебя нужно кормить, иначе вместо нормального рассказа получу злую галлюцинацию.

— Именно поэтому ты мой любимый человек сегодня.

— Запомню и буду использовать против Миры.

Нора ушла на кухню, а через несколько минут вернулась с тарелкой пасты, которую поставила перед Лиэль с выражением, не допускающим обсуждения.

— Ты это украла? — спросила Лиэль, беря вилку.

Нора наконец села напротив и расстегнула верхнюю пуговицу формы.

— Я работаю здесь четыре года, поэтому теперь это называется служебным злоупотреблением с хорошей репутацией.

— Звучит гораздо солиднее.

— Ешь, пока горячее, а потом рассказывай, почему мужчина из зеркала уже получил имя.

Первые несколько минут Лиэль ела молча. Нора убрала забытую сахарницу, подтянула к себе стакан воды и дождалась, пока подруга перестанет выглядеть так, будто готова съесть вилку вместе с пастой.

— Теперь можно спрашивать? — Нора опёрлась локтями о стол и сложила ладони перед собой.

— Всё равно спросишь.

— Конечно, но я воспитанная.

Лиэль усмехнулась и начала рассказывать.

О встрече с Рейвеном она говорила осторожнее, чем ожидала от себя. Упомянула фотографию, его знание о таблетках, утверждение о добровольном забвении и то, что сама почему-то заранее замечает некоторые его привычки.

Нора слушала внимательно, иногда задавая короткие вопросы, но не перебивала без необходимости. Только когда Лиэль дошла до рассказа о том, что Рейвен стоял возле её дома, выражение лица подруги заметно изменилось.

— Подожди, — сказала она, поднимая ладонь. — То есть он действительно следил за тобой?

— Я не сказала, что следил, — Лиэль отложила вилку и сразу заметила, как Нора медленно приподняла брови. — Он стоял возле дома.

— Лиэль, это сейчас звучит как защита сталкера на первой стадии отрицания.

— Я его не защищаю, — она потянулась за стаканом воды. — Мне просто не нравится упрощать ситуацию до ярлыка, когда я сама пока ничего не понимаю. Я сказала не приходить к квартире, и он согласился.

Нора некоторое время смотрела на неё, после чего медленно откинулась на спинку стула.

— Какая высокая планка для мужчины: услышал слово «не приходи» и не стал спорить.

Нора говорила насмешливо, но ноготь уже постукивал по стеклу стакана. Лиэль знала этот ритм: подруга волновалась.

— Я знала, что ты это скажешь.

— И всё равно рассказала.

Лиэль вздохнула, но уголки губ всё-таки дрогнули. Нора тоже улыбнулась, однако почти сразу стала серьёзнее.

— Я не буду запрещать тебе с ним разговаривать, потому что ты всё равно сделаешь по-своему, — сказала она, проводя пальцем по краю стакана. — Но если человек утверждает, что знает твоё прошлое лучше тебя, это уже даёт ему очень много власти. Просто помни об этом, ладно?

Лиэль кивнула.

— Я поэтому и записываю всё отдельно.

— Вот это мне уже нравится больше.

Нора ненадолго отвлеклась, чтобы помочь сотруднице убрать последние чашки, а когда вернулась, Лиэль закончила рассказ о Мире. На этот раз реакция оказалась заметно резче. Нора поставила на стол принесённую салфетницу и несколько секунд смотрела на неё молча.

— Она прямо сказала, что что-то скрывает? — спросила она, садясь обратно.

— Да, — Лиэль провела вилкой по пустой тарелке. — И это, наверное, единственная часть разговора, которая мне понравилась, потому что впервые не пришлось угадывать.

— Мне всё равно не нравится, — Нора потянулась за её тарелкой, но вместо того чтобы сразу унести, осталась сидеть. — Если человек знает, что у тебя проблемы с памятью, знает этого Рейвена, а тебе ничего не говорит, это выглядит плохо.

— Она не делала вид, что всё нормально, — возразила Лиэль и по выражению Норы поняла, что снова защищает другого человека.

— Ты пять минут назад сама была на неё зла.

— Я и сейчас зла, — Лиэль потёрла висок и устало выдохнула. — Но злиться и считать человека врагом — не одно и то же.

Нора посмотрела на неё чуть мягче.

— Хорошо. Тогда я скажу иначе: мне не нравится, что все вокруг тебя внезапно знают куски твоей жизни, которые тебе самой недоступны.

Лиэль опустила глаза на стол.

— Вот с этим я согласна.

После закрытия ресторана Нора переоделась, и они вместе вышли на улицу. Дождь почти закончился, но тротуары всё ещё блестели, отражая свет витрин и автомобильных фар.

— Ко мне или к тебе? — спросила Нора, поправляя ремень сумки.

Лиэль посмотрела на неё.

— Ты не собираешься домой?

— Я вижу твоё лицо и прекрасно понимаю, что если оставлю тебя одну, ты либо начнёшь искать древнее проклятие в интернете, либо снова будешь разговаривать с кроликом до трёх утра.

— С кроликом у нас здоровые отношения.

Нора толкнула её плечом, заставляя чуть отклониться в сторону.

— Он никогда не отвечает тебе «нет», поэтому неудивительно, что вы идеально ладите.

Лиэль рассмеялась и толкнула её в ответ.

В итоге они пошли в квартиру 507, купив по дороге мороженое, несмотря на холод, и пачку солёных крекеров, которые Нора называла идеальной едой для плохих жизненных решений. Дома напряжение последних часов постепенно начало отпускать.

Нора сняла обувь, сразу прошла на кухню и открыла холодильник с уверенностью человека, давно потерявшего необходимость спрашивать разрешение.

— У тебя три соуса, половина лимона и два яйца, — сообщила она, заглядывая на верхнюю полку. — Это не продукты, а улики после исчезновения продуктов.

Лиэль положила серьги на стол и села на край дивана.

— У меня ещё есть сыр.

Нора нашла упаковку, посмотрела на срок годности и медленно повернула голову.

— Был.

— Не драматизируй.

— Я оборотень, драматизация входит в биологическую комплектацию.

Закрывая холодильник, Нора задержала взгляд на карте.

— Ты опять добавила точки? — спросила она, проводя пальцем над одной из розовых отметок.

Лиэль сразу выпрямилась.

— Что значит «опять»?

Нора обернулась, всё ещё держа ладонь на дверце.

— Ты иногда их добавляешь, — объяснила она, немного удивлённая реакцией. — Я видела пару раз.

Лиэль подошла ближе.

— Когда?

Нора закрыла холодильник и нахмурилась, пытаясь восстановить воспоминание.

— Не знаю точно. Может быть, несколько месяцев назад, может, раньше. Ты сидела с картой, отмечала какие-то места и на мои вопросы отвечала, что потом объяснишь.

— И тебя это не удивило?

— Не особенно, — Нора пожала плечами, а затем, заметив выражение Лиэль, перестала улыбаться. — Я решила, что ты строишь маршруты или отмечаешь места, куда хочешь сходить. Ты иногда делаешь странные вещи без мистического объяснения.

Лиэль сняла карту с магнитов и положила на стол.

— Я не помню, зачем поставила ни одну из этих точек.

Нора медленно подошла следом.

— Совсем?

— Совсем, — Лиэль провела пальцем возле одной из отметок. — Сегодня я случайно пришла к старому фонтану в Старом квартале, и оказалось, что на карте это место уже отмечено.

Нора опёрлась ладонями о стол.

— Что за фонтан?

Лиэль рассказала о площади, статуе и серебристом свечении, стараясь не делать событие более драматичным, чем оно было. Когда дошла до слов пожилой эльфийки, Нора перестала хрустеть крекером, который всё это время держала в руке.

— Она прямо сказала, что Вельмир тебя помнит? — спросила Нора, медленно кладя крекер обратно в пачку.

— «Вельмир помнит своих», — поправила Лиэль. — Что бы это ни значило.

Нора посмотрела на карту.

— И ты молчала об этом весь вечер?

— Последний человек, которому я показала фотографию, признался, что знает о моей памяти больше, чем говорил, поэтому мой энтузиазм делиться новостями немного пострадал.

Нора сразу поняла.

— Мира.

Лиэль кивнула.

Лиэль вспомнила ещё несколько деталей разговора в библиотеке, которые не успела передать за ужином. Нора слушала, сидя на краю стола и разглаживая угол карты.

— Мне не нравится, что она спрашивала про твои таблетки, — сказала она наконец, проводя большим пальцем по краю карты.

Лиэль подняла глаза.

— Что значит «спрашивала»?

Нора выпрямилась.

— Кажется, однажды Мира спрашивала, принимаешь ли ты их регулярно.

— Когда?

— Давно. Возможно, год назад или около того, я точно не вспомню. Мы тогда сидели где-то втроём или переписывались, а потом она спросила меня отдельно, не пропускаешь ли ты таблетки.

— И что ты ответила? — Лиэль старалась сохранить спокойный голос, хотя пальцы на краю стола уже сжались.

— Что насколько мне известно, ты их принимаешь, — Нора придвинулась ближе. — Я решила, что ты сама ей всё рассказала. Лиэль, я правда не понимала, что здесь вообще есть какой-то секрет.

— Я тоже не понимала.

Нора опустила взгляд на стол, сжала губы и выдохнула, после чего осторожно коснулась предплечья Лиэль.

— Если бы я знала, что это связано с твоей памятью или чем-то опасным, я бы сказала тебе сразу.

Лиэль кивнула: Норе она верила.

— Ты ещё что-нибудь замечала? — спросила она.

Нора убрала руку и медленно села на соседний стул.

— В каком смысле?

— Что-нибудь странное, связанное со мной, что раньше казалось неважным, — Лиэль села напротив и подтянула карту ближе. — Провалы, фразы, вещи, которые я делала и потом не помнила.

— Ты иногда разговариваешь во сне.

Нора подняла ладонь, заметив выражение Лиэль.

— Я не говорю, что это обязательно связано, — предупредила Нора. — Большинство людей иногда разговаривают во сне, а ты однажды вообще пыталась заказать кофе, лёжа у меня на диване.

— Звучит как естественное продолжение моей личности.

— Именно поэтому я не сочла это мистическим симптомом, — Нора улыбнулась, но улыбка быстро стала слабее. — Только несколько раз ты повторяла одно и то же слово или имя.

Лиэль перестала улыбаться.

— Какое?

Нора прикрыла глаза, пытаясь вспомнить звучание.

— Я не могла разобрать полностью. Там было что-то начинающееся на «эй», «ай» или, может быть, «эл». Ты говорила очень тихо и половину звуков проглатывала.

Холодное ощущение медленно прошло по спине.

— Ты уверена, что это было имя?

— Не уверена, — Нора сразу покачала головой. — Возможно, часть фразы. Именно поэтому я никогда ничего тебе не говорила.

— А кроме этого?

Нора задумалась.

— Иногда звучала ещё одна фраза, но я тоже не поручусь за точные слова. Что-то про то, что нужно помнить, и вроде бы там было «за двоих».

Лиэль подняла голову.

— «Помнить за двоих»?

— Возможно, — Нора сдвинула брови, явно недовольная собственной неточностью. — Но, пожалуйста, не записывай это как прямую цитату. Ты могла сказать «помни обоих», «помни за нас» или вообще что-то другое. Я слышала сквозь сон и не пыталась запоминать.

Фраза не вызвала ни одного воспоминания — даже того смутного узнавания, которое возникало рядом с Рейвеном.

— Почему ты раньше не рассказывала? — спросила Лиэль, хотя уже почти знала ответ.

— Потому что тогда это выглядело как обычный сон, — объяснила она без попытки оправдаться. — Если бы я каждое утро составляла отчёт обо всём, что ты говоришь ночью, наша дружба закончилась бы после истории с «господином чайником».

Лиэль нахмурилась.

— Я всё ещё не верю, что называла тебя господином чайником.

— А я до сих пор жалею, что не записала.

Они обе улыбнулись, однако смех не возник. Слишком многое теперь могло оказаться важным задним числом. Нора некоторое время смотрела на карту, затем поднялась и пошла к чайнику.

— Хочешь знать, что я думаю? — спросила она, доставая две чашки.

— Ты всё равно скажешь, поэтому можно не изображать демократию, — ответила Лиэль, наблюдая, как подруга открывает коробку с чаем.

Нора обернулась через плечо.

— Я думаю, тебе сейчас очень легко начать воспринимать каждого человека вокруг как подозреваемого, потому что почти любой из нас может вспомнить что-нибудь, чего не помнишь ты.

— Сложно не воспринимать это подозрительно, когда один человек знает мои таблетки, другой знает Рейвена, а я сама ставлю точки на карте и забываю об этом.

Нора залила чай кипятком и принесла чашки к столу.

— Именно поэтому и сложно, — сказала она, садясь напротив. — Если начнёшь считать доказательством каждую паузу, оговорку или странный сон, очень быстро останешься одна со своим расследованием и мужчиной в чёрном пальто, который, судя по твоему рассказу, вообще чемпион мира по недоговариванию.

Лиэль обхватила чашку ладонями.

— Он хотя бы признаёт, что что-то скрывает.

Нора медленно подняла брови.

— Не делай этот голос.

— Какой ещё голос? — Лиэль посмотрела на неё поверх пара.

— Голос человека, который через пять минут начнёт объяснять мне, почему загадочность — положительное качество, если у мужчины красивые глаза.

Лиэль рассмеялась раньше, чем успела сохранить серьёзное выражение.

— Я вообще ничего не говорила про его глаза.

— Зато поняла, о чём речь, быстрее, чем когда я спрашивала про ужин.

— Ненавижу тебя.

— Прекрасно, значит, у нас всё ещё здоровая дружба, — Нора протянула руку через стол и украла у неё крекер, хотя пачка стояла ближе к ней самой.

Смех постепенно стих.

Лиэль сделала глоток чая и почувствовала, как напряжение в плечах ослабевает. За чужими версиями прошлого она почти перестала замечать настоящее, в котором можно было спорить из-за холодильника, есть мороженое в холодную погоду и смеяться с Норой.

Нора оставалась её подругой не потому, что знала её раньше всех, а потому, что была здесь сейчас. И всё же мысль о Мире продолжала болезненно цепляться изнутри.

***

Было уже далеко за полночь, когда Нора уснула на диване. Она отказалась возвращаться домой, сославшись на отвратительное расписание ночного транспорта, хотя до её квартиры можно было добраться одним трамваем. Лиэль понимала настоящий мотив и не стала спорить.

Телевизор работал почти без звука, разбрасывая по комнате холодные отблески. На столе остались пустые чашки, пачка крекеров и карта Вельмира, которую они так и не вернули на холодильник. Лиэль сидела на полу, прислонившись спиной к дивану, и рассматривала розовые отметки.

Теперь несколько мест уже перестали быть совершенно случайными: одна точка совпадала с библиотекой, другая — со старым фонтаном, а ещё несколько находились в старой части города, где она пока не знала ничего достаточно важного, чтобы объяснить собственный интерес. Остальные отметки по-прежнему молчали. Телефон завибрировал возле локтя.

Мира написала:

Скан получился хорошо. Завтра попробую сравнить архитектуру с архивными каталогами.

Через несколько секунд появилось ещё одно сообщение:

И ещё: сегодня я была слишком резкой. Извини.

Лиэль долго смотрела на экран, прежде чем набрать ответ.

Я тоже. Но я всё ещё зла.

Мира ответила почти сразу:

Имеешь право.

Эти два слова неожиданно подействовали сильнее длинного оправдания. Лиэль уже собиралась убрать телефон, когда пришло следующее сообщение.

Я увеличила участок на правой башне. Посмотри.

Следом загрузилось изображение. Лиэль открыла его.

На обработанном фрагменте серебристый рисунок стал заметнее. Тонкая дуга пересекалась с несколькими линиями, образуя символ, который всё ещё нельзя было рассмотреть полностью, однако теперь уже невозможно было принять его за случайный блик.

Через несколько секунд Мира прислала ещё одну фразу:

Я хочу сначала проверить источник и только потом говорить, что это значит. Но похожий знак я уже встречала.

Лиэль быстро написала:

Где?

Ответ появился не сразу.

В старом архивном каталоге. Завтра покажу тебе оригинальную запись.

Лиэль перечитала сообщение, а затем перевела взгляд на фотографию, лежавшую рядом с картой.

Мира ещё в библиотеке сказала, что видела похожие знаки в архивных каталогах. Теперь она обещала показать запись, но Лиэль всё равно ловила себя на попытке найти скрытый смысл.

Лиэль хотелось верить ей, однако сегодняшнее признание не выходило из головы. Она положила телефон экраном вниз и прислушалась к спокойному дыханию Норы за спиной.

Рейвен помнил её привычки, Мира узнавала знаки на старых снимках, а Нора хранила обрывки ночных слов. У каждого оставалось что-то, чего Лиэль не могла вспомнить сама.

Самым тревожным теперь было даже не количество неизвестного. Лиэль всё отчётливее понимала, что её прошлое никогда не исчезало полностью.

Оно просто продолжало существовать в других людях, предметах и местах, пока единственным человеком, которому почти ничего не досталось, оставалась она сама.

Глава 6. След на старой фотографии

Утром Нора обнаружилась поперёк дивана, завернувшаяся в плед так основательно, словно ночью собиралась пережить не обычный вельмирский холод, а конец света.

Лиэль некоторое время стояла в дверях кухни с чашкой кофе и смотрела, как подруга спит, уткнувшись лицом в сердцевидную подушку, которую в бодрствующем состоянии неизменно называла преступлением против хорошего вкуса. Телевизор давно выключился сам, на столе остались чашки и раскрытая пачка крекеров, а карта Вельмира всё ещё лежала между ними, покрытая розовыми точками, происхождение которых теперь тревожило куда сильнее, чем ещё несколько дней назад. После вчерашнего разговора заснуть удалось не сразу.

Лиэль несколько раз возвращалась мыслями к словам Норы о сне, однако смутное имя, начинавшееся то ли на «эй», то ли на «ай», не вызывало никаких образов. Фраза о том, что кто-то должен помнить за двоих, тоже оставалась чужой. Она попыталась мысленно произнести её разными интонациями, но почти сразу остановила себя, вспомнив собственное правило не достраивать прошлое только потому, что пустота раздражает. Телефон завибрировал на кухонном столе.

Сообщение пришло от Миры.

Я нашла каталог, о котором говорила. И ещё кое-что на скане. Приходи, когда сможешь. Лучше сегодня.

Лиэль перечитала последнюю фразу и почувствовала, как остатки сонливости окончательно исчезают. Она уже собиралась положить телефон экраном вниз, когда с дивана донёсся приглушённый голос.

— Если это опять мужчина в пальто, скажи ему, что до девяти утра загадочные появления запрещены законом, — пробормотала Нора, даже не открывая глаз, и сильнее натянула плед на плечо.

Лиэль повернулась к ней, прижимая чашку к груди обеими руками.

— Это Мира, — ответила она, подходя ближе. — И я вообще-то думала, что ты спишь.

Нора медленно приподнялась на локте, несколько секунд щурилась на серый свет из окна, а затем провела ладонью по волосам, окончательно разрушая и без того безнадёжную причёску.

— Я оборотень, у меня отличный слух и отвратительное отношение к утрам, — пояснила она, после чего протянула руку. — Покажи, что пишет.

Лиэль передала телефон.

Нора прочитала сообщение, и выражение лица постепенно изменилось: остатки сонной иронии исчезли, а брови чуть сдвинулись.

— «Лучше сегодня» звучит как фраза человека, который уже нашёл что-то неприятное, но ещё не решил, насколько сильно тебя пугать, — заметила она, возвращая телефон. — Она вчера тоже разговаривала такими формулировками?

— Вчера она в основном разговаривала так, чтобы каждое предложение можно было потом предъявить в суде как технически правдивое. — Лиэль усмехнулась и села на подлокотник дивана.

Нора недовольно поджала губы и потянулась к столику за водой.

— Позвони мне после библиотеки, — попросила она, откручивая крышку бутылки. После нескольких глотков Нора посмотрела на Лиэль поверх пластика уже серьёзнее. — Не присылай своё любимое «всё нормально», потому что теперь я знаю, что под этим может скрываться буквально всё, включая мужчину в зеркале и магический фонтан.

Лиэль хотела отшутиться, но заметила, как пальцы Норы всё ещё сжимают бутылку чуть сильнее обычного.

— Позвоню, — пообещала она, наклоняясь за своей кофтой.

— И если встретишь Рейвена, не позволяй красивым глазам отменять базовые инстинкты самосохранения. — Нора проводила её взглядом, а затем откинулась на спинку дивана и прижала подушку к животу.

— Ты его даже не видела и уже решила, что у него красивые глаза? — Лиэль выпрямилась с одеждой в руках и медленно повернулась.

— Нет, это решила ты своим лицом вчера, когда рассказывала. — Нора чуть приподняла подбородок и позволила себе сонную ухмылку.