Не принимай последнюю

Она остановилась возле края бассейна, пытаясь понять, бывала ли здесь раньше. За столько лет вполне могла пройти через эту площадь с Норой или в поисках нужного магазина.

Однако ощущение оставалось слишком похожим на то, что возникало рядом с Рейвеном: не воспоминание, а уверенность в том, что память о месте существует где-то за пределами прямого доступа. Лиэль подошла ближе к статуе.

На основании была высечена фраза, почти стёртая временем:

«Пусть каждый, кто потерял дом, найдёт его здесь.»

Слово «дом» напомнило о фотографии: белые башни, детское лицо и выцветшая надпись на обороте, обещавшая маленькой Лиэль когда-нибудь вернуться туда, откуда она, судя по всему, ушла слишком давно.

В мире существовали тысячи надписей о доме, возвращении и потере. После вчерашней находки мозг совершенно закономерно цеплялся за любые похожие слова.

Лиэль уже собиралась отойти, когда заметила небольшой участок на основании статуи, где камень был стёрт заметно сильнее. К этому месту явно часто прикасались.

Лиэль протянула руку, желая почувствовать под пальцами обычную шероховатость старого камня.

Пальцы коснулись поверхности. Камень оказался холодным.

Сначала ничего необычного не произошло, и Лиэль уже почти усмехнулась собственной подозрительности, когда под ладонью возникла едва заметная вибрация.

Она не походила на механический толчок или движение скрытого устройства. Ощущение было гораздо мягче, словно через толщу основания прошла короткая волна и сразу исчезла. Лиэль не успела убрать руку. Поверхность воды изменилась почти одновременно.

До этого струи стекали по чашам с обычным шумом, дробили отражения облаков и заставляли монеты на дне дрожать под водой. Теперь бассейн на несколько мгновений стал удивительно гладким, будто движение существовало только снаружи, а внутри фонтана всё внезапно замерло. Серебристые монеты под водой вспыхнули мягким светом. Лиэль отдёрнула руку. В тот же момент привычный шум вернулся.

Вода снова зазвучала, где-то неподалёку хлопнула дверь, часы над мастерской отбили половину часа, а женщина с бумажным пакетом спокойно прошла мимо, даже не взглянув в сторону статуи. Лиэль продолжала смотреть на основание фонтана. После истории с зеркалом доверять одному мгновенному впечатлению было невозможно.

На этот раз Лиэль протянула руку медленнее, внимательно следя за камнем, и коснулась того же места кончиками пальцев.

Несколько секунд ничего не происходило, а затем под кожей снова почувствовалась слабая пульсация. В глубине основания проступила тонкая серебристая линия.

Она появлялась постепенно, словно свет не зажигался на поверхности, а пробивался сквозь многолетний слой потемневшего камня. Линия не складывалась в понятный символ, однако её было достаточно, чтобы Лиэль перестала сомневаться в собственной наблюдательности. Она убрала руку, и свечение медленно исчезло.

Реакция повторилась на том же месте после второго прикосновения. Это ещё не объясняло, что произошло, но отмахнуться от случайного впечатления стало труднее. Лиэль огляделась в поисках того, кто тоже мог заметить свечение; прохожие занимались своими делами.

— Не держи руку слишком долго, — раздался женский голос неподалёку. — Старые вещи иногда принимают внимание за приглашение.

Лиэль повернулась к скамье по другую сторону фонтана.

На ней сидела пожилая эльфийка с серебристыми волосами, собранными в низкий узел. На женщине было длинное тёмно-зелёное пальто, выглядевшее старомодным даже для Старого квартала, а на коленях лежал бумажный пакет с хлебом. Лиэль не могла сказать, находилась ли она здесь всё это время или подошла недавно.

— Вы видели, что произошло? — спросила она, пытаясь сохранить нейтральный тон.

Эльфийка сначала посмотрела на статую, затем перевела взгляд на Лиэль и слегка поправила пакет на коленях.

— Я видела, как ты трогала камень, — ответила она с таким спокойствием, словно речь шла о самой обычной вещи. — В моём возрасте это уже вполне достойное событие для одного утра.

Лиэль едва заметно нахмурилась.

— Он засветился, — уточнила она, наблюдая за лицом женщины.

Пожилая эльфийка посмотрела на основание, но выражение почти не изменилось.

— В Старом квартале иногда светятся вещи, которые не должны, и не светятся те, которые обязаны, — сказала она, после чего уголки губ слегка дрогнули. — Поэтому я давно перестала считать это надёжным признаком чего-либо.

— Я раньше не видела, чтобы камень так реагировал на прикосновение. — Лиэль подошла ближе к скамье, всё сильнее чувствуя, что женщина понимает больше, чем хочет показать.

Женщина тихо усмехнулась и поднялась со скамьи, прижимая пакет к груди.

— Вельмир не особенно любит объясняться.

— Это одна из тех фраз, которые звучат мудро исключительно потому, что ничего не объясняют?

Пожилая эльфийка посмотрела на неё с явным одобрением.

— Возможно, — признала она. — Когда доживёшь до моего возраста, поймёшь, насколько удобна такая мудрость.

— Почему фонтан отреагировал на моё прикосновение? — спросила она, не давая женщине уйти.

Её взгляд задержался на лице Лиэль, затем скользнул к серебряному полумесяцу на шее и вернулся к статуе. Прежняя лёгкая насмешка исчезла, уступив вниманию, которое было слишком серьёзным для случайного разговора.

— Я не знаю, почему старые вещи выбирают определённый момент, чтобы напомнить о себе, — произнесла она наконец. — Если бы Вельмир объяснял всё, что хранит, людям пришлось бы гораздо реже ходить в библиотеки.

Эльфийка направилась к арке. Лиэль уже почти решила не продолжать разговор, когда женщина остановилась и повернула голову.

— Вельмир помнит своих, — сказала она негромко, без особого нажима, будто произнесла простую фразу, смысл которой должен быть очевиден.

Именно отсутствие таинственного тона сделало слова ещё более неприятными.

— Что это должно означать? — Лиэль повернулась к ней всем корпусом, уже не скрывая раздражения.

Женщина задержала на ней взгляд, но больше ничего не сказала и скрылась под аркой.

В любой другой день она решила бы, что встретила пожилую жительницу Старого квартала, которая слишком долго живёт среди старых памятников и теперь развлекается афоризмами за счёт случайных прохожих. Сегодня отмахнуться не получалось. Она снова посмотрела на статую.

Камень больше не светился. Вода текла обычным образом, люди проходили мимо, а высеченная на основании фраза выглядела такой же стёртой, как несколько минут назад. Лиэль не стала касаться её в третий раз.

Ей неожиданно стало неуютно от самой мысли, что город способен отвечать, если задавать ему вопросы руками.

***

После фонтана весь привычный маршрут изменился, хотя сами улицы, разумеется, остались прежними.

Лиэль всё-таки забрала заказ, купила корм для кошки госпожи Ивель и зашла в мастерскую за новой цепочкой для кулона, но внимание постоянно возвращалось к площади. Старые арки теперь казались немного подозрительнее, чем утром, а выцветшие знаки на фасадах неожиданно хотелось рассматривать внимательнее.

Несколько раз она ловила себя на том, что касается стен кончиками пальцев, словно проверяя, не отзовётся ли ещё что-нибудь. Больше ничего не происходило.

Возле трамвайной остановки Лиэль даже положила ладонь на старый каменный столб, притворившись, что поправляет перчатку. Столб остался совершенно равнодушным к её существованию: холодным, мокрым и обычным.

Она почувствовала облегчение.

Пока откликнулся только фонтан. Возможно, дело было в его собственной магии, а вовсе не в ней. Чтобы понять разницу, нужно было узнать, реагирует ли он на чужие прикосновения.

К вечеру Лиэль устала от собственной настороженности настолько, что даже встреча с госпожой Ивель показалась спасением.

Соседка открыла дверь почти сразу после звонка. Из квартиры выскользнул запах запечённых овощей и сладкой травы, название которой Лиэль никогда не могла запомнить.

— Корм, — сказала она, протягивая пакет. — И если ваша кошка снова будет смотреть на меня через перила так, будто я задолжала ей деньги, объясните, пожалуйста, что я всего лишь посредник.

Ивель приняла покупку и заглянула внутрь пакета.

— Она смотрит так на всех, дорогая, поэтому не принимай на свой счёт, — ответила женщина, после чего подняла глаза на Лиэль и задержала взгляд чуть дольше. — Зайдёшь поесть? Я приготовила слишком много.

Лиэль почти согласилась.

В собственной квартире её ждали яйца и сыр, а здесь пахло настолько хорошо, что Лиэль пожалела о необходимости уходить. Но на вечер была назначена встреча с Мирой.

— В другой раз, — ответила она с лёгкой виноватой улыбкой. — Мне ещё нужно кое-куда сходить.

Ивель не стала сразу закрывать дверь. Она внимательно посмотрела на Лиэль, словно заметила, что мысли находятся совсем не здесь.

— Ты второй день какая-то рассеянная, — сказала она мягче. — Если что-то происходит, необязательно разбираться со всем одной.

От неожиданной серьёзности фразы Лиэль на несколько секунд потеряла готовый саркастический ответ.

— Я знаю, — произнесла она, поправляя ремень сумки. — Просто пока сама не понимаю, что именно происходит.

Ивель кивнула, не задавая дополнительных вопросов.

— Тогда хотя бы не забывай есть, пока понимаешь.

Лиэль усмехнулась.

— Вы с Норой всё-таки состоите в одной организации.

— Конечно, — ответила Ивель с совершенно невозмутимым видом. — У нас даже есть собрания.

Дверь закрылась под тихий смех, а Лиэль ещё несколько секунд стояла в коридоре, ощущая странную благодарность за то, что существуют люди, готовые заботиться о ней без загадок.

В своей квартире она задержалась лишь для того, чтобы оставить покупки, переодеться и взять фотографию перед встречей с Мирой. Проходя мимо холодильника, Лиэль машинально посмотрела на карту.

Раньше розовые точки казались случайными отметками, происхождение которых она просто забыла. После книги о старом Вельмире несколько из них уже начали выглядеть подозрительно, однако Лиэль по-прежнему не знала, кто и зачем нанёс их на карту. Она сняла лист с магнитов, положила на кухонный стол и открыла городской навигатор на телефоне.

Лиэль нашла площадь со старым фонтаном, затем начала сравнивать направление улиц, ближайший переулок, магазин на углу и линию трамвайных путей. С первого раза она не поверила совпадению и проверила ещё раз, увеличив карту на экране.

Розовая точка находилась именно там, на месте фонтана. Лиэль медленно опустилась на стул. Кто-то отметил эту площадь задолго до сегодняшней прогулки. Возможно, она сама, но воспоминаний об этом по-прежнему не было.

Сегодня она пришла туда почти случайно и обнаружила, что старый камень реагирует на её прикосновение. Фраза пожилой эльфийки снова всплыла в памяти.

«Вельмир помнит своих.»

Лиэль перевела взгляд с карты на привычную комнату. До сегодняшнего дня всё это было просто её настоящим — квартира, улица, близкие люди и сам Вельмир.

Теперь же впервые возникло ощущение, что город не только окружает её нынешнюю жизнь, но каким-то образом соприкасается с прошлым, которого она сама больше не помнит. И эта мысль оказалась гораздо тревожнее любой статуи.

Глава 5. Люди, которые меня знают

К библиотеке Лиэль подошла уже после закрытия читальных залов, когда стеклянные двери главного входа были заперты, а внутри горела только часть светильников. Дождь снова начал накрапывать, настолько мелко, что ощущался скорее влажной пылью, оседающей на волосах и воротнике пальто, чем настоящими каплями. Старое здание на границе кварталов в это время казалось особенно тяжёлым: тёмный камень почти сливался с вечерним небом, высокие окна отражали редкие фонари, а две статуи возле лестницы смотрели на пустеющую улицу с многовековым неодобрением.

Мира заранее написала, что откроет боковую дверь. Лиэль обошла здание и постучала по стеклу; в глубине коридора показалась знакомая фигура, затем щёлкнул замок.

— Ты выглядишь ещё хуже, чем позавчера, — сказала Мира вместо приветствия, отступая в сторону и придерживая дверь, пока Лиэль проходила внутрь.

— Я тоже рада тебя видеть, — Лиэль сняла капюшон и провела пальцами по влажным волосам, после чего мельком посмотрела на своё отражение в тёмном стекле и сразу отвернулась. — У тебя удивительный талант начинать встречу именно с той информации, которую человеку меньше всего хочется слышать.

Мира заперла дверь, дважды проверила ручку и только потом повернулась к ней.

— Если хочешь, я могу сначала сказать, что тебе очень идёт недосып, а потом мы обе будем знать, что я лгу, — предложила она, поправляя круглые очки. Взгляд задержался на лице Лиэль дольше обычного, и привычная насмешка на мгновение уступила внимательной оценке. — Ты вообще спала?

— Спала. Ничего необычного не случилось, только просыпалась несколько раз. Утром даже казалось, что выспалась.

— В твоём случае я готова считать достижением уже то, что ты легла в кровать, а не провела ночь перед зеркалом с блокнотом.

Лиэль посмотрела на неё внимательнее.

— Забавно, что ты выбрала именно зеркало.

Мира на секунду остановилась, однако почти сразу продолжила идти по коридору.

— После твоего вчерашнего сообщения сложно было предположить, что ночь прошла идеально спокойно, — объяснила она, открывая дверь служебного помещения. — Заходи. Я поставлю чайник.

Ответ звучал разумно, но ничего не объяснял про зеркало. Лиэль промолчала и вошла следом.

Мира привела её не в читальный зал, а в небольшую комнату за архивом, куда обычно допускали только сотрудников. Здесь стояли два стола, металлический шкаф, старый чайник и узкое окно, на подоконнике которого каким-то чудом продолжал жить суккулент. Вдоль стены тянулись полки с коробками, подписанными годами и индексами, а в воздухе смешивались запахи бумаги, пыли и дешёвого чёрного чая. Лиэль сняла пальто и повесила его на спинку стула.

— У вас здесь уютно настолько, насколько вообще может быть уютно в помещении, где хранят вещи, пережившие своих владельцев, — заметила она, оглядывая коробки.

Мира поставила чайник и достала из шкафа две чашки.

— Это архив, а не склеп, хотя некоторые посетители действительно не видят разницы, — ответила она, доставая заварку. Затем взгляд снова переместился на сумку Лиэль. — Покажешь фотографию?

Лиэль расстегнула сумку, но блокнот пока не доставала.

— Сначала объясни одну вещь, — попросила она, оставаясь стоять возле стола. — Почему вчера ты написала «Фотографию держи при себе» так, будто я нашла улику по убийству?

Мира задержала руку над банкой с чаем и некоторое время смотрела на неё через плечо.

— Потому что это старый оригинальный снимок неизвестного происхождения, напрямую связанный с твоим детством, о котором ты сама знаешь очень мало, — сказала она, возвращаясь к чашкам. — Потерять его действительно было бы глупо.

Лиэль достала блокнот, вынула фотографию из прозрачного кармана, однако, когда подруга протянула руку, задержала снимок у себя.

— Только не начинай опять с «я не уверена» раньше, чем успеешь посмотреть.

В лице Миры промелькнуло раздражение, но почти сразу сменилось усталостью.

— Я могу обещать только не выдумывать уверенность там, где её нет, — сказала она и снова протянула ладонь. — Это лучше, чем красивый ответ, который потом окажется ложью.

Лиэль всё же отдала фотографию.

Мира взяла её за края и подошла к настольной лампе. Лиэль следила за ней, слушая нарастающий шум чайника.

Мира посмотрела на детское лицо Лиэль, затем наклонила снимок к свету. Когда взгляд дошёл до белых башен, пальцы на краю бумаги напряглись.

— Ты узнаёшь место, — сказала Лиэль, и прозвучало это уже не как вопрос.

— Я рассматриваю архитектуру, — ответила она, осторожно возвращая снимок под свет лампы.

— У тебя изменилось лицо, — Лиэль медленно скрестила руки на груди. — Я уже начинаю ненавидеть то, насколько хорошо теперь замечаю такие вещи.

— Выражение лица — довольно ненадёжный источник исторических данных.

— Зато последние несколько дней он надёжнее ответов людей, — возразила Лиэль. — Пожалуйста, не делай то же самое, что Рейвен.

Мира опустила фотографию и посмотрела на Лиэль.

— Ты с ним разговаривала? — спросила она, и в голосе появилась осторожность, которой секунду назад не было.

— Значит, ты его знаешь.

Мира положила фотографию на стол и принялась протирать и без того чистые очки.

— Я знаю о нём, — сказала она наконец, возвращая очки на место.

— Очень удобная разница.

— Она может быть удобной, но от этого не перестаёт быть настоящей, — Мира опёрлась ладонями о край стола и посмотрела на неё уже серьёзно. — Что именно он тебе рассказал?

Лиэль помедлила, прежде чем ответить.

— Он сказал, что я сама попросила помочь мне забыть часть своей жизни, в которой был он, — произнесла она наконец. — Ещё он знает о таблетках и утверждает, что они связаны с памятью.

Мира отвела взгляд к закипающему чайнику.

— И ты ему поверила?

Лиэль покачала головой.

— Не переводи разговор на то, верю ли я Рейвену. Сейчас меня интересует другое: ты впервые слышишь всё это или нет?

Чайник щёлкнул. Мира выключила его из розетки, но разливать воду не стала.

— Не впервые, — призналась она.

— Насколько не впервые?

— Я знала, что у тебя есть проблемы с памятью, которые нельзя полностью объяснить рассеянностью. Знала, что таблетки для тебя важны, и знала, что существует человек по имени Рейвен, — сказала она медленно, словно каждое утверждение сознательно отделяла от следующего. — Но это не значит, что я знаю всё, что рассказал тебе он.

— И сколько времени ты собиралась ждать, прежде чем сообщить мне хотя бы одну из этих вещей?

— Пока не появилась бы причина считать, что молчание делает тебе больше вреда, чем информация, — ответила она.

— Мира, это моя память, — Лиэль сказала это негромко, но голос стал заметно жёстче. — Не библиотечная книга, которую можно не выдавать, пока читатель не принесёт правильную справку.

Мира на мгновение прикрыла глаза.

— Я знаю.

— Тогда почему ты говоришь так, словно право решать всё равно было у тебя?

— Потому что иногда решение не рассказывать что-то тоже может быть выполнением чужой воли, а не моей собственной, — Мира произнесла это и почти сразу сжала губы, словно поняла, что сказала больше, чем собиралась.

— Чьей воли?

Мира потянулась к чайнику и начала разливать воду по чашкам.

— Я не могу ответить на этот вопрос сейчас.

— Вы оба говорите так, будто существует какая-то версия меня, которая заранее раздала всем инструкции, а потом исчезла, оставив нынешнюю Лиэль жить внутри последствий. — Лиэль подошла ближе к столу.

Голос дрогнул от обиды, и Мира опустила глаза к чашке.

— Это несправедливо по отношению к тебе, — сказала она после паузы.

— Тогда почему никто ничего не менял?

— Потому что мы не знали, что именно произойдёт, если начнём менять, — Мира подняла взгляд и впервые за вечер выглядела не загадочной, а просто уставшей. — И потому что я не уверена, что имею право рассказывать тебе чужую версию твоего прошлого так, будто она единственная.

Рейвен тоже не хотел заранее говорить, кем они были друг другу. Сходство раздражало.

— Вы случайно не репетировали вместе? — спросила она, забирая чашку, хотя пить пока не собиралась.

— Я не обсуждала с ним, что тебе говорить.

— Но обсуждала с ним меня?

Мира помедлила.

— Когда-то мы разговаривали. Давно, — призналась она.

Лиэль поставила чашку обратно на стол, так и не сделав глотка.

— Я не прошу рассказать мне всю правду, если ты её не знаешь, — сказала Лиэль, стараясь говорить спокойнее. — Но я хочу понимать, когда ты сознательно что-то скрываешь.

— Это справедливо.

— Тогда ответь прямо: ты сейчас что-то скрываешь?

Мира сняла очки, сложила дужки и положила их возле фотографии.

— Да, — сказала она наконец. — Но не потому, что хочу держать тебя в неведении.

— Тогда почему?

— Потому что часть того, что я знаю, принадлежит не только мне. Ещё часть я сама не могу подтвердить и не хочу выдавать предположение за факт. Если всё это смешать и рассказать тебе одним красивым монологом, получится история, а не правда.

Лиэль посмотрела на неё внимательнее.

— И ты действительно считаешь, что молчание лучше?

— Нет, — Мира покачала головой. — Я считаю, что молчание тоже может быть ошибкой. Просто я пока не понимаю, какая из ошибок опаснее.

Страх Миры казался искренним, и от этого обида становилась сложнее. Подруга снова надела очки и подтянула фотографию ближе к лампе.

— Я могу проверить то, что не требует доверия ни ко мне, ни к Рейвену, — сказала она, возвращаясь к более привычному деловому тону. — Возраст бумаги, способ печати, чернила, архитектурные каталоги и любые совпадения по деталям здания.

— То есть вернуться к фактам.

— Именно.

— Звучит почти подозрительно разумно после последних двадцати минут.

Мира едва заметно улыбнулась.

— Я берегла лучший аргумент на конец.

Лиэль подошла ближе, и они обе склонились над фотографией.

Под ярким светом бумага выглядела ещё старше. Мира медленно поворачивала снимок, рассматривая края, потом перевернула его и изучила надпись.

— Почерк тебе знаком? — спросила она.

— Нет, хотя после записки я уже начинаю подозревать собственную руку во всём подряд, — Лиэль провела пальцем над надписью, не касаясь чернил. — Я сравнивала со своими старыми записями. Сходство есть, но ничего убедительного.

Мира кивнула.

— Здесь почерк отличается сильнее. Думаю, это другой человек, но без экспертизы я бы не делала вывод.

Лиэль посмотрела на неё.

— Мне нравится новая версия тебя, которая сообщает, где заканчивается знание.

— Не привыкай слишком быстро.

Они снова вернулись к лицевой стороне. Мира приблизила фотографию к лампе и задержалась возле одной из башен.

Указательный палец Миры завис над одним участком изображения.

— Что там? — спросила Лиэль.

— Возможно, символ, — сказала Мира. — Пока вижу только часть.

Лиэль приблизилась так, что их плечи почти соприкоснулись.

На белом камне действительно угадывался тонкий серебристый рисунок, который раньше казался обычным элементом декора. При ярком освещении можно было различить дугу и несколько пересекающих её линий, хотя изображение всё ещё оставалось слишком выцветшим.

— Ты его узнаёшь, — сказала Лиэль, переводя взгляд с фотографии на Миру.

— Я видела похожие знаки в старых материалах.

— Где именно?

— В архивных каталогах, но я хочу сначала проверить, что это действительно тот же символ, — Мира положила фотографию на стол и развернула лампу так, чтобы свет падал сбоку. — Если сейчас назову первую ассоциацию, ты потом будешь искать подтверждение именно ей.

Лиэль вспомнила, как сама утром боялась дорисовать прошлое, разглядывая белые башни.

— Ненавижу, когда вы оба говорите разумные вещи, — пробормотала она, проводя пальцами по волосам.

— Ты сейчас поставила меня и Рейвена в одну категорию?

— Только по уровню раздражающей осторожности.

— Тогда я переживу.

Мира подошла к старому сканеру возле стены и включила питание.

— Оставишь фотографию здесь до завтра?

Лиэль мгновенно положила ладонь на снимок. Мира посмотрела сначала на руку, потом на неё.

— Я просто спросила.

— Нет, — ответила Лиэль, медленно убирая фотографию к себе. — Можешь сделать скан, но оригинал останется у меня.