Не принимай последнюю

Женщина не стала уговаривать. Она лишь немного поджала губы, словно оценивала, действительно ли стоит отпускать её одну, а затем мягко кивнула.

— Завтра я тоже найду пирог. Даже если придётся его испечь специально.

— Договорились.

В собственной квартире тишина встретила слишком быстро. Девушка включила свет, сняла мокрое пальто и положила папку на кухонный стол, но открывать её не стала. Некоторое время просто стояла возле раковины со стаканом воды в руке, наблюдая, как с волос падают капли и тёмными точками остаются на ткани свитера. Сообщение от Норы появилось почти сразу.

Ты дома?

Лиэль ответила, что физически всё в порядке и завтра она расскажет подробнее. Подруга ничего не требовала, только написала, что можно звонить в любое время, после чего девушка положила телефон экраном вниз.

После душа стало немного легче. Горячая вода сняла напряжение в плечах, а собственное отражение в запотевшем зеркале выглядело достаточно обычным, чтобы несколько минут можно было верить в привычную жизнь. Заснуть сразу всё равно не получилось.

Лиэль решила найти старую зарядку для телефона, которая несколько месяцев лежала где-то в нижнем ящике спальни. Это занятие не имело никакого отношения к Аэлирии, Рейвену или памяти, и именно поэтому казалось почти спасительным.

Она выдвинула коробки, перебрала провода, старые наушники, открытки и несколько чеков, а затем обнаружила тканевый рюкзак, которым давно не пользовалась. Сам рюкзак был знаком, но содержимое вспомнить не удалось. Внутри лежали старый кошелёк, ручка, несколько билетов и маленький карманный ежедневник в потёртой чёрной обложке.

Лиэль взяла его в руки и несколько секунд пыталась вспомнить, когда именно пользовалась им. На первых страницах были обычные записи двухлетней давности: купить лампочку, забрать заказ, позвонить Норе, перенести запись к мастеру. Почерк был её собственным, привычным и совершенно бытовым, поэтому тревога появилась не сразу. Она уже собиралась закрыть ежедневник, когда заметила несколько согнутых страниц ближе к концу. Девушка села на пол возле шкафа и развернула одну из них.

Вверху стояла дата, которая ничего ей не напомнила. Ниже обычным почерком было записано несколько бытовых дел, а между ними, будто вписанная позже и значительно сильнее вдавленная в бумагу, находилась другая фраза. Лиэль медленно провела пальцем рядом со строчкой, не касаясь чернил.

«Если снова увидишь Рейвена, не оставайся с ним одна.»

Под ней было приписано:

«И сначала запиши всё, что помнишь, прежде чем позволишь ему что-либо объяснять.»

Девушка несколько секунд сидела совершенно неподвижно, но теперь тишина комнаты ощущалась иначе. Запись не была древним документом, чужой хроникой или рассказом Рейвена; она находилась среди собственных бытовых заметок рядом с напоминанием купить лампочку и позвонить Норе. Этот факт пугал сильнее содержания.

Лиэль перевернула страницу и увидела, что следующая была аккуратно вырвана. На узком краю сохранились вдавленные следы нескольких строк, но разобрать их без дополнительных усилий было невозможно.

Она закрыла ежедневник, затем почти сразу снова открыла, будто надеялась, что прочитала неправильно. Почерк не изменился.

После всего, что Рейвен рассказал сегодня, прошлое внезапно перестало делиться на две удобные стороны, где один человек скрывает правду, а другой должен её найти. Прежняя Лиэль тоже что-то знала, чего боялась и оставляла инструкции самой себе, причём делала это в период жизни, который нынешняя память считала совершенно обычным. Девушка подняла взгляд на коробки, всё ещё стоявшие вокруг. Если такая запись нашлась случайно, значит, среди старых вещей могли существовать и другие следы.

Глава 11. Инструкция для самой себя

Утром первое, что увидела Лиэль, был маленький чёрный ежедневник, оставшийся на ковре возле шкафа. Он лежал там же, где она оставила его ночью, между открытой коробкой со старыми проводами и краем свитера, который так и не убрала на место. Сквозь неплотно задёрнутые шторы пробивался серый вельмирский свет, где-то в стене негромко шумели трубы, а из ванной доносилось привычное гудение вентиляции, однако обычность квартиры больше не помогала воспринимать найденное как случайную странность.

Несколько минут эльфийка ещё лежала под одеялом, глядя на потёртую обложку и вспоминая вчерашний разговор с Рейвеном. Ночью его фраза звучала страшнее всего остального, но теперь к ней добавлялось другое знание: она уже записывала его имя в старом ежедневнике, хотя нынешняя память уверяла, что до недавней встречи в зеркале и под фонарём никогда его не видела.

Поднявшись, Лиэль накинула длинную кофту и села на ковёр. Ежедневник раскрылся почти на нужной странице, потому что бумага в этом месте уже успела немного выгнуться. Рядом с обычными пометками о заказе, встрече с Норой и каком-то переносе записи стояли две строчки, выведенные с более сильным нажимом:

«Если снова увидишь Рейвена, не оставайся с ним одна.»

«И сначала запиши всё, что помнишь, прежде чем позволишь ему что-либо объяснять.»

Она провела подушечкой пальца рядом с именем, не касаясь чернил, и почувствовала, насколько пугающе естественно оно выглядело среди самых бытовых вещей. Если бы предупреждение было спрятано в древней книге или написано на таинственном листе без даты, существовало бы пространство для сомнений; здесь же оно соседствовало с напоминанием купить лампочку.

Лиэль принесла из кухни старый блокнот, открытку Норе и несколько листов, где раньше записывала покупки, после чего разложила всё на полу вокруг себя. Сначала сравнила буквы почти механически, затем начала искать мелкие привычки почерка: ту же слишком широкую «л», тот же наклон вправо, тот же длинный хвост у «у», который иногда залезал на нижнюю строку. Почерк был её. Отличался только нажим: кончик ручки оставил в бумаге глубокие бороздки.

— Хорошо, — тихо произнесла она самой себе, хотя ничего хорошего в этом не было. — Значит, сначала факты.

Собственный голос помог немного вернуть ощущение контроля. Лиэль перевернула лист и снова увидела край вырванной страницы. Ночью он показался просто ещё одной странностью, но при дневном свете стало заметно другое: на сохранившемся под ней листе проступали тонкие продавленные линии. Она наклонила ежедневник к окну. Отдельные буквы угадывались, но целую фразу разобрать было невозможно.

Несколько минут девушка рылась в ящике стола, пока не нашла обычный мягкий карандаш. Детский способ восстановить нажим на бумаге казался почти смешным рядом с магией памяти, исчезнувшим королевством и человеком, который утверждал, что она его убила, однако сейчас именно эта простота нравилась больше всего. Она положила страницу на ровную поверхность и начала проводить по ней боковой стороной грифеля. Сначала проступили случайные тени, потом отдельные линии начали соединяться.

Лиэль перестала торопиться, опасаясь повредить бумагу, и через несколько минут увидела первые слова. Рука остановилась не сразу; она ещё сделала несколько мягких штрихов, словно ей требовалось время принять уже прочитанное. Под серым слоем графита проявилась фраза:

«Когда он придёт в последний раз — не верь ему.»

Девушка положила карандаш рядом и долго не убирала руку со страницы. Вчерашнее предупреждение можно было объяснить страхом, осторожностью или желанием защитить себя от влияния Рейвена. Эта запись звучала иначе. Она не предлагала проверить его слова или держать дистанцию, а прямо требовала не доверять. Что прежняя Лиэль называла «последним разом», оставалось неизвестным.

Она перечитала фразу, затем закрыла ежедневник и сразу открыла обратно, будто надеялась обнаружить ошибку. Ничего не изменилось.

На кухню Лиэль пришла уже с книжкой в руках. Поставила воду, открыла окно на несколько сантиметров и некоторое время стояла возле него, позволяя влажному холодному воздуху проникать в квартиру. На улице начинался обычный день: кто-то спешил к остановке, курьер ругался с велосипедом, женщина под огромным зонтом пыталась открыть дверь магазина, и вся эта обычность раздражала своей устойчивостью.

Телефон лежал на столе. Первой мыслью было позвонить Норе, но почти сразу девушка вспомнила собственную старую инструкцию: сначала запиши всё, что помнишь. Возможно, прежняя она знала, насколько легко чужое объяснение может смешаться с собственными воспоминаниями.

Лиэль открыла заметки и начала записывать события последних дней по порядку, стараясь не оставлять в формулировках места для выводов. Рейвен появился в зеркале. Позже сказал, что они были знакомы и что она сама просила помочь забыть. Знал о таблетках. Архив подтвердил существование Аэлирии. Кай связал кулон с королевским домом. Сон о женщине в белом содержал фразу «Лиэль, беги». Рейвен сказал, что сон связан с реальными событиями, хотя отдельные детали могли измениться.

Когда дошла до вчерашнего разговора, пальцы задержались над экраном. Она сначала написала: «Я убила Рейвена», но тут же стёрла. Вместо этого появилась другая формулировка:

«Рейвен сказал: Ты убила меня. Потом уточнил, что эта фраза неполная, что после разрыва связи он исчез и что сам не уверен, можно ли назвать произошедшее смертью. Я видела короткий фрагмент: мы с Рейвеном держали друг друга за руки, на полу были серебряные линии. Потом его ладонь выскользнула из моих пальцев, и я почувствовала, будто внутри что-то разорвалось. Причину не помню».

Лиэль перечитала запись и почувствовала, как напряжение немного отпускает. Теперь было видно, что именно сказал Рейвен и что она вспомнила сама. Этого пока было достаточно.

***

Мира ответила после третьего гудка. На заднем плане слышался шелест бумаги, звук катящейся по полу библиотечной тележки и чей-то приглушённый разговор.

— Если ты сейчас скажешь, что на фотографии появилась ещё одна скрытая надпись, я официально беру выходной, — произнесла она вместо приветствия. Голос звучал рассеянно, будто архивистка одновременно продолжала сортировать документы.

— На фотографии всё спокойно. Я нашла другую вещь, — ответила Лиэль, водя пальцем по краю ежедневника. Она сидела за кухонным столом, поджав одну ногу под себя.

Шелест на том конце прекратился почти сразу.

— Судя по твоему тону, слово «спокойно» здесь ничего не означает. — В трубке раздался глухой стук, словно Мира положила папку на стол. — Что нашла?

— Старый ежедневник. Мой, с записями примерно двухлетней давности.

— И что в нём? — спросила архивистка после паузы.

— Имя Рейвена, — ответила Лиэль, открывая страницу перед собой.

— Ты уверена, что ежедневник действительно твой?

— Я сравнила почерк с открытками, списками покупок и другими записями. Совпадает настолько, что мне даже не хочется притворяться, будто есть разумное сомнение. — Девушка постучала ногтем по краю стола и остановила себя, заметив нервное движение. — Но там не только имя.

— Рассказывай.

Лиэль прочитала обе строчки первого предупреждения. Мира не перебивала; несколько секунд после этого в трубке было слышно только далёкое движение библиотеки.

— А под вырванной страницей сохранились следы нажима, — продолжила Лиэль. — Я проявила их карандашом.

— Что там?

— «Когда он придёт в последний раз — не верь ему», — прочитала девушка, провела ладонью по волосам и собрала их на затылке.

— Ты уверена именно в словах «в последний раз»? — спросила Мира, и теперь голос звучал полностью сосредоточенно.

— Я могу прислать фото, если хочешь лично убедиться.

— Пришли, но лучше всё равно принеси оригинал. И больше ничего на странице не восстанавливай. Карандаш мог скрыть часть следов. Я хочу посмотреть нажим и соседние листы под светом.

— Очень люблю моменты, когда мой психологический кризис превращается у тебя в реставрационный протокол, — усмехнулась Лиэль.

— Кто-то должен сохранять функциональность, пока ты драматично сидишь над древними предупреждениями самой себе.

— Ежедневнику два года.

— Для твоей нынешней недели это практически древность.

Ненадолго в разговор вернулась привычная лёгкость, но вопрос, ради которого Лиэль звонила на самом деле, никуда не исчез.

— Мира, ты знала, что я встречала Рейвена в Вельмире раньше? — спросила она, перестав улыбаться.

В трубке снова стало тише. Архивистка не ответила сразу, и сама пауза уже стала частью ответа.

— Не в Аэлирии, — уточнила Лиэль, медленно выпрямляясь. — Я спрашиваю про последние годы. Про ту жизнь, которую я вроде бы помню.

— Я знала, что были периоды, когда ты говорила о вещах, которые потом переставала упоминать, — произнесла Мира наконец. — Иногда задавала странные вопросы, несколько дней могла искать что-то в старых каталогах, а потом словно теряла к этому интерес.

— И имя Рейвена тогда звучало? — Лиэль прижала ладонь к виску.

— Один раз точно.

— Значит, ты знала, что я уже его помнила.

— Я знала, что ты знала это имя, — уточнила архивистка. — Я не знала, сколько именно ты помнила, видела ли его, разговаривала ли с ним или просто нашла имя среди старых вещей. Ты практически ничего не объясняла.

— Но потом я опять перестала его знать. — Лиэль встала из-за стола и подошла к окну, взяв телефон с собой.

— Похоже на то.

— И тебя это не испугало?

— Испугало, — призналась Мира после долгого выдоха. — Именно поэтому я спрашивала Нору, принимаешь ли ты таблетки регулярно. Я видела повторяющиеся странности, но не понимала механизм. Это не давало мне права прийти к тебе и объявить, что твоя память исчезает по расписанию.

— Ты могла хотя бы сказать, что такое уже происходило, — возразила девушка, опираясь свободной ладонью о подоконник.

— Могла, — после паузы ответила архивистка. — И сейчас, когда ты уже знаешь больше, я понимаю, что, вероятно, должна была.

Вместо раздражения Лиэль почувствовала усталость. Слишком многие вокруг начинали признавать, что когда-то решили молчать ради неё.

— Сколько раз ты это замечала? — спросила она, наблюдая, как капли собираются на внешней стороне стекла.

— Точного числа не помню. Один разговор с его именем — точно. Остальные случаи я тогда не связывала ни с ним, ни с потерей памяти, поэтому сейчас могу смешать разные вещи.

— Я понимаю, — ответила Лиэль, закрывая глаза.

— Правда?

— Да, я уже поняла. — Девушка провела пальцами по переносице. — Не всё неизвестное обязано немедленно превращаться в версию.

— Наконец-то моя работа приносит пользу, — тихо усмехнулась Мира.

— Не радуйся слишком рано.

— Привези ежедневник, — попросила архивистка. В трубке снова зашелестели бумаги. — И возьми несколько старых записей для сравнения, только тех, происхождение которых ты точно знаешь.

— Буду примерно через час, — сказала Лиэль, посмотрев на часы.

— И поешь что-нибудь перед выходом.

Девушка медленно отняла телефон от уха и посмотрела на экран, словно не поверила услышанному.

— Вы с Норой создали тайное общество?

— В нашем возрасте питание уже не тайное знание, — рассмеялась Мира.

— Тебе визуально двадцать пять.

— Именно поэтому я имею право говорить «в нашем возрасте» максимально раздражающе.

Лиэль покачала головой, но разговор закончила уже немного спокойнее.

***

В библиотеке было людно, поэтому Мира встретила её возле бокового входа. Она стояла с ключами в руке и одновременно пыталась допить кофе, который, судя по выражению лица, давно остыл. Заметив сумку Лиэль, архивистка первой протянула ладонь, но сразу остановилась.

— Могу взять?

— Ежедневник останется у меня, пока не дойдём до комнаты, — ответила эльфийка, придерживая ремень сумки.

— Справедливо. — Мира опустила руку и повернулась к двери.

Лиэль ослабила хватку на ремне. По крайней мере, сейчас подруга не стала спорить.

Они поднялись наверх и прошли в комнату, где раньше сканировали фотографию. Мира включила настольную лампу, закрыла жалюзи и освободила место на столе, аккуратно убрав стопку книг на соседний стул. Лиэль достала ежедневник, несколько старых записок и открытку Норе.

— Вот оригинал, — сказала она, положив всё перед подругой. — А вот контрольная группа, раз уж мы сегодня играем в экспертизу.

— За последние дни ты стала значительно лучше разговаривать с архивистами, — усмехнулась Мира, освобождая место для образцов.

— За последние дни мне пришлось освоить слишком много бесполезных навыков.

Архивистка открыла ежедневник не на предупреждении, а с самого начала. Несколько минут она просто перелистывала страницы, время от времени сверяясь с другими образцами почерка.

— Здесь написано «ужин с Норой, семь вечера», — заметила Мира, указывая на дату. — Это вписывается в тот период?

— Мы тогда часто встречались после её смены. Сам конкретный ужин не помню, но ничего странного в записи нет, — ответила Лиэль, наклонившись через стол.

— «Забрать ботинки из ремонта», — прочитала Мира, перевернув лист.

— Эти помню. — Девушка чуть улыбнулась. — Каблук отлетел посреди улицы. Нора потом неделю рассказывала всем, что меня победила городская брусчатка.

— Хорошо.

— Почему хорошо? — Лиэль подняла бровь.

— Потому что бытовые детали привязывают ежедневник к твоей реальной жизни, — объяснила архивистка, отвлекаясь от страниц. — Чем больше таких вещей подтверждается независимо, тем меньше оснований предполагать, что вся книжка появилась неизвестно откуда только ради одной записки.

— Ты умеешь формулировать хорошие новости так, что от них становится тревожнее.

— Профессиональный талант.

Мира добралась до первой записи про Рейвена. На этот раз даже под лампой буквы выглядели обычными, и только сильный нажим отличал их от соседних строк. Она поднесла страницу ближе к свету, затем сравнила форму букв с открыткой.

— По визуальным признакам почерк твой, — сказала архивистка, осторожно придерживая край листа. — Это не судебная экспертиза, но отличий, которые заставили бы меня подозревать другого автора, я пока не вижу.

— Значит, два года назад я уже предупреждала себя о Рейвене, — произнесла Лиэль, садясь напротив.

— Возможно. Но дата относится к бытовым записям. Предупреждение ты могла дописать позже.

— Иногда твоя осторожность действительно способна довести до преступления.

— Зато потом ты не скажешь, что я засунула тебе вывод в голову, — ответила Мира, посмотрев поверх очков.

Лиэль хотела возразить, но вместо этого кивнула. Когда Мира дошла до восстановленной страницы, она перестала шутить. Несколько секунд рассматривала графит, затем повернула лист под углом, чтобы свет падал по касательной.

— Эти следы могли остаться от текста на вырванной странице, — объяснила она, проводя пальцем над бороздками. — Очертания сохранившихся букв похожи на твой почерк.

— То есть и это, скорее всего, написала я?

— Вероятнее всего, да.

От прямого ответа внутри стало пусто. Девушка медленно провела ладонью по шее и почувствовала прохладный край кулона под воротником.

— Тогда почему я ничего этого не помню?

— Этого я не могу объяснить, — сказала Мира, отложив ежедневник.

— Но ты согласна, что я раньше знала больше?

— Да. — Архивистка немного подалась вперёд, опираясь предплечьями на стол. — Судя по записи, ты ожидала, что Рейвен появится снова, и считала нужным заранее себя предупредить.

— Это уже достаточно плохо, — произнесла Лиэль, прикрыв глаза.

— Согласна.

Несколько секунд обе молчали, пока за стеной кто-то передвигал библиотечную тележку. Обычный металлический скрип странно хорошо возвращал ощущение настоящего.

— Что значит «в последний раз»? — спросила Лиэль, открывая глаза. — Ты думаешь, всё это повторяется? Такими циклами?

— Пока не знаю. Эта фраза могла относиться к определённой встрече, которую ты ожидала. Мы ещё не знаем, что ей предшествовало.

Лиэль провела большим пальцем по краю ежедневника, потом отпустила его, позволяя Мире продолжить осмотр. Через некоторое время архивистка остановилась возле внутреннего края задней обложки и поднесла её ближе к лампе.

— Здесь есть карандашная запись.

— Я её не заметила, — сказала Лиэль, придвигая стул ближе.

Мира достала телефон и сфотографировала участок под углом.

— Похоже на дату, — сказала она, увеличивая изображение. — Карандаш почти стёрся.

— Что было в этот день?

— Не знаю. Но мне кажется, я уже видела эту дату в астрономическом каталоге.

— Розовая луна? — спросила Лиэль, почувствовав тревожное узнавание.

— Возможно. Я проверю записи.

— Конечно проверишь.

В голосе прозвучала усталость. Мира отложила телефон и некоторое время смотрела на подругу, не торопясь возвращаться к работе.

— Хочешь остановиться на сегодня?

— Если остановлюсь, всё равно буду думать об этом дома, — ответила Лиэль, разглаживая джинсы на коленях.

— Это не значит, что нужно немедленно открывать следующую дверь.

— Я знаю. — Девушка посмотрела на ежедневник. — Просто теперь у меня ощущение, будто таких дверей полно в моей собственной квартире.

— Тогда хотя бы договоримся об одном, — сказала Мира, снимая очки. — Сегодня ничего не выбрасывай и не принимай решений из страха. Просто собери старые вещи отдельно, если захочешь продолжить поиск.

— Это совет или приказ? — прищурилась Лиэль.

— Совет. Я учусь, — ответила архивистка, подняв ладонь.

— Медленно, но заметно.

На лице Миры появилась слабая улыбка.

***

Из библиотеки Лиэль вышла с ежедневником в сумке и копиями всех страниц, которые они успели проверить. Мира предлагала оставить оригинал хотя бы до вечера, но девушка отказалась, и архивистка не стала спорить. По дороге мысли постоянно возвращались к Рейвену.

Старое предупреждение уже само по себе было достаточной причиной держаться от него подальше, однако хотелось увидеть реакцию человека, имя которого оказалось в её собственном забытом прошлом. Это желание не нравилось Лиэль, потому что подозрительно напоминало привычку проверять опасное место именно потому, что оно опасное.

Она написала Норе, что закончила в библиотеке, купила по дороге еду и почти дошла до дома, когда поняла, что всё равно сворачивает в сторону After Moon. На секунду девушка остановилась у перекрёстка и недовольно посмотрела на вывеску через дорогу.

— Прекрасно, — пробормотала она самой себе. — Именно так и выглядят разумные решения.

В кафе Рейвена не было. Лиэль заняла столик у окна, сняла пальто, заказала чай и оставила ежедневник в сумке, чтобы не видеть его постоянно. Знакомый бариста принёс напиток, бросил короткий взгляд на её лицо и на этот раз ограничился только вопросом, нужен ли сахар.

Прошло почти сорок минут. Девушка уже решила, что сама идея была глупой, когда над дверью звякнул колокольчик. Рейвен вошёл, снимая перчатки. Он заметил её почти сразу и, задержавшись у входа, направился к столу.

— Ты меня ждала? — спросил он, осторожно убирая перчатки в карман.

— Сядь, пожалуйста, — ответила Лиэль, указав на свободный стул.

Рейвен подчинился без комментариев. Он остался в пальто, только расстегнул верхние пуговицы и положил руки на колени. Девушка достала ежедневник и раскрыла его между ними, не придвигая к мужчине.

— Я нашла это вчера после нашего разговора, — сказала она. — Сегодня проверила почерк вместе с Мирой. Всё указывает на то, что запись моя. Она среди заметок двухлетней давности, но когда именно появилась, мы пока не знаем.

Рейвен склонился над столом, положив ладонь возле ежедневника. Взгляд медленно прошёл по строчкам, и Лиэль следила за каждым движением его лица. На словах о том, что нельзя оставаться с ним одной, плечи едва заметно напряглись, а пальцы сжались. Он не попытался коснуться книжки.

— Посмотри дальше, — попросила Лиэль.