Не принимай последнюю

Они прошли несколько кварталов до старой крытой галереи между купеческими домами. Под каменными арками ещё работала маленькая кофейня, рядом темнели витрины закрытой мастерской часовщика и антикварной лавки, а в глубине стояла длинная деревянная скамья, защищённая от ветра и дождя. Здесь было достаточно тихо для разговора, но не настолько уединённо, чтобы Лиэль чувствовала себя запертой рядом с человеком, которого одновременно хотела понять и всё меньше знала, можно ли ему доверять. Рейвен остановился возле кофейни и указал на стеклянную дверь.

— Возьмёшь что-нибудь?

— Ты сейчас серьёзно предлагаешь мне напиток перед разговором, в котором, скорее всего, опять разрушишь какую-нибудь часть моей биографии? — Лиэль посмотрела на него с лёгким недоверием.

На его лице мелькнула слабая, почти виноватая улыбка.

— Я пытаюсь освоить твою концепцию нормального человеческого общения.

— Тогда тебе ещё понадобится телефон.

Он тихо выдохнул через нос, словно эта шутка уже успела стать заслуженной.

— Чай?

— Чай, — согласилась девушка, немного подумав. — Кофе сегодня только ухудшит ситуацию.

Рейвен ушёл к стойке, а она осталась под аркой, наблюдая за ним через стекло. Он расплатился, подождал заказ, придержал дверь пожилой женщине с мокрым зонтом и вернулся с двумя бумажными стаканами. Именно такие мелочи всё время мешали воспринимать его как человека, который каким-то образом связан с катастрофой четырёхсотлетней давности. В них не было ничего мистического: только привычки, внимательность и почти раздражающая способность выглядеть настоящим.

Они сели на противоположные края скамьи. Рейвен поставил свой стакан рядом, даже не сделав глотка, и Лиэль сразу заметила это, но решила пока ничего не говорить. Она обхватила ладонями тёплый стакан и несколько секунд смотрела на дождь за аркой, собирая мысли.

— Кай показал мне документы, которые не совпадают с тем, как всё звучит из твоих слов, — начала девушка, повернувшись к Рейвену. — В архивах есть признаки того, что кто-то готовился к проблемам заранее. Людей выводили из Аэлирии ещё до последней ночи, а часть двора уже знала, что ситуация опасна. Ты всё время говоришь о катастрофе так, будто всё решилось в один момент.

Рейвен не стал отвечать сразу. Он провёл большим пальцем по бумажному краю стакана и только потом поднял глаза.

— Я говорил о моменте, который изменил всё для нас, — пояснил он. — Это не значит, что до него ничего не происходило.

— Тогда почему ты не сказал об этом раньше?

— Потому что каждый раз пытался выбрать часть, которую можно объяснить без десяти других, — ответил он после паузы.

— И в итоге получилось, что я должна собирать десять других сама, — усмехнулась Лиэль без веселья.

— Да, — согласился он.

— Перестань всё время соглашаться со мной, когда я злюсь. — Девушка раздражённо повела плечом. — Это ужасно неудобно.

— Я пытаюсь не защищаться автоматически. — Уголок его рта чуть дрогнул.

— У тебя получается раздражающе взросло.

На несколько секунд напряжение ослабло, но затем Лиэль снова вспомнила папку на коленях и две повреждённые линии генеалогической схемы. Она положила чай рядом и выпрямилась.

— Женщина в белом была одной из двух дочерей королевской семьи?

Рейвен посмотрел на неё так внимательно, что даже слабая улыбка исчезла. Пальцы медленно легли на край скамьи.

— Да.

Одно слово прозвучало спокойно, но внутри у Лиэль сразу всё сжалось.

— Старшая или младшая?

Рейвен отвёл взгляд к дождю и провёл большим пальцем по боковой стороне указательного пальца.

— Вот опять, — сказала она тише. — Ты начинаешь скрывать что-то ровно в тот момент, когда рука делает это движение.

Он посмотрел на собственные пальцы, словно лишь сейчас осознал жест, и медленно разжал ладонь.

— Иногда мне кажется, что ты помнишь меня лучше, чем думаешь.

— Это не утешает.

— Я знаю, — ответил Рейвен, поворачиваясь к ней.

Лиэль выдержала его взгляд и неожиданно поняла, что больше не хочет идти по кругу вокруг неизвестной женщины. Она слишком долго спрашивала о других, потому что вопрос о них самих казался опаснее. Теперь опасность уже ничего не меняла.

— Тогда расскажи мне не о ней, — произнесла девушка, слегка подавшись вперёд. — Расскажи о нас.

Рейвен замер. На его лице впервые появилось не привычное напряжение, а настоящее удивление.

— О нас?

— Ты сказал, что мы были близки, но до сих пор не объяснил, что именно это значит. Я знаю твои движения, раздражаюсь на то, что ты не пьёшь кофе, хотя не помню почему, и чувствую рядом с тобой вещи, которые совершенно не соответствуют тому, сколько мы знакомы сейчас. Мне надоело делать вид, что это можно оставить без названия.

— Что ты хочешь узнать? — Мужчина медленно переставил стакан на каменный бортик рядом со скамьёй.

— Не заставляй меня формулировать очевидное только потому, что тебе трудно ответить, — нахмурилась Лиэль.

Рейвен отвёл взгляд.

Она подождала несколько секунд и всё-таки произнесла:

— Я тебя любила?

После этих слов он перестал двигаться настолько заметно, что девушка сама почувствовала неловкость от собственной прямоты. Дождь за аркой шумел ровно, в кофейне позади кто-то смеялся, чашки звякали о стойку, и обычность окружающего пространства делала вопрос ещё более интимным. Рейвен поднял глаза.

— Да, — ответил он тихо. — Любила.

Лиэль не сразу смогла вдохнуть нормально.

Он не отвёл взгляд и добавил:

— И я любил тебя.

Девушка почувствовала странное, почти болезненное желание придвинуться ближе, коснуться его рукава и проверить, действительно ли тело отреагирует так же спокойно, как во сне на прикосновение женщины в белом. Она не сделала этого, только снова взяла стакан, чтобы занять руки.

— Мы были вместе? — спросила Лиэль, медленно проводя большим пальцем по крышке.

— Были, — ответил Рейвен.

— Долго?

— Достаточно долго, чтобы ты успела несколько раз решить, что это ошибка, — ответил он со слабой усмешкой.

— И почему я не удивлена? — Девушка приподняла брови.

В его взгляде впервые появилось настоящее тепло.

— Ты очень долго мне не доверяла. Потом начала доверять слишком сильно, потом снова решила, что это плохая идея, а через какое-то время мы оба перестали пытаться придумать для этого удобное название.

Лиэль почувствовала, как уголки губ сами слегка поднимаются.

— Это звучит подозрительно похоже на меня.

— Потому что это была ты.

Фраза не принесла прежнего раздражения. Наоборот, впервые неизвестная версия самой себя показалась не чужой фигурой из легенды, а живой женщиной, которая могла спорить, передумывать и раздражаться на человека напротив. Но именно поэтому следующий вопрос стал ещё страшнее.

— Если я тебя любила, зачем потом попросила забыть ту часть жизни, где был ты?

Тёплое выражение сразу исчезло. Рейвен провёл пальцами по волосам и некоторое время смотрел на каменный пол между ними.

— Потому что память обо мне была связана с тем, чего ты не могла себе простить.

Лиэль почувствовала, как пальцы на стакане напряглись.

— Что я сделала?

Он вдохнул медленно и глубоко, после чего снова посмотрел на неё.

— В последнюю ночь Аэлирии был ритуал. Не один человек, не одно заклинание и не одно решение. Всё началось гораздо раньше, чем тот момент, который ты видела во сне.

Девушка не перебивала. Она лишь поставила чай рядом, чтобы дрожь в руках не стала заметнее.

— Ты участвовал?

— Да. — Рейвен положил ладони на колени, словно сознательно хотел удержать их неподвижными. — Я оказался связан с центральной частью ритуала.

Лиэль уже знала эту разновидность неподвижности: так он сдерживал привычный жест, когда разговор становился болезненным.

— Почему?

— Потому что согласился, — ответил мужчина.

— Добровольно? — Лиэль всмотрелась в его лицо.

— В тот момент я считал, что да.

Ответ прозвучал странно, но не как попытка уйти. Девушка подалась чуть ближе.

— А я?

— Ты пыталась остановить то, что происходило.

— Вместе с тобой?

— Сначала, — подтвердил Рейвен.

— А потом?

Он провёл языком по пересохшей нижней губе и медленно выдохнул.

— Потом наши решения перестали совпадать.

— Из-за чего?

— Из-за цены, которую пришлось бы заплатить.

— Кто должен был её заплатить?

Рейвен некоторое время смотрел на неё, и в его лице возникло то самое выражение, которое девушка уже знала: не просто страх сказать лишнее, а настоящая внутренняя борьба.

— Слишком многие, — ответил он наконец.

Лиэль раздражённо провела ладонью по волосам.

— Рейвен, я не спрашиваю тебя сейчас про устройство ритуала. Я хочу понять простую вещь: если мы любили друг друга и пытались остановить катастрофу вместе, почему после этого я захотела стереть тебя из памяти?

Мужчина опустил взгляд. Пальцы несколько раз сжались на ткани брюк, после чего он заставил себя разжать их.

— Потому что после той ночи ты не могла смотреть на меня без того, чтобы вспоминать собственный выбор.

Слова вызвали холод под кожей. Лиэль медленно выпрямилась.

— Какой выбор?

Рейвен прикрыл глаза на секунду.

— Лиэль, я не хочу, чтобы то, что скажу дальше, прозвучало как обвинение.

— Тогда не обвиняй, — ответила девушка, чувствуя, как голос становится тише и жёстче. — Просто расскажи.

Он провёл ладонью по лицу.

— Между нами существовала связь. Магическая, но не только. В какой-то момент ты сама её разорвала.

Лиэль несколько секунд смотрела на него, пытаясь понять смысл фразы.

— Зачем? — спросила Лиэль.

— Я пытаюсь не вырвать причину из контекста.

Девушка резко поднялась со скамьи. Рейвен встал следом, но не приблизился.

— А я пытаюсь понять собственную жизнь! — Лиэль повысила голос и тут же заметила, как бариста за стеклом на секунду посмотрел в их сторону. Она заставила себя говорить тише, но злость уже не исчезла. — Ты говоришь, что я сама попросила забыть. Говоришь, что я разорвала связь между нами. Говоришь, что после этого не могла на тебя смотреть. Что ещё должно произойти, чтобы ты наконец перестал решать, какой кусок мне можно знать?

Рейвен опустил голову и несколько секунд молчал. Девушка подошла ближе, не позволяя расстоянию снова превратить разговор в безопасную паузу.

— Ты боишься не Кая и не архивов, — произнесла она. — Ты боишься, что я доберусь до какого-то конкретного момента и после него снова перестану тебе доверять.

Мужчина медленно поднял глаза.

— Да.

Прямота заставила Лиэль остановиться.

— Какого момента?

Рейвен ничего не сказал, однако лицо изменилось настолько заметно, что ответ уже существовал где-то рядом.

Девушка вспомнила его слова о том, что когда-то приняла боль за доказательство случившегося, вспомнила разговор возле кафе и собственный сон, где женщина в белом исчезала за вспышкой света. Затем вспомнилась фраза о разрыве связи. Она почувствовала, как сердце начинает биться быстрее.

— Что произошло с тобой после того, как я разорвала эту связь? — спросила Лиэль, уже не отводя взгляда. — Ты исчез?

Рейвен едва заметно напряг плечи.

— Да.

— Ты был ранен?

Он замолчал на секунду.

— Да.

Лиэль сглотнула.

— Я решила, что ты погиб?

Мужчина посмотрел на неё так, будто именно этого вопроса ждал и боялся одновременно.

— Мы оба тогда так думали.

Девушка почувствовала, как пальцы холодеют.

— Что это значит?

Рейвен посмотрел на её руки. Молчание затянулось, а когда он заговорил, в голосе появилась горечь, которой Лиэль ещё не слышала.

— Ты убила меня, — сказал он тихо, почти без голоса.

Время не остановилось.

Дождь продолжал падать за аркой, внутри кофейни шумела кофемашина, кто-то прошёл по галерее с мокрым зонтом, а возле часовщика тихо звякнула вывеска. Лиэль смотрела на Рейвена, ожидая, что он сразу объяснит, исправит или хотя бы продолжит. Он молчал. Девушка медленно покачала головой.

— Нет, — произнесла она, и собственный голос показался слишком спокойным. — Ты стоишь передо мной.

Рейвен сжал губы и опустил руки вдоль тела.

— Я знаю.

— Тогда не говори, что я тебя убила.

— Прости. Я снова сказал так, как думал тогда. Эта формулировка неполная.

Лиэль почувствовала, как внутри поднимается ярость, потому что иначе пришлось бы признать страх.

— Неполная? Ты сейчас сказал, что я убила человека, которого, по твоим же словам, любила, а потом называешь это неполной формулировкой?

Он сделал осторожный шаг вперёд, но остановился, заметив, как девушка сразу напряглась.

— Я не знаю, какое слово правильно описывает то, что произошло со мной после разрыва, — сказал Рейвен, и голос впервые заметно сорвался. — Я исчез из твоей жизни. Связь оборвалась. То, чем я был тогда, перестало существовать так, как существовало раньше.

Лиэль смотрела на него с нарастающим ужасом.

— Ты был мёртв?

Рейвен провёл ладонью по лицу и ненадолго прикрыл глаза.

— Для тебя — да.

— Это опять не ответ.

— Другого у меня нет.

Девушка отступила на шаг и почувствовала каменную стену за спиной. Ей хотелось опереться на неё, но это выглядело бы слишком похоже на слабость, поэтому она лишь положила ладонь на прохладный камень.

— Ты пытаешься вызвать у меня чувство вины? — спросила Лиэль, и сама услышала в голосе отвращение к этой возможности.

Рейвен отреагировал мгновенно. Он резко поднял голову, а потом сразу разжал руки, словно сам жест мог показать, насколько чуждо ему обвинение.

— Нет. Никогда.

Слишком быстрая реакция заставила её замолчать.

— Если бы я хотел твоей вины, — продолжил мужчина, уже спокойнее, — я рассказал бы эту историю в первую встречу. Я мог бы сделать себя жертвой, а тебя человеком, который всё разрушил. Это было бы проще всего, но это не было бы правдой.

Лиэль провела ладонью по собственному предплечью, пытаясь вернуть ощущение тела.

— Тогда зачем сказал сейчас?

Рейвен опустил взгляд, а затем устало сел обратно на край скамьи. Локти легли на колени, пальцы сцепились так крепко, что побелели костяшки.

— Потому что ты спросила, чего я боюсь, — произнёс он, не поднимая головы. — Я боюсь именно этого момента. Боюсь, что ты вспомнишь только разрыв, моё исчезновение и собственный ужас, но не причину выбора.

Девушка смотрела на него сверху.

— Но ты сам только что дал мне именно этот момент без причины.

Рейвен тихо выдохнул и провёл ладонью по волосам.

— Да. И, вероятно, снова сделал всё неправильно.

Лиэль медленно села на противоположный край скамьи, оставляя между ними больше расстояния, чем раньше.

— Тогда скажи хотя бы, почему ты уверен, что я действительно сделала это сама.

Рейвен посмотрел на неё.

— Потому что я помню твои руки.

Фраза вызвала мгновенную реакцию.

Сначала внутри стало холодно, затем звук дождя неожиданно отдалился, будто кто-то закрыл невидимую дверь между Лиэль и улицей. Свет кофейни дрогнул перед глазами, каменная арка расплылась, и вместо серой стены на мгновение появился серебристо-розовый свет. Она увидела руку. Мужскую.

Пальцы крепко обхватывали её запястье, но в этом хвате не было угрозы; скорее отчаянная попытка удержаться за единственное, что ещё оставалось настоящим. На коже были кровь и свет.

По полу тянулись серебряные линии, дрожащие, словно под ними проходил ток, а воздух вибрировал от глухого звука. Где-то рядом кричали люди, но слов разобрать было невозможно. Рейвен стоял напротив.

Не нынешний, спокойный и сдержанный, а измученный, с кровью возле виска и мокрыми волосами, прилипшими ко лбу. Он что-то говорил, но звук не доходил. Лиэль держала его руку обеими ладонями. Потом сама закричала. Не имя. Другая фраза, которую память тут же потеряла.

Серебряный свет вспыхнул ярче, ладонь Рейвена выскользнула из её пальцев, а внутри груди возникло ощущение такого сильного разрыва, будто из тела вырвали часть, которая должна была оставаться там всегда. Воспоминание исчезло.

Лиэль обнаружила себя сидящей на скамье и прижимающей одну руку к запястью другой. Дыхание сбилось, во рту стало сухо, а сердце билось так быстро, что звук крови в ушах почти заглушал окружающий мир. Рейвен находился совсем близко.

Он успел подняться, но не касался её. Правая рука зависла в нескольких сантиметрах от её плеча.

— Посмотри на меня, — попросил он негромко, и голос звучал значительно мягче, чем раньше. — Ты сейчас здесь, в Вельмире.

Лиэль подняла глаза. На мгновение нынешнее лицо смешалось с окровавленным образом из вспышки, и девушка резко отодвинулась.

— Не трогай меня.

— Не буду. — Рейвен сразу опустил руку и отступил на шаг.

Она провела пальцами по запястью, где всё ещё ощущалось чужое прикосновение, хотя кожа оставалась чистой.

— Я видела тебя, — сказала Лиэль, пытаясь выровнять дыхание. — Ты держал меня за руку. Там были линии на полу и этот свет. Ты был ранен.

Рейвен слушал, не перебивая. По мере рассказа лицо становилось всё напряжённее, а пальцы медленно сжимались на рукаве пальто.

— Потом твоя рука выскользнула, — продолжила девушка, сильнее растирая запястье. — И мне показалось, что внутри что-то разорвалось.

— Это похоже на тот момент, — произнёс он, закрывая глаза.

— Опять «похоже»? — раздражённо спросила Лиэль.

Рейвен открыл глаза и покачал головой.

— Потому что я не видел его твоими глазами. Я могу помнить свою сторону и ошибаться в том, что чувствовала ты.

— Я действительно оставила тебя там? — спросила девушка. — Понимая, что ты можешь умереть?

— Да, — подтвердил Рейвен.

— Тогда в чём именно твоя фраза неполная?

Он посмотрел на неё настолько долго, что ответ начал казаться важнее самого вопроса.

— В том, что ты не сделала это ради спасения себя.

Лиэль ждала продолжения, но он снова замолчал. На этот раз ярость не вспыхнула мгновенно. Вместо неё пришла почти физическая усталость.

— И вот мы опять у той же стены, — произнесла она, опустив руки на колени. — Как только появляется причина, ты останавливаешься.

— Потому что причина касается не только меня, — ответил Рейвен.

Девушка вспомнила женщину в белом.

— Она тоже была там?

Мужчина слишком быстро посмотрел на неё. Лиэль почувствовала, как внутри всё снова сжимается.

— Всё связано, — сказала она, уже не задавая вопрос. — Женщина в белом, две дочери, ты, ритуал, моё решение забыть. Я только сейчас понимаю, что это не несколько отдельных загадок.

Рейвен не стал отрицать.

Девушка несколько секунд смотрела на дождь, пытаясь собрать мысли. Потом повернулась к нему и впервые почувствовала не страх перед его тайнами, а нечто другое.

Если хотя бы половина услышанного была правдой, прежняя Лиэль могла сознательно совершить поступок, который уничтожил человека, которого любила. Причина могла быть веской. Но выбор всё равно был её.

— Я всё время думала, что опасен ты, — сказала она медленно, сцепляя пальцы, чтобы они не дрожали. — Потому что появлялся в зеркале, стоял у моего дома, знал таблетки и моё прошлое. А теперь впервые думаю о том, что опасной могла быть я сама.

— Нет. — Резко поднял голову Рейвен.

Твёрдость в голосе заставила её посмотреть на него внимательнее. Мужчина подошёл ближе, но остановился на расстоянии шага.

— Не превращай одну фразу в приговор самой себе, — продолжил он. — Я не сказал, что ты была жестокой. Не сказал, что предала меня. Не сказал, что выбрала себя вместо всех остальных.

— Но сказал, что я тебя убила.

— Потому что именно так мы оба воспринимали последствия разрыва.

— Мы оба? — переспросила Лиэль.

Рейвен медленно выдохнул и опустил голову.

— Ты считала, что убила меня. Я долго тоже думал именно так.

— А теперь?

Он посмотрел на свои руки и несколько секунд разжимал пальцы, словно от долгого напряжения они успели затечь.

— Теперь не уверен, что смерть вообще правильное слово.

Девушка почувствовала, как усталость смешивается с почти истерическим желанием рассмеяться.

— Очень удобно слышать это от человека, который стоит передо мной и спорит со мной.

На лице Рейвена появилась слабая, почти болезненная улыбка.

— Поверь, меня эта часть тоже раздражает.

Лиэль посмотрела на него и неожиданно почувствовала, что дальнейшие вопросы уже перестают помещаться внутри одного вечера. Не потому, что не хотела знать, а потому что сознание больше не успевало отделять услышанное от воспоминаний и собственных страхов. Она встала и подняла папку со скамьи.

— Я пойду домой.

Рейвен не попытался её остановить.

— Хорошо.

Девушка сделала несколько шагов, но чувство, которое появилось после признания в любви, всё ещё не отпускало. Она остановилась возле края арки и обернулась. Рейвен стоял там же, слегка опустив плечи, а его нетронутый напиток остался на каменном бортике.

— Ты сказал, что любил меня, — произнесла Лиэль, сжимая папку под рукой. — После того, что я сделала, это прошло?

Мужчина явно не ожидал такого вопроса. Он медленно поднял глаза, и в лице исчезло всё, кроме усталой нежности, которую Лиэль уже несколько раз замечала, но каждый раз старалась объяснить чем-нибудь другим. Пальцы привычно коснулись боковой стороны указательного, и на этот раз он даже не попытался скрыть жест.

— Было бы гораздо проще, если бы прошло, — ответил Рейвен.

Лиэль почувствовала, как внутри болезненно сжимается что-то совсем другое, уже не связанное со страхом. Она отвернулась и ушла, не позволив себе ответить.

***

До дома девушка шла пешком, хотя дождь всё ещё моросил, а трамваи проходили мимо почти пустыми. Движение помогало удерживать мысли в теле: нужно было замечать светофоры, обходить лужи, поправлять капюшон и время от времени отвечать Норе, чтобы та не решила, что встреча закончилась катастрофой.

Но одна фраза всё равно возвращалась.

Рейвен мог сколько угодно называть её неполной, однако услышанные слова уже невозможно было вернуть обратно. Каждый раз следом возникал короткий фрагмент чужой руки на её запястье, серебряного света и собственного крика, а тело реагировало так, будто память повторяется здесь и сейчас.

Возле дома Лиэль задержалась под козырьком. Хотелось оказаться в квартире и одновременно не хотелось оставаться там одной, но позвонить Норе означало произнести вслух то, что пока даже мысленно звучало слишком страшно.

На пятом этаже госпожа Ивель как раз закрывала дверь своей квартиры. Увидев соседку, она задержала ладонь на дверной ручке и внимательно посмотрела на мокрые волосы, папку под рукой и слишком неподвижное лицо.

— У тебя выражение человека, которому сегодня сильно не понравилась правда, — заметила пожилая женщина, поправляя шаль на плечах. — Я могла бы спросить, что произошло, но подозреваю, что ты всё равно скажешь «ничего».

— Приятно, когда тебя знают, — ответила Лиэль с едва заметной улыбкой, доставая ключи.

— Иногда это полезнее магии. — Госпожа Ивель приоткрыла дверь обратно, и из квартиры сразу потянуло яблоками и корицей. — У меня есть пирог. Обычный, без лечебных чар, пророчеств и скрытых смыслов.

Предложение оказалось почти болезненно привлекательным. Лиэль посмотрела на тёплый свет соседской кухни, но всё-таки покачала головой.

— Завтра?