Не принимай последнюю

Лиэль опустила глаза к бумагам. Ей хотелось спросить Рейвена прямо сейчас, видел ли он луну до той ночи, знал ли кто-то о приближении катастрофы и почему он до сих пор говорил о прошлом только через отношения между ними, почти не касаясь самого королевства. Вместо этого она достала телефон и сделала заметку.

Кай наблюдал за движением, но не спрашивал, что именно она записывает.

— Вы всегда так работаете? — спросила Лиэль, убирая телефон. — Ищете, где документы спорят друг с другом?

Исследователь слегка пожал плечами.

— Там обычно и находится самое интересное. Если десять источников повторяют одну фразу одинаковыми словами, иногда это означает не десять подтверждений, а девять переписанных копий первого.

— Вот за это я его и терплю, — сказала Мира с лёгкой улыбкой.

— Я думал, за доступ к семейным документам, — отозвался Кай, посмотрев на неё.

— Это второе.

Лиэль наблюдала за ними и впервые за последние дни почувствовала почти нормальное удовольствие от расследования. Кай не говорил с ней как человек, знающий её прежнюю жизнь, не смотрел с жалостью и не пытался решить, что ей можно выдержать. Для него она оставалась женщиной с необычным кулоном и фотографией, а не чьим-то потерянным прошлым. Именно поэтому следующий вопрос прозвучал особенно легко.

— Вы можете показать мне всё, что у вас есть про королевскую семью?

Карандаш в руке Кая остановился. Мира посмотрела на неё чуть внимательнее, но не вмешалась.

— Могу показать то, что сохранилось, — ответил вампир, положив карандаш рядом. — Только сразу предупрежу: это одна из самых повреждённых частей.

— Почему?

— Я не знаю.

Он сказал это без загадочности, и Лиэль почти удивилась, насколько приятно слышать обычное незнание. Кай поднялся и направился к другой коробке. Пока он искал папку, Мира подалась ближе.

— Ты уверена? — спросила она негромко, проводя пальцем по краю собственного блокнота.

— Что хочу увидеть? — уточнила Лиэль, посмотрев на неё.

— Что хочешь продолжать сегодня. Ты ещё не успела отойти от того сна.

Вопрос был не попыткой остановить её, а настоящей проверкой. Девушка на несколько секунд задумалась. Лицо женщины в белом всё ещё всплывало слишком легко.

— Если я уйду сейчас, буду весь вечер представлять, что лежит в этой коробке, — ответила она наконец. — Это вряд ли спокойнее.

— Тогда хорошо, — согласилась Мира, ещё секунду изучая её лицо.

Кай вернулся с тонкой папкой и, прежде чем сесть, посмотрел на обеих.

— Если я прервал что-то важное, могу сделать вид, что очень долго искал.

— Ты уже вернулся, — сухо заметила Мира. — Поздно развивать социальную чуткость.

Исследователь усмехнулся и положил папку на стол.

Внутри было значительно меньше материалов, чем ожидала Лиэль. Несколько генеалогических схем, копии официальных записей и фрагменты писем, где имена были либо повреждены, либо заменены титулами. Кай развернул одну из схем.

— Это поздняя реконструкция, поэтому относиться к ней нужно осторожно. Она составлена по нескольким дворцовым реестрам, часть которых не сохранилась.

Лиэль проследила линии от королевской четы вниз. Ниже отходили две ветви. Большая часть имён была затёрта серыми пятнами, знакомыми по предыдущим документам.

— Две дочери, — сказала она, ещё не осознавая, почему от этого простого факта снова стало трудно дышать.

Кай кивнул и указал на пояснение сбоку.

— Старшая обозначена как наследница, младшая — как второй ребёнок правящей пары. Полные имена в этой копии отсутствуют.

Лиэль смотрела на две линии, а перед глазами неожиданно возникла женщина в белом платье: тёмные волосы, ладони на её щеках. Она заставила себя отвести взгляд.

— Есть портреты?

Кай медленно покачал головой.

— Надёжных нет. Есть несколько изображений, которые частные коллекционеры приписывают семье, но происхождение сомнительное, а лица на них либо повреждены, либо изображены условно.

Мира заметила напряжение и молча придвинула к Лиэль стакан воды. Девушка взяла его обеими руками.

— А возраст?

Кай нашёл небольшую пометку на полях.

— Точные даты рождения тоже повреждены. Из относительных записей следует только, что между ними было несколько лет.

— Почему именно эта часть документов так плохо сохранилась? — спросила Лиэль, сделав глоток.

Исследователь провёл пальцами по подбородку и посмотрел на схему.

— Если бы я знал, написал бы диссертацию намного быстрее. Повреждения повторяются слишком системно вокруг имён и некоторых личных данных королевской семьи, но я не могу доказать, что это результат магии, а не поздней цензуры или плохого копирования.

— То есть кто-то мог намеренно убрать имена.

— Мог. — Кай поднял глаза. — Но утверждать это как факт я бы не стал.

Лиэль хотела спросить ещё что-то, но Кай уже перевернул следующий лист.

В отличие от генеалогической схемы, это была копия старого письма. Почерк оказался намного свободнее официального, а по краям сохранились пометки другого человека.

— Это откуда? — спросила Лиэль, придвигаясь ближе.

— Семейный архив. Автор неизвестен, адресат, вероятно, один из чиновников, работавших с моим предком, — объяснил Кай, придерживая лист двумя пальцами. — Документ датируется примерно последними неделями существования Аэлирии.

— Ты мне его раньше не показывал, — заметила Мира, тоже наклонившись над столом.

— Потому что только вчера, когда ты прислала знак из каталога, решил проверить эту папку.

Он провёл карандашом под несколькими строками.

Лиэль прочитала фрагмент сама.

В письме упоминалось, что часть служащих должна подготовить выезд семей и не задавать вопросов о распоряжениях «верхнего дома». Ниже стояла фраза о том, что обе дочери остаются внутри дворцового комплекса.

Лиэль почувствовала, как стакан в её руках снова стал слишком холодным.

— Обе оставались там? — спросила она, переводя взгляд на Кая.

Он чуть нахмурился.

— Если этот фрагмент правильно датирован и если под «дочерьми» действительно подразумеваются дочери правящей пары. Контекст сильно повреждён.

— Но старшая была наследницей. Почему её не эвакуировали?

Кай чуть развёл руками.

— Возможно, именно поэтому и не эвакуировали. Наследник мог иметь обязанности во время кризиса. Что касается младшей, здесь вообще недостаточно данных.

Женщина в белом снова возникла перед внутренним взглядом, но Лиэль не позволила себе связать два образа. Пока это было только сходство времени и собственная тревога. Она поставила воду на стол.

— Есть что-нибудь о том, что случилось с ними после катастрофы?

Кай некоторое время молчал, листая несколько страниц.

— Нет надёжного продолжения. В поздних списках обе линии обрываются.

— Это не означает, что они погибли, — тихо сказала Мира.

— Не означает, — подтвердил историк. — Только то, что дальнейшая судьба не зафиксирована в доступных источниках.

Лиэль почувствовала неприятное облегчение от того, что Кай сформулировал именно так. Она сама не понимала, почему судьба двух неизвестных принцесс вдруг стала настолько важной.

***

К середине дня Кай предложил сделать перерыв, и они перебрались в маленькое библиотечное кафе.

Мира ушла на несколько минут разбираться с запросом на очередную папку, оставив их вдвоём. Лиэль ожидала, что без архивистки разговор станет неловким, однако Кай лишь взял чай и сел напротив, оставив между ними достаточно расстояния. Он не спрашивал ни о памяти, ни о Рейвене. Некоторое время они просто смотрели на дождь за окном.

— Мира сказала, что моя заинтересованность может выглядеть подозрительно, — произнёс Кай наконец, медленно снимая бумажную обёртку с пакетика сахара.

— Она предупреждает всех людей обо всех людях или только меня? — спросила Лиэль, приподняв брови.

Исследователь слегка улыбнулся.

— Думаю, это её способ заботиться. Она много лет подозревает меня в желании превратить любую семейную тайну в научную статью.

— А это неправда?

Кай высыпал половину сахара в чай и задумчиво размешал.

— Частично правда. Если вы действительно найдёте неизвестный источник по Аэлирии, я захочу его изучить. В детстве я ненавидел семейные коробки с аэлирийскими бумагами: они занимали дома больше места, чем мои собственные вещи, а взрослые говорили о них так, будто прошлое важнее всего, что происходит сейчас. Потом я понял, что эти бумаги — единственное место, где люди, которых я никогда не видел, всё ещё могут хоть на что-то ответить. Поэтому да: неизвестный источник мне будет интересен и как исследователю, и не только как исследователю.

Он положил ложку на блюдце и посмотрел на неё прямо.

— Но я не собираюсь публиковать вас.

Фраза прозвучала настолько просто, что Лиэль чуть расслабилась.

— Хорошо сформулировано.

— Мира сформулировала хуже. Она сказала, что если я начну воспринимать вас как археологическую находку, то сама закопает меня обратно.

— Теперь верю, что вы давно знакомы, — рассмеялась Лиэль, прикрывая улыбку чашкой.

— Можно задать один вопрос? — Кай тоже улыбнулся, а затем чуть посерьёзнел. — Вы можете не отвечать.

— Уже звучит подозрительно, но попробуйте.

Он несколько секунд подбирал слова, поглаживая большим пальцем край чашки.

— Вы ищете происхождение кулона потому, что хотите узнать семейную историю, или потому, что думаете, что связаны с Аэлирией лично?

Лиэль посмотрела в окно. За стеклом люди спешили под зонтами, и никто из них не выглядел так, будто ему приходится выяснять, существовало ли его детство в исчезнувшем королевстве.

— Я не знаю, — призналась она после паузы. — Ещё вчера мне очень нравилась версия о семье беженцев.

— А сегодня?

Пальцы прошлись по тёплой поверхности чашки.

— Сегодня я увидела документ о двух дочерях и почему-то почувствовала себя так, словно должна была знать о них раньше.

Кай не придвинулся ближе и не попытался превратить признание в сенсацию. Он лишь немного наклонил голову.

— Чувство узнавания?

— Скорее тревога, — объяснила Лиэль.

— Понимаю.

Ответ прозвучал без снисхождения. Она посмотрела на него внимательнее.

— Вы совсем не собираетесь сказать что-нибудь вроде «доверьтесь интуиции»?

Кай чуть усмехнулся.

— Я историк. Если доверюсь каждой интуиции, половина древних королей окажется вампирами, а вторая половина — результатом плохого перевода.

— Кажется, я начинаю понимать, почему Мира вас терпит, — сказала Лиэль, тихо рассмеявшись.

— Не говорите ей. Она повысит цену доступа к архиву.

Мира вернулась как раз в этот момент, поставила на стол новую папку и подозрительно посмотрела на обоих.

— Почему вы выглядите так, будто успели обсудить меня?

— Профессиональная паранойя, — невозмутимо ответил Кай и сделал глоток чая.

— Вот поэтому я тебя и не люблю, — сказала Мира, садясь рядом с Лиэль и пододвигая папку к Каю.

— Ты говорила иначе, когда просила семейные копии.

— Я умею разделять личное и полезное.

Лиэль наблюдала за ними с улыбкой, и на несколько минут тяжесть последних часов действительно отступила.

***

Рейвена она увидела вечером. После библиотеки хотелось пройтись пешком, несмотря на дождь. Лиэль написала Норе, что идёт домой, и выбрала большую улицу к Старому кварталу, где ещё работали магазины и под навесами толпились люди. В переулки она больше не сворачивала. Мира осталась на работе, Кай ушёл в университетский архив, а сама она пыталась привести в порядок слишком большое количество новой информации. Две дочери королевского дома, эвакуация до катастрофы, повреждённые имена — всё это пока не складывалось в цельную картину.

Ни один факт не связывал всё это непосредственно с ней, и всё же именно теперь версия о далёких предках начала казаться менее успокаивающей. Рейвен стоял возле закрытого книжного магазина под старым каменным навесом. На этот раз Лиэль заметила его раньше, чем успела ощутить знакомое внутреннее напряжение. Он тоже увидел её и почти сразу отошёл от стены.

— Ты меня ищешь? — спросила девушка, подходя ближе и поправляя капюшон.

— Шёл в библиотеку, — ответил он со слабой улыбкой. — Думал, ты ещё там.

— Почти угадал.

— Что-нибудь нашла? — Рейвен бросил взгляд на папку, которую она держала под пальто, защищая от дождя.

Лиэль остановилась под навесом рядом, оставив между ними небольшое расстояние.

— Мира познакомила меня с исследователем Аэлирии.

Изменение было очень небольшим, но она уже научилась замечать подобные вещи. Мужчина перестал поправлять манжет и чуть медленнее поднял взгляд.

— С кем?

— Его зовут Кай Верн.

Рейвен несколько секунд молчал. Лиэль наблюдала, как большой палец коснулся боковой стороны указательного пальца и почти сразу остановился.

— Ты его знаешь, — произнесла она, чувствуя усталое раздражение от предсказуемости ситуации.

— Знаю фамилию, — ответил Рейвен и посмотрел на улицу, где дождь дробился в свете фонарей. — Их семья хранила документы.

— И служила королевскому дому Аэлирии.

— Он рассказал это сам? — Мужчина снова повернулся к ней.

— Да, без пыток, загадочных пауз и необходимости угадывать ответ по движению большого пальца. — Лиэль сложила руки на груди. — Это было освежающе.

Рейвен принял укол без возражения. Только уголок рта чуть дёрнулся, а затем взгляд снова остановился на папке.

— Что он тебе показал?

— Почему тебя это так беспокоит?

Рейвен не ответил сразу. Он провёл ладонью по затылку, посмотрел на мокрую улицу и только потом снова встретил её взгляд.

— Потому что семейные архивы Вернов пережили Аэлирию лучше большинства официальных документов.

Лиэль почувствовала, как интерес мгновенно вытесняет раздражение.

— Значит, ты знал об этих архивах.

— Знал, что они существовали.

— И не сказал мне.

Рейвен опустил голову. Лиэль не стала ждать очередного объяснения.

— Кай сказал, что кулон связан с королевским домом, — произнесла она, наблюдая за его лицом.

Рейвен не выглядел удивлённым. Именно это оказалось самым красноречивым.

— Ты и это знал, — сказала девушка, уже не спрашивая.

— Да, — ответил он, медленно выдохнув.

Лиэль почувствовала, как внутри снова поднимается злость.

— И когда ты собирался рассказать?

— Когда смог бы рассказать вместе с тем, что этот знак означал именно для тебя, а не только для людей, носивших его вообще.

— Значит, ты знаешь, что он означал для меня. — Лиэль напряглась.

Рейвен замолчал, и на несколько секунд его взгляд стал тяжёлым.

— Знаю часть.

— Какую?

— Не здесь и не сейчас, — ответил он, покачав головой.

Лиэль закрыла глаза и тихо выдохнула, после чего прижала пальцы к переносице.

— Кай показал документы о двух дочерях королевской семьи, — продолжила девушка, прежде чем он успел сменить тему. — И запись о том, что незадолго до катастрофы обе оставались во дворце, хотя часть людей уже вывозили.

На этот раз реакцию скрыть не удалось. Рейвен отвёл взгляд слишком резко, а пальцы сжались на краю манжета. Лиэль почувствовала, как всё внутри становится холоднее.

— Вот этого ты не хотел, чтобы я нашла.

Он молчал достаточно долго, чтобы Лиэль окончательно насторожилась.

— Не сам документ, — произнёс мужчина наконец, продолжая смотреть на улицу. — Я не хочу, чтобы чужая запись стала для тебя готовым объяснением того, кем ты была и что произошло.

— Ты считаешь Кая опасным?

— Нет. Он хорошо ищет, — сказал Рейвен. — Иногда слишком хорошо.

— И что именно он может найти такого, чего я не должна увидеть?

Рейвен опустил взгляд.

Дождь за пределами навеса стал сильнее, заставляя прохожих ускоряться. Где-то неподалёку звякнул трамвай, и мокрый воздух на секунду наполнился запахом металла.

— Когда-то ты просила спрятать от себя определённые вещи, — сказал он наконец. — Кай не знает об этой просьбе. Для него любой документ — просто источник, который нужно открыть.

Лиэль почувствовала, как пальцы сами сильнее прижимают папку к груди.

— А для тебя каждый документ — потенциальная вещь, которую нужно от меня закрыть?

— Раньше, возможно, так и было, — признал Рейвен, посмотрев ей в лицо.

Ответ оказался неожиданно прямым. Она чуть ослабила хватку.

— А теперь?

Он провёл большим пальцем по костяшке, заметил собственный жест и опустил руку.

— Теперь пытаюсь понять, где заканчивается обещание той Лиэль и начинается право нынешней решить иначе.

Несколько секунд она не знала, что сказать.

— Я хочу увидеть документы, — сказала Лиэль тихо. — Даже если когда-то сама попросила их спрятать.

— Тогда смотри, — сказал Рейвен, кивнув после короткой паузы.

— И ты не будешь пытаться остановить?

— Я могу просить тебя быть осторожнее, но останавливать не буду.

Девушка изучала его лицо, пытаясь понять, насколько обещанию можно доверять.

— Кай сказал, что официальные хроники и семейные документы описывают последние дни по-разному. Кто-то начал вывозить людей заранее.

— Да, — ответил Рейвен, слегка сжав губы.

— Ты знал?

— Знал, что часть людей вывели раньше.

Ответив, Рейвен отвернулся к витрине закрытого магазина. По стеклу ползли тонкие дорожки дождя, дробя его отражение.

— Почему?

Он посмотрел на дождь.

— Причины были разные.

Лиэль почувствовала, как раздражение снова поднимается, но мужчина продолжил раньше, чем она успела перебить.

— И я не знаю всех из них, — добавил он. — Двор тогда не был единым. Одни боялись магии, другие политического кризиса, третьи пытались сохранить архивы.

Такой ответ впервые звучал не как сокрытие, а как предупреждение о сложности.

— Вот так ты мог говорить с самого начала, — заметила Лиэль, чуть ослабляя плечи.

— Я начинаю подозревать, что мне всё-таки нужен учебник общения, — произнёс Рейвен с тихой усмешкой.

— Я составлю.

— Этого я и боюсь.

Несмотря на разговор, она улыбнулась. Рейвен тоже, но его взгляд почти сразу снова вернулся к папке.

— Что ещё нашёл Кай?

Лиэль задумалась, стоит ли рассказывать, но потом вспомнила собственное раздражение от чужого права решать, что кому знать, и открыла папку ровно настолько, чтобы достать копию генеалогического фрагмента.

— Две дочери, — сказала она, показывая повреждённую схему. — Старшая наследница, младшая вторая дочь. Имена почти полностью потеряны.

Рейвен посмотрел на документ. Лицо осталось спокойным, но Лиэль увидела, как дыхание стало чуть глубже.

— Ты знаешь их имена, — произнесла она.

— Да, — ответил он, подняв взгляд.

Сердце ударило сильнее.

— Женщина в белом была одной из них?

На этот раз вопрос действительно застал его врасплох. Рейвен несколько секунд смотрел на неё, после чего медленно перевёл взгляд на схему.

— Я не отвечу сейчас.

Лиэль почувствовала вспышку злости, но он поднял ладонь прежде, чем она успела заговорить.

— Ты вчера впервые увидела её во сне. Я всё ещё боюсь подсказать тебе то, что ты потом примешь за собственное воспоминание.

— Я понимаю твою логику. — Девушка закрыла папку и прижала её к себе. — Мне всё равно она не нравится.

— Это справедливо.

Они несколько секунд стояли под навесом в тишине. Лиэль уже собиралась уходить, когда вспомнила последний лист, который Кай положил в папку перед расставанием.

— Там есть ещё кое-что, — сказала она, снова открывая документы.

Рейвен насторожился.

Из папки появилась копия повреждённой записи, которую Кай нашёл в конце встречи. Большая часть текста была почти нечитаемой, но одна строка сохранилась достаточно хорошо.

Лиэль провела пальцем под словами.

— Кай сказал, что это поздняя копия придворных документов. Здесь правящую линию называют «домом луны», а ниже есть фраза, которую он пока не смог привязать к конкретному источнику.

Рейвен посмотрел туда, куда она указывала. На лице исчезли последние следы улыбки.

Строка гласила:

«…и после них оставались две последние дочери луны…»

Дальше бумага была повреждена.

Ниже угадывались два имени, однако первое почти полностью исчезло, а от второго сохранились лишь несколько нечитаемых штрихов. Лиэль наблюдала за Рейвеном, а не за документом. Он знал, что там было написано.

В этом она почти не сомневалась. Мужчина медленно поднял глаза.

— Не позволяй Каю угадывать имена по повреждённым буквам, — сказал он тихо.

— Почему?

Рейвен провёл пальцами по мокрым волосам и на несколько секунд прикрыл глаза.

— Потому что в этот раз ошибка будет хуже неизвестности.

— Тогда назови их сам, — сказала Лиэль, не отрывая от него взгляда. — Ты знаешь правильные имена, но оставляешь мне только возможность ошибиться.

Рейвен открыл рот, словно собирался ответить, и замолчал. На этот раз она не стала заполнять паузу новым вопросом. Подождала, затем опустила глаза к двум повреждённым строкам.

Впервые простое отсутствие имён казалось не пустотой архива, а чем-то намеренно оставленным за закрытой дверью. И теперь она знала, что по другую сторону этой двери Рейвен уже видел то, чего она пока не могла прочитать.

Глава 10. Человек, которого я убила

После разговора о двух дочерях королевского дома Лиэль не ушла сразу, хотя дождь уже добирался под навес и холодными каплями оседал на рукавах. Рейвен всё ещё смотрел на копию повреждённого документа, которую она держала в папке, и его молчание раздражало сильнее любой осторожной формулировки. За последние дни девушка слишком хорошо научилась замечать тот момент, когда он переставал просто думать и начинал сознательно решать, какую часть ответа оставить при себе.

Она закрыла папку и прижала её к груди, защищая бумагу от влаги.

— Ты знаешь имена этих девушек, — сказала Лиэль, не отводя взгляда. — Знаешь женщину, которую я видела во сне, знаешь про кулон, Аэлирию и, судя по твоему лицу, половину того, что Кай только начал искать. При этом я узнаю всё это от кого угодно, кроме тебя.

Рейвен провёл ладонью по затылку и ненадолго посмотрел на улицу. Влажные волосы тут же снова упали на лоб, но он не стал их поправлять, словно слишком устал следить даже за привычными движениями.

— Ты права, — произнёс он наконец. — Но разговор, который ты хочешь сейчас начать, не закончится за несколько минут.

— Я не просила закончить его быстро. — Девушка чуть сдвинула брови и сильнее сжала край папки. — Я прошу хотя бы однажды не заканчивать его ровно там, где становится неудобно тебе.

Он посмотрел на неё внимательнее. В выражении не было привычной защиты, скорее усталое понимание того, что прежняя тактика больше не работает.

— Тогда пойдём отсюда, — предложил мужчина, слегка кивнув в сторону улицы. — Ты уже промокла, а мне хотелось бы хотя бы не добавлять к этому простуду.

— Эльфы не разваливаются от дождя, — едва заметно усмехнулась Лиэль.

— Зато под крышей тебе будет легче держать папку сухой.

Лиэль посмотрела на потемневший от влаги край папки. Спорить с этим было трудно, но уступать ему сразу всё равно не хотелось.

— Хорошо, — согласилась девушка после короткой паузы. — Но только потому, что я хочу говорить, а не потому, что ты снова решил, где мне безопаснее.

— Договорились, — ответил Рейвен, чуть опустив голову.