Не принимай последнюю

Сначала взгляд зацепился за белое платье, длинный подол которого был испачкан серой пылью, а по одному из рукавов расползалось тёмное пятно крови. Потом стали различимы тёмные волосы, частично выбившиеся из причёски, серебряное украшение возле виска и наконец лицо, при виде которого страх изменился мгновенно.

До этой секунды Лиэль боялась огня, звона, рушащихся стен и чего-то ещё, происходившего за пределами коридора. Теперь боль пришла раньше мысли, потому что тело узнало женщину без имени и объяснения. Оно помнило расстояние, на котором рядом с ней можно было перестать быть осторожной, помнило естественное желание схватиться за её руки и одновременно проверить, откуда кровь, хотя сознание не могло предложить ни одного факта, способного объяснить эту близость.

Женщина тоже увидела её, и выражение лица изменилось так резко, словно появление Лиэль оказалось одновременно спасением и худшим из возможных событий. Она подбежала первой, обхватила ладонями лицо девушки и несколько секунд смотрела на неё с такой отчаянной внимательностью, будто проверяла, действительно ли та перед ней. Пальцы дрожали.

Большой палец скользнул по скуле, оставив на коже что-то влажное, и невозможно было понять, была ли это кровь или слеза. Лиэль хотела спросить, что произошло, но голос не слушался, а внутри существовало только почти животное желание запомнить лицо напротив до мельчайших подробностей: тёмные глаза, прядь волос возле щеки, небольшую царапину у подбородка и выражение, в котором любовь смешивалась с ужасом и уже принятым решением. Позади снова раздался удар.

Женщина резко повернула голову, и на её лице появилось напряжение. За дальней аркой на мгновение вспыхнул свет, слишком яркий для обычного огня, после чего рука соскользнула с лица Лиэль к запястью и потянула её назад.

Девушка сопротивлялась не потому, что хотела остаться среди огня, а потому, что женщина сама собиралась уйти в другую сторону. Это понимание пришло мгновенно и вызвало такую сильную панику, что Лиэль ухватилась за окровавленный рукав обеими руками.

Женщина повернулась к ней. В выражении впервые появилась злость, но направлена она была не на Лиэль, а будто на сам факт, что та всё ещё стоит здесь, когда должна быть далеко. Губы дрогнули, а звон колоколов стал почти оглушительным.

— Лиэль, беги! — крикнула она, одновременно пытаясь высвободить руку.

Собственное имя ударило сильнее любого звука.

На несколько мгновений пространство словно раскрылось шире, и за плечом женщины Лиэль увидела огромный зал, которого секунду назад не замечала. По полу тянулись серебряные линии, между ними двигались человеческие фигуры, а сверху падал странный розоватый свет, слишком холодный и ровный для пламени. Рассмотреть больше она не успела.

Женщина толкнула её назад достаточно мягко, чтобы не причинить боли, но достаточно сильно, чтобы заставить отступить. Лиэль снова потянулась к ней, почувствовала под пальцами влажную ткань рукава и увидела, как лицо напротив искажается от боли, после чего белое платье исчезло за внезапной вспышкой света.

***

Пробуждение произошло резко, но не мгновенно вернуло ощущение реальности. Лиэль обнаружила себя сидящей в постели с ладонью, прижатой к груди, и первые несколько секунд могла дышать только открытым ртом. Сердце билось тяжело и быстро, горло саднило, будто она действительно несколько минут вдыхала горячий дым, а ноги дрожали так сильно, что вставать сразу было страшно.

Постепенно комната начала возвращаться на привычные места. Розовый свет вывески ложился на стену, дождь шуршал за окном, а одноглазый кролик по-прежнему сидел в кресле. Ничего вокруг не горело, однако запах дыма всё ещё казался настолько отчётливым, что девушка откинула одеяло и вышла в коридор.

Она проверила кухню, окно, входную дверь и даже плиту, хотя прекрасно понимала, насколько бессмысленны эти действия. В квартире было прохладно, индикатор холодильника горел привычным зелёным светом, а из ванной падала тёплая полоса света. Пока Лиэль обходила комнаты, запах дыма постепенно слабел, и уже через минуту стало невозможно определить, существовал ли он на самом деле или сознание продолжало удерживать ощущения сна.

Вернувшись в спальню, девушка подняла ладонь к лицу и только тогда заметила влагу на щеке. На пальцах осталась слеза, и это открытие на несколько секунд озадачило сильнее самого кошмара.

Страх можно было объяснить слишком ярким сном. Даже боль в горле, дрожь и ощущение жара поддавались рациональной версии. С горем было сложнее, потому что оно ощущалось не как реакция на страшную сцену, а как продолжение отношения, о существовании которого Лиэль ничего не знала.

Она медленно опустилась на край кровати и закрыла лицо ладонями. Казалось, что несколько минут назад потеряла кого-то, кого любила всю жизнь, хотя не могла назвать ни имя, ни степень родства, ни даже понять, действительно ли та женщина погибла. Самое страшное началось, когда сон стал исчезать.

Контуры коридора ещё сохранялись, звон колоколов можно было почти услышать, но лицо женщины уже становилось менее чётким. Именно это заставило Лиэль резко подняться и схватить блокнот.

Ручка несколько раз выскользнула из пальцев. Вместо привычных списков и сухих заметок девушка начала рисовать, сначала пытаясь восстановить общий овал лица, потом тёмные волосы, глаза и линию губ. Первый рисунок оказался слишком резким, во втором подбородок получился чужим, а третий пришлось почти полностью стереть, потому что взгляд не передавал того выражения, которое осталось внутри.

Она пыталась вспомнить незнакомку не глазами, а тем ощущением, которое возникло, когда тёплые ладони коснулись её лица. Это помогало больше: постепенно появилась мягкая линия бровей, форма носа, прядь возле щеки и небольшая царапина у подбородка, хотя ни один рисунок так и не стал полностью правильным. Через некоторое время Лиэль остановилась и отложила ручку.

На бумаге была женщина, которую сознание считало незнакомой, но от одного взгляда на её лицо внутри снова болезненно сжималось.

— Кто ты? — спросила девушка тихо, проводя пальцем возле нарисованной щеки и не касаясь графита.

Только после собственных слов она заметила, что второй рукой всё это время сжимает кулон. Серебро оказалось ощутимо теплее кожи, хотя в комнате было прохладно, и когда пальцы разжались, по тонким линиям на поверхности прошёл слабый отблеск, похожий на отражение света, которого рядом не было. Эффект исчез прежде, чем Лиэль успела рассмотреть его лучше.

После реакции фонтана и фотографии убеждать себя, что подобные вещи ничего не значат, становилось всё труднее. При этом объяснения по-прежнему не было, поэтому она только записала время и состояние кулона рядом с рисунком.

Часы показывали 04:18.

Девушка открыла чат с Норой, написала вопрос, не спит ли та, но через несколько секунд стёрла сообщение. Будить подругу среди ночи из-за сна не хотелось, особенно когда самой ещё было трудно подобрать слова.

Вместо этого Лиэль открыла заметки и записала всё, что могла удержать: белые стены, огонь, звон колоколов, тёмные волосы, белое платье, кровь на рукаве, серебряное украшение и крик с её именем. Отдельной строкой добавила, что после пробуждения возникло ощущение смерти этой женщины, но это только чувство, а не факт.

Ей не хотелось принимать силу переживания за доказательство. Заснуть снова не получилось.

***

Утро застало её на кухне среди нескольких рисунков, пустой чашки и блокнота. За окном серело, ночной дождь почти прекратился, а лицо женщины на бумаге с каждым часом становилось всё менее похожим на то, которое Лиэль помнила после пробуждения. Самый удачный рисунок она положила в блокнот, остальные оставила рядом, потому что выбросить их почему-то казалось почти предательством. Около восьми позвонила Нора. Девушка сразу взяла трубку.

— Ты либо ужасно рано проснулась, либо вообще не спала, — сказала подруга вместо приветствия. В трубке слышался шум улицы, ветер и проезжающие машины, так что Нора явно уже куда-то шла. — Судя по тому, что ты взяла трубку после первого гудка, ставлю на второй вариант.

Лиэль провела ладонью по лицу и прислонилась бедром к кухонной стойке.

— Немного поспала, — ответила она, но даже самой было слышно, насколько неубедительно это звучит.

Шум улицы в трубке на несколько секунд усилился, затем стал тише. Судя по звуку двери, Нора вошла в помещение.

— Что случилось? — спросила она уже совсем другим голосом, и привычная утренняя насмешка исчезла. — У тебя голос такой, будто ночь закончилась значительно хуже, чем ты собираешься признать.

— Мне приснился сон, — сказала Лиэль, глядя на рисунок.

На другом конце возникла короткая пауза, после которой послышался звук отодвигаемого стула.

— Я села, — сказала Нора. — Теперь рассказывай нормально и не пытайся сократить всё до «ничего страшного».

Эта простая фраза неожиданно задела сильнее, чем ожидалось. Девушка отвернулась к окну, где мокрые крыши постепенно становились светлее.

— Там была женщина, — начала она, сжимая край столешницы. — Тёмные волосы, белое платье, кровь на рукаве. Вокруг горели белые стены, звонили колокола, и всё ощущалось настолько реально, что после пробуждения у меня ещё несколько минут болело горло от дыма.

Нора не перебивала. Было слышно только её спокойное дыхание и далёкий звон посуды где-то рядом.

— Она увидела меня и схватила за лицо, — продолжила Лиэль, проводя пальцем по краю рисунка. — Так, будто искала очень долго или боялась, что я исчезну прямо у неё на глазах.

Голос дрогнул, и девушка замолчала.

— Не спеши, — тихо сказала Нора, и вместо очередного вопроса просто дала ей несколько секунд.

— Потом она заставила меня бежать, — произнесла Лиэль, сглотнув.

— Она что-нибудь сказала? — спросила подруга, и даже через телефон чувствовалось, насколько осторожно она подбирает интонацию.

Перед глазами снова возник белый коридор.

— Она крикнула: «Лиэль, беги».

В трубке стало тихо.

Нора не ответила сразу, и на этот раз пауза была наполнена не неизвестностью, а попыткой понять, насколько серьёзно нужно отнестись к услышанному.

— Это уже звучит не как случайный кошмар после дня в архиве, — сказала она наконец, медленно выдыхая. — Особенно после того, что я рассказывала про твои разговоры во сне.

— Я знаю. — Лиэль села за стол и подтянула к себе блокнот. — Но самое страшное даже не это.

— Что тогда?

Несколько секунд девушка смотрела на нарисованное лицо, не решаясь произнести вслух то, что ощущала с момента пробуждения.

— Я скучаю по ней, — сказала она наконец. — Я даже не знаю, кто она, Нора, но мне физически плохо от того, что её рядом нет.

Подруга не стала сразу утешать или спорить. Послышалось, как она провела ладонью по столу или одежде, а затем голос прозвучал ещё тише.

— Ты её хоть немного помнишь вне сна?

— Совсем нет. — Лиэль покачала головой, хотя Нора этого не видела. — В этом и проблема.

— Ты хочешь, чтобы я приехала? — спросила Нора, не добавляя привычных шуток.

Первая реакция была отказать автоматически, но девушка заставила себя не отвечать сразу. Она представила, как подруга бросит дела и приедет через весь город, хотя сейчас всё равно не сможет объяснить произошедшее.

— Не надо, — произнесла Лиэль мягче. — Правда. Я просто не хочу сейчас оставаться с этим совсем одна.

— Тогда оставайся со мной хотя бы по телефону. — Нора, судя по звуку, придвинула стул ближе к столу. — Можешь молчать, если не хочешь говорить.

Предложение неожиданно заставило горло сжаться. Лиэль улыбнулась, хотя подруга не могла этого видеть.

— Я хочу найти Рейвена.

Нора тяжело выдохнула, и в трубке послышалось недовольное движение.

— Конечно хочешь. Мужчина, который выдаёт информацию по чайной ложке, — очевидный выбор после ночного кошмара.

— Он может узнать её, — возразила девушка, проводя большим пальцем по углу рисунка. — И я тебе рассказываю как раз потому, что не собираюсь идти к нему так, будто больше никого в моей жизни нет.

Нора немного смягчилась.

— Хорошо. Тогда напиши мне, где вы встретитесь, и потом обязательно позвони. Если он начнёт убеждать тебя, что твои чувства автоматически доказывают его версию прошлого, разворачивайся и уходи.

Лиэль посмотрела на собственную ночную запись о том, что горе не является доказательством смерти.

— Не позволю.

— И поешь перед выходом, — добавила Нора, и в голос наконец вернулась знакомая твёрдость.

— Ты сейчас серьёзно?

— Абсолютно. Трагическое прошлое не отменяет завтрак. — Подруга явно улыбнулась, потому что интонация стала теплее. — Я даже готова оформить это официальным правилом нашей дружбы.

Лиэль впервые за утро рассмеялась по-настоящему, и этого короткого ощущения нормальности оказалось достаточно, чтобы немного вернуть под ногами настоящее.

***

Единственным местом, где можно было хотя бы попытаться найти Рейвена, оставался «After Moon», и сама идея казалась почти нелепой. У Лиэль не было его номера, адреса или даже уверенности, что он существует в городе так же, как остальные люди. За несколько дней она успела увидеть его в зеркале, возле собственного дома, в кафе и рядом с библиотекой, но не знала о нём ни одной простой бытовой вещи: где он живёт, чем занимается между их встречами и почему она до сих пор не попросила его номер.

К одиннадцати девушка заняла знакомый столик у окна и отправила Норе адрес кафе. Бариста принёс кофе, заметил раскрытый блокнот и поинтересовался, снова ли она работает, после чего Лиэль машинально прикрыла рисунок ладонью и ответила, что занимается чем-то похожим.

Первые двадцать минут ожидание ещё казалось разумным. Через сорок стало очевидно, что план построен исключительно на надежде, а не на логике. Она допила кофе, заказала второй, несколько раз открыла новости и тут же закрыла их, проверила переписку с Норой и снова вернулась к рисунку.

В какой-то момент появилась мысль спросить Миру, знает ли та способ связаться с Рейвеном, но это почти наверняка закончилось бы очередным разговором о том, почему архивистка имеет или не имеет его контакты. Лиэль уже открыла чат, когда над дверью кафе звякнул колокольчик.

Она ещё не подняла головы, но тело отреагировало первым: плечи напряглись, дыхание изменилось, а внимание мгновенно переместилось к входу. Рейвен снимал мокрые перчатки возле двери.

Сначала он посмотрел в сторону стойки, затем заметил её, и по тому, как мужчина на секунду задержался на месте, стало ясно, что встречу он не планировал. Эта маленькая неожиданность почему-то успокоила.

Рейвен подошёл к столику, но не сел сразу. Пальцы легли на спинку свободного стула, а взгляд внимательно прошёлся по лицу девушки, задержавшись на тёмных следах недосыпа под глазами.

— Ты меня ждала? — спросил он, чуть наклоняя голову.

Лиэль закрыла телефон и отодвинула его ближе к краю стола.

— Ждала. И прежде чем ты спросишь, почему именно здесь, это единственное место, где я знаю, что ты иногда появляешься.

— Можно сесть? — спросил он, положив ладонь на спинку стула.

Девушка коротко кивнула, и Рейвен устроился напротив, аккуратно положив перчатки возле себя. Несколько секунд он всё ещё рассматривал её лицо, причём прежней скрытой иронии в выражении не было.

— Ты почти не спала, — заметил он, слегка нахмурившись.

Лиэль отодвинула чашку.

— Сегодня все сразу замечают, что я не спала. Нора даже по голосу поняла.

Рейвен не улыбнулся, хотя обычно подобная реплика вызвала бы хотя бы слабую реакцию. Он чуть подался вперёд и положил предплечье на стол.

— Что произошло?

Вместо ответа девушка достала блокнот и открыла нужную страницу. Рисунок лёг между ними.

Рейвен посмотрел на него, и перемена произошла почти мгновенно. Пальцы, до этого поправлявшие край перчатки, остановились, плечи едва заметно напряглись, а взгляд задержался на лице женщины значительно дольше, чем потребовалось бы для обычного изучения рисунка.

Лиэль почувствовала, как внутри всё холодеет.

— Ты её знаешь, — сказала она, внимательно следя за ним.

Мужчина не ответил сразу. Он наклонился ближе к блокноту, словно пытался проверить каждую черту, а затем поднял глаза.

— Откуда у тебя рисунок?

— Я нарисовала его ночью после сна, — объяснила девушка и положила ладонь возле страницы, не позволяя ему увести разговор в сторону. — Поэтому сначала скажи, узнаёшь ты её или нет.

Рейвен медленно провёл большим пальцем по костяшке указательного, но почти сразу остановил движение, заметив её взгляд.

— Думаю, что узнаю, — ответил он.

— Почему опять «думаю»? — Лиэль напряглась.

Он осторожно развернул блокнот так, чтобы свет из окна падал на рисунок лучше.

— Потому что это не фотография. Некоторые черты могли измениться в памяти или просто не получиться на бумаге, а я не хочу назвать тебе человека, если есть хотя бы возможность ошибиться.

Объяснение было разумным, но раздражение от этого не стало меньше.

Девушка обхватила ладонями чашку и начала описывать сон: тёмные волосы, белое платье, серебряное украшение возле виска, кровь на рукаве, горящие белые стены и звон колоколов. Пока она говорила, Рейвен почти не двигался, только временами сильнее прижимал пальцы к краю стола.

— Что она сказала? — спросил он, когда Лиэль закончила, и голос прозвучал заметно тише.

— Сначала она произнесла моё имя, — сказала девушка, чувствуя, как воспоминание о сне снова делает дыхание неровным. — А потом крикнула: «Лиэль, беги».

Рейвен отвёл взгляд к окну.

Пальцы медленно прошлись по нижней губе, затем он потёр затылок и некоторое время смотрел на дождь за стеклом, хотя очевидно не замечал улицу. Лиэль дождалась, пока он снова повернётся.

— Теперь не говори, что тебе нужно подумать, — попросила она, наклоняясь ближе. — Ты знаешь эту женщину.

Рейвен посмотрел на рисунок и только после этого кивнул.

— Да, я её знал.

Одно короткое признание подействовало сильнее длинного объяснения. Лиэль почувствовала, как пальцы сами сильнее сжимают чашку.

— Кто она?

Мужчина провёл ладонью по лицу, задержав пальцы возле виска, и в этом движении впервые за разговор проявилась усталость.

— Она была очень близким тебе человеком, — сказал он, выбирая слова медленнее обычного. — Настолько близким, что забыть её полностью оказалось бы страннее, чем сохранить то чувство, которое ты испытывала во сне.

— Что значит «очень близким»? — Девушка не отводила взгляда. — Подруга, родственница, человек, которого я любила?

— Я боюсь подсказать тебе ответ раньше, чем ты вспомнишь сама, — ответил Рейвен, чуть сжав губы.

Раздражение вспыхнуло сразу, и Лиэль поставила чашку на стол немного резче, чем собиралась.

— Ты опять это делаешь.

— Я понимаю, как выглядит со стороны. — Мужчина не стал отодвигаться, но руки убрал со стола, освобождая место возле её блокнота. — Однако если сейчас скажу тебе, кем она была, любое следующее ощущение ты начнёшь проверять через это знание. Я не хочу, чтобы ты потом сомневалась, действительно ли вспомнила что-то сама.

Лиэль вспомнила, как ночью записывала детали сна, стараясь ничего не добавить от себя. Она понимала его опасение, но от этого не становилось легче.

— Я всё равно имею право злиться, — сказала Лиэль после паузы, проводя пальцем по ручке чашки.

— Имеешь, — ответил он, слегка опустив голову.

Признание неожиданно сняло часть напряжения. Девушка отвела взгляд к окну.

— Я проснулась и плакала, — произнесла она значительно тише. — Сначала даже не поняла этого. Я не знаю её, Рейвен, но чувство было такое, будто я только что потеряла человека, которого любила всю жизнь.

Он перестал двигаться.

Пальцы, лежавшие рядом с перчатками, медленно сжались вокруг бумажной салфетки, и через несколько секунд мужчина расправил её обратно, словно заметил собственное напряжение.

— Сон не доказывает, что она погибла, — сказал он.

— Ты знаешь, что с ней произошло? — Лиэль сразу повернулась к нему.

Рейвен выдержал взгляд, не отворачиваясь и не касаясь привычно пальцами руки.

— Не знаю. И это не та часть, которую я от тебя скрываю.

Ответ прозвучал настолько ровно и прямо, что девушка поверила прежде, чем успела проверить его движения. Она опустила глаза к рисунку.

— Тогда почему мне так больно?

Мужчина некоторое время молчал. За соседним столиком кто-то рассмеялся, бариста звякнул чашками у стойки, по стеклу медленно сползла большая капля дождя, и обычная жизнь кафе странным образом делала разговор ещё более личным.

— Потому что отсутствие памяти не всегда уничтожает то, что человек чувствовал, — произнёс Рейвен наконец. — Иногда причина исчезает, а сама связь продолжает существовать в теле, в привычках и в реакциях, которые невозможно объяснить.

— Как со мной и тобой? — Лиэль подняла глаза.

Рейвен на секунду отвёл взгляд и потёр ладонью затылок.

— Возможно, именно поэтому ты иногда знаешь мои движения раньше, чем успеваешь вспомнить, откуда их знаешь.

Вместо ответа девушка открыла блокнот на другой странице.

— Нора рассказала ещё кое-что. Иногда во сне я произносила фразу, которую она не могла разобрать полностью. Там было что-то про то, что нужно помнить за двоих.

Реакция мужчины оказалась слишком явной, чтобы её пропустить. Он выпрямился, пальцы замерли возле края стола, а взгляд на несколько секунд стал совершенно неподвижным.

— Ты знаешь эту фразу, — сказала Лиэль, наблюдая за ним.

— Я слышал похожие слова, — ответил Рейвен после паузы.

— От кого?

Он посмотрел на рисунок. Этого оказалось достаточно. Девушка почувствовала, как сердце ударило сильнее.

— От неё?

Мужчина не подтвердил прямо, однако взгляд остался на лице женщины.

— Я не хочу давать тебе точную формулировку, потому что сам не уверен, что помню её без искажений, — сказал он, медленно поворачивая перчатку на столе. — И если я произнесу фразу сейчас, ты потом уже не поймёшь, вернулась она сама или просто закрепилась после моих слов.

Лиэль заметила, как большой палец снова коснулся костяшки указательного.

— Ты всё равно говоришь не всё, — сказала она, указывая взглядом на его руку.

— Иногда мне очень не нравится, насколько хорошо твоё тело помнит мои привычки, — произнёс Рейвен с невесёлой усмешкой, глядя на собственные пальцы.

— Мне тоже, — ответила девушка, придвигая блокнот к себе. — Особенно когда всё остальное внутри выглядит как пустая комната.

Некоторое время они молчали. Лиэль первой нарушила тишину.

— Ты можешь хотя бы сказать, был ли этот сон воспоминанием?

Рейвен откинулся на спинку стула и задумчиво провёл пальцем по подбородку.

— Я не могу знать, что именно происходило у тебя во сне. Но сцена, которую ты описала, связана с реальными событиями.

— Значит, я вспоминаю, — произнесла Лиэль, опуская взгляд на рисунок. Внутри снова похолодело.

— Возможно, — ответил Рейвен. — Но сон мог соединить несколько моментов, изменить порядок или усилить отдельные ощущения.

— Из-за того, что сделали с моей памятью? — Лиэль подняла глаза.

В его лице мелькнула настороженность.

— Возможно, не только из-за этого. Страх и время сами по себе меняют воспоминания, а магия делает эту границу ещё менее надёжной.

Фраза прозвучала слишком конкретно.

— Ты говоришь из собственного опыта? — спросила девушка.

— Из нашего, — ответил он наконец, отводя взгляд к перчаткам. — Просто с разных сторон.

Это было почти признание, но без достаточного контекста оно создавало больше вопросов, чем закрывало.

Лиэль уже собиралась продолжить, когда к столику подошёл бариста и спросил, нужно ли принести что-нибудь ещё. Девушка заказала воду, а Рейвен отказался от кофе. Когда бариста ушёл, Лиэль посмотрела на пустое место перед ним, затем на мужчину.