Не принимай последнюю

— Можно? — Рейвен указал на угол страницы.

Она кивнула, и мужчина осторожно перевернул лист. Когда взгляд остановился на восстановленной графитом фразе, лицо стало совсем неподвижным.

— Ты видел это раньше? — спросила Лиэль, положив обе ладони на стол.

— Нет, — ответил Рейвен, поднимая глаза.

Она сразу посмотрела на его руки. Большой палец не двигался.

— Знал, что я оставляла такую записку?

— Нет.

— Но смысл тебе понятен, — произнесла девушка, немного откинувшись на спинку стула.

— Частично, — ответил мужчина, снова посмотрев на текст.

— Я сегодня не готова к «частично».

— Тогда скажу точнее. Я понимаю, почему ты могла написать «не верь ему». Я не понимаю, что именно ты называла моим последним приходом.

Лиэль ожидала, что он начнёт спорить с содержанием записи или доказывать её ошибочность. Вместо этого мужчина сидел напротив и признавал возможность того, что прежняя она имела основания ему не доверять. Это оказалось хуже.

— Ты даже не собираешься сказать, что я тогда ошибалась? — спросила девушка, придвинув ежедневник к себе.

— Откуда мне знать, ошибалась ты или нет, если я не знаю, что именно произошло перед этой записью? — нахмурился Рейвен.

— Можно было хотя бы предположить, что она написана в панике.

— Это было бы удобно для меня, а значит, именно сейчас я меньше всего имею право выбирать такую версию.

— Иногда я почти хочу, чтобы ты оказался обычным лжецом, — призналась Лиэль, проводя ладонью по обложке.

— Думаю, это действительно было бы проще, — ответил Рейвен с болезненной усмешкой.

— Мира призналась, что раньше у меня уже бывали периоды, когда я знала больше. Она помнит, что твоё имя звучало как минимум один раз.

Мужчина опустил взгляд. Пальцы начали складывать край бумажной салфетки, лежавшей возле него, сначала пополам, затем ещё раз.

— Ты тоже знал?

— О некоторых таких периодах, — ответил он после паузы.

— Что значит «некоторых»?

— Я не знаю, сколько раз ты что-то вспоминала без меня, — сказал Рейвен, разворачивая салфетку обратно. — Иногда появлялся уже после того, как процесс начинался.

— Ты приходил ко мне раньше. В Вельмире? — уточнила Лиэль, почувствовав, как внутри всё сжимается.

— Да, — подтвердил он и чуть отодвинулся от стола.

— И потом я снова тебя забывала.

— Похоже, что да. Но я не могу уверенно сказать, что каждый раз происходило одно и то же.

— Сколько таких раз было?

— Я не назову число, потому что сам в нём не уверен, — ответил Рейвен после паузы.

— Тогда фраза «когда он придёт в последний раз» вполне может относиться к тебе. — Лиэль опустила взгляд к строчке.

— Может, — согласился он.

— И ты всё равно снова пришёл.

— Да. — Рейвен перестал трогать салфетку и посмотрел на неё прямо.

— Почему?

Вопрос прозвучал спокойнее, чем она ожидала. Мужчина некоторое время молчал, после чего провёл большим пальцем по краю собственного рукава.

— Потому что в этот раз всё начало возвращаться раньше и быстрее, чем я ожидал, — сказал он. — И потому что я увидел признаки того, что ты снова приближаешься к вещам, от которых когда-то пыталась себя отделить.

— Ты собирался вмешаться? — спросила Лиэль, подавшись вперёд.

— Сначала не знал.

— А потом?

— Потом увидел тебя, — ответил он, подняв глаза.

Что-то в интонации заставило дыхание на секунду сбиться. Лиэль раздражённо отвернулась к окну, потому что ненавидела моменты, когда одна простая фраза от него действовала сильнее десятка архивных документов.

— Вот поэтому старой мне, возможно, и хотелось, чтобы нынешняя тебе не верила, — сказала она, наблюдая за каплями на стекле. — Ты слишком хорошо умеешь говорить вещи, после которых мне становится сложно отделить факты от того, что я чувствую рядом с тобой.

— Тогда сейчас действительно не верь мне.

— Что? — Лиэль резко повернулась.

— Проверяй всё, что говорю. Записывай мои слова. Сравнивай с архивами, с Мирой, с Каем, с собственными воспоминаниями, — произнёс он спокойно, хотя плечи оставались напряжёнными. — Если прежняя ты считала это необходимым, я не стану убеждать нынешнюю игнорировать предупреждение только потому, что оно направлено против меня.

— Ты понимаешь, что после такого становишься ещё подозрительнее? — спросила девушка, несколько секунд глядя на него.

— Понимаю. — Уголок его рта едва заметно дрогнул.

— Ты мог хотя бы попытаться защищаться.

— Каким образом? Сказать, что прежняя ты была не в себе? Что её страх ничего не значит? — Рейвен устало провёл ладонью по лицу. — Я слишком долго решал, какая твоя версия имеет право говорить. Не хочу делать это снова.

Лиэль опустила взгляд на свои руки. Было бы значительно проще, если бы он обвинил записку в подделке или начал оправдываться. Она приготовилась спорить с ним, а теперь не знала, что ответить. Девушка закрыла ежедневник.

— Мне нужно, чтобы ты некоторое время держался от меня подальше.

Впервые за разговор его лицо изменилось настолько заметно, что это невозможно было пропустить. Плечи напряглись, дыхание стало глубже, а взгляд на несколько секунд опустился к её рукам.

— Хорошо, — ответил он после паузы.

Согласие неожиданно причинило боль, и Лиэль сразу разозлилась на себя за эту реакцию.

— Не приходи к дому, не жди возле библиотеки и не ищи встреч, — продолжила она, стараясь говорить ровно. — Если захочу поговорить, сама тебя найду.

— Я не буду приходить сознательно, — ответил Рейвен.

— Что значит сознательно? — нахмурилась Лиэль.

— Только то, что некоторые появления через отражения не всегда зависят от меня.

Лиэль почувствовала, как внутри сразу возникает новый десяток вопросов, но заставила себя не хвататься за них.

— Сегодня я не буду спрашивать.

— Думаю, это разумно.

— Не привыкай.

В голос вернулась слабая ирония. Рейвен тоже едва заметно улыбнулся. Лиэль убрала ежедневник в сумку, застегнула молнию и поднялась. Мужчина встал следом, но остался по другую сторону стола, не предлагая проводить её и не пытаясь продлить встречу. Она уже надела пальто, когда услышала его голос.

— Лиэль...

Девушка задержала руку на застёжке и посмотрела через плечо. Рейвен стоял рядом со стулом, пальцы одной руки всё ещё лежали на его спинке.

— Я не знаю, что именно ты вспомнила тогда, когда написала эту фразу, — произнёс он. — Но если вспомнишь причину, сначала поверь себе. Даже если мне это будет невыгодно.

Лиэль перестала двигаться. Слова почти точно отозвались другой запиской, найденной несколько дней назад:

«В этот раз поверь себе.»

— Ты сейчас специально так сказал? — спросила она, медленно поворачиваясь к нему.

— Как? — нахмурился Рейвен.

Лиэль всматривалась в его лицо, пытаясь понять, знает ли он про вторую строчку под предупреждением о таблетке. Ничего не выдавало узнавания.

— Ничего, — произнесла она после паузы и застегнула пальто. — Просто ещё одна вещь, которую сначала проверю без тебя.

Он не попытался остановить её.

***

Вечером ежедневник снова лежал на кухонном столе, но Лиэль несколько часов сознательно его не трогала. Она приготовила ужин, включила телевизор, ответила Норе на сообщения и даже убрала часть вещей, оставшихся после ночных поисков, потому что квартира постепенно начала выглядеть как помещение человека, который ожидает найти тайный заговор в каждой коробке.

Обычные действия немного помогли. Но две фразы продолжали существовать рядом в голове. Предупреждение прежней себя требовало не верить Рейвену, а сам Рейвен несколько часов назад предложил проверять его слова. Если это была манипуляция, то очень странная. Если искренность — ещё более неудобная.

Ближе к ночи Лиэль всё-таки вернулась к ежедневнику, чтобы сфотографировать страницы в хорошем свете и сохранить копии отдельно. Она включила настольную лампу и раскрыла заднюю обложку. Рядом с датой, которую утром обсуждала с Мирой, проходила неглубокая складка. Когда Лиэль осторожно расправила её и наклонила лампу ниже, в углублении показались почти стёртые карандашные линии. На снимке Миры этот участок уходил в тень.

Девушка повернула обложку под светом. Большая часть фразы исчезла от времени и трения, однако последние слова сохранились достаточно хорошо:

«…до розовой луны.»

Лиэль не стала пытаться восстановить отсутствующее. Сфотографировала надпись с нескольких сторон и отправила Мире, попросив проверить её вместе с датой. Телефон остался рядом с ежедневником.

Некоторое время она сидела в тишине, прислушиваясь к дождю и редким звукам машин под окнами. Розовая луна уже появлялась в хрониках падения Аэлирии. Серебристо-розовый свет вспыхивал в возвращающихся воспоминаниях. Теперь слова о луне нашлись и в её собственном ежедневнике.

Лиэль посмотрела на предупреждение о Рейвене, затем снова на стёртую строчку. Она всё ещё не знала, когда оставила эти записи и что связывало их между собой. Когда-то она знала о Рейвене достаточно, чтобы бояться его возвращения и оставлять инструкции той версии себя, которая однажды проснётся и ничего этого не вспомнит.

Глава 12. Цена забвения

Сообщение от Миры пришло около половины девятого утра, когда Лиэль стояла у кухонного окна с чашкой кофе и без особого интереса наблюдала, как дождь медленно размывает отражения соседних вывесок на стекле. Ночь прошла почти без сна, однако на этот раз её не будили ни кошмары, ни внезапные вспышки памяти: гораздо хуже оказалось часами лежать в темноте и возвращаться к собственному предупреждению не верить Рейвену, которое совершенно не сочеталось с тем, как спокойно он признал её право именно так и поступить.

Мира прислала фотографию старой астрономической таблицы. Одна из дат была обведена тонкой красной линией, а под снимком находилось короткое сообщение:

Дата из ежедневника действительно совпадает с розовой луной. Приезжай, когда сможешь. И возьми с собой одну таблетку. Только одну.

Лиэль перечитала последнюю часть дважды, поставила чашку на стол и невольно посмотрела в сторону кухонного шкафчика. Матовый флакон стоял там же, где стоял много лет, и раньше настолько естественно вписывался в вечерний распорядок, что почти перестал восприниматься отдельным предметом. Теперь простое движение руки к полке вызывало неприятное сопротивление, потому что слишком многие события последних дней так или иначе сходились возле этих маленьких розовых таблеток.

Она достала флакон и некоторое время держала его на ладони, прислушиваясь к тихому стуку внутри. Когда-то этот звук сопровождал обычную рутину перед сном наравне с выключенным телевизором, проверенным замком и оставленным светом в ванной, но теперь каждый лёгкий удар напоминал о том, что Лиэль годами принимала неизвестное вещество, не помня, кто его дал, почему начала и что должно произойти, если однажды прекратит.

Отвинтив крышку, девушка вытряхнула одну таблетку на ладонь. Она выглядела почти нелепо безобидно: матовая поверхность, ровная форма, привычный розовый оттенок и ни одного знака, который мог бы объяснить, почему Рейвен просил не прекращать приём резко, а Мира когда-то отдельно интересовалась через Нору, принимает ли Лиэль их регулярно.

Таблетка отправилась в небольшой контейнер, флакон вернулся на полку, однако ладонь ещё несколько секунд лежала на дверце шкафчика. Лиэль словно ожидала, что после всего узнанного хотя бы квартира будет ощущаться иначе, но холодильник продолжал негромко гудеть, в раковине осталась вчерашняя чашка, а за стеной сосед включил музыку слишком громко для такого раннего часа. Обычность окружающего пространства раздражала своей устойчивостью.

***

Мира ждала её у служебного входа в библиотеку. Волосы были собраны на затылке кое-как, под глазами лежали лёгкие тени, а связку ключей архивистка машинально перебирала пальцами, пока Лиэль шла по коридору. Её взгляд почти сразу скользнул к сумке.

— Принесла? — спросила она, но руку не протянула.

— Принесла, — ответила Лиэль, остановившись перед дверью. — Но сначала хочу понять, что именно вы собираетесь делать. Я не хочу отдать её, а потом услышать, что половину уже растворили ради науки.

Мира несколько секунд смотрела на неё, после чего перестала перебирать ключи и убрала их в карман.

— Ничего разрушать без твоего разрешения не будем. Сначала проверим, есть ли внутри устойчивый магический след, причём Кай нашёл способ сделать это без повреждения образца. Если увидим что-то значимое, остановимся и решим дальше вместе.

Слово «вместе» Лиэль отметила отдельно.

— Значит, окончательное решение остаётся за мной?

— Да, — спокойно подтвердила архивистка и только после этого открыла дверь.

Лиэль отпустила ремень сумки, который до этого крепко сжимала, и прошла следом.

В маленькой архивной комнате уже находился Кай. Стол перед ним больше напоминал рабочее место реставратора, чем исследовательский кабинет: в центре лежала тонкая пластина из мутного стекла в металлической раме, рядом стояли лампа с серебряным отражателем, увеличительное стекло, пинцет, несколько чистых листов и ноутбук. Рукава тёмной рубашки вампир закатал до локтей, а возле клавиатуры стояла чашка давно остывшего чая, которую он, судя по всему, перестал замечать ещё час назад.

Кай поднялся при их появлении и немного отодвинул стул для Лиэль, после чего вернулся на своё место, не пытаясь приблизиться к сумке.

— Мира сказала только, что предложила вам проверить одну таблетку и что та, возможно, связана с памятью, — пояснил он, когда девушка села. — Я не знаю деталей вашего лечения и не собираюсь делать выводы о них без данных.

Лиэль мельком посмотрела на Миру, которая уже снимала пальто и аккуратно вешала его на спинку стула. Архивистка поймала этот взгляд, но ничего не сказала. Девушка сама достала контейнер и поставила его на стол. Кай не открыл крышку, пока она не кивнула.

Таблетку положили в центр стеклянной пластины, и первые несколько секунд ничего не происходило. Под обычным светом она оставалась точно такой же, как дома: маленькой, матовой и совершенно не похожей на вещь, которая могла бы быть связана с исчезнувшим королевством или многолетним провалом памяти.

Исследователь медленно повернул металлическое кольцо вокруг пластины. По стеклу прошёл серебристый отблеск, который сначала можно было принять за обычное отражение лампы, но затем свет словно задержался возле таблетки и начал собираться вокруг неё. Под розовой поверхностью появилась тонкая серебряная линия. Лиэль невольно подалась вперёд.

Линия изгибалась, разделялась на несколько более тонких ответвлений и снова соединялась ближе к центру. Когда Кай осторожно повернул таблетку пинцетом, рисунок изменил положение вместе с ней, оставаясь внутри материала.

Мира стояла с другой стороны стола и придерживала очки за дужку. По тому, как она перестала двигаться и слегка наклонилась ближе, было понятно, что результат оказался серьёзнее ожидаемого. Кай несколько раз изменил угол света, затем отложил инструмент и некоторое время просто рассматривал серебряную структуру.

— Это не остаточное загрязнение от магического предмета, — сказал он наконец. — След слишком устойчивый и слишком организованный. Магия находится внутри самой таблетки и является частью её структуры.

— Скажи человеческими словами, — попросила Лиэль, переводя взгляд на Миру.

Архивистка сняла очки и положила их рядом с пластиной. Она ещё раз посмотрела на серебряные линии уже без стекла между собой и предметом, а затем села напротив.

— Это не обычное лекарство, — произнесла она медленнее. — Внутри действительно есть магическая конструкция, и по форме она больше всего похожа на носитель, который поддерживает уже существующую печать.

Лиэль некоторое время не отвечала. Она смотрела на таблетку и пыталась совместить услышанное с сотнями вечеров, когда проглатывала такие же почти автоматически.

— Печать памяти? — спросила девушка наконец.

— С учётом всего, что уже происходит с тобой, это наиболее вероятное объяснение, — ответила Мира.

Кай осторожно пододвинул пластину ближе и указал не на центр рисунка, а на его внешний край.

— Здесь есть важная особенность. Если сравнивать с известными аэлирийскими печатями, таблетка не содержит полной конструкции. Она будто подпитывает контур, который находится за её пределами.

— Получается, основная печать находится во мне? — спросила Лиэль, переводя взгляд с Кая на серебряные линии.

Вопрос прозвучал спокойно, однако пальцы под столом уже сжались. Мира чуть заметно опустила плечи.

— Похоже, что да. Таблетка, скорее всего, не создаёт забвение каждый раз заново, а удерживает то, что когда-то уже было сделано.

Лиэль медленно откинулась на спинку стула. Она пыталась вспомнить, когда в последний раз задумывалась о назначении таблеток, и не могла.

— Значит, я годами поддерживала собственную печать, даже не понимая, что делаю, — сказала девушка, проводя большим пальцем по суставам другой руки. — И никто не счёл нужным объяснить мне, что это не просто лекарство.

— Я сама не знала точно, что именно они делают, — ответила Мира, чуть напрягшись.

— Но подозревала.

— Да, — признала архивистка, не отводя взгляда.

Ответ был неприятным, но Лиэль уже слишком устала от споров о прошлом молчании, чтобы снова начинать тот же круг. Она посмотрела на таблетку.

— Они не могут стирать память каждый вечер заново. Если бы это было так, я не помнила бы Нору, квартиру, библиотеку и вообще последние годы.

— Похоже, доступ закрыт только к определённым воспоминаниям, — согласилась Мира.

Лиэль задумалась, проводя ладонью по краю стола.

— Это всё равно влияет не только на то, что я помню, — произнесла девушка через несколько секунд. — Человек принимает решения из того, что знает о себе. Если я не помню, почему боюсь зеркал, почему узнаю движения Рейвена или почему когда-то оставляла себе предупреждения, значит, эти пустые места тоже формировали меня.

Кай отложил ручку. Мира сложила руки перед собой и некоторое время смотрела на подругу, не отвечая.

— Да, — признала архивистка наконец. — Это влияет на человека сильнее, чем просто потеря нескольких событий.

— Тогда какая у этого цена? — спросила Лиэль, чувствуя болезненное удовлетворение от прямого ответа.

— Ты имеешь в виду последствия самой печати? — уточнила Мира.

— Не только магические. Что происходит со мной, если я годами живу с куском собственной жизни, к которому не имею доступа?

Архивистка перевела взгляд на сумку, где лежал найденный ежедневник.

— Возможно, именно это мы сейчас и видим. Ты находишь свой почерк и воспринимаешь его почти как сообщение от другого человека. Узнаёшь чувства, но не знаешь их причины. Тебе приходится заново разбираться в собственных решениях.

Лиэль вспомнила, как смотрела на фразу «Когда он придёт в последний раз — не верь ему» и пыталась представить женщину, которая её написала. Хотя почерк был её собственным, та версия Лиэль всё равно казалась почти посторонней.

— Значит, печать не просто закрывает прошлое, — сказала девушка, медленно подбирая слова. — Она делает так, что прежняя я перестаёт ощущаться мной.

— Возможно, в этом и есть часть цены, — произнесла Мира, опуская глаза.

На несколько секунд комната погрузилась в тишину. За стеной библиотечная тележка с тихим металлическим скрипом проехала между стеллажами, кто-то далеко в коридоре закрыл дверь, а серебряные линии внутри таблетки всё ещё светились под лампой, словно происходящий разговор к ним не относился. Кай первым вернулся к практической части.

— Есть ещё одна вещь, которую важно учитывать, — сказал он, осторожно закрывая пластину защитным стеклом. — Если таблетка действительно поддерживает уже существующую структуру, прекращение подпитки не обязательно вернёт память сразу и в правильном порядке. Судя по тому, что вы описываете, сейчас возвращаются отдельные фрагменты.

Лиэль вспомнила женщину в белом, горящий коридор и руку Рейвена в серебряном свете.

Теперь эти эпизоды выглядели не как случайные кошмары, а как отдельные трещины в конструкции, которая слишком долго оставалась закрытой. Она подняла взгляд на Миру.

— Но я уже пропускала целую дозу, — напомнила Лиэль. — В тот вечер ничего заметного не случилось. А мужчину в зеркале я увидела уже после следующей таблетки.

— Значит, дело может быть не только во времени приёма, — сказала Мира. — С тех пор воспоминания возвращаются, хотя ты продолжаешь принимать таблетки.

— Печать могла стать менее устойчивой, — добавил Кай. — Или на неё действует что-то ещё. По одному пропуску мы не можем предсказать, что произойдёт теперь.

Лиэль посмотрела на серебряные линии под стеклом.

— Я всё равно хочу проверить, что произойдёт, если сегодня принять таблетку немного позже.

— Ты хочешь пропустить дозу? — спросила архивистка, положив обе ладони на стол.

— Нет. Только задержать. Я не собираюсь сегодня ломать печать целиком, но хочу увидеть, действительно ли между временем приёма и этими вспышками есть связь.

Мира посмотрела на Кая. Тот задумчиво провёл пальцами по подбородку.

— Если делать это, то только здесь, под наблюдением, — сказал Кай. — Но я не могу назвать промежуток, который точно будет безопасным. При первых изменениях прекращаем.

Лиэль снова посмотрела на архивистку. Та по-прежнему держала ладони на столе, прижимая пальцы к его краю.

— Тогда остаёмся здесь, — сказала та. — И если станет хуже, ты не будешь пытаться терпеть ради того, чтобы получить ещё один фрагмент.

Лиэль кивнула. Ей хотелось проверить связь, но уверенность, с которой она предложила эксперимент, уже ослабла.

***

К вечеру библиотека постепенно опустела, и они переместились в маленькую служебную комнату возле архива. Там стояли старый диван, два кресла, низкий стол и узкое окно, за которым дождливый Вельмир мерцал редкими неоновыми вывесками. Мягкий жёлтый свет под потолком делал помещение почти уютным, и именно поэтому происходящее казалось ещё более неестественным.

На столе лежали контейнер с таблеткой, стакан воды, часы, блокнот и несколько листов для наблюдений. Кай сидел чуть поодаль с ноутбуком. Мира записала на листе имя Лиэль, время, обозначение образца и кратко описала её состояние, затем сфотографировала запись. Только после этого устроилась в кресле напротив дивана с книгой, которую так и не начала читать.

Лиэль сидела, подтянув одну ногу под себя, и смотрела на контейнер. Чем ближе подходило привычное время приёма, тем сильнее раздражало понимание, что раньше этот момент вообще не требовал решения, тогда как теперь каждая минута превращалась в сознательный выбор между поддержкой неизвестной печати и неизвестными последствиями её ослабления.

Когда приблизилось обычное время вечернего приёма, Лиэль попросила отметить начало наблюдения. Ничего не произошло.

Девушка сначала даже почувствовала разочарование. Комната осталась прежней, дождь всё так же стучал по окну, Мира по-прежнему слишком долго смотрела на одну страницу книги, а Кай только записал время в блокнот.

Первые несколько минут Лиэль прислушивалась к телу почти болезненно внимательно, но дыхание оставалось ровным, сердце билось обычно, а никаких новых образов не появлялось. Только ближе к десятой минуте возникло лёгкое давление за глазами, похожее на усталость после долгого чтения, хотя постепенно ощущение стало глубже и неприятнее.

Она рассказала об этом, и Кай записал время. Мира закрыла книгу, пересела ближе и пододвинула контейнер с таблеткой.

— Давай остановимся, — попросила она. — Не нужно ничего выдерживать ради эксперимента.

Лиэль кивнула и потянулась к контейнеру, но в этот момент изменился свет.

Сначала показалось, что лампа возле шкафа начала мерцать, однако её отражение оставалось стабильным. Вместо этого тень от полки вытянулась в другую сторону, а поверх деревянной стены на мгновение проступила светлая поверхность, покрытая тонкими серебряными линиями. Лиэль резко выпрямилась. Мира заметила движение почти сразу.