Не принимай последнюю

— Что происходит?

Девушка собиралась ответить, но комната уже исчезала.

Перед ней возник другой стол, тёмный деревянный, с хорошо знакомой царапиной возле края. На столе лежал раскрытый чёрный ежедневник, и собственная рука быстро писала на его странице, вдавливая ручку настолько сильно, что пальцы начинали болеть. За дверью слышались негромкие, но достаточно близкие шаги.

Внутри воспоминания жило такое сильное ощущение нехватки времени, что Лиэль почувствовала его уже нынешним телом. Рука двигалась быстрее, одна буква получилась неровной, ручка на секунду соскользнула, после чего она снова прижала её к бумаге.

Когда он придёт…

Строчка исчезла вместе со столом. Библиотечная комната вернулась резко, но ощущение спешки осталось.

Лиэль обнаружила себя сидящей на диване и сжимающей край подушки обеими руками. Дыхание стало слишком быстрым, ладони похолодели, а взгляд несколько секунд не мог окончательно сфокусироваться на знакомом пространстве.

— Посмотри на меня, — произнесла архивистка негромко, присев на край низкого стола напротив неё. — Ты сейчас здесь. В библиотеке.

— Я видела ежедневник, — ответила Лиэль, с трудом сосредоточившись на её лице. — Кажется, именно тот момент, когда писала записку.

— Что ещё было?

Девушка провела ладонью по виску и попыталась удержать изображение, но оно уже начинало распадаться на ощущения.

— Шаги за дверью. Я торопилась и очень боялась, что не успею закончить. Но я не понимаю, кого ждала и боялась ли вообще именно человека за дверью.

— Тогда не вытягивай больше. Я запишу, — сказала Мира, пододвигая ей воду и открывая контейнер.

Лиэль потянулась к таблетке, но дрожащие пальцы не сразу смогли подхватить её. Давление за глазами усилилось. Теперь появилось ощущение, будто две версии пространства пытаются существовать одновременно: деревянный шкаф оставался перед ней, но за ним временами проступала белая стена, а мягкий жёлтый свет комнаты на секунды становился холодным и серебристым. Кай внезапно перестал печатать.

— Мира, посмотри сюда, — позвал он, глядя на лист с сегодняшними наблюдениями.

Архивистка поднялась и подошла к столу.

На бумаге находилась строка, которую она сама написала до начала эксперимента. Время, краткое описание состояния и обозначение образца остались на месте, однако там, где было имя, теперь белел чистый промежуток.

Имя Лиэль исчезло. Буквы не размазались и не побледнели, как старые чернила. Поверхность выглядела так, словно имя никогда не было написано.

Мира подняла лист к лампе, повернула под другим углом, затем быстро достала телефон и открыла фотографию, сделанную раньше. На снимке её почерк оставался целым.

Лиэль почувствовала, как прежняя тревога меняет форму. Пока эксперимент касался только её ощущений и памяти, происходящее можно было воспринимать как внутренний процесс, но теперь изменился материальный след, который лежал в нескольких метрах от неё.

— Ты помнишь, что написала моё имя? — спросила девушка.

— Помню. И точно знаю, где оно находилось, — ответила Мира, сразу посмотрев на неё.

Кай закрыл ноутбук и отодвинул его в сторону. На его лице уже не было исследовательского интереса, только сосредоточенность человека, который понял, что получил достаточно данных.

— Посмотрите: изменился сам лист, — сказал Кай. — Не только то, что видит Лиэль.

— Лиэль, прими таблетку, — попросила архивистка, медленно кладя лист обратно на стол.

Она произнесла это осторожно, без нажима, однако напряжение в плечах и слишком неподвижные пальцы выдавали настоящий страх. Лиэль посмотрела на контейнер.

Ещё недавно она проглотила бы таблетку, почти не задумываясь. Теперь это означало сознательно поддержать магическую структуру, которая годами закрывала часть её собственной жизни, и рука не сразу потянулась к столу. Мира заметила колебание.

— Если примешь её сейчас, это не означает, что ты согласилась жить с печатью всегда, — сказала она тихо. — Это только даёт нам время понять, что происходит и как действовать дальше без резкого обрыва.

Лиэль перевела взгляд на исчезнувшее имя. Возражать было трудно именно потому, что смысл слов казался разумным. Кай молча придвинул стакан воды.

Девушка наконец взяла таблетку из открытого контейнера и несколько секунд держала её между пальцами, словно впервые действительно видела. Потом положила на язык и сразу запила водой, всё ещё испытывая неприятное чувство, будто собственноручно закрывает дверь, которая только начала приоткрываться.

Мгновенного облегчения не произошло. Серебристый оттенок ещё несколько минут появлялся поверх жёлтого света, белая стена временами проступала за шкафом, а давление за глазами уменьшалось медленно, настолько постепенно, что сначала Лиэль не была уверена, действительно ли становится легче. Только спустя некоторое время комната окончательно перестала двоиться.

Она откинулась на спинку дивана и закрыла глаза, прислушиваясь к тому, как возвращается ощущение единого пространства. Именно облегчение раздражало сильнее всего, потому что оно подтверждало связь между таблеткой и происходящим гораздо убедительнее любых слов.

Мира всё это время оставалась рядом, не задавая вопросов. Когда Лиэль снова открыла глаза, архивистка только внимательно посмотрела на неё.

— Стало легче?

— Да, — ответила девушка, прислушавшись к остаточному напряжению за глазами. — И именно поэтому мне это совсем не нравится.

Мира опустила взгляд на пустой контейнер и не стала возражать.

***

Домой Лиэль вернулась после полуночи. Мира настояла, что хотя бы проводит её до подъезда, и всю дорогу они почти не разговаривали. Дождь стал тонким и почти прозрачным, в свете уличных фонарей отдельные капли казались серебряными, а старые стены Вельмира блестели так, словно город тоже долго не мог высохнуть.

Перед дверью подъезда архивистка остановилась. Несколько секунд она поправляла ремень сумки и явно подбирала слова, чтобы просьба не прозвучала очередным распоряжением.

— Я очень хочу, чтобы при следующем приёме ты не меняла время самостоятельно, — сказала она наконец. — Не потому, что считаю тебя неспособной решить самой, а потому что мы пока не понимаем, насколько далеко может распространиться нестабильность.

— Я не собираюсь повторять этот эксперимент одна, — ответила Лиэль, взявшись за холодную металлическую ручку двери.

Мира заметно расслабилась, но ничего не добавила. Девушка уже хотела войти, однако вопрос, который возник ещё в библиотеке, не отпускал.

— Если моё имя исчезло с бумаги, печать действует не только на мою голову?

Архивистка посмотрела на мокрую улицу, где в лужах дрожали отражения вывесок.

— Похоже, память в этой магии хранится не только внутри человека. Фотография уже реагировала, кулон хранит след, теперь изменился текст. Возможно, печать связана и с внешними свидетельствами о тебе, но я пока не знаю, насколько широко.

— И что именно она удерживает кроме воспоминаний, тоже неизвестно?

— Пока мы видели только то, что во время задержки вернулось воспоминание и исчезло имя, а после таблетки тебе стало легче. Как именно это связано и что ещё затрагивает печать, мы не знаем.

Лиэль некоторое время смотрела на неё, после чего кивнула. Раньше такой ответ вызвал бы раздражение, но сегодня признанное незнание воспринималось почти честнее любой красивой теории.

***

Проснувшись поздним утром, девушка решила сама найти Рейвена. После ночи в библиотеке появился вопрос, на который ни архив, ни Мира с Каем ответить не могли.

«After Moon» оказался почти пустым. Лиэль заняла привычный столик у окна, заказала чай и открыла блокнот, пытаясь ещё раз перечитать свои записи о таблетках, однако через несколько минут поняла, что просто водит взглядом по одним и тем же строкам.

Рейвен появился примерно через полчаса.

Увидев её, он остановился возле двери и не подошёл сразу. Несколько мгновений мужчина просто смотрел в её сторону, будто проверял, действительно ли она хочет встречи, и только после того, как Лиэль сама подняла руку, направился к столику.

— Я сама тебя искала, — сказала девушка, когда он остановился рядом. — Так что правило всё ещё действует.

— Можно сесть? — спросил Рейвен, снимая перчатки.

Лиэль указала на свободный стул.

Он устроился напротив и почти сразу заметил пустой контейнер возле блокнота. Взгляд изменился, а пальцы, которыми мужчина складывал перчатки, замедлились.

— Вы что-то выяснили?

Девушка несколько секунд наблюдала за ним, потому что теперь ответ был важен не меньше слов.

— Таблетки не являются обычным лекарством. Внутри есть магический носитель, который поддерживает печать памяти во мне.

Рейвен не удивился.

Он не спросил, уверены ли они, не посмотрел на контейнер внимательнее и даже не изменил позу. Это отсутствие реакции сказало достаточно. Лиэль медленно положила ладонь поверх блокнота.

— Ты знал.

— Да, — ответил мужчина, опустив взгляд.

Она ожидала вспышки злости, но вместо неё пришло почти усталое разочарование.

— Когда просил меня не прекращать их резко, ты уже понимал, что они удерживают печать.

— Да, — повторил Рейвен, а затем провёл ладонью по затылку. — Я знал достаточно, чтобы понимать, что резкий отказ может быть опасным. Но не всё, что происходит с печатью сейчас, мне понятно.

Лиэль несколько секунд молчала, стараясь не возвращаться к старому спору о том, почему он опять не рассказал больше.

— Вчера я приняла таблетку позже обычного. С начала наблюдения прошло чуть больше двадцати минут, — сказала она вместо этого.

Изменение в нём произошло мгновенно. Пальцы перестали складывать перчатки, плечи напряглись, а сам мужчина подался чуть вперёд.

— Зачем?

От резкости его голоса Лиэль невольно выпрямилась.

— Хотела проверить связь.

— И что произошло?

Лиэль рассказала о возвращённом фрагменте с ежедневником, о наложении двух пространств и об исчезнувшем имени на листе наблюдений. Пока она говорила, Рейвен почти не перебивал, но напряжение постепенно усиливалось: пальцы несколько раз сжимали край перчатки, взгляд уходил к окну и возвращался, а после упоминания изменившейся записи он на несколько секунд провёл ладонью по рту.

— Не делай этого одна, — произнёс он, когда она закончила.

— Я была не одна. Со мной находились Мира и Кай.

— Тогда не рассчитывай, что следующий раз пройдёт так же, даже если они рядом, — ответил Рейвен, поднимая глаза.

— Ты боишься чего-то конкретного, — произнесла Лиэль, чуть наклонившись вперёд.

Мужчина не ответил сразу. Он разжал перчатку и положил её рядом, словно понял, насколько заметно выдаёт напряжение.

— Я боюсь, что печать удерживает не только доступ к твоим воспоминаниям.

— Мы тоже это подозреваем после исчезнувшего имени. Что ещё?

Рейвен посмотрел на неё слишком долго.

Лиэль не торопила, хотя по старой привычке хотелось потребовать ответ сразу. Ей показалось, что на этот раз он сам не уверен в ответе.

— Я бы не представлял печать как обычную дверь, за которой лежит прошлое, — произнёс он наконец. — Она связана с тем, что осталось после Аэлирии, и с тем, что произошло между нами. Если её разрушить, последствия могут оказаться шире возвращения воспоминаний.

Лиэль почувствовала неприятный холод под кожей.

— Ты знаешь какие?

— Не настолько, чтобы утверждать, — ответил Рейвен, медленно покачав головой.

— Тогда это версия.

— Да.

Простое признание позволило не превращать его слова в истину. Девушка коснулась пальцами контейнера.

— Ты создал таблетки?

— Нет, — сразу ответил Рейвен, вскинув голову.

Ответ прозвучал без паузы. Лиэль посмотрела на его руки. Привычного движения большого пальца не было.

— Но ты знаешь, кто создал систему.

На этот раз взгляд ушёл к окну, а большой палец медленно провёл по боковой стороне указательного. Девушка заметила жест, но не продолжила. Ей показалось, что этот ответ он всё-таки знает.

***

Вечером Мира позвонила сама. Лиэль сидела на кухонном подоконнике, завернувшись в толстую кофту, и наблюдала, как малиново-розовая вывеска с противоположной стороны улицы отражается в тёмном стекле. Матовый флакон стоял рядом, хотя обычно оставался в шкафчике, и девушка время от времени машинально касалась его пальцами.

— Я сверила астрономические записи с новым прогнозом, — сказала Мира. Вокруг неё было непривычно тихо, поэтому, вероятно, она уже находилась дома. — Теперь могу сказать, когда ожидается следующая розовая луна.

— Когда следующая? — спросила Лиэль, перестав вертеть флакон.

Архивистка назвала дату. Девушка ничего не ответила сразу. Она слезла с подоконника, включила лампу над столом и открыла флакон.

Впервые за долгое время таблетки были высыпаны все сразу на чистую салфетку.

Маленькие розовые кружки легли неровным рядом, и Лиэль медленно пересчитала их, затем повторила счёт ещё раз, потому что слишком не хотелось ошибиться. После каждого вечернего приёма их становилось меньше. Теперь весь остаток лежал перед ней, и прятаться за неопределённым «ещё есть» больше не получалось.

Рядом лежала старая записка:

«НЕ ПРИНИМАЙ ПОСЛЕДНЮЮ.»

До сегодняшнего дня эти слова оставались предупреждением, смысл которого можно было трактовать почти как угодно. Теперь Лиэль знала больше: таблетки, по всей видимости, поддерживали печать внутри неё. Первый пропуск прошёл без заметных последствий, но после него странности нарастали, а вчера во время короткой задержки изменился даже текст на бумаге. Рассчитывать на прежнюю устойчивость она больше не могла.

— Лиэль? — тихо позвала Мира, услышав затянувшееся молчание.

Девушка собрала таблетки обратно во флакон, аккуратно закрыла крышку и ещё некоторое время не убирала его со стола.

— Я здесь. Просто впервые пересчитала их, зная, что они на самом деле делают.

Архивистка не спросила, сколько осталось, и не стала успокаивать обещанием, что они обязательно найдут ещё. Наверное, именно поэтому молчание между ними прозвучало честнее любых слов.

Лиэль посмотрела на отражение розового света в окне, затем на записку и на флакон рядом с ней. До сих пор тайну можно было исследовать в собственном темпе, отступая после тяжёлого разговора, откладывая архив на следующий день или решая, что сегодня она не готова задавать ещё один вопрос.

Теперь это ощущение исчезало.

Розовая луна приближалась, запас таблеток был конечным, а печать уже начала давать трещины. Лиэль ещё не знала, сколько времени у неё есть, но больше не могла считать его неограниченным.

Глава 13. Девушка с белыми волосами

Утром после разговора с Мирой Лиэль долго не убирала флакон обратно в шкафчик. Он стоял на кухонном столе рядом с запиской, на которой всё ещё чернели слова «НЕ ПРИНИМАЙ ПОСЛЕДНЮЮ», и теперь эти два предмета наконец перестали казаться случайно соседствующими частями её жизни. Раньше предупреждение относилось к чему-то непонятному и оттого почти абстрактному, но после исследования таблетки смысл стал конкретнее и гораздо неприятнее: судя по наблюдениям, каждая доза поддерживала печать, во время последней задержки прошлое уже прорвалось наружу, а приближающаяся розовая луна каким-то образом была связана с похожими событиями, происходившими с ней два года назад.

Девушка убрала таблетки только после того, как дважды проверила крышку флакона. Потом открыла окно и некоторое время стояла, прислонившись плечом к раме, позволяя прохладному воздуху постепенно вытеснить из кухни запах кофе. Ночной дождь закончился, но город ещё не высох: асфальт отражал вывески, вода лениво падала с карнизов, а старые кирпичные стены соседнего дома стали почти чёрными от влаги. Внизу открывалась маленькая пекарня, и запах тёплого теста на несколько секунд проник в квартиру вместе с уличным шумом, напоминая, что за пределами её расследования всё ещё существовала обычная жизнь.

Лиэль заставила себя позавтракать, убрать посуду и даже застелить кровать после нескольких дней, когда бытовые вещи перестали иметь значение. Потом вернулась к блокноту, где на одной странице находилась дата следующей розовой луны, на другой — наблюдения после задержки таблетки, а чуть дальше — отдельно выписанные факты и предположения о Рейвене. Последняя запись задержала взгляд дольше остальных: Рейвен, похоже, знает, кто создал систему таблеток, но не рассказал.

Ещё несколько дней назад подобная мысль немедленно заставила бы её искать его и требовать продолжения. Сегодня Лиэль закрыла блокнот. Она сама попросила мужчину не появляться без приглашения, а потом нарушила собственную дистанцию почти сразу, потому что возник новый вопрос. Продолжать в таком режиме означало постепенно сделать Рейвена центром каждого своего решения, а этого хотелось избежать не меньше, чем возможной лжи с его стороны.

Телефон завибрировал возле чашки. Нора предложила встретиться после смены, но девушка отказалась, пообещав позвонить вечером. Рассказывать о печати в переписке не хотелось, а встреча означала несколько часов наблюдать за тем, как подруга старается не выглядеть встревоженной. Поэтому Лиэль решила сделать то, что ещё недавно было совершенно обычным: выйти из дома без плана, купить продукты и пройтись по Старому кварталу, не проверяя каждый поворот по собственной карте.

К середине дня Вельмир немного посветлел. Облака всё ещё висели низко, однако дождь прекратился, и в старых кварталах стало больше людей. Возле кофеен вынесли несколько столиков, продавцы под каменными арками раскладывали книги, открытки и дешёвые украшения, а трамваи проходили по мокрым рельсам с характерным металлическим звоном. Влажный воздух пах кофе, сырой древесиной и камнем, и город снова выглядел таким, каким Лиэль любила его раньше, когда каждая старая стена не казалась потенциальной уликой.

Она купила хлеб, фрукты и кофе, а потом ещё долго бродила между знакомыми улицами. Расслабиться всё равно не получалось. В отражении книжной витрины несколько раз мелькали прохожие в тёмных пальто, и каждый раз тело реагировало раньше сознания, ожидая увидеть Рейвена. Возле ювелирной лавки собственное лицо на секунду наложилось на серебряные подвески за стеклом, напомнив о спрятанном под одеждой кулоне, после чего девушка раздражённо поправила ремень сумки и заставила себя смотреть прямо перед собой. До следующего перекрёстка оставалось несколько метров, когда из-под каменной арки справа прозвучало её имя.

Голос был спокойным и достаточно тихим, чтобы не привлечь внимания прохожих, но Лиэль остановилась мгновенно. За последние дни слишком многие знали её раньше, чем она успевала узнать их сама.

Под аркой, возле закрытой двери бывшей часовни, стояла молодая женщина. На первый взгляд ей можно было дать около двадцати пяти, хотя в Вельмире возраст по внешности редко что-либо означал. Очень светлые, почти белые волосы были собраны низко на затылке, несколько тонких прядей выбились и лежали вдоль щёк, а тёмное длинное пальто ещё сильнее подчёркивало её бледность на фоне старого камня.

Незнакомка не выглядела удивлённой встречей. Напротив, в том, как она смотрела на Лиэль, чувствовалось напряжённое облегчение человека, который боялся опоздать. Девушка не стала подходить ближе и только удобнее перехватила бумажный пакет с покупками.

— Мы знакомы? — спросила она, внимательно наблюдая за лицом женщины.

Та слегка наклонила голову, словно ожидала именно такого начала разговора. Её взгляд прошёл по сумке, задержался возле воротника, под которым находился кулон, и только потом вернулся к глазам Лиэль.

— Не так, как тебе хотелось бы, — ответила незнакомка.

Этой одной фразы оказалось достаточно, чтобы раздражение вытеснило первую тревогу. За последнюю неделю Лиэль выработала почти физическую неприязнь к людям, начинающим разговор с намёка на общее прошлое, а затем превращающим любой прямой вопрос в испытание терпения. Она немного сместилась в сторону, освобождая проход женщине с коляской, и только после этого снова посмотрела на собеседницу.

— Тогда давай сэкономим время. Если сейчас выяснится, что ты давно меня знаешь, но ничего не можешь объяснить, потому что правда слишком сложная, разговор закончится очень быстро.

— Ты всегда начинаешь говорить жёстче, когда боишься, — заметила незнакомка. В её лице мелькнула усталость; вынув руку из кармана, она провела большим пальцем по простому серебряному кольцу.

Лиэль почувствовала, как плечи невольно напряглись. Фраза попала слишком точно, но вместо того чтобы позволить это заметить, она поставила пакет на сухой участок каменного выступа и освободила руки.

— Если ты пытаешься доказать, что знаешь меня, придётся придумать что-нибудь убедительнее обычной психологии.

— Я не пришла доказывать, что знаю тебя, — ответила она, покачав головой. — Я пришла предупредить.

Лиэль некоторое время смотрела на неё, после чего тихо выдохнула. Почти хотелось рассмеяться, но не от веселья, а от усталости.

— Тогда ты немного опоздала. У меня уже есть предупреждения от самой себя, Рейвен с его неполной версией прошлого и Мира, которая хотя бы научилась говорить, когда ничего не знает.

При имени Рейвена лицо незнакомки изменилось. Совсем немного, но достаточно, чтобы это нельзя было списать на случайность: пальцы замерли на кольце, а взгляд стал тяжелее.

— Значит, он уже нашёл тебя, — произнесла незнакомка так, словно это подтверждало её опасения.

Лиэль не ответила сразу. Мимо арки прошла пожилая пара, заставив обеих женщин чуть сместиться ближе к стене, однако незнакомка не воспользовалась движением, чтобы сократить расстояние. Это невольно успокоило больше, чем её слова.

— Почему тебя так тревожит, что мы встретились? — спросила Лиэль, когда прохожие удалились. — Ты знала, что он меня ищет?

— Я боялась, что вы встретитесь раньше, чем я успею поговорить с тобой, — ответила незнакомка после недолгого молчания.

— Тогда объясни почему.

— Ты уже выяснила, что таблетки не являются лекарством, — сказала собеседница, задержав взгляд возле шеи Лиэль.

Лиэль почувствовала, как холодеют пальцы, хотя день был достаточно тёплым.

— Откуда ты знаешь? — спросила она, медленно снимая сумку с плеча. Она поставила её рядом с пакетом, чтобы ничто не мешало двигаться, если разговор перестанет быть безопасным.

— Потому что знаю, зачем они нужны, — ответила незнакомка, дождавшись, пока стихнет звон проходящего трамвая.

— Тогда объясни.

Пауза затянулась, и Лиэль заметила, как собеседница сжала губы, подбирая ответ.

— Не делай этого, — произнесла Лиэль прежде, чем та успела начать очередную осторожную формулировку. Она говорила негромко, но в голосе появилось напряжение. — Ты сама подошла ко мне, назвала по имени и заговорила о таблетках. С этого момента уже поздно изображать, что следующая часть информации слишком опасна для меня.

— Я не считаю тебя неспособной понять, — ответила та, выдержав её взгляд. — Я считаю, что одна фраза без контекста может оказаться такой же ложью, как намеренный обман.

Лиэль почувствовала неприятное узнавание. Почти теми же словами Рейвен оправдывал своё молчание, и от этого собеседница мгновенно стала менее надёжной.

— Значит, вы всё-таки похожи.

— Я не на его стороне, — резко сказала незнакомка, отступив на полшага. Она быстро справилась со злостью, но Лиэль успела её заметить.

— А стороны вообще существуют? — спросила девушка, чуть наклоняя голову.

— Существуют люди, которые помнят Аэлирию по-разному и хотят от её прошлого разных вещей, — ответила она уже спокойнее.

Это было первое действительно полезное утверждение за весь разговор. Лиэль немного приблизилась, но всё ещё оставила между ними несколько шагов.

— Ты была в Аэлирии? — спросила Лиэль.

Незнакомка посмотрела на старую дверь часовни, словно за ней находилось что-то, о чём ей не хотелось вспоминать.