Читать книгу Юаньфэнь. Тушить пламя души крыльями бабочки (Эон Линь) онлайн бесплатно на Bookz (4-ая страница книги)
Юаньфэнь. Тушить пламя души крыльями бабочки
Юаньфэнь. Тушить пламя души крыльями бабочки
Оценить:

5

Полная версия:

Юаньфэнь. Тушить пламя души крыльями бабочки

– Твой наставник не участвовал в создании защиты башни. Его смерть оказалась бесполезной. Бэй Ха Лун оставил дар тебе, глупый ученик.

Рука налилась тяжестью, а воздух стал слишком густой для того, чтобы вздохнуть. Почему он ничего мне не сказал, зачем скрывался и позволил измываться над собой? Зная, что учитель не участвовал в защите башни, я бы не тронул его. Или… нового Кастиэля это бы не остановило и он продолжил бы сеять смерть, упиваясь своими победами?

– В этот раз ты примешь наказание, Кастиэль. Забвение обернется безумием, порожденным всеми временны́ми линиями, которые обрушатся на твой неокрепший разум. Готовься к своей последней жизни, ребенок, рожденный синим пламенем. Сосредоточь сердце и направь волю.

Башню затрясло, символы на стенах стали появляться и исчезать, а стена воды билась об окна. Под ногами задребезжали камни. Сквозь расщелины между ними прорывался свет. Воздух наполнился соленым запахом моря и одновременно ароматами лесных трав. В коридоре послышались голоса – не человеческая речь, а неизвестный мне древний язык.

– Подожди, Вэйлай! – крикнул я, вовремя вспоминая о нашей давней договоренности: мне позволялось задать один вопрос. – Покажи его лицо, напомни имя.

– Я не могу показать тебе то, что ты сам предпочел забыть, Кастиэль. В этот раз сделай правильный выбор, мое неразумное дитя.

Башня растворилась в воздухе, оставив после себя только сосущую тьму, в которой один за другим вспыхивали синие огоньки на свечах. Их было ровно девяносто девять, и они освещали дорогу по мосту Юаньфэнь, ведя к водопаду Времени. Я сделал шаг вперед, и вместе со мной вспорхнула бабочка. Из-за тонких, почти прозрачных крылышек казалось, что она сама горит синим пламенем.

Предстоящий путь мне был знаком до тошноты и кровавой пелены перед глазами. Я бы предпочел быть вспоротым заживо и ощутить физическую боль, чем видеть эту проклятую бабочку. С каждым моим шагом она подлетала к свече и гасила огонь на фитиле, а взмах ее крыла повергал в безумие не хуже магии силвенов. Тонкое мастерство пыток девяносто девяти свечей моста Юаньфэнь – расплата за время.

Свечи гасли одна за другой, а перед глазами ураганом проносились предыдущие жизни. Лица когда-то дорогих мне людей искажались от боли, их тела корчились в судорогах, и везде неизменно полыхало синее пламя. Только один силуэт по-прежнему был неуловим. Тот, чье лицо и имя стерлись из моей памяти. Его спина удалялась, а я, поддавшись порыву, бросился за ним, желая узнать тайну, преследовавшую меня беззвездными ночами. Но кровожадные тени прошлых жизней, потушенных бабочкой, оказались быстрее. Они повалили меня на мост, вонзались острыми клыками, раздирая плоть и добираясь тонкими отростками до души, пока бабочка насмешливо кружила над последней свечой. Пальцы с силой сжали жемчужину учителя, цепляясь за нее как за единственное спасение. Если я позволю грехам прошлого одолеть себя, то не дойду до последней свечи, огонек которой боязливо дрожал от взмахов крыльев. Неожиданно в ладонь впились маленькие осколки. Артефакт лопнул, высвобождая поток энергии, который рассеял тени. Заботливая невидимая рука погладила меня по голове, и тихий голос из детства прозвучал совсем рядом:

– Прими мою защиту, Кастиэль. Я все еще верю в тебя.

Я с трудом сконцентрировался, безразлично отмечая, что лежу в луже собственной крови, и медленно пополз в сторону водопада и последней горящей свечи. Учитель снова спас мою жизнь, когда Вэйлай решил оборвать ее прямо на мосту Юаньфэнь. Ноги безжизненно волочились за телом, оставляя алую дорожку на камнях. Руки гудели, отказываясь подчиняться, но я продолжал ползти к воде, пока новые тени не накинулись на меня. Пока бабочка не решила потушить огонь.

Наконец-то пальцы коснулись ледяных струй, и водопад, соединившись с моим синим пламенем, изменил течение, отматывая годы обратно. Часы повернули время вспять в последний раз.

Так-тик.

Так-тик.

Тик…


Глава 2. Человек из царства Ци беспокоился, что небо упадет[35]


Силвенаэ. 1723 год. Временна́я линия 99

о макушке с силой ударили чем-то твердым, мгновенно развеивая остатки тягучего сна. Рубашка противно прилипла к спине от холодного пота, который капельками скатывался по коже.

– С трудом сдерживая учительское негодование, я понимаю, что мои уроки для тебя не представляют ценности, Кастиэль, а мыслями ты уже празднуешь День Касторита. Но, как Бог, принимать такое неуважение не обязан. Уже возомнил себя журавлем среди кур[36], что решил пренебречь знаниями в угоду сну?

Наставник слегка замахнулся и еще раз стукнул меня по голове веером. За спиной послышались смешки. Я потер макушку и обернулся. В дверях стояла небольшая толпа детишек, уже достигших возраста первого проявления маны прародителей. У одних виднелись грозды драконьих рожек, у других же ногу обвивал пушистый хвост, а некоторые отличались отсутствием признаков принадлежности к одной из четырех рас.

Заметив, что на них обратили внимание, они с визгом разбежались. Бэй Ха Лун проследил за моим взглядом и тихо сказал:

– Не знаю, чем думает твоя сестра в Квантермориане, но сегодня в академию приехали арифы. На их телах не обнаружили инкт. Она же настаивает на их обучении и считает, что в детях может проявиться ци. – Наставник устало помассировал переносицу и еще раз опустил веер мне на голову. – А ты, нерадивый ученик, спрячь свои атрибуты и перестань так сильно выделяться. Тебе не семь лет, чтобы ты не мог их контролировать.

Я не заметил, как без моего желания тело трансформировалось, явив всем на обозрение рога, лапы и хвост. Руки непроизвольно прикрыли голову, а пушистый хвост стал нервно бить по полу, поднимая в воздух мелкую пыль. Она закружилась в солнечных лучах, исполняя хаотичный танец, и плавно осела на мебель.

Противный сон понемногу убирал цепкие лапы, позволяя свободно дышать, хотя в висках все еще пульсировали отголоски боли.

– Вы тоже будете их обучать, наставник? – Голос прозвучал чужеродно и неприятно царапнул слух, будто песок насыпали в горло.

– Не порождай ветер из пустой пещеры[37]. Мне тебя хватает. Не пристало самому Тяньлуну учить несмышленых арифов.

Бэй Ха Лун проследил за тем, как исчезают мои атрибуты, и удовлетворенно фыркнул. Он поправил светло-сиреневое ханьфу, расшитое серебряным узором облаков, и спрятал веер за широкий пояс. Наставник обвел взглядом кабинет, в котором всегда проходили наши занятия, и глубоко вздохнул. В его золотых глазах мелькала грусть или даже тоска. На протяжении стольких лет Бэй Ха Лун был для меня не только учителем – он вполне мог претендовать на роль отца. Его не смущали издевки других Богов, когда он сам готовил мне рисовую похлебку во время осенней лихорадки, при этом чуть не спалив кухню в академии Силвиентарэ. Учитель всегда был готов рассказывать удивительные истории, пока я мучился от бессонницы, или терпеливо раз за разом объяснять, почему другие дети опасаются, а некоторые даже ненавидят меня: принц, который никогда не станет претендентом на трон, да еще и полукровка с особенной магией, способной разрушить весь мир, – такая себе компания для игр. К слову, оплеухи тоже входили в воспитательную часть, и их доставалось намного больше, чем ласковых слов или отеческих объятий.

– Мне всегда будет казаться, что я дал тебе слишком мало, Кастиэль. – Бэй Ха Лун остановил взгляд на раскидистых ветвях, царапающих окно. – Невозможно за короткую жизнь охватить все знания мира – звучит как отговорка для Бога, неспособного сдержать клятву.

Он тепло улыбнулся и, протянув руку, растрепал мои непослушные локоны, цветом напоминающие его серебряный водопад волос, растекшийся по спине.

– Выпусти свою силу, Кас. Хочу убедиться в последний раз, прежде чем ты оставишь своего учителя.

Мне было все еще волнительно высвобождать синее пламя. Воспоминание о самом страшном первом разе в лесу, когда ци вышла из-под контроля, вселяло неуверенность и панику по сей день. Однако я стал взрослее, прошел через множество тренировок, разработанных Бэй Ха Луном специально для меня, чтобы больше не бояться силы, а уметь пользоваться ей во благо.

Синие огоньки возникли на моей одежде и, оторвавшись, поплыли к учителю. Они разрастались, набирали мощь, кружили, заполняя собой все вокруг. Некоторые осели на изящных рогах Бэй Ха Луна, будто играя, прыгали с одной ветви на другую. Остальные окружили нас кольцом, возводя защитный купол.

– Уничтожь ленту в моих волосах, но не трогай шнурок с нефритовыми бусинами.

Пряди с висков учителя обычно были собраны на затылке и прихвачены сиреневой лентой, под которой вплетался фиолетовый шнурок с резными бусинами лотоса из белого нефрита. Я сосредоточился, подобно ювелиру, кропотливо создающему огранку драгоценному камню, боясь сжечь все и оставить Бога лысым. Огоньки с рогов плавно перепрыгнули на волосы и охватили ленту. Чувства обострились настолько, что сознание слилось с пламенем. Шелковая лента растворилась в мане, и ничем не сдерживаемые прядки свободно упали, обрамляя лицо наставника. Бусины на шнурке мягко соприкоснулись, издав глухой стук. Купол из огня погас, вновь пропуская солнечный свет и возвращая нас в реальность.

Бэй Ха Лун подхватил двумя пальцами локон и поднес его к глазам.

– Ни одной опаленной волосинки. Прекрасно, мой ученик. – Он с гордостью улыбнулся и похлопал меня по плечу. – Завтра вместе с другими выпускниками ты отправишься в Квантермориан на праздник, а после вас объединят в группы для прохождения тренировочных испытаний.

– А разве вы не присоединитесь ко мне, учитель?

– Боги прибудут только на сам праздник, а тебе необходимо научиться работать в команде. – Видя мое замешательство, он добавил: – Этот несносный птенец Дэрриел освобожден от наказания раньше срока и сможет составить тебе компанию.

От облегчения мой хвост снова появился и радостно заметался из стороны в сторону.

– Что за непристойное поведение, Кастиэль? – Учитель достал веер и прикрыл им нижнюю часть лица, но я успел заметить едва уловимую улыбку, тронувшую его губы. Значит, это Бэй Ха Лун уговорил Бога Силваниэля отпустить Дэра.

– Учитель! – вскочив со стула, воскликнул я и, низко поклонившись, как полагается в Тяньхо, вспомнил любимые слова наставника: – Я постараюсь стать драконом, который взлетит[38].

– Помни: если рыба заявит, что она дракон, то будет обязана нести ответственность за свои слова. Не пренебрегай моими наставлениями, не позволь гордыне или гневу ослепить тебя. И никогда не причиняй страданий другим. Ты сильнее их всех, Кастиэль, а значит, должен проявить понимание и терпение, подобно нам, Богам.

Я выпрямился и с готовностью приложил раскрытую ладонь к груди, туда, где билось сердце[39]. Возложенные ожидания и обязательства неподъемной ношей давили на плечи, но позволить себе хотя бы чуть-чуть прогнуться под их весом означало проиграть еще до начала битвы.

– Ступай, мой ученик. Сегодня я прощаю тебе сон на нашем последнем занятии. Пусть свет окружает тебя даже самой темной ночью, а пламя в сердце никогда не погаснет.

Мне хотелось обнять Бэй Ха Луна и сказать ему так много слов, которые я хранил все эти годы и не смел произнести вслух, но все же он был Богом, а уже потом – моим наставником. Поэтому я решил облечь слова в физическую форму и посвятил свободное время вырезанию фигурки из дерева.

– Старый брюзга будет рад даже букетику опавшей листвы, если его соберешь ты. – Дэр навис надо мной коршуном, пытаясь отвлечь от бесполезного, по его словам, занятия и утащить меня на разведку в логово нового монстра, поселившегося в лесу Лорн. – Давай я намагичу музыку ветра. Твой наставник повесит ее у себя на двери, и при каждом дуновении ветерка она будет издавать мелодичные звуки. Символично, мило, трогательно, романтично – меня сейчас стошнит.

Дэр специально стал издавать булькающие звуки, похожие на рвотные позывы, за что получил от меня подушкой по голове. В мире, где все пропитано маной, я хотел сделать что-то своими руками, вложив в творение чувства, переполнявшие меня. Каждую ночь после изнурительных тренировок мои руки сжимали инструменты. На непривыкших пальцах быстро образовались мозоли и занозы, принося странное чувство удовлетворения от труда. И вот за несколько дней до конца обучения подарок был готов. Подставка для благовоний, которую обнимал длинным хвостом грациозный и величественный дракон. А возле него сидел маленький дракончик с лапами лисы и язычком пламени на рожках.

Будучи уникальным арифом, я долго не понимал, как себя изобразить. Принадлежность к какой расе преобладала во мне? Если причислить себя только к тяньлунам, не будет ли это выглядеть жалкой попыткой стать истинным потомком дракона? Но ответ нашелся сам – одно из любимых высказываний учителя, выведенное каллиграфическим почерком на свитке и украсившее стену его комнаты: «Внешняя картина порождается сердцем»[40]. Сомнения, возникшие в детстве и преследовавшие меня долгие годы, следует оставить в прошлом. Осознавать свои особенности я учился долго, но еще сложнее оказалось принять их. После множества неудач и попыток выстругать дракона, лису, мальчика с атрибутами двух рас пришло понимание, что все они и есть настоящий я. Тот, кто не принадлежит никому и одновременно всем.

Мне было неудобно лично отдавать подарок, обнажающий мое сердце. Стыдно взрослому парню поддаваться эмоциям, прощаясь со своим учителем. Поэтому подставка ждала Бэй Ха Луна на прикроватном столике в его покоях. Надеюсь, что он найдет ее уже после моего ухода.

Еще раз уважительно поклонившись наставнику, я отправился в свою комнату собирать вещи. Последний день в стенах уже родной академии, заменившей мне дом. Если быть точнее, то мы находились в отдельной постройке, окруженной лесом и стоявшей вдалеке от основного здания Силвиентарэ. Несмотря на то что Бэй Ха Лун являлся Богом-драконом Тяньлуном в стране Тяньхо, мое обучение проходило на территории расы людей-птиц Силвенаэ. В детстве мне предпочитали не объяснять, почему я не мог находиться в Квантермориане вместе с сестрой или почему моим наставником стал сам Бог, да еще и на чужой для него земле. Но вскоре правда капля за каплей начала просачиваться в неокрепшее сознание. Силвены обладали самой опасной силой: контролем разума. Боги решили, что так они смогут обезопасить всех, в случае если моя ци выйдет из-под контроля. Они были правы. Так и произошло, но лишь однажды. Возможно, из-за вмешательства Бога Силваниэля я плохо запомнил события той ночи, когда учитель получил ожог от синего пламени. Но после того случая меня долгое время не подпускали к другим детям и занятиям в академии. Раньше слезы обиды жгли глаза, сейчас все осталось в прошлом, а будущее больше не казалось устрашающе неизвестным.

Из распахнутого окна подуло чуть прохладным ветерком, принесшим с собой запах травы и первых примул, распустившихся в лесу. Солнечные зайчики играли в салки на полу, изредка перескакивая на ряд свитков с основными знаниями и правилами четырех стран. При виде изображений инкт и атрибутов рас спина невольно зачесалась. Мой рисунок отличался ото всех, что добавляло излишнюю черту к и так особенному полукровке. Только глухой не слышал в этом мире про воспитанника Бога – Кастиэля.

Я растер щеки, отгоняя печальные мысли, внезапно потревоженные странным сном, ускользающим при малейшей попытке его вспомнить. На лестничную площадку прямо передо мной выбежали те самые дети, которые с любопытством заглядывали в кабинет Бэй Ха Луна. Наверное, где-то рядом был сопровождающий учитель, устроивший им экскурсию по землям академии. Губы дрогнули, растянувшись в слабой улыбке, и я приветливо махнул им рукой. Их глаза испуганно округлились, и они с визгом бросились вниз по лестнице.

– Прибереги свой жуткий видок для праздника Середины осени.

Сзади на меня кто-то напрыгнул и повис на шее, обхватив ногами за талию. Так мог вести себя только он – Дэрриел. Я пошатнулся, еле устояв на ногах, под немалым весом друга.

– Неси меня, мой верный конь, совершать подвиги и побеждать чудовищ во имя прекрасной королевы. – Он стал размахивать одной рукой, будто мечом на поле боя, и громко голосить: – О прекрасная дева, словно бутон розы, позволь мне быть твоим садовником…

– Еще хоть слово о моей сестре, – я ткнул Дэра локтем в бок, – и ты научишься летать без крыльев.

Друг быстро слез со спины и заботливо поправил на мне сбившуюся рубашку, пытаясь снова затолкать ее в брюки. Потерпев поражение в схватке с шелковой тканью, он вытянул ее подол и оставил свободно свисать, и теперь рубашка напоминала ночную мужскую сорочку.

– Ты же знаешь, почему остальные не зовут тебя знакомиться с девушками? – невинно поинтересовался я.

– Это же очевидно, друг мой! Несчастные трусы и завистники не выдерживают моего обаяния и боятся, что все внимание достанется несравненному мне. – Дэр гордо выпятил грудь и тряхнул головой, отчего его иссиня-черные волосы растрепались, смешиваясь с нижними белыми прядями.

Я не стал разрушать блаженное неведение друга, лишь поднял руки:

– Верю-верю. Они все недостойны твоей компании.

В открытое окно влетело яблоко, чуть не врезавшись в лоб Дэра, но он одним ловким движением успел перехватить его и, использовав магию воздуха, отправил фрукт обратно владельцу. Снизу послышалось громкое ругательство. Друг свесился из окна и прокричал:

– Простите, я такой неловкий. Вы хотели угостить меня сочным яблочком, а я неуклюже уронил его. Как же быть? Надеюсь, оно не упало вам на голову?

К Дэру относились двояко: одни его обожали за чрезмерную активность и непосредственность в общении, а вторые ненавидели за это же. Ему часто подкладывали жуков, червей, гнилые ягоды в еду или книги. За спиной шептались: «У него отец – посол Силвенаэ, назначенный самим Богом за ораторские способности. А сын бесталанный и в академию попал только из-за папочки. Точно вам говорю». Но Дэр никогда не злился; иногда пожимал плечами и смеялся, а иной раз отвечал: «А еще благодаря папуле я женюсь на королеве Квантермориана – прекрасной Амбер», за что получал оплеухи уже от меня. Дэрриел стал моим первым настоящим другом именно благодаря своему легкому характеру, поэтому, несмотря на мое недовольство шутками про сестру, я был благодарен ему.

– Так я пропустил слезное расставание с подарками и цветами? – Друг захлопнул окно и, отряхнув руки от пыли, пристально посмотрел на меня. – Нет, Кас, умоляю, не говори мне, что оставил ту перечницу…

– Подставку для благовоний, – возмутился я, скрещивая руки на груди и недовольно отворачиваясь. – Она в покоях наставника.

– Да хоть подсвечником ее назови, – отмахнулся он. – Ты столько ночей ее строгал и просто оставил подарок в его комнате? А как же увидеть слезы в глазах наставника и услышать заветные слова: «Я тобой горжусь, сынок»? Эх, такой шанс упустил.

Я не желал слушать стенания Дэра и быстрым шагом направился в свою комнату. Мое обучение закончилось в теплый весенний день под звуки голоса неумолкающего друга, топот ног новых учеников и вкусные запахи пирогов с карамельной грушей, доносившиеся с кухни. Вечные весна и лето в Силвенаэ для меня подошли к концу.



К порталу, расположенному в белых корнях величественного древа, названного в честь никогда не наступающей зимы – Хиберон, – вела длинная очередь. Многим силвенам не терпелось попасть в Квантермориан на праздник Касторита, когда вся магия нашего мира пробуждалась от спячки и стирала тонкую грань, даруя своим детям их истинный облик. Даже в арифах, не владеющих магией, проявлялась кровь прародителей.

Еще одной причиной попасть в столицу было желание поддаться общему духу веселья, устроенного с королевским размахом. Денег на празднование Касторита выделялось непозволительно много. Украшали каждый уголок и улочку, привозили лучшие напитки, готовили самые аппетитные блюда, приглашали самых известных музыкантов и лицедеев. Жители во всем мире освобождались от работы и сбивали ноги в танцах, прерываясь лишь на глоток ароматного пенистого сидра, сделанного из самых лучших сортов яблок и груш в Силвенаэ.

Прошлый Касторит застал меня в лесу и закончился той самой синей ночью, плохо сохранившейся в памяти. Поэтому я решил, что сейчас это будет мой первый официальный праздник и ничто не помешает мне насладиться им.

– Эй, Кас, следи за своими рожками и хвостиком до Касторита, а то в столице арифы могут посчитать их неуважением или оскорблением. Говори только на едином языке. – Дэр весело подмигнул и перекинул сумку с вещами через плечо, как мешок.

– Знаю, – недовольно буркнул я и украдкой дотронулся до головы, проверяя, спрятаны ли лисьи уши.

После травли полукровок и их гонений, устроенных чистокровными, Совету Квантермориана пришлось установить строгие законы по отношению к арифам. Но неравенство из-за магии остро ощущалось до сих пор. Амбер пыталась найти решение, но ее доброго, любящего сердца не хватало для изменений в мышлении каждого жителя. Оскорбить арифов было так же легко, как назвать ци тяньлунов маной, хотя разницы в этих словах не существовало. Назови колодцем, сосудом, ядром, энергетическими потоками или меридианами – итог всегда один: в нас либо текла сила прародителей, либо нет.

– Хм, а ты слышал, что раньше Касторит отмечали каждые десять лет, но внезапно что-то изменилось в священных линиях земли и промежутки между датами наступления праздника стали непредсказуемо сокращаться? – Дэр задумчиво уставился на лишенный листвы Хиберон и неосознанно скреб щеку.

– Вижу, что наказание в библиотеке не прошло без последствий. Мой друг поумнел прямо на глазах. – Я утер невидимую слезу и получил тычок острым локтем под ребра.

– Не завидуй. Старик меня ощиплет и сварит живьем, если я опозорю его и не смогу быть достойным преемником. Не хочешь отведать суп из бедной птички Дэра? Или лучше жаркое? Точно! Жаркое из бедного Дэра. Сэр Кастиэль, что пожелаете на ужин? У нас большой выбор блюд.

За самоиронией он часто прятал страх разочаровать отца. Раньше я пытался поговорить с ним об этом или приободрить, но быстро понял: так он только отдалялся и закрывался в себе. Единственное, что оставалось, – просто быть рядом в тот момент, когда ему действительно потребуется моя поддержка.

Я покачал головой в ответ на безумные предложения Дэра и потащил его к порталу. Проводники, расправив мощные крылья, творили магию воздуха, направляя силвенов в место, где находился один из шести порталов. Некоторые все еще путешествовали на ездовых животных или экипажах, чтобы предаться романтике дороги. Однако большинство жителей предпочитали удобство и быстроту – бесконечная очередь, образовавшаяся за нами, подтверждала это.

Существовали еще специальные печати переносов, но они были не способны отправить на слишком большое расстояние. Пользовались ими только специальные отряды и высокопоставленные лица. Необученный человек мог запросто неправильно активировать печать и располовинить себя или перенестись в другое место.

– Квантермориан.

– Лоран, ему тоже в столицу, – громко сказал длинноволосый проводник и принялся выводить символы перед собой.

– Стоило настроить портал сразу только на Квантермориан и спокойно отдыхать, – буркнул тот ему в ответ. – Скорее бы наша смена закончилась.

– Не ворчи. – После вспышки круга портала и стихшего вихря проводник устало позвал: – Следующий.

Дэр толкнул меня в спину, и я, отчего-то волнуясь, неуверенно сделал шаг вперед.

– Нам тоже в Квантермориан.

Проводники переглянулись, явно узнав, кто перед ними стоит. Мне показалось, что в их взглядах проскользнуло облегчение.

– Прошу вас встать в центр круга перемещения. – Лоран указал рукой на большую магическую печать, и я поспешно выполнил его указание.

Свежий приятный ветер, сотканный маной силвенов, окружил меня спиралевидной стеной, отгораживая от Дэра и Силвенаэ. Дыхание перехватило, а тело стало легким, словно листок, парящий в воздухе. Все звуки стихли, чтобы через мгновение взорваться гулом шумной толпы. Глаза же заслезились от обилия разноцветных праздничных флажков и ярких красочных перетяжек. Квантермориан готовился к празднику.

– Господин Кастиэль, мы ожидали вашего прибытия. – С двух сторон ко мне подошли стражники во главе с личным камердинером сестры, которому она доверяла больше всего, – Юстусом Керром. – Позвольте сопроводить вас во дворец, где ожидает ее величество.

От неожиданного официального тона я чуть не растерялся, но едва заметная улыбка на морщинистом лице камердинера и смешинки в выцветших от старости глазах успокоили меня, напомнив о добром, хоть и строгом характере Юстуса.

bannerbanner