Читать книгу Юаньфэнь. Тушить пламя души крыльями бабочки (Эон Линь) онлайн бесплатно на Bookz (2-ая страница книги)
Юаньфэнь. Тушить пламя души крыльями бабочки
Юаньфэнь. Тушить пламя души крыльями бабочки
Оценить:

5

Полная версия:

Юаньфэнь. Тушить пламя души крыльями бабочки

– Синее пламя может управлять временем. Думаю, это истинная причина пророчества. Боги судьбы потеряют свою власть, если более могущественное существо вмешается в течение времени.

– Поэтому они решили руками Владыки избавиться от младенца? – Абис с грохотом опустил меч на пол, поднимая в воздух мелкую каменную крошку, и облокотился на эфес. – Что будем делать? Император объявил охоту на вас и на мальчишку. Мое предложение прежнее: заточить темную энергию в мече, а оставшуюся запечатать. Я не чувствую в мальце будущего Владыку Тьмы.

Хуаншэнь оторвал взгляд от огоньков, вновь окруживших Бэй Ха Луна. Синее пламя не видело в том угрозы и позволило прикасаться к своему носителю.

– Предлагаю разделить континенты Завесой, а мальчика оставить на Бэй Ха Луна. Щит сможет сдержать темную ци и не дать печати разрушиться раньше срока. Владыка тоже не доберется до младенца.

– Но тогда вы подвергнете себя опасности. Неизвестно, удастся ли обличить Владыку и снискать поддержку остальных небожителей, – возразил Бэй Ха Лун. Огоньки гневно замерцали, вторя его словам.

Абис повел плечами и, поправив наручи, упрямо сказал:

– Бог Экнориана не бежит, трусливо спасая свою задницу, пока его люди в опасности.

Дух Земли земли молчал, вцепившись пальцами в одежду и прикусив губу. Создать Завесу, забрать Цин Луна и бежать как можно дальше от пыток Владыки – мечта, подобная цветам в зеркале и луне в воде[19]. Но он не мог быть настолько эгоистичным или же…

– Я предпочту разбитый нефрит, чем целую черепицу[20]. – Ли Цзиньлун сделал уверенный шаг вперед. – Так что, Хуаншэнь, доверься мне. Создай Завесу и поступи хоть раз по велению сердца, а мы с Абисом как-нибудь справимся.

Соблазн обжигающей волной прокатился по телу Духа Земли, вселяя в него пламя надежды. Но ответ, готовый слететь с губ, был прерван раскатом грома и разъяренным ревом Цин Луна, прозвучавшими за пределами башни.

– Быстро они нас нашли, – присвистнул Абис и, подняв меч, провел по лезвию рукой, окропляя клинок своей кровью и нанося печати. – Дружище Бэй, неси младенца, только осторожнее: я не хочу быть сожженным заживо.

Башня содрогнулась, и с ее стен посыпалась мелкая крошка. Вода, окружающая Вэйлай, волной ударила в окна, и маленькие рыбки прилипли к стеклу, беспомощно раскрывая рты. Хуаншэнь мотнул головой, не позволяя себе поддаться смятению, и быстро начертал в воздухе символ призыва своего духа – цилиня. Каждая секунда промедления могла стать для всех смертельной. Владыка пытался прорваться в башню, и если ему удастся схватить Цин Луна, то, использовав связь Стража с пятым столпом, он сможет войти в их временну́ю линию.

Печать призыва вспыхнула, и на ее месте возникло создание с ветвистыми рогами, ногами оленя и головой дракона. Он поклонился Духу Земли, а его голос разнесся по башне мелодичным звоном колокольчиков:

– Моему господину нужна помощь?

– Завеса, – выдохнул Хуаншэнь. – Мы должны возвести Завесу между континентами.

– Господин уверен, что Юэ Лао и Сы Мин не прогневаются на вас?

– Мне нужна Завеса! – гневно выкрикнул Дух Земли.

Цилинь, выдохнув облачко пара, словно неожиданно наступила зима, тряхнул головой. С его рогов посыпались жемчужины, напоминая дождь из льдинок. От груди Хуаншэня протянулись тонкие сияющие нити. Он стал подобен дневной звезде, одаряющей людей согревающими лучами. Теперь девять жемчужин соединились с его энергией, и каждая стала носителем силы Духа Земли – маленьким солнцем.

– Рассыпь жемчужины на границе двух континентов как можно быстрее и наложи на них печать единения.

Как только цилинь исчез, оставив после себя мерцающий след, Хуаншэнь схватился за грудь и сполз на пол, тяжело дыша. По его лбу и спине струился пот: использование способности Духа Земли в одиночку, без четырех Стражей, грозило полным истощением. Но сейчас он не мог рассчитывать даже на верного Цин Луна.

Башня продолжила сотрясаться под напором небожителей. Ли Цзиньлун высвободил свой духовный меч, держа его наготове и напряженно наблюдая, как темная энергия перетекала в меч Абиса, загрязняя чистый травяной цвет природной маны. Бэй Ха Лун в это же время рисовал символы на теле крепко спящего младенца. Синие огоньки тревожно дрожали и находились в опасной близости от Богов, но пока не нападали на них, будто чувствуя, что те не причиняли вред их хозяину.

– Клинок Душ, Поглощение! – прорычал Абис.

По этажам Вэйлай пронесся нечеловеческий вой, исходящий от буйного демонического потока. Он соединился с синим пламенем и поглотил всех, кто находился рядом. Боги ощутили, что в их потоки ци вторгается чужеродная сила, несущая в себе угрозу. Хуаншэнь прижал руку к лицу, пытаясь сделать вздох, но тут же из семи отверстий цицяо[21] закапала кровь. Он ощущал, как светлая энергия солнца в нем медленно уступает мраку.

Цин Лун, парящий над башней, издал рев, наполненный болью, и одновременно с этим водяной щит обрушился на землю, обнажая Вэйлай. Синее пламя, будто ожидая этого момента, вышибло окна и вырвалось наружу.

– Цепи Души! – крикнул Абис.

По его лицу текла кровь, но он упорно держал меч, вбирающий темную энергию. Из воздуха появились массивные цепи и оплели клинок. От соприкосновения с ним они нагрелись так, что стали похожи на металл, побывавший в лаве. Скованное пламя взвыло, а в башню врезалось нечто огромное, оставив после себя бреши в стенах. Хуаншэнь бросился к окну и, не обращая внимания на осколки, впившиеся ему в ладони, увидел сползающего вниз окровавленного дракона.

– Цин Лун! – завопил он, срывая голос.

Его сердце пронзили мириады раскаленных игл, а десятое, самое сильное солнце внутри грозило превратиться в смертоносную ци. Дух Земли почувствовал нити, связывающие все десять солнц воедино. Если бы сейчас он не решил создать Завесу и разделить ци, то смог бы спасти Цин Луна. В следующий миг Хуаншэня снесло мощным порывом ветра, и тут же в его горло уперся кончик меча, разрезая тонкую кожу.

– Я же просил тебя подчиниться, сяо Шэнь, а теперь твой драгоценный Цин Лун обречен на мучительное заточение. Хочешь, могу поместить тебя на горе, а его под горой? Будете всегда вместе: Дух Земли и его верный Страж. – Слова Владыки ударяли больнее любого духовного меча.

Хуаншэнь ощущал, что цилинь закончил создавать Завесу, и теперь было необходимо пробудить печати. Но для этого Абис и Император должны находиться на своем континенте как можно дальше от Разлома и младенца, или все окажется бесполезным.

Через клубящиеся сгустки энергии блеснул яркий свет духовного оружия Ли Цзиньлуна. Не оглядываясь, Владыка остановил лезвие ладонью, с легкостью сдерживая его и Бога Войны, вложившего в удар свою ци.

– Вы не сможете противостоять мне. Я займу место властелина из пророчества, а вас уничтожу.

Сквозь хаос звуков раздался оглушительный детский плач. Он вонзался в уши, пробирался до самых внутренностей, заставляя мучиться от невыносимой боли. Младенец кричал, а синее пламя вторило ему, пытаясь найти причину угрозы и уничтожить. Оно охватило Владыку, жадно поглощая тело. Краткого мига хватило, чтобы огонь добрался даже до глазниц Императора и выжег их, оставляя после себя языки пламени в черных провалах.

– Цзиньлун, действуй! – крикнул Абис, удерживая цепи на мече, которые устрашающе звенели и вращались вокруг клинка.

Бог Войны перехватил свой меч и пронзил им Владыку, а потом еще раз и еще. От сильного толчка, сотрясшего башню, они покачнулись, и Император вместе с мечом, торчащим у него из спины, упал в водопад времени. Вода забурлила и окрасилась алым цветом. Время и пространство вокруг них исказилось, наслаивая произошедшее и мелькая перед глазами потоком узоров. Завеса начала стягиваться без пробуждения печатей, отгораживая Богов от младенца, будто он сам решил защитить себя от них, избрав только Бэй Ха Луна.

Абис первым понял, что происходит, и вцепился в воротник Бэй Ха Луна, притягивая его к себе.

– Позаботься о моем сыне, слышишь, Бэй Ха Лун? Ты мой должник! Не подвергай его опасности. Сдохни сам, но не допусти, чтобы он пострадал. – С этими словами Бог Земли оттолкнул его и, закинув меч на плечи, крикнул остальным: – Уходим из башни, пока Завеса не закрылась!

Они едва успели лишь выпрыгнуть через проломленное отверстие в стене, как над ними раздался раскат грома и молния ударила в Вэйлай. Мир погрузился во тьму.

Завеса не разделила Дуалитерию – она расколола ее напополам, лишая Богов судьбы власти над континентом, на котором осталась башня Вэйлай.

Прерывая ужасный гул, в голове Хуаншэня зазвучали голоса:

– Ты дважды нарушил наше доверие и баланс, Дух Земли. Своевольный и упрямый наглец. Ты понесешь наказание и станешь тем, кем и должен быть: столпом для нашего мира. Теперь твои любимые люди, проклятые девятью упавшими на них солнцами, обречены подпитывать тебя, отдавая свои лучшие, сильные, яркие души. Абиса же поглотит вечный мрак и безумство. Его энергия уже отравлена Тьмой, не предназначенной для нашего мира. А Ли Цзиньлун, беспомощный и слабый, не в силах проявить свое благородство и помочь, будет наблюдать за вашим наказанием. Наслаждайся вечностью, Десятое Солнце. Богов судьбы нельзя гневить и идти против их правил. Они благосклонны к тем, кто их почитает.

Теперь Хуаншэнь понял истинное значение пустоты, увиденной в башне Вэйлай. Он ошибался, думая, что будущее не определено. Просто для Хуаншэня оно не существовало, как и для Цин Луна. Что будет с драконом без него? Дух Земли отчаянно желал стереть память всем жителям Тинсингуо и Экнориана, чтобы никто не знал, какую ошибку они совершили.


Обессиленный Бэй Ха Лун дрожащими руками начертил на младенце последний символ, и завершенная печать, вспыхнув, бесследно растворилась, исчезнув с нежной кожи. Мальчик перестал плакать и засопел, уткнувшись в грудь дракона. Луна осветила его неожиданно появившиеся лисьи ушки и небольшие драконьи рога. Из свертка высунулась лапка с темной мягкой шерсткой, а черные короткие волосы побелели, напоминая лепестки молодого жасмина. Бэй Ха Лун глубоко вздохнул, подозревая, что где-то на теле младенца расцветал витиеватый рисунок – инкта, символизирующий принадлежность сразу к нескольким расам, который сулил дополнительные проблемы. Даже в этом он стал особенным благодаря Богу тяньлунов и судьбе.

Дракон поднял голову, наблюдая, как башню Вэйлай вновь окружил водяной щит. Он не знал, сможет ли вновь увидеть брата и друзей. Но сила, заточенная в мече Абиса, обязательно вернется к своему хозяину. Бэй Ха Луну вместе с другими Богами-отступниками предстояло защитить мост Юаньфэнь, предотвратив возможное вмешательство в течение времени, и правильно воспитать мальчика.

– Когда-нибудь маленький карп вырастет и пройдет Врата Дракона[22], отплатив им за свою жизнь. Верно, Кастиэль, принц Квантермориана?


Глава 1. Разрушения и бедствия от взращенного тигра[23]


Квантермориан. 1730 год. Временна́я линия 98

нег падал серыми хлопьями, застилая мир вокруг, словно стараясь замаскировать мои грехи, растекшиеся кровавыми кляксами по холодному полу. Он приглушал звуки шагов, принося легкое умиротворение, но заменял их настойчивыми голосами в голове. «Смотри, Кастиэль, я легко убрал следы твоих безумств. Можешь не сдерживать себя, и я вновь покрою все серым полотном», – сладкий шепот слился с дуновениями холодного ветра, пронизывая меня до самых костей.

Голод, неумолимо растущий в груди, подстегивал голос, заставляя вновь вспомнить о моем выборе. Я медленно скользнул пальцами по запотевшему стеклу и в отражении увидел уставший взгляд, в котором клубилась Тьма. Она выплывала на поверхность, как призрак, и вуалью накрывала когда-то яркие, цвета ночной фиалки, глаза, делая их безжизненными.

Снова меня охватил ужас перед собственным существованием, будто душу обвивали цепкие лапы незримой силы, не позволяя вырваться из кокона, сплетенного из ошибок и чужих надежд. Я был пленником своих решений, затерянным среди мертвой пустоты, которая потакала моему воспаленному сознанию.

Глубокий вдох наполнил легкие запахом сырости и крови. Чтобы не задохнуться от тошнотворной вони, мне пришлось приглушить звериное обоняние, доставшееся от прародителей. Полукровка, которого все боялись, в очередной раз оправдал страхи жалких жителей континента. Стоило ли пытаться Богам противостоять судьбе и пророчеству? Раз за разом я доказывал, что нет.

Идти через огромную залу с витражными окнами давалось особенно тяжело, словно к ногам привязали чугунные шары. Раньше, когда светило солнце Кастир, через разноцветные стеклышки на пол и стены падали красочные переливы картин, символизирующих жизнь и процветание Квантермориана. Правителей с семьями запечатлели на витражах, но меня на них никогда не существовало. Теперь стекла окрасились в серые и синие тона, а изображения счастливого мира уступили место безумству.

Я остановился и поднял взгляд, всматриваясь в последнюю стеклянную мозаику, отличающуюся от всех остальных, потому что на ней одновременно отображалось прошлое и будущее. Потому что она была сделана моими руками, бессонными ночами одержимо собрана из осколков, покрытых капельками крови. Потому что там, среди душевных метаний и воспаленного сознания, находилась самая большая загадка, которую предстояло решить. На изображении длинные черные волосы разметались по широким плечам, с изогнутых драконьих рогов стекали капельки влаги, а лицо, обращенное к небу, ловило первый весенний дождь. Впереди шли остальные. Они махали руками и звали с собой, но в ушах звучал лишь твой голос: «Ты не виноват, что родился, Кас. Поверь, твоя жизнь стала для меня надеждой. И только тебе решать, кем быть, а я всегда буду рядом. Всегда на твоей стороне».

Две сущности боролись внутри, но Тьма постоянно одерживала верх, а я упрямо продолжал верить этим словам. Но ты ушел без объяснений, отказавшись от тягостной ноши быть якорем, удерживающим от сумасшествия, и оставил меня позади с неясными образами, ведь даже твое лицо упрямо ускользало из утомленной памяти. Так почему же я отчаянно продолжал тщетные попытки все исправить? Грудь сковало цепями боли, дыхание затруднилось, мысли путались. Шаги стали неуверенными, а доспехи ощущались тяжелой грудой металла. Нестабильная мана пыталась вырваться из-под контроля и бурлила во мне, порождая вокруг язычки синего пламени.

– Ваше величество, смею напомнить, что вам необходимо обрести полную силу в день Касторита[24], чтобы армия Тьмы беспрекословно подчинилась своему Владыке. – Мерзкий голос, напоминающий шипение змеи, раздался в опасной близости от чувствительных ушей.

Ведомый привычкой, я вскинул руку, вцепляясь когтями в горло советника. Капюшон съехал с его головы, обнажив потрескавшиеся струпья на коже, из которых тек вязкий желтоватый гной. Единственный глаз прищурился, а уголок рта дернулся в усмешке. Он не боялся меня, обращаясь как с младенцем.

– Еще раз посмеешь приблизиться ко мне, и я вырву твою глотку, а тушу брошу цепным псам для развлечения.

– Как прикажете, ваше величество, – прохрипел советник, и я отбросил его в сторону.

За спиной послышался звук разбитого стекла и упавшего мешка с мясом. Верно: все они – просто протухшее мясо, которое забыло свое место. Ветер ворвался через образовавшуюся в окне дыру и принес с собой крики жертв, раздираемых тварями. Темная часть меня наслаждалась ими, а другая вопила от ужаса, вознося мольбы свету. Вот только он почти потух.

– Мой дорогой, не противься своему предназначению, твои руки уже в крови невинных. Так зачем ради предателя пытаться стать праведником? Оставь покаяние в грехах смертным. Ты же высшее создание, мой прекрасный и несравненный Кастиэль.

– Еще немного, Кастиэль, продержись еще чуть-чуть. Мы сможем все исправить. Ты не помнишь и можешь не верить, но нам почти удалось. Он верил в нас.

– И предал. Обещал поддерживать и быть рядом, а сам исчез. Предпочел оказаться в безопасности.

– Ты не знаешь истину!

– Мы знаем истину.

Перед глазами клубились тени, засасывая меня еще глубже в водоворот Тьмы, хотя, казалось бы, пасть еще ниже невозможно. Голоса затихли, и холод медленно расползся по венам. Он замораживал все чувства, даруя долгожданный и нужный отдых. Мир сузился до простых звуков и образов. Серый снег, смешавшийся с кровью под ногами. Хлюп, хлюп. Бряцанье доспехов. Грузная поступь. Я наконец-то добрался до трона и тяжело на него опустился. Какой же длинный был путь. Над головой послышался недовольный рык, и клубы пара обдали мое лицо. Огромный дракон наклонил голову, готовый выпустить языки пламени и сжечь здесь все. Трофей, о котором ты заставил меня заботиться и тоже беспечно бросил. Я не глядя протянул руку и успокаивающе похлопал дракона по морде.

– Не сейчас, Крамп. Потерпи.

Несмотря на ощущение пустоты, тронная зала была переполнена верховными командующими армиями Тьмы, пришедшими из Разлома. Генерал Брарих, генерал Сандор, генерал Абарот. Каждого сопровождало свое войско, состоящее из кровопийц, низших демонов и разумных солдат с густой красной маной[25]. Она разливалась чем-то вязким и приторным, покрывала все вокруг, подобно липкой паутине. Я позволил мане немного высвободиться, и трон с Крампом охватило синее пламя, показывая, кто здесь более высокого ранга. В их алых глазах отразилась безудержная пляска моего огня. Они настороженно наблюдали за своим господином, ожидая приказов. Одна ошибка, неверное слово или слабость с моей стороны – и демоны восстанут против своего Владыки.

– Вы нашли его?

– Он хорошо скрывался…

– Вы нашли его? – уже с угрозой в голосе прорычал я.

– Да, повелитель. – Абарот преклонил колени и махнул рукой, отдавая приказ своим подчиненным.

В залу, наставив металлические копья и держась на безопасном расстоянии, завели величественного Бога, чей лик когда-то мог затмить луну и посрамить самые прекрасные цветы[26]. От его изящных ветвистых рогов остались безобразные раскуроченные грозды[27]. Длинные волосы, напоминавшие серебряные нити Лунрита, слиплись от грязи и крови. Расшитые одеяния, всегда ослепляющие своей красотой жителей Тяньхо, походили на тряпки, брошенные в сердце шаюй[28]. Скованный демоническими цепями, измученный, израненный, он вызывал даже не жалость, а чувство, давно захватившее мое новое сердце, – безразличие. Наставник, заменивший мне отца, стал лишь очередным препятствием. Этот Бэй Ха Лун – одна из ступеней на верном пути, тот настоящий Бэй Ха Лун поймет и простит мое прегрешение.

Бог поднял голову, и наши взгляды встретились. Он пытался восстановить давно потерянную связь, искал в моих глазах что-то оставшееся от прежнего Каса, шарил по лицу своего ученика, словно оголодавший зверь, и наконец нашел. Его зрачки расширились и, как два зеркала в золотой раме, отразили синие огни.

– Сколько? – Шепот эхом отталкивался от толстых стен и растекался по углам. С каждым новым словом он набирал силы, подобно бурному потоку, и сорвался на отчаянный крик: – Сколько раз ты прибегал к Юаньфэнь, Кастиэль? Ответь!

Я поднял руку и стал лениво загибать пальцы, но вскоре мне это надоело. Его губы беззвучно зашевелились: «Немыслимо».

– Поражены моими талантами, учитель? Или огорчены, что воспитали монстра?

Разочарование, переходящее в страх. Раньше меня пугали такие эмоции от дорогих людей, но потом пришло осознание, что все они ненастоящие. Да, все они лишь копии, тени, а мне нужно спасти неповторимые оригиналы.

– Твой разум затуманен, Кастиэль. В нем все смешалось. Еще не поздно…

– Не поздно что? – Я склонил голову к плечу и подпер кулаком щеку. Надо мной нетерпеливо и шумно дышал Крамп.

– Значит, это правда, что ты убил Амбер?

Учитель до последнего верил в меня и отказывался принимать действительность. В груди больно кольнуло от мимолетного светлого воспоминания о наших уроках и его теплой ладони, по-отечески лежавшей на моем плече каждый раз, когда я сомневался.

– Свою сестру? Да. – Ухмылка растянула губы. – Милая, беззащитная и добрая сестренка, которую все так любили и почитали. Мне нужен был трон, а она отказалась его отдавать. Пришлось прибегнуть к самому простому решению.

Когти на моих пальцах удлинились, и на них заиграло синее пламя. Я метнул его в ближайшего кровопийцу, жадно чавкающего над чьим-то трупом. Подчиняясь моей воле, огонь проник в тело твари и под истошный вопль боли вырвался через цицяо. Мгновение – и от него осталась только горсть пепла. Генералы остались безразличны к моей выходке. Их не волновали смерти низших демонических существ. На лицах же остальных промелькнула тень испуга. Великолепно, страх перед сильнейшим – лучшее, чего можно добиться от слабых созданий Тьмы.

– Печально, но сестренка тоже не выдержала моей маны. – Я отряхнул руку и продолжил наблюдать за Бэй Ха Луном. – Вывод – она тоже подделка.

– Кас… – В голосе Бога таилась скорбь. Он попытался сделать шаг ко мне, но тонкие цепи, блокирующие ци, впились в его кожу. – Мы не подделки. Все, что сейчас происходит, – это реальность. Ты запутался.

– Учитель, мой дорогой учитель, вы хотите убедить меня сдаться, но в чем же смысл? Я убил друзей, сестру, трех Богов. Мои грехи невозможно искупить.

Его голова безвольно упала на грудь, словно сила сопротивляться разом оставила тело. Он осознал, что я в очередной раз прибегну к Юаньфэнь.

– Ты проигрывал снова и снова, почему не пришел за советом ко мне?

Я вытянул ногу и откинулся на спинку трона. Над головой простирался звездный потолок. Мириады точек приглушенно мерцали, создавая иллюзию настоящего ночного неба. В детстве мне хотелось достать оттуда звезду и повесить у себя в комнате над кроватью, чтобы она дарила надежду и светила только для меня. Когда я неумело попытался воспользоваться магией и сломал колонну, учитель терпеливо объяснил, что такой поступок слишком эгоистичен: если каждый заберет себе по звезде, то мир погрузится во мрак. Бэй Ха Лун всегда обучал меня заботе о других, состраданию, пониманию, но никогда не говорил уважать свои чувства. Стать сильнее ради остальных – да; стать сильнее, чтобы защитить себя, – нет. Ни учитель, ни сестра или друзья, а ты первый, кто разозлился на меня за жертвенность и сравнил мою доброту с глупостью. Ты научил сопротивляться, слушать себя и свои желания. Тот, чьего лица я не помню. Тот, кого хочу найти.

– Вы не понимали, не слушали. А ведь я пытался. Умолял, просил, но каждый раз получал отказ.

– Потому что Вэйлай наказывает за безрассудство. – Учитель выпрямился, с вызовом бросая в меня слова, словно ядовитые дротики. – Мы не можем вмешиваться в течение времени. Наш мир не выдержит множества временны́х линий, а человек сойдет с ума.

– Я не человек, вы забыли? Я монстр, порождение Тьмы. Вы даже в страхе спрятали мою силу.

Синее пламя разгорелось и взметнулось к потолку. Крамп выдохнул пар, желая присоединиться к моей вспышке гнева. Генералы предусмотрительно отступили, чтобы не попасть под струи огня, но учитель даже не пошатнулся. Его гордая осанка и блеск жидкого золота в глазах напоминали настоящего Бэй Ха Луна.

– Мы отделили от тебя Тьму во благо, чтобы в будущем ты смог с ней справиться.

– Видите? – Я раскинул руки в стороны, высвобождая еще больше маны, от которой низшие демоны заходились в агонии. Они ползли по полу, издавая предсмертные хрипы, пока из их ртов не полезла кровавая пена. – Вы ошиблись. Стоило меня убить в утробе матушки.

– Замолчи, Кастиэль! – Несмотря на сдерживающие цепи, пол под ногами учителя пошел трещинами. Сломить священного дракона было непросто. – Не смей произносить такие слова, когда ради тебя великие Боги пожертвовали своими жизнями!

Я хотел выплеснуть на Бэй Ха Луна всю скопившуюся боль за каждую временну́ю линию, в которой он отворачивался от меня, но голос, прозвучавший в голове, приглушил жгучие эмоции:

– Оставь его, Кастиэль, не уподобляйся ребенку, ищущему родительской любви. Ты не беспомощный мальчишка, выпрашивающий признание старших. Вырви чувства с корнем, как сорняк, лиши их света, влаги и почвы, не позволяй им мешать на нашем пути.

Тьма опустилась на воспаленные очаги болезненных воспоминаний. Она накрыла их собой, выстроила между нами стену, и дышать стало легче. Холод медленно заполнил каждую клеточку тела, приводя меня в состояние покоя и позволяя сосредоточиться на цели. Теперь наши споры с поддельным учителем казались глупой болтовней. Приятно снова обрести безразличие и посмотреть на все глазами, не затуманенными примитивными человеческими чувствами. Тьма ползла дальше и добралась до крошечного уголка в моем сознании, который трогать ей было запрещено. Она протянула тонкую мохнатую паучью лапу, но сразу ее отдернула: синее пламя охраняло единственную связь с реальностью, не позволяющую мне потерять рассудок.

bannerbanner