
Полная версия:
Юаньфэнь. Тушить пламя души крыльями бабочки

Эон Линь
Юаньфэнь. Тушить пламя души крыльями бабочки
Был ли я до этого человеком, которому снилась бабочка, или я и есть бабочка, которой снился сон о том, что она была человеком?
Чжуан-цзы[1]
© Линь Эон, Остров Стасян, 2026
© ООО «Издательство АСТ», 2026

Дорогой читатель, в ваших руках книга из вселенной «Лимбуса». Она сочетает в себе элементы китайского и европейского фэнтези. В Китае подобные новеллы относят к жанру сюаньхуань (玄幻, xuа́nhuàn). Однако мир и герои этой истории – полностью авторская задумка, не претендующая на строгое следование канонам уся и сянься. Поэтому перед вами произведение, которое гармонично объединяет атмосферу аниме, китайских новелл и игр в жанре action-adventure.
Приятного путешествия в новые миры вам желают автор Эон Линь и художник Stasyan Ostrov.


Глава 0. Каждому небо дарует жизнь, каждому земля готовит смерть

Единый мир Дуалитерия. 1705 год. Временна́я линия 1


– Боги судьбы противятся появлению младенца, рожденного синим пламенем. Они предупредили нас о пророчестве. Сила, заключенная в мальчике, способна разрушить гармонию и погубить хрупкое равновесие Дуалитерии. Мы должны следовать единственному пути, чтобы предотвратить бедствие и защитить себя от плода запретного союза. Его смерть станет нашим спасением.
Из тускло мерцающей сферы, зависшей над резной столешницей с объемным изображением карты континентов, доносился уверенный голос Небесного Императора. Громкий хохот прервал вдохновенную речь и эхом разнесся по башне. Тонкое стекло сферы не выдержало и, дав трещину, раскололось на неравные части. Молодой мужчина в светлом ханьфу вышел на лунный свет, падающий косыми лучами через полукруглое окно. Его ветвистые рога напоминали искусно высеченные фигуры изо льда, а лицом он был подобен нефриту. Бэй Ха Лун плавным движением откинул длинные волосы, напоминающие серебряные нити, и обвел оценивающим взглядом собравшихся в башне Вэйлай[2] мужчин.
– А я все ждал того дня, когда Небесный Владыка утратит чистоту помыслов и подвергнется безумию. Хотелось бы верить, что небожители воззвали к здравому смыслу, но раз брат собрал здесь только нас, то, боюсь, последствия оказались губительными. Верно, Ли Цзиньлун, один из немногих, кому доверяет Небесный Владыка? Не тебе ли он поручил убить младенца? – Пронзительный взгляд Бэй Ха Луна ледяными иглами впился в мужчину в доспехах.
Ли Цзиньлун нахмурился и убрал со лба выбившуюся из аккуратного пучка прядь. Несмотря на то что они были единоутробными братьями, никто бы не признал в них кровных родственников – настолько разнились их внешность и манеры: изящный и гибкий, как лист на ветру, Бэй Ха Лун и прямой, как заточенное копье, Ли Цзиньлун.
– Он убедил всех небожителей в правильности своего выбора, ведь его всегда считали Императором с деревянным телом и каменным сердцем[3]. Но время оказалось безжалостно к нему, и власть заволокла туманом разум Владыки, а глаза ослепли, как у новорожденного котенка. Он готов пойти против четырех богов континента, чтобы уничтожить порождение Тьмы. Однако Император ссылался на священные надписи в башне Вэйлай.
Взгляды присутствующих невольно скользнули по каменным стенам, испещренным символами на едином языке. Башня Вэйлай, повисшая в воздухе на стыке двух континентов и окруженная водяным щитом, не принадлежала ни одной стране, а попасть в нее могли лишь Боги. Они поднимались по винтовой лестнице, пока камни высасывали из них ци, только для того, чтобы заглянуть в будущее, которое витиеватыми пророчествами выводили на стенах одни из высших созданий – Боги судьбы. Каждый видел лишь свою дорогу или возможные пути. Одни текли и менялись, напоминая непостоянного хозяина реки, другие же выглядели тропой, ведущей через весенний лес. Только самые значимые и неотвратимые пророчества показывались всем. Так было, когда в горах появился Разлом с тварями или когда Дух Пустыни стал одержим темной силой и почти истребил расу тесемов[4]. Пророчество о носителе синего пламени, освободившем монстров и уничтожившем Дуалитерию, появилось так давно, что закрадывались мысли, будто башня возникла только из-за него. Неужели великие Боги судьбы сами боялись синего пламени?
Ли Цзиньлун покачал головой, отгоняя лишние мысли, и попытался сосредоточиться на возникшей проблеме. Он всегда беспрекословно подчинялся Небесному Владыке, внимая его мудрым речам. Убить младенца ради спасения мира не казалось преступлением. Наоборот, больше воинов погибали, сражаясь с тварями, выползающими из Разлома. И если одна смерть принесет долгожданное спокойствие, то это благо. Но что-то терзало его измученное сердце и шептало о неправильности такого решения.
– Все знают, что Богов судьбы лучше не гневить, – наконец сказал он.
– Да-да, – отмахнулся Бэй Ха Лун. – Каждому в мире судьбу напишет Сы Мин, а Юэ Лао[5] свяжет ее красной нитью. Два сумасбродных старичка, которые любят развлекаться. Только эти записи переменчивы, как мелодия флейты в руках юного ученика, братец.
– Но одна осталась неизменной: он уничтожит нас, – неуверенно возразил Ли Цзиньлун.
– Небесный Император так легко распоряжается чужой жизнью, что мне становится страшно за наш мир. Но то, что ты, брат, засомневался в себе и своих суждениях, пугает меня еще больше. Хуаншэнь? Абис? Вы согласны с Небесным Императором и готовы слепо довериться пророчеству?
Хуаншэнь, задумчиво очерчивающий на столешнице изгибы рек, поднялся со стула. Поправив немного фривольное одеяние с вышитыми узорами солнц, он неторопливо обогнул водопад, служащий центром башни. Вода в нем непостижимым образом бралась из ниоткуда и могла течь в двух направлениях, обозначая движение времени. Хуаншэнь подошел к стене и провел кончиками пальцев по шершавому камню. Под его рукой слова остановили свой бег, подстраиваясь под того, кто их потревожил. Ярко вспыхнув, они свернулись в спираль, а потом рассыпались мерцающей пылью. Хуаншэнь слабо улыбнулся и сжал руку в кулак, словно пытаясь подольше сохранить ощущение от прикосновения к неизбежному будущему.
Он увидел все, что ему требовалось для принятия решения, а точнее – ничего. Боги судьбы отказались от него. Значит, все было предрешено еще в тот момент, когда Хуаншэнь, поддавшись своей слабости, поставил жизнь невинного младенца выше долга.
– Я тоже не желаю смерти этому мальчику, – в его голосе прозвучали нотки светлой грусти, но не обреченности. – Даже Богов пугает чужеродное синее пламя. Они не могут подчинить его. Страх овладел слабыми душами. Но меня волнует другое. Владыка говорил о пророчестве, которое ему даровали Боги судьбы. Но никто не видел записей, кроме этих слов.
Хуаншэнь взмахнул рукой, указав на строчки, высеченные на стене. Некоторые слова в них были пропущены или полустерты, но это не мешало осознавать, от какой угрозы они предостерегали.
Синее пламя охватит весь мир, пока… его властелин.Он, сидя на троне, съедает сердца – у него под ногами из крови река.И жажду насытить не может никто, лишь время смеется властелину в лицо.Тик-так,Так-тик,Армию Тьмы подчинил…Тик-так,Так-тик,Снова по трупам идет властелин.Тик-так,Так-тик,Мир поглотили Тьма и огонь, когда же… обретет свой…– После решения Владыки пророчество не изменилось. Возможно ли, что все неверно истолковали слова Богов судьбы?
– Сила, заточенная в теле младенца, немыслима. Она не подпускает никого, сжигая каждого, кто посмеет приблизиться с намерением навредить. – Ли Цзиньлун злился на себя и остальных, борясь с обуявшими его противоречивыми чувствами. – Если он не справится с ней и присоединится к Тьме, которая вырвется из Разлома, то все будет уничтожено. Я не желаю следовать воле Небесного Императора, но как нам избежать последствий? Почти все небожители согласны с его решением. Безопасность мира превыше всего.
Повисшую тишину нарушали только шум водопада и крылатые рыбы, стайками выныривающие из водяного барьера и налетающие на стекло. Находиться долго в башне грозило Богам истощением ци, но лишь здесь время текло отдельно от остального мира. Даже если за ними бы пришел сам Небесный Император, он попал бы в свою временну́ю петлю.
– А если ее запечатать? – раздался хрипловатый низкий голос.
Абис сосредоточенно смотрел в окно, за которым проплыла очередная пестрая рыбка. Густые брови сдвинулись к переносице, а губы сжались в тонкую полоску. Он принадлежал людям, и его мало волновали приказы Небесного Императора. Пока тот не претендовал на территорию Экнориана и не пытался влиять на авторитет Бога Земли.
– Слабое тело младенца не выдержит настолько огромной энергии. Тем более он ариф[6], – покачал головой Ли Цзиньлун.
– Тогда я возьму ее бо́льшую часть и заточу в своем клинке до определенного момента. – Абис обрушил кулак, закованный в доспехи, на стол, демонстрируя, что не потерпит возражений.
– А я успею обучить мальчика контролировать оставшуюся силу и подготовлю его к принятию остальной, – с готовностью подхватил Бэй Ха Лун, ухватившись за предложение Абиса.
– Силы будут тянуться друг к другу. – Ли Цзиньлун не хотел рушить вспыхнувшую надежду, но он должен был подчиняться разуму, а не желаниям горячего сердца. – Пока они остаются в одном мире, все бесполезно. Думаете, если бы существовала лазейка, то Небесный Император стал бы отдавать мне приказ убить младенца?
– Значит, Владыка выбрал тебя карающим мечом? Но ты сам сказал, что синее пламя испепеляет любого, кто несет угрозу. – Бэй Ха Лун заглянул в глаза брату и без слов увидел ответ. – Нет, Ли Цзиньлун, ты не настолько глуп и фанатичен, чтобы убить мальчика и при этом умереть сам.
Хуаншэнь вновь подошел к столу и опустился на свободный стул.
– Я понимаю твои сомнения, Ли эр[7], и нахожусь в равном с тобой положении. Дух Земли не должен противиться воле Владыки. Но ты не задумывался, что сила без физической клетки просто вырвется на свободу и мир будет уничтожен? Или же она найдет новое пристанище, и тогда нам придется устроить геноцид на континенте. Мне кажется, ты что-то недоговариваешь, Ли эр. Каким способом тебе приказали его уничтожить?
Ли Цзиньлун сжал кулаки, усмиряя закипающую кровь. Он думал, что давно избавился от позорной трусости, но, как оказалось, голос не желал слушаться, а колени предательски дрогнули. Ему было страшно. Лучше бы его бросили в Разлом и заставили сражаться с монстрами, чем…
– Небесный Император хочет наложить на младенца печати смирения, а потом уничтожить его в этой башне, заточив во временно́й петле, пока Вэйлай не исчерпает нашу ци.
– Ты будешь раз за разом убивать неповинное дитя и умирать сам.
Тихий голос Бэй Ха Луна звучал ужаснее любого крика. Ли Цзиньлун вздрогнул, зная, что обычно следует за неожиданным спокойствием брата. Последний всплеск его силы привел к гневу Владыки, который приказал изгнать Бэй Ха Луна из Тинсингуо[8] на континент к другим Богам-отступникам[9]. Вопреки ожиданиям, что тот погрузится в медитацию и осознает всю тяжесть вины за содеянное, своенравный брат обрел единомышленников и даже основал свою страну Тяньхо[10] с расой полудраконов – тяньлунов[11].
– Боги судьбы обрекли тебя на столь отвратительную участь, Ли Цзиньлун? – с сомнением произнес Абис. – Неужели именно это ты видишь на стенах Вэйлай?
Ли Цзиньлун заставил себя оторвать настороженный взгляд от брата и мотнул головой.
– Я не вижу будущего, только пустоту.
– Значит, здесь собрались те, кого Боги судьбы обрекли на неведение? – Абис рассмеялся и провел ладонью по затылку, взлохматив короткие черные волосы. – Дружище Бэй, не подскажешь, как отреагирует наша троица отступников, если небожители убьют младенца?
– Небесный Император также отдал приказ устранить всех, кто встанет на его пути, – добавил Ли Цзиньлун.
– Это ему тоже Боги судьбы посоветовали? – хмыкнул Абис. – Отступники на континенте сильны. Если они встанут на защиту, то кровопролития и разрушений не избежать.
– Я хочу лично поговорить с Владыкой еще раз и воззвать к его мудрости.
– И что ты будешь делать, когда он тебя не послушает, брат?
Хуаншэнь, словно не найдя себе места, снова встал и подошел к водопаду. Он подставил руку, ловя холодные брызги кончиками пальцев. Где-то над шпилем башни парил один из Четырех Стражей – Цин Лун. Дракон нетерпеливо ждал своего Духа Земли, изнывая от одиночества. Цин Лун догадывался о бремени Хуаншэня, которое пыталось согнуть его волю, как суровый северный ветер хлестал молодой росток бамбука. Но Страж давно принял решение следовать за Духом Земли, даже если придется предать Богов и весь мир.
Хуаншэнь, будто ощутив поддержку дракона и его прохладное дыхание на коже, напоминающее первые капли живительного дождя, успокоился. Им всем придется чем-то пожертвовать, чтобы дать шанс другому будущему. Он единственный, будучи пятым столпом[12], сохраняющим баланс, понимал, что происходит с Владыкой и почему тот уподобился сидящему на земле тигру[13].
Долгое время небожители отрицали угрозу, исходящую от Разлома, предоставив Богам-отступникам справляться с ней. Но с каждым десятилетием трещины становились глубже, а монстры – опаснее. Земли вокруг этого места превратились в зараженные пустоши, пропитанные ядовитыми миазмами. Твари разбредались по ближайшим горам и лесам, находящимся в опасной близости к поселениям. Боги на континенте уже столетия жили в постоянной борьбе с тварями, но Владыка не вмешивался до рождения мальчика, окутанного синим пламенем. Для всех его благородная речь казалась спасением от неминуемой гибели. Хуаншэнь же знал, что за маской добродетели Императора скрывается его недуг.
С появлением младенца, а точнее синего пламени, Владыка начал стремительно терять свою энергию и контроль над Стражами. Мир пытался уравновесить бушующую энергию, но угроза остаться бессильным и покинуть небесные чертоги напугала Императора до сумасшествия. Хотя Хуаншэнь видел другую часть правды. Владыка не раз втайне перемещался к Разлому еще до рождения мальчика, а потом проявлял особый интерес к способностям единения пяти столпов. С каждым разом его речи становились безумнее, а в золотых глазах загорались красные огни. Все говорило о том, что Император поддался демонической ци, исходящей из Разлома, и встал на путь Тьмы. Хуаншэнь попытался излечить Владыку, но вскоре пожалел о своем порыве. Теперь на его шее едва заметно выступали два символа печати чэньмо[14], а в ушах все еще звучал разъяренный, полный боли рев Цин Луна. Император знал слабости всех его подчиненных. От Хуаншэня требовалось проследить за исполнением приказа, отданного Ли Цзиньлуну, и в случае неудачи закончить начатое. Ему хотелось кричать: «Владыка утратил рассудок!» – но при малейшей попытке печать нещадно прожигала кожу, наполняя рот кровью. Оставалось лишь надеяться, что вода спадет и камни обнажатся[15].
– Не думаю, что Император прислушается к тебе, Ли Цзиньлун. – Абис с грохотом отодвинул стул. – Здесь прозвучало достаточно сомнений. Пророчество слишком размыто. Явно кто-то преследует иные цели. Может, он хочет завладеть синим пламенем и подчинить его? А потом не справится с силой и уничтожит мир. Главное сейчас – единство. Мы с вами на одной стороне? Решайся, Ли Цзиньлун.
– Сначала я поговорю с ним. Оставьте мне право на попытку.
Бэй Ха Лун скривился, услышав слова брата, и неохотно кивнул.
– Я пойду с тобой, Ли эр, – откликнулся Хуаншэнь.
С длинных рукавов его светлого одеяния из невесомых тканей стекала вода, но он будто не замечал этого. Дух Земли понимал, чем закончится бесполезный разговор, но надеялся обрести союзника в лице сильнейшего Бога Войны.

Тинсингуо. Дворец Утренней Звезды. Покои Небесного Императора
Ли Цзиньлун неуверенно следовал за Хуаншэнем, который нес в руках чашу с дымящимся отваром. Бог Войны не любил переступать порог личных покоев Императора, считая себя недостойным такой чести. Но обстоятельства требовали решительных действий. Он был благодарен Духу Земли, что тот вызвался сопроводить его и вместе попытаться воззвать к благоразумию правителя.
Комнату тускло освещали лишь несколько ламп, отбрасывая узорчатые тени на стены и пол, которые почему-то напоминали жуткие оскалы монстров. Ли Цзиньлун предпочел не вглядываться, выискивая сходства или различия с тварями, и сконцентрировался на фигуре Владыки, стоящего возле окна. Холодный свет придавал его коже нездоровую бледность, а волосы, всегда убранные в аккуратный пучок, безжизненно разметались по плечам, уподобившись жухлой траве после долгой засухи.
– Сяо Шэнь[16], ты привел Ли Цзиньлуна? Неужели что-то встало на его пути и помешало исполнить мой приказ? – На последнем слове Император зашелся кашлем и сплюнул сгусток крови под ноги.
Хуаншэнь тут же оказался рядом и протянул ему чашу с отваром.
– Поберегите здоровье, Владыка. Я приготовил вам новый эликсир, он поможет сохранить силы.
Император выхватил чашу и яростно швырнул ее в стену. Осколки разлетелись по полу, а комнату наполнил кислый аромат.
– Мне не нужны твои жалкие эликсиры! Эта тварь высасывает из меня жизнь, неужели ты не видишь? – Руки Владыки тряслись, а с губ стекала кровавая пена. Его безумный взгляд нашел Бога Войны. – Почему ты не убил отродье Тьмы? Я всегда был добр к тебе и взамен требовал лишь беспрекословного подчинения моей воле.
Ли Цзиньлун в ужасе отшатнулся. Перед ним стоял не тот Император, которого он почитал. Рой вопросов закружился в голове, больно жаля очевидными ответами, но Бог Войны сомневался до последнего, не желая верить своим глазам. Порыв ветра взметнул вверх тонкие волосы, полностью обнажая лицо правителя. Левый глаз алел горящим угольком, а щека покрылась черной паутиной сосудов. Это продолжалось лишь мгновение, и Император снова принял знакомый облик, скрыв метки Тьмы. Ли Цзиньлун тяжело сглотнул, принимая ядовитую правду: прежнего Владыки больше нет.
Император оттолкнул Хуаншэня и, размазав кровь по подбородку, выпрямился.
– Значит, я могу замучить до смерти твоего драгоценного Цин Луна, сяо Шэнь? Его прошлые раны так быстро зажили, какая жалость. А ты, Цзиньлун, разочаровал меня. Стоило отпустить поводок, как верный пес осмелился укусить руку своего хозяина. Даю вам последний шанс. Убейте мальчишку.
– Вы одержимы, Владыка, – собравшись, медленно и твердо произнес Бог Войны. – Позвольте нам позаботиться о вас. Мы найдем способ очистить ваши меридианы и восстановить ци.
Он сам понимал, что говорит чушь. Никто не знал происхождение энергии, вытекающей из Разлома, и от нее не существовало волшебного исцеления.
– Что ж, я дал вам выбор. – Владыка ухмыльнулся и вдруг, прижавшись к стене, будто его загнали в угол, закричал: – Предатели!
В покои тут же ворвались стражи Юньхай[17] и, увидев кровь на лице правителя, направили свое оружие на Ли Цзиньлуна и Духа Земли.
– Они примкнули к Богам-отступникам и отравили меня кровью демонов с континента. – Император дрожащей рукой указал на разбитую чашу и демонстративно сплюнул скопившуюся во рту вязкую жидкость цвета киновари.
Ли Цзиньлун понимал, что их будет сложно оправдать. Со стороны стражи все выглядело весьма однозначно. Двое ночью в покоях Владыки, кровь на его лице и едкий запах отвара. Он бы сам незамедлительно принял решение схватить предателей и подвергнуть допросу, а потом суду. Внезапно его запястье сжали и с силой дернули.
Хуаншэнь, не дожидаясь, пока его закуют в цепи и заблокируют ци, метнулся к окну, таща за собой оцепеневшего Бога Войны. Император отшатнулся, приказав:
– Закройте ворота! Мы не должны упустить предателей.
Но Дух Земли даже не думал останавливаться и толкнул Ли Цзиньлуна в окно, проломив им хрупкие деревянные решетки, а потом спрыгнул следом. Их падение не продлилось долго, и тела больно ударились о твердую чешую на спине дракона. Поудобнее зацепившись и притянув поближе к себе Бога Войны, Хуаншэнь прокричал, пытаясь своим голосом заглушить порывы ветра:
– В башню!
После стремительного полета Ли Цзиньлун скатился со спины дракона на площадку перед ступенями Вэйлай и, пошатнувшись, поднялся на ноги. Никогда раньше ему не приходилось выступать в роли наездника самого Цин Луна. Стражи были священны не только для людей, но и для Богов. Хуаншэнь же легко спрыгнул с дракона и, нежно проведя ладонью по чешуйкам, прислонился лбом к его носу. Плечи Духа Земли тяжело вздымались, а глаза были зажмурены, словно он боролся с собой и не хотел расставаться с Цин Луном.
– Ступай, мой тайян. Не позволяй себе сомневаться. – Рык дракона прозвучал оглушающе, а слова, наоборот, тихими, наполненными пониманием и, как показалось Ли Цзиньлуну, страданием. – Встретимся вновь под луной.
Страж плавно отстранился и взмыл ввысь, оставляя после себя мелкие капли дождя. Хуаншэнь не поднял головы, чтобы проводить Цин Луна взглядом, лишь до побелевших пальцев сжимал браслет из нефритовых бусин на запястье, который с недавнего времени не покидал его руку даже во время сна.
– Почему ты не сказал раньше про Владыку? – Бог Войны не хотел вымещать злость на Духе Земли, но не мог противиться вспыхнувшему негодованию от осознания, что его обманывали.
Тот холодно взглянул на Ли Цзиньлуна и молча отодвинул воротник.
– Император одер… – Тут же на шее вспыхнули символы, и он зашелся в кашле.
– Печать чэньмо, – выдохнул Бог Войны и провел ладонью по лицу, а потом резко вскинулся: – Раны Цин Луну тоже нанес Владыка? Как… как он мог?
– Я уверен, что нас уже ищет весь Юньхай. – Дух Земли поправил воротник, вновь скрывая печать. – Теперь мы предатели. Если в тебе оставались сомнения, стоит ли спасти мальчика, то ответ ты уже видел. Возможно, пророчество было вовсе не о нем, а…
Он не закончил, заметив, что водный щит пропустил Абиса и Бэй Ха Луна, который бережно держал на руках младенца, прижавшегося к его груди. Вокруг него плясали синие язычки пламени, но они не обжигали дракона, а лишь приятно грели. Абис же нес на плече огромный меч с широким лезвием, напоминающий оружие пеших воинов для разрубания крупных тварей на поле боя. По клинку пробегали зеленые искры природной энергии Бога Земли.
– Мы могли прибыть раньше, – ворчал Бэй Ха Лун. – Но тебе внезапно понадобилось посмотреть на них.
– Старый брюзга, когда еще мне представится такая возможность? Вдруг мир рухнет? – Абис рассмеялся и, поудобнее перехватив рукоять, окинул взглядом Бога Войны и Духа Земли. – Разговор не увенчался успехом и ваш милый Император разгневался так, что нарушил ночное спокойствие сигнальными столбами Тинсингуо?
– Владыка встал на путь Тьмы и объявил нас предателями. Ребенок для него угроза, поэтому, если мы собираемся что-то делать, нужно торопиться, – коротко объяснил Ли Цзиньлун и, не дожидаясь остальных, направился в башню.
Внутри, поднимаясь по винтовой лестнице и отсчитывая ступени, он чувствовал себя в большей безопасности. Вся жизнь, вера, устои Бога Войны перевернулись за одну ночь. Ему хотелось схватить меч и отправиться в Разлом, чтобы выплеснуть скопившуюся горечь на демонических тварей.
Никогда еще Вэйлай не посещали так часто за одну ночь. Пока в их жизнях происходили непоправимые изменения, в башне по-прежнему спокойно струился водопад, а за окном стайки летучих рыб перепрыгивали из одного потока в другой. Но как только Бэй Ха Лун последним зашел на этаж, синие огоньки отделились от мальчика и, закружившись подобно лепесткам сливы на ветру, затанцевали вокруг водопада. На мгновение Хуаншэнь с ужасом увидел, как вода начала замедлять свой бег и даже попыталась изменить течение. Теперь он понял, какая опасность на самом деле крылась в ребенке. Младенец был сильнее не только Владыки, но и пяти столпов – единственных, чей союз мог создать «мост Юаньфэнь»[18] и повернуть время вспять.

