Разбитые клятвы

— Может, он и не заметит, — говорю я сама себе.

Захожу внутрь. Лифт поднимает меня наверх почти бесшумно. Когда двери открываются, я захожу в кабинет. Амир сидит за своим столом и листает какие-то документы. Увидев меня, поднимает глаза и ухмыляется.

— Тебя что, торнадо встретило?

— Нет, — отвечаю я.

— Тогда почему ты выглядишь так, будто только что сбежала от полиции?

— Потому что меня вызвали на работу в шесть утра.

— Я тебя не просил бежать.

— Конечно. Я могла спокойно идти пешком.

— Могла.

Я осматриваю кабинет и вижу, что возле окна установили стол со стулом.

— Это что?

— Твоё рабочее место.

Я иду и сажусь.

— Я разрешил тебе сесть? — говорит Амир.

Чёрт бы его побрал. Я медленно поднимаюсь.

— Слушаю ваше величество. Что вы хотите?

— Осторожнее со словами.

— Конечно.

Он берёт огромную папку и грубо бросает её на край моего стола. Папка с глухим ударом раскрывается. Несколько листов выскальзывают наружу.

— Разбери архивы.

— Вы вызвали меня сюда в шесть утра ради этого?

— Да.

— А нельзя было попросить кого-нибудь другого?

— Можно.

— Но вы выбрали меня.

— Именно.

— Почему?

— Потому что ты умеешь спорить. Значит, у тебя достаточно энергии, чтобы разбираться с документами.

— Это комплимент?

— Нет.

Он резко встаёт и подходит ко мне. Его глаза пылают раздражением. Я не отступаю.

— У тебя слишком длинный язык стал.

Я ухмыляюсь.

— Вам ли не знать, какая я на деле.

— Верно, — говорит он. — Маленькая пугливая девочка.

— Не называй меня так.

— А как мне тебя звать?

— Никак. Мы никто друг другу.

Его лицо меняется. Совсем немного, но я замечаю, как напрягается челюсть.

— Точно, — произносит он. — А я и забыл. Если бы ты не порвала помолвку, была бы женой генерального директора.

Сейчас мне не до смеха.

— Ты никогда в жизни не хотел жениться. Не понимаю, что изменилось в тебе за четыре года, что тебе стали противны прикосновения людей.

Он молчит. Я вижу, как его пальцы сжимаются в кулак.

— Мы никто, — холодно говорит он. — И я не обязан тебе ничего рассказывать о своей жизни.

— Всё верно, господин. Продолжим работу? И я надеюсь, вы больше не будете вспоминать прошлое, если ваше эго так задело, что я расторгла нашу помолвку.

Я прохожу мимо него. Он хватает меня за локоть и приближает к себе.

— Отпустите.

Амир смотрит на меня сверху вниз.

— Не слишком ли ты себя возвысила, голубка?

— Не называйте меня так. Это неуместно.

— Буду. Поверь, чем больше тебе это не нравится, тем чаще я буду так говорить.

— Вы ведёте себя как ребёнок.

— А ты ведёшь себя так, будто тебе всё позволено, голубка.

— Я хотя бы не заставляю людей приходить на работу в шесть утра ради папки.

Он отпускает мой локоть. Я потираю место, где он держал меня.

— У тебя есть час, — говорит он. — Перепроверь всё. Потом пойдёшь со мной на собрание.

— А если не успею?

— Успеешь.

— А если нет?

— Тогда останешься здесь до тех пор, пока не закончишь.

Я просто киваю и сажусь за свой стол. В этот момент мне звонит Узай. По привычке нажимаю на громкую связь, даже не думая.

— Милая, ну как ты там? Тебя там не убивают?

— Знал бы ты, Узай…

Я замолкаю. До меня доходит, что Амир не вышел из кабинета. Он стоит возле окна и смотрит на меня.

— Я перезвоню, — быстро говорю я и отключаюсь.

Амир не двигается. Его лицо совершенно спокойно, но взгляд становится тяжёлым.

— Никакого общения со своим парнем во время работы, — говорит он яростно.

— Это был звонок на несколько секунд.

— Мне всё равно.

— Тогда почему вы обращаете на это внимание?

— Потому что я не люблю, когда люди отвлекаются.

— Вы только что десять минут обсуждали мою помолвку.

Он ничего не отвечает. Просто разворачивается, выходит из кабинета и закрывает дверь. Я смотрю ему вслед. Чем я на этот раз его разозлила?

Я поворачиваюсь к папке и начинаю изучать документы, но цифры перед глазами не складываются. Свой парень… Почему его это вообще волнует? Амир сам сказал, что мы никто друг другу.

Через десять минут дверь открывается. Амир входит с чашкой кофе и кладёт её на свой стол. Затем замечает, что я не притронулась к своему.

— Ты не выпила свой кофе.

— Я работаю.

— Ты всегда была такой?

— Какой?

— Упрямой.

— А вы всегда были таким властным?

— Да.

— Значит, ничего не изменилось.

Амир подходит к моему столу и смотрит на разложенные документы.

— Ты неправильно сортируешь.

— Нет.

— Да. Этот архив относится к предыдущему кварталу.

— Я заметила.

— Тогда почему он лежит здесь?

— Потому что я сравниваю его с отчётом за текущий период.

Несколько секунд мы молчим. Затем он резко отходит.

— Через сорок минут собрание.

— Я помню.

— Надень пиджак.

— В компании сказали, что достаточно белой блузки.

— На собрании будут партнёры.

— И что?

— Ты пойдёшь со мной.

— Я поняла.

— Тогда выгляди соответственно.

— Я выгляжу нормально.

— Я не сказал, что ты выглядишь плохо.

— Но прозвучало именно так.

— Ты слышишь только то, что хочешь услышать.

— А вы говорите только то, что считаете нужным.

Он смотрит на мою одежду снова, и на этот раз я замечаю, как его взгляд задерживается на моих ногах.

— Что? — спрашиваю я.

— Ничего.

— Вы так смотрите, будто обнаружили ошибку в отчёте.

— Я сказал, что ничего.

— Тогда перестаньте.

— Я сам решу, куда мне смотреть.

— Конечно. Вы же генеральный директор.

Его губы сжимаются. Он поворачивается и идёт к двери.

— Собрание через сорок минут. Не опаздывай.

— Не переживайте. Я не собираюсь заставлять вас ждать.

— Я и не переживаю.

— Тогда почему вы стоите и смотрите на меня?

Амир замирает. Я замечаю, как его взгляд снова скользит к моему телефону. Экран загорается от нового сообщения. Узай: «Ты точно в порядке? Перезвони, как сможешь». Амир смотрит на имя. Его лицо темнеет.

— Это он?

— Кто?

— Твой парень.

— Да.

— Он часто тебе пишет?

— А это уже не ваше дело.

— Я просто спросил.

— Вы редко задаёте вопросы просто так.

Он ничего не отвечает. Я беру телефон и отвечаю Узаю: «Я в порядке. Позвоню позже». Амир отворачивается к окну.

— На собрании телефон будет выключен.

— Хорошо.

— Полностью.

— Я услышала.

— И не разговаривай с ним в коридорах.

— Вы теперь контролируете, с кем мне разговаривать?

— Я контролирую работу своих сотрудников.

— Узай не работает на этом этаже.

— Именно поэтому он не должен отвлекать тебя.

— Почему вы так злитесь?

Он подходит почти вплотную, но останавливается. Между нами остаётся несколько сантиметров.

— Я не злюсь, — отрезал он, но его голос прозвучал как рык загнанного в угол зверя.

— Конечно, — я позволила себе лёгкую, почти насмешливую улыбку, наблюдая за тем, как на его скулах заходили желваки.

— Не улыбайся, — его тон стал опасным, почти вкрадчивым. Он сделал ещё один шаг, сокращая дистанцию до минимума. Теперь я чувствовала исходящий от него аромат дорогого парфюма с нотками древесины и чего-то холодного, металлического.

— А что мне делать? — я вызывающе вскинула подбородок, хотя внутри всё сжалось от странного, пугающего электричества, пробежавшего между нами.

— Слушать, — коротко бросил он.

— Я слушаю, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Ты будешь соблюдать мои правила.

— В рабочее время — да, — я не собиралась сдаваться без боя.

— Всегда, пока находишься в этой компании, — его взгляд, тяжёлый и пронзительный, казалось, пытался прожечь во мне дыру.

— У вас нет права решать, с кем я встречаюсь, — я сделала шаг назад, упираясь бедром в край стола, чтобы хоть как-то восстановить физическую дистанцию.

— Я не решаю, — он подался вперёд, нависая надо мной. Его присутствие было подавляющим, как надвигающаяся гроза.

— Но пытаетесь, — парировала я, чувствуя, как моё сердце начинает биться в ритме бешеного галопа.

— Я пытаюсь сохранить порядок, — его голос стал тише, почти шёпотом, от которого по спине пробежал холодок.

— Нет, Амир. Ты пытаешься контролировать всё вокруг, — я выпалила это, даже не успев подумать. В кабинете повисла звенящая тишина. Я впервые за всё время назвала его по имени, и это прозвучало как вызов, брошенный прямо в лицо

Его лицо становится неподвижным. Я впервые за утро называю его по имени, и он явно это замечает. На секунду мне кажется, что он сейчас снова возьмёт меня за руку. Но Амир лишь отступает.

— Через 30 минут собрание, — бросил он, уже не глядя на меня, и развернулся к выходу.

Он выходит. Я остаюсь одна и смотрю на закрывшуюся дверь. Не понимаю, что с ним происходит. Амир никогда не говорил ничего прямо. Не признавался, не объяснял, не просил. Он просто появлялся рядом, отдавал приказы, злился и смотрел на меня так, будто я была для него одновременно раздражением и чем-то гораздо большим.

Но чем именно?

Я возвращаюсь к документам. Через двадцать минут в дверь заглядывает Мира.

— Айла, ты готова?

— Почти.

— Как он?

— Как обычно. Властный, злой и убеждённый, что весь мир должен перед ним отчитываться.

Мира заглядывает за мою спину.

— Как обычно. Властный, злой и убеждённый, что весь мир должен перед ним отчитываться, — говорю я, складывая руки на груди.

Мира заглядывает за мою спину, будто ожидает увидеть Амира прямо у двери. Её взгляд быстро скользит по кабинету, а пальцы нервно поправляют бейджик.

— Он здесь? — спрашивает она тихо.

— Нет.

Мира заметно расслабляется, но тут же прикладывает палец к губам.

— Тогда говори тише.

— Он, скорее всего, всё равно услышит через камеры, — усмехаюсь я, кивнув на потолок.

Мира нервно оглядывается и понижает голос ещё сильнее:

— Не шути так.

— Почему все здесь его боятся? — спрашиваю я, устраиваясь удобнее на стуле.

— Потому что он действительно может уволить любого, — отвечает Мира. В её голосе нет преувеличения — только искренняя уверенность.

— Он всех увольняет? — интересуюсь я, перебирая листы в папке.

— Если человек ошибается.

Я смотрю на груду документов, разложенных передо мной, и устало вздыхаю.

— Тогда сегодня мне конец.

— Ты успела? — спрашивает Мира, бросив взгляд на часы.

— Я разобрала половину.

— Он сказал, что у тебя час.

— Прошло сорок минут.

Мира кусает губу и начинает нервно постукивать пальцами по ремешку сумки. Видимо, она уже представляла, как Амир лично проверяет каждую страницу и находит ошибку даже там, где её нет.

В этот момент дверь кабинета открывается.

Амир выходит из своей части кабинета в тёмном костюме. Его пиджак сидит идеально, а на лице застыло привычное спокойное выражение. Он быстро оглядывает меня, затем переводит взгляд на Миру.

— Почему она ещё здесь? — спрашивает он ровно.

В его голосе нет раздражения, но от этого он кажется ещё более властным.

— Она заканчивает работу, — отвечает Мира, выпрямляясь. Ей приходится приложить усилия, чтобы голос не дрогнул.

— Я вижу, — коротко произносит Амир.

Он снова смотрит на меня. Несколько секунд его взгляд задерживается на моём лице, будто он пытается определить, насколько сильно я устала.

— Пойдём, — говорит он.

— Я не закончила, — отвечаю я, закрывая папку.

— Закончишь после собрания, — спокойно поясняет Амир. — Нам нужно присутствовать там через несколько минут.

Я приподнимаю бровь.

— Вы сами сказали, что у меня есть час.

— Я передумал, — отвечает он без тени смущения.

— Очень удобно, — произношу я, но на этот раз в моём голосе больше усталости, чем раздражения.

Амир едва заметно качает головой.

— Айла, — предупреждает он.

В его тоне слышится не злость, а просьба не начинать новую перепалку. Я замечаю это и неожиданно замолкаю.

Взяв блокнот и ручку, я поднимаюсь.

— Я готова.

Амир отходит в сторону, пропуская меня вперёд. Это простое движение почему-то удивляет меня. Обычно он шёл первым, не задумываясь о том, кто следует за ним.

Мы выходим в коридор. Несколько сотрудников тут же делают вид, что заняты своими делами. Один мужчина слишком быстро отворачивается к монитору, а две девушки у окна замолкают на середине разговора.

Мира остаётся позади, а Амир идёт рядом со мной. Между нами сохраняется небольшое расстояние, но я всё равно ощущаю его присутствие.

— Вы можете идти быстрее, — говорю я, поправляя папку под мышкой.

— Ты сама идёшь медленно, — отвечает Амир, но без привычной насмешки.

Я смотрю на него.

— Я иду нормально.

— Знаю, — спокойно произносит он. — Просто хотел немного тебя поторопить.

Его ответ сбивает меня с привычного настроя. Я ожидала очередного колкого замечания, но он лишь слегка ускоряет шаг, подстраиваясь под меня.

— Вы всё время пытаетесь мной командовать? — спрашиваю я после короткой паузы.

Амир смотрит прямо перед собой.

— Только когда это связано с работой.

— Значит, я могу не воспринимать ваши распоряжения лично?

— Было бы неплохо, — отвечает он, и в его голосе появляется слабая улыбка.

Я невольно улыбаюсь в ответ.

— Постараюсь.

— Это уже прогресс, — замечает Амир.

— Не привыкай.

На его губах появляется едва заметная улыбка. Она настолько непривычна для него, что я не успеваю рассмотреть её как следует.

Из-за поворота выходит Габриэль. На нём светлый костюм, а в руках — тонкая папка с документами. Увидев нас, он вежливо кивает.

— Доброе утро, — приветствует он, задерживая взгляд на мне.

— Доброе, — отвечаю я.

— Айла, вы уже освоились? — спрашивает Габриэль, улыбаясь открыто и доброжелательно.

— Пока меня не уволили, — отвечаю я с лёгкой иронией.

Габриэль усмехается.

— Значит, освоились.

Амир останавливается и проверяет время на наручных часах.

— Мы опаздываем, — говорит он.

— До начала собрания ещё десять минут, — спокойно возражает Габриэль.

— Тогда у нас осталось девять, — отвечает Амир, но уже без раздражения.

Габриэль с улыбкой качает головой, а затем обращается ко мне:

— Если Мария снова начнёт провоцировать вас, постарайтесь не вступать с ней в конфликт.

— Я сама справлюсь, — отвечаю я, немного выпрямляясь.

— Я не сомневаюсь, — говорит Габриэль. Его взгляд становится серьёзнее. — Но Мария умеет превращать любую мелочь в проблему.

— Габриэль, — вмешивается Амир.

Тон его голоса становится холоднее, и мужчина переводит взгляд на него.

Несколько секунд они смотрят друг на друга. В воздухе появляется напряжение, которое я не могу объяснить. Амир не выглядит злым, но его лицо становится непроницаемым.

— Я просто хотел предупредить, — говорит Габриэль.

— Она услышала, — отвечает Амир.

— Тогда увидимся на собрании.

— Увидимся, — произношу я, прежде чем Амир успевает что-то добавить.

Мы продолжаем идти. Некоторое время между нами царит тишина.

— Он просто хотел помочь, — замечаю я.

— Я знаю, — отвечает Амир.

Я поворачиваюсь к нему, ожидая продолжения, но он ничего больше не говорит.

— Тогда почему вы так на него посмотрели?

Амир слегка поворачивает голову в мою сторону.

— Я ни на кого не смотрел.

— Конечно, — произношу я, но не спорю.

Он бросает на меня короткий взгляд, однако тоже ничего не добавляет.

Мы с Амиром продолжаем идти. На собрании присутствуют несколько директоров отделов, представители партнёров и Мария, которая сидит рядом с Мустафой. Увидев меня, она сразу выпрямляется. Её взгляд полон ненависти.

Я сажусь в кресло в конце стола. Амир занимает место во главе. Он не предлагает мне сесть рядом, но через несколько секунд хмурится, когда видит, что Габриэль садится возле меня.

Амир несколько секунд смотрит на меня, затем открывает папку. Собрание начинается. Я записываю основные пункты, стараясь не обращать внимания на его напряжённое лицо. Но Амир постоянно бросает в мою сторону короткие взгляды. Когда Габриэль наклоняется ко мне, чтобы тихо уточнить номер документа, Амир тут же поднимает глаза.

— Говорите громче, — произносит он.

Габриэль выпрямляется.

— Я уточнял данные у Айлы.

— Она здесь не для того, чтобы заниматься личными консультациями.

— Это рабочий вопрос.

— Тогда задавай его мне.

В комнате становится напряжённо. Мустафа переводит взгляд с Амира на меня. Мария едва заметно улыбается.

— Любопытно, — произносит она, откидываясь на спинку кресла. На её лице появляется едва заметная улыбка. — Новый ассистент уже успел получить особые привилегии?

Я медленно поднимаю глаза.

— Что ты сказала? — спрашиваю я.

— Ничего, — отвечает Мария, невинно пожимая плечами.

— Нет, продолжай, — говорю я ровно. — Раз уж начала.

Мария переводит взгляд на Амира, словно ожидает, что он вмешается.

— Я просто заметила, что ты слишком свободно разговариваешь с генеральным директором, — произносит она.

— В отличие от тебя, я не считаю его своим родственником только потому, что твой отец работает с ним в одной сфере, — отвечаю я.

Мария краснеет.

— Ты опять нарываешься, — шипит она.

Амир закрывает папку. Движение получается негромким, но в наступившей тишине его слышат все.

— Достаточно.

Его голос разносится по залу. Все замолкают. Он смотрит на Марию.

— Ещё одна реплика не по теме — и ты покинешь собрание.

— Но…

— Я сказал: достаточно.

Мария сжимает губы. Я вижу, как она с трудом удерживает себя от нового выпада. Амир поворачивается ко мне.

— А ты будешь записывать, а не вступать в разговоры.

— Если на меня нападают, я отвечаю.

— Айла.

— Что?

— Замолчи.

Я сжимаю ручку и отвожу взгляд. Через час собрание заканчивается. Люди начинают собирать документы. Мария проходит мимо меня, намеренно задев стул.

— Это ещё не конец, — шепчет она.

— Для тебя, надеюсь, нет. А то будет скучно.

Она останавливается.

— Ты думаешь, Амир будет защищать тебя всегда?

Я встаю.

— А кто сказал, что мне нужна его защита?

Мария переводит взгляд на Амира. Он стоит у окна и разговаривает с одним из партнёров, но я вижу: он слышит каждое слово.

— Он уже смотрит на тебя иначе, — говорит она. — Неужели ты не понимаешь?

— Что именно?

— Ты просто игрушка.

— Если я игрушка, почему тебя это так волнует?

— Потому что я не позволю тебе занять место, которого ты не заслуживаешь.

— А ты заслуживаешь?

— конечно, я наследница «Turpaş»

— Это не ответ.

— Для этой компании — ответ.

— Тогда тебе нечем больше гордиться.

Мария смотрит на меня с такой ненавистью, что я почти чувствую её кожей. Потом резко разворачивается и выходит. Дверь закрывается. Я остаюсь стоять. Амир подходит ко мне. В его взгляде всё ещё остаётся злость, но теперь она направлена не на меня. Скорее, на саму ситуацию.

— Вернись к документам, — говорит он.

— Хорошо.

Я направляюсь к выходу.

— Айла.

— Что?

— Не разговаривай с Габриэлем без необходимости.

Я медленно поворачиваюсь.

— Мы работаем в одной компании.

— Я знаю.

— Он мой коллега.

— Я знаю.

— Тогда в чём проблема?

— Проблемы нет.

***

Я возвращаюсь в кабинет и сажусь за стол. Через несколько секунд дверь закрывается. Стефани пишет мне сообщение: «Ты жива?». Я улыбаюсь и отвечаю: «Пока да». Через минуту приходит новое сообщение от Узая: «Ты не перезвонила. Я волнуюсь».

Я смотрю на экран. В этот момент дверь кабинета снова открывается. Амир стоит на пороге. Его взгляд мгновенно падает на мой телефон.

— Я сказал убрать его.

— Я только взяла его.

— Убери.

Он ревнует? Нет. Не может быть. Амир сам сказал, что мы никто друг другу. Он четыре года не вспоминал обо мне, а теперь внезапно решил контролировать, с кем я разговариваю?

Наверное, это просто его характер. Он привык владеть ситуацией, людьми, компанией, каждым решением вокруг себя. Но тогда почему его взгляд меняется, когда рядом появляется другой мужчина? Почему он злится, когда Узай называет меня милой? Почему его раздражает Габриэль?

И почему мне самой становится трудно дышать, когда Амир подходит слишком близко?

Я резко отбрасываю эти мысли. Нет. Я не позволю прошлому снова занять место в моей жизни. Амир может быть генеральным директором. Может отдавать приказы, увольнять сотрудников и заставлять всех подчиняться ему.

Но мной он управлять не будет.

Я открываю первую папку и начинаю работать.

Глава 5

Глава 5. Амир

Чёрт возьми.

Что происходит?

Я ещё несколько минут сижу в машине, не включая двигатель. Передо мной темнеют ворота дома бабушки, покрытые мелкими каплями дождя. Небо с самого утра было тяжёлым, серым, будто город накрыли плотным одеялом из облаков. Ветер гнал по дороге мокрые листья, а редкие фонари уже начали загораться, хотя до ночи оставалось ещё время.

На этой неделе к бабушке должен приехать врач. Ей становится хуже, и она упрямо делает вид, что всё под контролем. Она всегда была такой: могла едва держаться на ногах, но всё равно требовала, чтобы ей принесли чай, открыли шторы и не смотрели на неё с жалостью.

Я выключаю телефон и выхожу из машины.

Моя машина блестит под дождём — тёмно-серая, почти чёрная, с длинным корпусом и холодными светодиодными фарами. Она выглядит так же, как я себя чувствую: дорого, сдержанно и недоступно. На капоте расплываются отражения фонарей, а колёса мягко шуршат по мокрой брусчатке, когда я подъезжаю к крыльцу.

Я не люблю приезжать сюда поздно. Дом бабушки всегда напоминает мне о том, что время не подчиняется ни деньгам, ни приказам. Здесь всё оставалось прежним: старые клёны вдоль дорожки, белые занавески на окнах, деревянные перила, которые она отказывалась заменить, потому что «новые выглядят бездушно».

Я поднимаюсь на крыльцо и открываю дверь своим ключом.

Внутри тепло. Пахнет корицей, сухими травами и полированным деревом. Где-то в глубине дома тикают старинные часы. Их звук раздражает меня уже через несколько секунд.

Тереза выходит из столовой и встречает меня с осторожной улыбкой.