Разбитые клятвы

— Согласен, — говорю я.

Мария слегка поворачивается ко мне.

Я замечаю это краем глаза, но не реагирую.

— Мустафа, — говорю я. — Теперь вы.

Он сцепляет пальцы.

— Проект может быть полезен не только для строительных объектов. В нефтяной отрасли также есть крупные площадки, где требуется контроль оборудования и безопасность.

— Вы готовы предоставить один объект «Turpaş» для тестирования?

Мустафа смотрит на Марию, потом снова на меня.

— Если будут прописаны условия ответственности и защиты данных — да.

— Вам нужны особые условия?

— Нет. Мне нужны гарантии, что внутренняя информация компании не окажется у конкурентов.

— Если информация окажется у конкурентов, отвечать будет техническая команда. Но это не даёт вам права тормозить проект.

— Я не собираюсь его тормозить.

— Хорошо.

Я перевожу взгляд на Марию.

— Вы.

Она не выглядит удивлённой. Будто ожидала, что я обращусь к ней.

— Я считаю, что Лейла слишком рано начала с масштабирования. Нужно определить позиционирование продукта, разделить аудитории и создать отдельные предложения для каждой. Для инвесторов — финансовая выгода и срок окупаемости. Для подрядчиков — сокращение простоев и контроль выполнения. Для государственных структур — прозрачность, безопасность и соответствие нормативам.

Она говорит спокойно.

— Также я бы не использовала в рекламе слова вроде «революционная система» и «полное изменение отрасли». Такие формулировки вызывают недоверие, если за ними нет подтверждённых результатов. Лучше показать конкретные цифры после пилотного запуска.

— Вы хотите сказать, что презентация Лейлы вызывает недоверие?

— Я хочу сказать, что она не отвечает на вопросы потенциального клиента.

Лейла отводит глаза.

— И ещё, — продолжает Мария, — нужен человек, который будет координировать техническую команду, аналитиков и отдел продвижения. Сейчас у каждого своя часть работы, но нет единого центра ответственности.

— Есть руководитель проекта, — говорю я.

— Формально — да. Но у Лейлы нет опыта ведения международной кампании, а у отдела продвижения нет технической подготовки. Им будет сложно работать без координатора.

— И вы готовы им стать?

Мустафа мгновенно напрягается.

Мария смотрит прямо на меня.

— Если вы считаете, что я подхожу.

Она снова улыбается.

Слишком уверенно.

— Я ещё ничего не решил.

— Тогда я просто предложила.

— Ваши предложения должны быть обоснованы.

— Они обоснованы.

Я смотрю на неё несколько секунд.

Это начинает раздражать сильнее, чем должно.

— Господин Амир, — вмешивается Мустафа, — Мария действительно может помочь с международной частью проекта. Она работала в Лондоне и знает, как выстраиваются деловые презентации для иностранных инвесторов.

— Здесь ей придётся работать не в Лондоне.

— Она понимает.

— Вы так уверены?

— Да.

— Уверенность отца ещё не является доказательством компетентности дочери.

Мустафа сжимает челюсть, но ничего не отвечает.

Мария сохраняет спокойствие.

— Тогда дайте мне доказать компетентность работой.

На этот раз её слова звучат не вызывающе, а чётко.

Я снова смотрю на документы.

Лейла подготовила слабый проект. Не бесполезный, но незавершённый. Ей не хватило опыта, дисциплины и способности видеть картину целиком. Она потратила время на оформление презентации, но не провела необходимые расчёты.

Такие ошибки я не прощаю.

— Госпожа Лейла, — говорю я. — Вы подготовите проект заново.

Она резко поднимает голову.

— Господин Амир…

— Я ещё не закончил.

Она замолкает.

— Новая версия должна включать финансовую модель, анализ конкурентов, три сценария запуска, список поставщиков, план защиты данных, календарь внедрения и прогноз окупаемости. Каждый расход должен быть обоснован. Каждый срок — подтверждён руководителем соответствующего отдела.

— Да.

— Кроме того, вы подготовите отдельные технические документы для строительного и промышленного объектов.

— Понимаю.

— Нет. Вы будете понимать, когда принесёте результат.

Она бледнеет.

— Я исправлю недостатки.

— Сколько времени вам потребуется?

Лейла смотрит на Джангира, затем на Сиену.

— Минимум шесть месяцев, чтобы подготовить всё качественно.

Я усмехаюсь.

— Шесть месяцев?

— На полный проект, тестирование и согласование.

— Нам нужен рабочий вариант в следующем месяце.

— Это невозможно.

В комнате будто снижается температура.

Лейла сама понимает, что сказала.

— Невозможно? — повторяю я.

— Полный вариант — да. Но можно подготовить пилотную версию.

— Вы только что сказали, что вам потребуется полгода.

— Я имела в виду полноценную стратегию.

— А мне нужна стратегия, которая работает в срок.

Она опускает глаза.

— Я постараюсь.

— Не старайтесь. Сделайте.

— Да, господин Амир.

— И если в новой версии снова будут ошибки, вы больше не будете руководить этим направлением.

Лейла молчит.

— Вы меня услышали?

— Да.

— Ответьте.

— Услышала.

Я откидываюсь на спинку кресла.

— Тогда проект передаётся другому человеку.

Лейла резко поднимает взгляд.

— Господин Амир, пожалуйста, дайте мне шанс. Я исправлю недостатки.

— Вы уже получили шанс. Он назывался сегодняшним совещанием.

— Но я могу…

— Вы совершили ошибку, Лейла.

— Одну ошибку.

— Одной ошибки достаточно, если она показывает отношение к работе.

— Я не относилась к работе безответственно.

— Вы принесли мне незавершённый проект и попросили выделить на него сотни миллионов долларов. Это и есть безответственность.

Её глаза наполняются слезами, но она старается не плакать.

Меня это не трогает.

Она получает зарплату за результат, а не за эмоциональную реакцию на критику.

— Лучше передать проект кому-то другому, Лейла, — говорю я властным тоном. — Вам нужно полгода. Нам этот проект нужен в следующем месяце.

— Согласен, — отвечает Габриэль.

Лейла смотрит на него, будто надеется на поддержку, но он не отводит взгляда.

— Если сроки критичны, — добавляет он, — лучше назначить временного руководителя и оставить Лейлу в технической группе. Она знает архитектуру системы, но управление всей стратегией ей пока не по силам.

— Именно так и будет, — говорю я.

Лейла медленно кивает.

— Поняла.

— Не расстраивайтесь, — сухо произносит Макар. — Вы всё ещё можете быть полезны в технической части.

Она сжимает губы.

— Спасибо.

— Джангир, подготовьте приказ о перераспределении обязанностей.

— Да, господин Амир.

— Сиена, через десять дней мне нужна новая финансовая модель.

— Будет готова.

— Макар, составьте перечень возможных промышленных объектов для пилотирования.

— К концу недели.

— Габриэль, организуйте встречу с вашими техническими консультантами. Нам нужен независимый аудит архитектуры системы.

— Сделаю.

Я смотрю на Марию.

— А вы.

Она выпрямляется.

— Да?

— Вы хотели участвовать в проекте.

— Да.

— Теперь будете участвовать.

Мустафа поднимает взгляд.

— Амир, Мари только начала…

— Я слышал, что она хочет работать.

Мария краснеет. На этот раз я замечаю, что её реакция не похожа на страх. Скорее, она пытается скрыть довольство.

— Конечно, — говорит она с улыбкой.

Я вздыхаю.

— Не улыбайтесь так, будто я предложил вам личную услугу. Это работа.

— Я понимаю.

Она произносит это легко, почти играючи.

Мустафа бросает на неё предупреждающий взгляд.

Я замечаю это.

— Вы будете отвечать за международную часть презентации, координацию отдела продвижения и подготовку материалов для инвесторов. Но не будете самостоятельно утверждать бюджет, менять технические требования или подписывать документы.

— Хорошо.

— Все материалы проходят через меня.

— Поняла.

— Первый отчёт завтра в девять утра.

Её улыбка исчезает.

— Завтра?

— Вы рассчитывали начать через неделю?

— Нет.

— Тогда завтра.

— Я подготовлю предварительную структуру.

— Мне не нужна предварительная структура. Мне нужен список задач, сроки и ответственные.

Она делает паузу.

— Хорошо.

— Если вы опоздаете хотя бы на пять минут, проект перейдёт другому человеку.

— Я не опоздаю.

Я закрываю папку и встаю.

Все остальные поднимаются почти одновременно.

— Совещание окончено.

Джангир первым отодвигает стул и направляется к двери. Он старается двигаться быстро, но не слишком резко. Лейла собирает документы дрожащими руками. Сиена помогает ей сложить бумаги, хотя сама остаётся невозмутимой.

Макар молча убирает планшет в портфель.

Габриэль задерживается на несколько секунд, но ничего не говорит. Он знает: если я принял решение, обсуждать его нужно не при остальных.

Мария остаётся стоять рядом с Мустафой.

— Господин Амир, — обращается она.

Я поворачиваю голову.

— Что?

— Хотелось бы кое-что уточнить позже.

— Вас проведут в любое время в мой кабинет, если это будет необходимо.

— Даже без предварительной записи?

— Не злоупотребляйте разрешением.

— Не буду.

Она снова улыбается.

Я ничего не отвечаю и выхожу из кабинета.

Коридор мгновенно оживает. Сотрудники, стоявшие у переговорной, расступаются. Некоторые делают вид, что заняты телефонами. Другие смотрят в документы, хотя ещё секунду назад разговаривали между собой.

Я иду по коридору, не замедляя шага.

— Добрый день, господин Амир, — произносит один из менеджеров.

Я не отвечаю.

Он бледнеет и отходит в сторону.

Я продолжаю идти.

Именно поэтому меня боятся.

Я не позволяю превращать рабочие ошибки в долгие объяснения. В компании не должно быть места жалости, особенно когда речь идёт о крупных контрактах. Каждый сотрудник знает свои обязанности. Каждый знает сроки. Каждый получает доступ к ресурсам и информации.

Если человек не справляется, он должен освободить место тому, кто справится.

Я подхожу к лифту.

Джангир уже ждёт у соседних дверей, но, увидев меня, отходит в сторону. Он нажимает кнопку вызова другого лифта и опускает взгляд.

Мне всё равно.

Я проверяю телефон.

На экране несколько сообщений от охраны, бухгалтерии и личного водителя. Одно сообщение от Алии — моей бабушки.

Я открываю его.

«Амир, позвони мне, как освободишься».

Я нажимаю кнопку вызова.

Она отвечает почти сразу.

— Слушаю, бабушка.

— Тереза заставляет меня пить какие-то лекарства, — говорит она недовольно.

— Бабушка, ты же знаешь, что врач сказал тебе их принимать.

— Не хочу я их пить.

— Тебе нужно соблюдать назначение.

— Не буду.

— Бабушка.

— Амир, они делают меня сонной. От них у меня голова тяжёлая.

— Ты говорила об этом врачу?

— Не хочу я говорить врачу.

Я закрываю глаза и медленно выдыхаю.

Со всеми остальными я мог говорить жёстко. Мог прервать, приказать, уволить, заставить выполнять распоряжения. Но с ней это не работало.

Алия была единственным человеком, рядом с которым я не обязан был быть директором.

Единственным, с кем мог говорить искренне.

И добрым.

— Лекарства выписаны не просто так, — говорю я уже мягче. — Если тебе плохо, мы поменяем препарат. Но ты должна принимать его до консультации.

— Не хочу.

— Бабушка.

— Амир, я сказала, что не буду.

Я смотрю на закрытые двери лифта.

— Хорошо. Я сейчас буду.

Я отключаюсь.

Двери лифта открываются.

Я делаю шаг вперёд — и замираю.

Внутри стоит девушка.

Она уткнулась в планшет и что-то печатает. На ней тёмное пальто, под ним нежно желтая футболка. Волосы уложены волнами сзади , несколько прядей падают на лицо. Она выглядит сосредоточенной и не замечает меня сразу.

Потом поднимает глаза.

И я никогда не забуду эти глаза. Айла.

Глава 3

Глава 3 Айла

Не могу поверить.

Я действительно в Турции.

Спустя четыре года я снова стою на земле, которую когда-то покинула, поклявшись никогда сюда не возвращаться. Четыре года — достаточно долгий срок, чтобы изменить привычки, голос, походку и даже собственное отражение в зеркале. Но, как оказалось, недостаточно, чтобы забыть город, улицы и людей, от которых я уехала.

Я думала, что больше никогда не буду скучать по родному городу.

Ошибалась.

Иногда память возвращала мне запах дождя на старой каменной дороге, шум вечерних кафе, тёплый ветер с моря и голоса людей, говоривших на знакомом языке. Раньше всё это казалось мне тесным, душным и невыносимым. А теперь я смотрела из окна такси на пролетающие мимо здания и чувствовала странное, почти болезненное волнение.

Словно город всё это время ждал моего возвращения.

— Ты опять задумалась, — сказала Стефани, толкнув меня плечом.

— Я просто смотрю в окно.

— Ты смотришь в окно уже двадцать минут и ни разу не моргнула.

— Может, я научилась не моргать.

Стефани усмехнулась и снова отвернулась к стеклу. Она сидела рядом со мной, держа на коленях небольшой рюкзак, в котором, судя по всему, находилось всё необходимое для выживания: вода, зарядное устройство, косметичка, печенье и три вида обезболивающих.

Узай сидел впереди. Он то и дело оборачивался, словно хотел убедиться, что мы не исчезли по дороге.

Такси свернуло на широкую улицу, окружённую стеклянными зданиями. Солнце отражалось от фасадов, превращая их в ослепительные стены. Впереди, за рядами деревьев, возвышалась башня, похожая на гигантский клинок, вонзённый в самое небо.

Я подняла голову.

Даже из машины здание казалось невероятно высоким.

— Вот это и есть ваша компания, — сказал Узай.

Стефани присвистнула.

— Я думала, мы будем работать в обычном офисе.

— Компания не обычная, — ответил он.

— А директор, наверное, сидит на последнем этаже и смотрит на всех сверху вниз, — пробормотала я.

Узай посмотрел на меня через зеркало.

— Возможно, именно так.

Я не придала его словам значения.

Тогда я ещё не знала, насколько близко он оказался к правде.

Такси остановилось у небольшого жилого комплекса. Наша квартира находилась в соседнем здании, и, несмотря на высокую стоимость аренды, она оказалась гораздо скромнее, чем мы представляли.

Три комнаты, небольшая кухня, узкий коридор и балкон, с которого открывался вид на оживлённую улицу.

— Это маленькая квартира, — сказала Стефани, оглядываясь.

— Зато наша.

— И дорогая.

— Зато наша, — повторила я.

Мне нравилось одиночество. Не полное и холодное, а такое, в котором можно закрыть дверь, снять обувь, оставить телефон на столе и не объяснять никому, почему хочется молчать.

Я любила проводить время со Стефани. Она была моей близкой подругой, почти сестрой. Но даже рядом с ней мне иногда требовалось пространство, где я могла бы побыть только собой.

К тому же квартира была первым местом за долгое время, которое принадлежало нам. Здесь никто не мог сказать, как нам одеваться, когда возвращаться и с кем разговаривать.

Мы бросили чемоданы в гостиной и договорились распаковать их на следующий день. Сначала каждая выбрала себе комнату, затем мы по очереди приняли душ и начали решать, что надеть для первого визита в компанию.

— Уф, Айла, я не знаю, что надеть, — пожаловалась Стефани, стоя перед открытым чемоданом. — Я хочу выглядеть профессионально, но не так, будто собираюсь на собеседование в министерство.

— Надень белое платье.

— Оно слишком обтягивающее.

— Ты сама его выбрала.

— Именно поэтому я и спрашиваю тебя, а не себя.

Я улыбнулась и достала из чемодана синие джинсы. Сверху надела нежно-жёлтую футболку свободного кроя. Спереди она сидела довольно свободно, но на талии слегка облегала фигуру. Такие футболки обычно называли «летучая мышь».

Я распустила волосы и уложила их мягкими волнами. На ресницы нанесла синюю тушь, которая подчёркивала зелёный цвет моих глаз. На губы — лёгкий оттенок блеска. Они от природы были пухлыми, поэтому я редко пользовалась яркой помадой.

На запястье закрепила часы.

— Готово, — сказала я.

Стефани наконец определилась с нарядом. Она собрала волосы в аккуратный хвост и надела красивое белое платье. Ткань плотно облегала её фигуру, но выглядела сдержанно и элегантно.

Её глаза были редкого оттенка — между зелёным и карим. Иногда они становились почти зелёными, иногда приобретали тёплый коричневый цвет. Я никогда не понимала, как это работает.

— Ты выглядишь слишком хорошо, — сказала я.

— А ты слишком спокойно это говоришь.

— Я завидую молча.

— Вот теперь звучит правдоподобно.

Мы рассмеялись, но веселье быстро прошло, когда зазвонил мой телефон.

На экране высветилось имя брата.

— Айла, ты добралась? — голос Салиха звучал устало.

— Да, брат. Мы уже на месте, обустраиваемся.

— Береги себя. И… не ищи неприятностей.

Я усмехнулась. Салих всегда знал, что я мастер находить проблемы там, где их нет.

После моего отъезда я почти ничего не знала о них. Иногда слышала обрывки разговоров от общих знакомых, иногда получала короткие сообщения от родственников, но ни один рассказ не звучал спокойно.

Их отношения всегда были сложными.

Настолько сложными, что мы однажды всерьёз обсуждали, что однажды обнаружим Амину мёртвой — или Салиха.

Я тогда не знала, кого из них следует бояться больше.

У входа в компанию нас уже ждал Узай. Он приехал раньше, чтобы забрать какие-то документы, но, увидев нас, улыбнулся.

— О мой… — Он запрокинул голову и посмотрел на здание. — Айла, что это за место? Здесь столько этажей, что у меня голова кружится.

— Согласна, — сказала Стефани. — У меня ощущение, что если посмотреть наверх слишком долго, можно потерять сознание.

Честно говоря, я с детства не любила высоту. Это не был панический страх, но если существовала возможность не подниматься куда-то высоко, я предпочитала ей воспользоваться.

Мы вошли в холл.

Внутри всё было выполнено в холодных оттенках: стекло, металл, камень. Пол блестел так, будто его полировали каждый час. У дальней стены располагалась стойка регистрации, за которой сидели две девушки.

Мы подошли ближе.

— Здравствуйте, — сказала Стефани. — Мы по поводу документов.

Одна из девушек подняла взгляд.

— Эм… привет. Вам кто нужен?

Она выглядела очень молодой. Возможно, ей было не больше двадцати двух лет.

— Мира, — ответила я.

— А, всё поняла. Она сейчас на сорок пятом этаже. С директором.

Я замерла.

Сорок пятый этаж.

— А когда она придёт? — спросила я.

— Не знаю. Но она велела отправить вас наверх, как только вы появитесь.

В этот момент сзади подошёл парень с кудрявыми волосами и доброжелательной улыбкой.

— Вы те самые девушки, которые устроились к нам?

— Да, — ответила Стефани.

— Добро пожаловать в наш коллектив, милые девочки. Меня зовут Аким, а это Лиана.

Девушка за стойкой смущённо улыбнулась.

— Айла, — представилась я. — А это моя подруга Стефани.

— Очень приятно, — сказал Аким. — Мира велела отправить вас на сорок пятый этаж. Кабинет 4040. Там она вас примет.

Я машинально сжала планшет.

— Лифт прямо и направо, — добавил Аким.

— Спасибо, — поблагодарила Стефани.

Мы направились к лифтам.

Пока двери открывались, я пыталась убедить себя, что напряжение связано только с высотой, новым местом и первым рабочим днём.

Ничего другого.

Совершенно ничего.

В лифте было непривычно тихо.

Стефани смотрела на цифры над дверью, Узай листал сообщения в телефоне, а я открыла планшет и начала читать договор.

Мне требовалось сосредоточиться на чём-то конкретном.

Название должности.

Рабочие часы.

Обязанности.

Заработная плата.

Стандартные пункты, которые должны были успокаивать, но вместо этого расплывались перед глазами.

— Мы уже сто лет едем, — пробормотала Стефани.

— Прошло двадцать секунд, — ответил Узай.

— Это самые долгие двадцать секунд в моей жизни.

Лифт остановился на сороковом этаже.

Двери открылись.

В кабину вошли двое мужчин.

Я подняла голову — и забыла, как дышать.

Амир.

Сначала я узнала его по взгляду.

Некогда я могла различить его в любой толпе: по прямой спине, сдержанным движениям, холодному выражению лица. Но за четыре года он изменился.

Амир стал выше — или мне так казалось. Его плечи стали шире, черты лица резче, а взгляд ещё тяжелее. Он выглядел человеком, который давно перестал просить и привык получать всё, что хотел.

Он увидел меня.

На одну короткую секунду наши взгляды встретились.

И в этой секунде поместилось слишком многое.

Четыре года молчания.

Обещания, которые не были выполнены.

Разговор, после которого я уехала.

Его рука, отпущенная слишком поздно.

Мой чемодан у двери.

Слова, которые я так и не сказала.

Амир отвернулся первым.

Словно я была обычной незнакомкой.

Я посмотрела на его отражение в металлической стене лифта. Он даже не шевельнулся.

— Айла? — тихо произнесла Стефани.

Я не ответила.

Её пальцы коснулись моего запястья, но я почти не почувствовала этого.

Лифт продолжал подниматься.

Каждая цифра на табло казалась ударом.

Сорок первый.

Сорок второй.

Сорок третий.

Амир стоял всего в нескольких шагах, но ощущался человеком из другой жизни.

На сорок пятом этаже двери открылись.

Амир вышел первым.

Я последовала за ним.

Мы шли в одном направлении.

С каждым шагом тревога становилась сильнее.

— Неужели… — прошептала Стефани.

Я не ответила.

Впереди Амир остановился у двери с табличкой 4040.

Я почувствовала, как холодеют пальцы.

Амир Каримов.

Я быстро открыла планшет и набрала запрос в поисковой строке внутреннего сайта компании.

Результат появился почти сразу.

Амир Каримов — генеральный директор.

Мне не хватило воздуха.

Он вошёл в кабинет.

Я осталась неподвижной.

— Айла, ты в порядке? — спросила Стефани.

— Да.

— Ты побледнела.

— Я сказала, что всё хорошо.