Наследие Лилит. Эксперимент тьмы

Также Оливия положила на стол стакан воды, пару холщовых мешочков неизвестного содержимого, а затем, осмотрев стол, словно вспоминая что-то, направилась к одному из горшков на подоконнике.

Я и Себастьян, словно неприкаянные, стояли возле стола, молча наблюдая за действиями ведьмы. А та глубоко погрузила пальцы в землю, и вырвала с корнем какое-то большое, пышно цветущее растение, названия которого я не знал. И начала трясти этой землей прямо с корней, прямо на паркетный и облицованный темно-зеленым кафелем пол, обходя всю кухню по периметру.

Надеюсь, на моем лице было самое профессиональное выражение лица. Я боролся со своими бровями, чтобы не приподнимать их прямо до корней моих русых волос.

– Нет-нет, конечно. Я совсем не нуждаюсь в вашей помощи… – причитала ведьма.

Однако по всему так и выглядело. Помощи она не просила, а мы и не знали, что именно нужно делать. Но и перечить ведьме ни я, ни Себастьян не решились.

Мне, вообще, стало казаться, будто я снова нашкодивший мальчишка одиннадцати лет, а бабушка отчитывает меня за разбитое зеркало в прихожей. И я тогда совсем не был виноват! Это все птица-ворон, что увязалась за мной прямо со школьного двора и провожала до самого дома. Она была такая настырная, приставучая. Я даже кидал в нее камни и кричал на нее всю дорогу домой. А она все никак не отставала. А когда я добежал до дома, чтобы спрятаться от нее, она влетела за мной следом и врезалась прямо в это зеркало, словно желая влететь в него, как через открытое окно.

Птица разбила зеркало, а сама улетела, будто совсем не пострадав, и не оставив после себя ни единого перышка.

В тот день я узнал, что моих родителей убили.

Как сказала бабушка: «это сделали вампиры». Я не поверил. Однако жизнь убедила меня в обратном.

– Просто скажите, что делать, – не выдержал я. Даже рукава засучил, демонстрируя полную готовность к действиям.

Ведьма с прищуром улыбнулась. Казалось, я прошел какую-то проверку, о которой понятия не имел.

– Возьми в морозильнике льда побольше… Нескольких мешков должно хватить. Оставь на столе. А ты, Себастьян, как самый быстрый и зоркий, нарви мяты. На заднем дворе есть огородик. Мята на грядке с правой стороны. Нарви столько, сколько в руки поместится.

Кивнув, вампир скрылся с глаз. А ведьма продолжила свои странные приготовления.

– Вы уверены, что у вас получится найти вашу племянницу? – зачем-то решил я уточнить.

– Магия, что я использую, имеет кельтские корни. По сути, это магия земли. Я выступлю проводником, а вы будете принимать сигнал. Эта магия… – говорила ведьма, когда Себастьян выложил целый ворох листьев мяты на стол. – Она скорее для молодых и телом, и духом. А я… мало для этого подхожу. Но у нас нет времени для поиска подходящей ведьмы. Не хочу, чтобы Стелла и лишнюю секунду…

Ведьма прервала себя, а затем, вздохнув, словно собираясь мыслями, начала закладывать мяту в большую гранитную ступку. И начала растирать зеленые лепестки.

Свеже-сладкий запах заполнил мои ноздри, даря какое-то необычное чувство, граничащее с расслабленностью. Казалось, будто у меня дежавю. Словно я слышал такой густой запах мяты очень и очень давно, но не могу вспомнить, когда именно. Словно из давно забытого, раннего детства.

Такой аромат не ощутить из стакана мохито или с листочка мяты на тирамису.

Когда все приготовления были закончены, на часах стукнула без пяти минут полночь. За окном бушевал шквалистый ветер, что вбивал капли-гвозди в брусчатку, оконные рамы и облицовку дома, а глухие раскаты грома наводили неясную тревогу.

Оливия встала с дальнего края стола, прямо над зеркалом, всматриваясь в свое отражение сверху вниз. Мы стояли рядом, по бокам от нее. Вокруг нас был выложен круг из сырой земли. В чаше рядом – перетертая мята.

Из стакана, Оливия вылила воду прямо на зеркало. Очень аккуратно, стараясь, чтобы вода не расплескалась за край золоченой рамы. Стоило воде успокоиться, как Оливия стала высыпать розовую и серую крупную соль по краям зеркала. Из тех самых холщовых мешочков. По воде пошли разводы, однако вода не смогла бы так быстро растворить такие крупные частички соли. Внизу, под столом, стоял медный тазик. В него мы предварительно высыпали содержимое мешков со льдом. И Оливия, поспешно разуваясь, преодолевая дрожь, встала голыми ступнями в тазик, погружая их в лед. Очевидно, ей было не только холодно, но еще и больно – стоять на мелких кусках льда, прилипающих к коже.

Набрав в руки растертую мяту, она начала размазывать эту зеленую жижу по рукам до локтей, на шею и грудь, а затем, поднимаясь выше, на щеки, виски и лоб.

– Придется вечность заживлять кожу от раздражения… – бормотала она себе под нос.

А уперевшись руками в стол, продолжила смотреть в свое, подернутое дымкой, отражение.

– Как долго?.. – хотел было спросить я: как долго нам ждать результатов, но она меня перебила.

– Не знаю.

Иногда с ее лица падали маленькие кусочки мяты и начинали кружиться по водной глади, вызывая рябь на поверхности. Но в ближайшие полчаса, мы просто стояли рядом, замерев, как те самые каменные статуи в прихожей.

Может вампиру это и было легко, а я еле держался, чтобы не начать двигать конечностями или, лучше, искать стул, чтобы дать, наконец, ногам отдых.

Однако, еще через десять минут или около того, Оливия сказала:

– Я близка. Силы заканчиваются… Значит, вам нужно будет заставлять меня говорить. Постоянно. О чем угодно. Главное, чтобы тело стояло над зеркалом, а мысли мои витали где угодно, только не здесь. Рассинхронизация… разума и тела.

Глава 10

– Я понял, что ты делаешь, – вставил я. – Это какая-то медитация. Я прав? Как поза цигун из восточных практик. Тело испытывает дискомфорт, но привыкает, а мозг отстраняется от тела, переходя в медитативное состояние, – разумничался я.

Себастьян искоса глянул на меня.

– Что? Я, вообще-то, много чего знаю, – нахмурился я.

– Все верно, – тихо отозвалась Оливия. Было видно, как ей тяжело бороться с неприятными ощущениями: из-за льда ей было холодно до дрожи, а мята уже давно жгла кожу. – И я должна попытаться увидеть за занавесу этого мира… перешагнуть через сопротивление собственного тела…

– Оливия, – проникновенно заговорил Себастьян. – Твое сердцебиение ускорилось. Что ты видишь?

Она стиснула зубы так сильно, что кажется я услышал, как они заскрипели друг о друга.

– Пока ничего… нужно еще потерпеть, – проговорила она так, будто обращаясь к самой себе.

***

ЭЛИЗА

Для моих вампирских ушей эта музыка была более чем отвратительна, била по ушам, резала любое чувство прекрасного, уничтожала его в прах. Однако как раз в таких местах люди забывают о бдительности. Становятся более раскованными, решительными, безумными. Их легко очаровать своим внешним видом, и они готовы будут следовать за тобой куда угодно.

Мы только вошли в это густо заполненное помещение, а мне уже хотелось рвать отсюда когти. Плотный воздух, пропитанный дымом, по́том, алкоголем и слишком громкими парфюмами. Люди тут же бросали на нас взгляды, стоило нам пройти мимо. Ничего удивительно, наша внешность – одно из наших главных оружий. Интересно, кого они видели? Блондинку – модную наследницу многомиллионного бизнеса? Мужчину с огненно-рыжими волосами – богатейшего юриста с мировым именем? Девчонку с неформальными замашками как избалованную и капризную дочь какого-то монарха? Она могла бы быть и моделью. И блондин…

Стоило мне обернуться, как Калеб уже скрылся в толпе. Он всегда так поступает. Прячется и изворачивается. Как будто с его ростом это, в принципе, возможно.

Ну и пусть катится!..

Я тоже скользнула в самую гущу толпы. Представила, будто музыка и жесткие биты захватывают меня. Контролируя каждое свое движение, делая их плавными и изящными, я начала двигаться в такт этой… якобы, музыке.

Естественно, возле меня тут же обнаружились подходящие претенденты. Те самые, что считают, будто могут получить в этом клубе любую. Потные руки прикасались, очерчивая изгибы моего стройного тела. Я позволяла им это. Сама кружилась и извивалась в центре их похоти. Выводила пальчиками давно забытые узоры на их коже, прикасалась к их шеям, прощупывая ускоренный пульс.

Мне нравилось завораживать. Мне нравилось быть в центре их внимания. Но чтобы затея удалась, нужно выбрать одного.

Да, вот этот сойдет. Вполне симпатичный. Темные волосы, плотное накаченное телосложение, и рост подходящий. Зеленые глаза темнели под опущенными ресницами. Руки сильные, пытаются подмять меня под себя.

Это рассмешило меня! Куда ему до меня?..

Но что-то в нем есть. Его даже можно было бы забрать себе…

Но приходится отбросить эту мысль. Лукас не одобрит.

Я держу выбранного мною мужчину крепко за руку. Страсть ли это? Желание? Пусть думает, что хочет.

Я веду его в женский туалет. Он думает, что знает для чего именно. Наивный. Мне всегда это нравилось: наивность как отзвук моей прошлой жизни. Я не осознаю этого полностью, избегаю подобных мыслей. Но ведь я тоже была такой же… наивной… когда-то. Слишком давно, чтобы даже вспоминать.

Кабинка слишком маленькая, но для задуманного вполне достаточно.

Его губы скользят по моим. Слишком влажно. Сжимает мою челюсть с силой. Думает, что он здесь главный. Как же он жалок… его попытки соблазнять и подавлять вызывают у меня смех. И я откровенно смеюсь над ним. Он отшатывается.

– Какого?.. – бормочет он, но я уже показала свои зубки.

Страх в его глазах меня заводит. Я могла бы не пугать его, могла бы залезть в его голову, выпотрошить изнутри, оставив только одну необузданную похоть и больше ничего. Он был бы моей марионеткой. Он бы принадлежал мне. Как та девчонка принадлежит Адриану… Так он сказал.

Непрошеные мысли вызвали вспышку гнева. И очень кстати. Мужчина стал вырываться. Не давая ему даже возможности замахнуться в этом тесном пространстве, я вонзила зубы в мягкую кожу его шеи.

Грубая щетина колет край моих губ. Провожу языком, впитывая в себя вкусы и ощущения от прикосновений к коже и солоноватой теплой влаге. Его пульсирующая кровь наполняет мой рот. Я укусила очень удачно: слегка надорвала артерию. Жидкость вливалась в меня сама. Мужчину пробрала дрожь. Я знала это чувство, я разделяла его с ним прямо сейчас. Чувство беспомощности, ужаса. Он в моих лапах, как в западне. Ему не оторвать меня от себя, не сбежать. Ему больно, чертовски больно. Но за этой болью есть что-то еще…

Его руки стали поглаживать мои ягодицы, грудь, скользят по спине и животу. Я уже и не помнила, как оказалась на нем верхом, прижавшись чувствительным местом к ширинке на его джинсах.

Кровопотеря туманила его разум. Его движения стали вялыми и медленными. Пришлось остановиться. Сделав последний глоток и облизав губы, я заглянула в его замутненные глаза.

– Оказаться на границе жизни и смерти… – прошептала я в его губы. – Это ведь лучше, чем секс?

Он смотрел на меня, будто был до безумия влюблен.

– В разы лучше… – прошептал он, смотря на меня блаженным взглядом из-под дрожащих ресниц.

Я улыбнулась. Это то, чего я хотела. Чего я так сильно жаждала.

Позволила себе на секунду прижаться к незнакомому мужчине. Грудина под моей головой размеренно поднималась и опускалась в такт его дыханию. Он крепко обнял меня, положив подбородок на мою макушку. Знала, что сил у него осталось немного, но он все же нашел их, чтобы чуть крепче меня обнять и прижать к себе. Сильный. Я с наслаждением вдохнула его запах. Запомнила его. Так, на всякий случай.

Лукас не позволит мне привязанностей. Да и я бы не хотела подвергать человека опасности. Не захочется потом расставаться, когда уже успеешь привязаться. Да и под расставанием я подразумеваю убийство.

Адриан поступил глупо. Нельзя нам в нынешних обстоятельствах заводить питомцев. Когда грядет Лилит, мир изменится. Лукас потребует много крови…

С неохотой я отстранилась от мужчины. Из своей сумочки достала пластырь телесного цвета и заклеила ему раны на шее. Он с интересом наблюдал за моими действиями.

– Как тебя зовут? – спросил он.

Я кривовато улыбнулась:

– Тебе это знать не к чему.

– Я не хочу тебя потерять…

– Уже потерял, – серьезно заявила я ему. – Выпей апельсинового сока, съешь что-то сладкое. Это нужно для восстановления.

– Знаю. Я почетный донор, – улыбнулся мужчина. Я все еще сидела на его коленях.

Это заставило меня с удивлением посмотреть на него. Такой правильный хороший мальчик в таком злосчастном месте?.. Не повезло ему встретить вампиршу на своем пути. Очень не повезло.

– Лучше сразу иди домой и отдохни. Выспись, – давала я ему наставления, слезая с его коленей. А резко открыв дверь кабинки, выпорхнула наружу. Какие-то девушки проводили меня и моего мужчину взглядами. Кто-то даже одобрительно поджал губы, заметив мужчину позади меня. Одобрили мой вкус. Что ж, я свой вкус тоже одобряю.

Не оборачиваясь, я проскользнула к одной из ниш, в которой прятались маленькие столики в окружении уютных кожаных диванчиков. Там и сидела Никта рядом со взрослым немного тучным мужчиной в годах. Несмотря на свои объемы, он даже невооруженным взглядом производил впечатление серьезного и высоко образованного мужчины. Твидовый пиджак выдавал в нем профессора. Что такой, как он, здесь забыл?

– Тебе отцовской любви в детстве не хватило? – нахмурилась я на нее, перекрикивая громкую музыку.

Синие волосы даже в темноте искрились переливами. А ее готический наряд делал ее моложе на вид, чем ей было по факту в день ее смерти. Ей нравится выглядеть как подросток. Стараюсь не осуждать.

Мужчина рядом с ней с неудовольствием посмотрел на меня: я прервала их удивительно важный разговор. Вероятно, учил ее уму-разуму и как нехорошо столь молодой особе, как она, ходить по столь очевидно плохим местам…

От него так и разило правильностью, может даже набожностью. А сам он был не прочь залезть под черную юбку моей подопечной.

– Мужчины в возрасте могут быть очень обаятельными, – с полной серьезностью ответила Никта, поглаживая своего избранного по коротким волосам, как делала бы будь он комнатной собачонкой. Она посмотрела в сторону и нахмурилась: – А ты не почистила ему память?

Я обернулась. Мой мужчина внимательно наблюдал за мной и моей компанией издалека. Смотрел, но не вмешивался. Хороший мальчик.

– Он не забьет тревогу. Эти современные мужчины не пугаются нас, а наоборот, хотят, – кинула я на сидящего рядом с ней мужчину.

Он начинал теряться в нашем разговоре, судя по тому, как он прижал к себе Никту, ему это было не по душе.

– Смотри, кого он привел! – шокировано воскликнула Никта, показывая пальцем куда-то в сторону входа.

Люди толпились, попивая коктейли, недалеко от входа высилась барная стойка. Но я заметила его. Адриан. Со своей человеческой девушкой. А она в моей одежде. Снова.

Я резво проскользила к ним.

– Какого черта?!

– Остынь, Элиза, – тут же рядом оказался Калеб, удержав меня за руку. – Посмотри, как она принарядилась в твои вещи, ее тут никто не узнает.

Но это было не единственной причиной моему гневу, что разгонял только совсем недавно выпитую кровь.

– Своих зверят надо держать дома на цепи, а ты решил ее выгулять?! Лукас, как твой Господин, этого бы не одобрил!..

Что меня взбесило еще больше: он загородил от меня свою девчонку.

– Пойдешь жаловаться? – просто спросил Адриан, но, не услышав ответа, продолжил: – У меня все под контролем. И ты это знаешь.

Сжимая кулаки, я двинулась к ним ближе, но рука Калеба на моем плече стала тверже.

Я хотела бы им что-то сказать, но…

Калеб приобнял меня, уводя в сторону от них.

– Ты же сама понимаешь, что выглядишь глупо? – начал размеренно говорить Калеб, когда мы отошли в сторону, под одну из пустующих уединенных ниш.

– Угу, спасибо, друг. Ты как никто умеешь поддержать… – отозвалась я глухо.

– Ты ведь его даже не любишь, – все также размеренно резал он меня правдой. – Только не хочешь отпускать. Но он ведь уже давно не твоя игрушка. Теперь он взрослый и сам по себе. Ты сама так решила. Помнишь?

– Я все прекрасно помню.

Когда-то, когда мне пришлось лишиться своего любимого, тоска и горе затмевали мне разум. Я и так уже очень много близких потеряла: во времена своей человеческой жизни и будучи вампиром. Обретя новую плоть, я рассчитывала, что больше не познаю горечи тех немыслимых потерь. Однако, жизнь решила иначе.

Лукас решил иначе.

Это было его решение – избавить меня от единственной слабости, что уводила меня от предначертанного пути. И он был прав. Моя любовь к Себастьяну стала моим безумством, держала в тисках, лишала силы воли. Он был моим миром.

Зачем мне идеальный мир и любовь самой Лилит, если у меня уже есть тот, кто дает мне все, в чем я так страстно нуждаюсь?..

«Есть?.. Был» – поправляю я себя мысленно.

Тогда Калеб нашел для меня его, Адриана. Восточный мужчина, черные глаза, темные волосы. Жизнь и сила кипели в нем. Он был полной противоположностью тому, что я знала. Полной противоположностью Себастьяну. Под моим пальцами вместо холода появилось пламя, вместо мягкого шелка платиновых волос – жесткость темных волн. Все под моими пальцами было иным, и я была этому рада. Какое-то время.

Я любила Себастьяна. Всем своим мертвым сердцем. Так сильно его любила, что сама хотела умереть.

Возможно, где-то в глубине себя, до сих пор хочу.

Калеб вырвал меня из воспоминаний фразой: – Ты сегодня прекрасно выглядишь.

Слышать от него комплименты было мне в новинку. Он верный друг, но всегда держит дистанцию.

Я вгляделась в его голубые глаза, цвета распускающихся гортензий. Он смотрел на меня без интереса, без желания, но как-то задумчиво. Или даже скорбно, тоскливо.

– Что с тобой? – вырвалось из моего рта.

– Ты и Лукас… Ты в курсе про все его дела?

– Почему ты об этом спрашиваешь?..

– Просто ответь. – Проявил он твердость.

Я опустила взгляд, рассматривая белые пуговицы на рубашке в тон его глаз.

– Я никогда не заходила дальше первой лаборатории… На его территории, – уточнила я.

Мы оба понимали, что значит «его территория»: в подвале есть дверь из особого сплава, через которую не пройти даже вампиру. Только у Лукаса есть ключ, мы даже не знали как этот ключ выглядит.

Внутри помещения стены облицованы таким же сплавом. Это затрудняет вход и выход для любого, кто захочет узнать секреты Лукаса.

Мы бы никогда и не стали пытаться.

Калеб задумчиво смотрел мне через плечо.

– Что тебя беспокоит? – спросила я его. – Ты же знаешь: все, что Лукас делает, он делает для блага и процветания всех вампиров. Его цель…

– Вернуть Лилит. Я это понимаю. Но не могу не задаваться вопросом… Что если с приходом Лилит мир изменится не так, как нам всем того бы хотелось?..

Тревога разрослась в моей груди. Он озвучивал очень опасные речи. Я притянула его лицо к своему.

– Лукас знает, что делает. Верь ему! Не заставляй его разочаровываться в себе!..

Калеб замотал головой:

– Ты не так поняла меня. Я верю в Лилит. Ни на секунду не засомневался… но я хотел бы принять участие. Я хочу помочь в становлении нового мира. Ему нужно больше ведьм? Я их ему достану.

Глава 11

АСТРА

Я все еще не могла поверить, что мне удалось уговорить Адриана выпустить меня.

***

Он кинул меня на постель, а я, перекатившись, встала с другой стороны кровати.

– Ты осознаешь, что я за считанное мгновение могу подойти и связать тебя? – сказал он, угрожающе уставившись на меня.

– И чего ты этим добьешься? – воскликнула я, размахивая руками. – Может в следующий раз, когда нагрянут твои друзья-вампиры, я крикну, что есть сил, что ты ни разу меня не кусал и хочешь отпустить…

Не успела я договорить весь этот провокационный бред, как он оказался рядом, схватил за талию и повалил на постель. Прижал напряженными бедрами к мягким простыням, и, удерживая мои запястья, поднял их высоко над моей головой.

Я была в его власти. Разинутая пасть с двумя ровными рядами острых зубов нависла надо мной в паре сантиметров от моих губ.

– Доигралась… – пророкотал изменившийся голос, став из обычного человеческого грудным, утробным. – Я не верю ни единому твоему слову. С самого начала, как ты оказалась в моих руках, я не вижу в тебе страха. Не чувствую его. Ты не боишься меня, хотя и демонстрируешь обратное, – его алые глаза вглядывались в мое лицо, в то время как я почти не дышала, всматриваясь в него. С каким-то внутренним сопротивление он добавил: – Ты даже не хочешь меня… Я поцеловал тебя, а твое тело… ты будто заставляла себя целовать меня в ответ. Тебе меня не обмануть. Я чую каждый твой запах…

Его слова забирались под кожу, заставляя все в груди трепетно сжиматься.

Ужасающ? Прекрасен? Что-то между человеком и монстром. Эта грань заставляла меня гореть изнутри. Внутри моего живота что-то болезненно плавилось.

Я почти не дышала. Боялась, что вместе с дыханием вырвется главная правда обо мне. Он увидит ее. Что он тогда подумает обо мне? Поймет ли он, что я тоже… кто я? Что я? Монстр? Пустота. Маска.

Я играю роли всегда. Не только рядом с ним и по его приказу. Мои маски срастаются со мной. Но кто я на самом деле? Кто я в глубине души?

Всего лишь потерянный ребенок.

Слезы вырвались наружу. Губы задрожали под его гневным взглядом, вдруг неожиданно ставшим удивленным, потерянным.

– Ты не боишься меня, потому что хочешь умереть? – прошептал Адриан свой искренний вопрос. Очевидно, мои глупые провокационные реплики не остались незамеченными.

Следы обращения стерлись с его лица. В мгновение ока из страшного серого волка он стал невольным свидетелем моей тоски, что рвалась из меня. Той отчаянной, склизкой боли, что уже многие годы пожирала меня изнутри.

Я замотала головой, отрицая эту правду даже от самой себя.

«Надень маску. Надень маску. Надень маску» – стучало во мне крупной пулеметной дробью.

Сжала зубы под его проницательным взглядом, заставила слезы высохнуть на своем лице. Мне это редко удавалось. Наверняка моя бабушка бы не одобрила этого. «Так наглухо закрываться в себе чревато загноением души» – так она говорила.

Но сейчас я собой почти гордилась.

Я сделала это. Заставила сердце успокоиться. Даже под весом его твердого тела. Даже в руках незнакомца. Даже под его пристальным взглядом, как под дулом пистолета. Он мог бы выстрелить. Он мог бы прямо сейчас оборвать мою жизнь… Но теперь даже у вампира проснется жалость к такой замарашке. Я была в этом уверена.

Однако он понял меня. Вгляделся в мои глаза, читая мою душу изнутри. Заговорил так, будто боялся, что я могу потеряться, исчезнуть.

А может я выдавала отчаянно желаемое за действительное.

– Не закрывайся, – прошептал он. Будто он в силах вернуть меня!.. – Я дам тебе то, чего ты хочешь.

Его слова заставили меня посмотреть на него. Он уже не впервые дает мне какие-то несуразные надежды. Зачем он это делает? Какую игру он ведет?

– Тебе меня жаль?

Он отпустил меня, сползая с моего окаменевшего тела.

– Нет, – серьезно ответил он. – И не осуждаю.

Какая-то трудно уловимая мысль заискрилась на краю сознания. Появилась и погасла.

– Ты выбрал бессмертие по своей воле? – почему-то вырвалось из меня.

Он молчал, опустившись рядом с кроватью, уперевшись спиной в ее каркас.

– Нет, – наконец-то произнес Адриан. – Меня выбрали в качестве подарка для Элизы.

Что-то горькое застряло в горле. Я не хотела этого испытывать, но и прекратить не могла. Опустилась рядом с ним на ковер, упершись локтями в колени. Провела руками по лицу, пытаясь стереть свои чувства, оставляя только маску отстраненности. Но язык мой имел свою собственную волю.

– Ты был счастлив с ней?..

Он резко посмотрел на меня. Казалось, он говорил этим взглядом: «лезешь в душу, а в свою не пускаешь»?

– И да, и нет, – прозвучал невразумительный ответ. А вздохнув, через секунду продолжил: – Она умеет быть… яркой. Веселится и ни о чем не думает. Но эта живость напускная. Она никогда меня не… даже не хотела меня на самом деле. Я был для нее утешительным призом, с которым она могла бы забыться. Вот и все наши отношения.

– Показалось, что она все еще тянется к тебе, – зачем-то продолжила я.

– По привычке.

– А ты когда-нибудь… испытывал к ней что-то?

Он смотрел перед собой в молчании. И я уже подумала, что своим вопросом я потревожила то, что тревожить было никак нельзя.

Но вот он ответил, ничуть не удивив меня:

– Даже если бы я и любил ее, я бы никому в этом не признался. Даже себе.

– Я никогда никого не любила, – вырвалось из меня.

Я уже давно пришла к этому выводу. Чем бы ни были мои прошлые отношения – одержимостью, проклятием – это точно не было любовью.