Ледяное Величество универа

Мужчина разворачивается ко мне всем корпусом и ещё раз цепко осматривает с ног до головы. Приподнимает вопросительно брови.

— А вы?..

— Валерия Романова, — поспешно зачем-то представляюсь вместо того, чтобы сказать, что всё это просто недоразумение, и убежать прежде, чем кто-то успеет запомнить моё лицо.

Но у отца Кая ещё более ужасающая аура, чем у него самого. Знать, что этот человек щелчком пальцев может сломать жизнь и купить закон, не слишком успокаивающее знание. Всё в нём кричит о непомерной власти. От сверкающих запонок до безгранично тяжёлого, бесстрашного взгляда. Под ним невозможно чувствовать себя свободным, полноценным человеком.

— Валерия Романова… — задумчиво повторяет мужчина и переводит взгляд на Кая, вмиг ожесточившись. — Твоя девушка?

Всё-таки я начинаю тихо задыхаться, когда в глазах Северова что-то щёлкает. Что-то, что мне очень не нравится. И что-то, отчего вся жизнь пролетает перед моими глазами. Его лицо всё такая же ледяная маска, только глаза буквально сверкают всем самым адским. Говорящим голосом из преисподней, что я совершила огромную ошибку, за которую мне придётся прямо сейчас расплачиваться.

Почему ты молчишь?! А я?!

— Я не… — пытаюсь.

Но тут же оказываюсь оборванной новыми вопросами.

— Откуда ты? Кто родители?

— Я…

— Это не имеет значения, — наконец, звучит сам Его Вдруг Язык Проглотившее Величество, не отрывая от меня взгляда.

Мужчина кивает, словно сразу понимает, что я далеко не из их круга.

— И правда. Жду тебя с твой девушкой в пятницу. И без сюрпризов, Кай. Ты знаешь, чем это чревато. Моё терпение на исходе. Как и её.

Что…

— Что? — трясу головой, сиплю ему вслед. — Подождите!

Но мужчина ничего не отвечает мне, словно я пустое место, проносясь мимо разъярённым смерчем, я только успеваю отскочить к стене, провожая его высокую фигуру ошалевшим взглядом.

А после резко поворачиваюсь к парню, потому что чувствую, как он нанизывает мою кожу на свои ледники.

— Как это? — хриплю, не в силах пока сделать и движения. Мой вид, ночная катастрофа, головная боль… всё отступило на фоне произошедшего. Только он, его отец и пятница, что бы это ни значило. — Что будет в пятницу? Что это значит?

Северов начинает медленно надвигаться, и я сильнее вжимаюсь в стену. Потому что он заставляет чувствовать за собой вину. Хотя я просто зашла не в ту дверь в неподходящее время.

— Какого ты здесь делаешь? Какого ты всё ещё здесь? — медленно осматривает полотенце, мои босые ноги, чуть заметно морщась. Цедя каждое слово с таким пронизывающим холодом, что по коже бегут мурашки. — В моём полотенце, на моей кухне, мать твою?

Он подходит вплотную и нависает сверкающей тёмной тучей. Практически шепчет мне в лицо:

— Ты хоть знаешь, во что ввязалась? И что я сделаю с тобой за это, а?

Так некстати в голове судорогой проносятся кадры того, что ночью он делал с Дианой Малышевой.

Боже.

Вздёргиваю подбородок и стараюсь говорить без страха, когда поджилки отчего-то всё же трясутся. Может, потому что я сама понимаю, произошло что-то, из-за чего моя жизнь повисла на волоске.

— Будь добр, объясни. Я тоже не слишком поняла, почему ты не стал отрицать, что я твоя девушка.

Он хватает меня за полотенце так резко, что я разом выплёвываю весь воздух из лёгких, и мой организм перестаёт функционировать совсем. Дёргает на себя за узел, что я становлюсь на цыпочки.

— Объясниться перед тобой? Знаешь, мне действительно было плевать на кофе и даже на твоё откровенное бесстрашие. Но сейчас… — дёргает ближе и почти касается носом моего, пока его вибрирующий голос царапает мне плечи. — Сейчас тебе придётся ответить за свою дурость так, чтобы мне это понравилось. Малейшая ошибка – и тебя нет. Несдача проекта покажется тебе приятным сном, грязноглазая.

Вцепляюсь в его плечи и пытаюсь отодрать его от себя. Но смотрится это как возня котёнка в пасти гризли.

— Ч-что ты имеешь ввиду? Отпусти…

И снова рывок, наши носы всё ещё не встретились, но от кончика моего до висков бегут искры, которые ослепляют. Запах… неожиданно я чувствую от него не лёд, впивающийся осколками в лёгкие, а тёплый свежий бриз. Горячее дыхание пахнет крепким ч1ёрным кофе. Мои пальцы судорожно впиваются уже не в ткань футболки, а в кожу, наверняка оставляя следы и делая больно, но он даже не морщится.

— Ты будешь делать всё, что я скажу. Теперь понятно? Ты хотела вывести меня – ты меня вывела, какого-то хрена не уехав ночью в свою сраную общагу и попавшись на глаза моему отцу.

— Это вышло случайно! Я не собиралась, это…

— Твои проблемы, — бросает он ровно, а потом я замечаю, как его ноздри чуть заметно трепещут, словно он незаметно принюхивается. Смотрит на меня сверху, сузив глаза, и резко отпускает. — Иди оденься. И проваливай отсюда, пока тебя кто-нибудь ещё не увидел в таком прикиде со мной в комплекте.

Обнимаю себя руками, прикрываясь, покраснев до корней волос. Температура в моём теле всё не могла достигнуть кипения. Но когда эта льдина дальше, кровь в венах начинает бурлить.

— Не знаю, что происходит в твоей семье, но я точно не собираюсь выполнять твои приказы. Теперь понятно, в кого ты такая хладнокровная с… — сглатываю последнее, потому что рискую совсем растерять все свои принципы и воспитание. — Всё это просто огромное недоразумение, я этого не хотела.

Передо мной снова безэмоциональная машина. Устрашающая в своей бесчувственности. Хотя где-то на дне всё ещё плещется ярость из-за разговора с родителем.

— Но, по-видимому, хочешь проверить предел моего терпения. Поверь, ты близка к нему как никогда.

Шумно дышу и лихорадочно раздумываю, как выйти из этой пока что патовой ситуации. Где-то на задворках маячит решение, но оно слишком призрачное из-за шаткости разума в стрессе. Кай Северов, он страшен, и его слова могут быть не просто пустыми угрозами. Я не могу так просто сбежать и обо всём забыть. Его отец, недовольство сыном…

— Что в пятницу? — вскидываю взгляд, пытаясь успокоиться и мыслить рационально. — Я нужна тебе, это так? Другие на эту роль не подойдут, судя по всему, раз ты не сказал о той же Диане. Теперь тебе нужно, чтобы я притворилась твоей девушкой, потому что отец недоволен разгульным образом жизни своего сына?

— В пятницу ты мне не нужна, но ты будешь, — так, словно видит будущее. — А свои теории оставь при себе.

Проглатываю колкость и выпрямляю плечи. Я же знаю себя. Я всегда найду выход из ситуации, даже если приходится иметь дело с чем-то лишь отдалённо похожим на человека.

Набираю воздуха в лёгкие и произношу на выдохе:

— Хорошо. Я согласна, чем бы это ни было.

Кай смотрит на меня исподлобья.

— Продолжай. Это ведь не всё, что ты хочешь сказать.

Киваю и скрещиваю руки на груди.

— Ты прав. Взамен ты сдашь со мной этот проект. Будешь работать со мной, делиться своим бесценным опытом. В общем и целом, сделаешь всё, чтобы я получила своё «отлично». Заметь, я прошу не так много за то, чтобы притвориться, будто влюблена в тебя. Для тебя это вообще ерунда.

— Какая умница. Ты не так безнадёжна, умеешь мыслить в верном направлении, — вибрирует его голос, и он делает плавные шаги навстречу, заставляя меня вновь отступить к стене. Его ответ если не шокирует меня, то очень сильно удивляет. Он… похвалил меня? Или… — Но только я здесь решаю, получаешь ты что-то взамен или нет. Зафиксируй это у себя в голове и впредь не вздумай ставить мне условия – съем.

Останавливается снова близко и медленно обводит моё лицо взглядом. Пока я делаю то же самое. Осматриваю его совершенные, неживые, холодные черты.

— Обглодаю до костей, — тихо-тихо, словно секрет. — Так что будь осторожна в своих ультиматумах и желаниях. Ведьма.

Выходит с кухни, а во мне словно разжимается пружина. Резко выдыхаю и пытаюсь проморгаться, чтобы пропала эта темная виньетка в глазах.

И на что я подписала себя?!

Глава 10

— Всё, я больше ни с кем не знакомлюсь. Никаких вечеринок, клянусь. Лер, прости меня ещё раз! Ещё тысячу тысяч раз! — умоляюще складывает Майя ладони, а потом закрывает ими лицо и стонет. — Господи, как же стыдно!

Невольно я смеюсь, хотя ситуация сама по себе, конечно, не очень смешная. Но кажется, сейчас только смех может нас спасти.

— Ладно тебе. Подумаешь, переночевали в доме Ледяного королевича, а потом я уехала в его вещах. Потом их можно будет продать его фанаткам и неделю как минимум питаться чем-то лучше лапши.

Да, исход шоковый, до сих пор дрожь по телу. Отнюдь, не приятная. Мои вещи слишком сильно пропитались рвотными массами, я так и не смогла их надеть. Уже собиралась плюнуть на всё и ехать в полотенце, но к тому времени очнулась Майя, до которой быстро дошёл масштаб нашего ночного позора.

Это она нашла Северова и выпросила у него для меня одежду. Не знаю, как у неё это получилось, что именно она ему сказала и с каким лицом он ей передавал вещи. И даже представлять не хочу. Натягивала на себя я их тоже не без труда. Чего стоил только один его запах, пропитавший ткани. О том, что они когда-то касались его тела, а теперь – меня, я думала сквозь физическую боль. Это было просто ужасно.

Майя заливается хохотом, быстро кивая.

— Ага! А лучше оставим себе как бесценный экземпляр царского гардероба, будем устраивать выставки. Чем не перспектива долгосрочного заработка?

Прыскаю и быстро стягиваю с себя огромный чёрный свитер, а за ним и белые спортивные штаны на завязках. Откидываю вещи, как заразные, на письменный стол, и Майя тут же хватает кофту, держа за зеницу ока и с преувеличенным благоговением втягивает возле неё воздух.

— Ох, неужели так и пахнет Рай?

— Ты перепутала с преисподней, — усмехаюсь и сама резко выдыхаю носом, чтобы наконец извлечь этот запах из слизистых.

Залезаю в свои недорогие, но любимые и родные вещи и усаживаюсь удобно на кровати. Время близится к вечеру, завтра только воскресенье, а у меня ещё слишком много вопросов, чтобы сразу браться за учёбу. Странно, что после ситуации на кухне Северова головная боль так и не вернулась. Клин клином, получается. Хотя я однозначно выбрала бы головную боль, чем Его.

— По-моему, ты слишком категорична к нему, — жмёт Майя плечами, но натыкаясь на мой взгляд, поднимает руки вверх. — Знаю-знаю, он ведёт себя как козёл. Но посмотри на это с другой стороны. Ты всё ещё в универе, ничего по-настоящему плохого не случилось, а всё, чем он в тебя кидается, это пустые угрозы и, о боже, игнором касаемо проекта.

— Так ты считаешь, я зря переживаю? И на самом деле он славный ангел?

— Я считаю, что он тебе нравится, поэтому и так сильно бесит.

— Что?!

От таких выводов я даже дышать перестаю и смотрю на подругу шокировано.

Майя снова капитулирующее поднимает ладони.

— Шучу-шучу! Я хотела сказать, что он не может так основательно не нравиться, если ты нормальная девушка с глазами, — видя моё скептичное выражение, закатывает глаза. — Просто старайся не думать о нём как об обычном смертном человеке. Он таковым и не является. И мы никогда не узнаем, что в голове у таких, как он. Богатых, знаменитых, красивых, востребованных.

— То есть я должна его ещё и пожалеть? Майя, ты серьёзно? Ты же знаешь, как он относится к людям. Почему мы должны закрывать глаза на это только потому, что он вырос с серебряной ложкой во рту?

— Не пожалеть, а просто принять как факт, что он другой. Его жизнь сильно отличается от нашей. Ты хоть задумывалась, как может утомлять такое внимание? Когда все от тебя что-то хотят, ждут, смотрят. Вспомнить только прошлый год. Все, кому не лень, снимали его на телефон, следили, пытались узнать подробности того, что произошло с той девушкой. Пока он однажды не дал одному парню в морду только за то, что тот к нему подошёл. Его, конечно, всегда побаивались, но и людей вокруг было достаточно. Сейчас же к нему лишний раз боятся подойти, и правильно. Вот я сегодня нормально вежливо объяснила ситуацию, и он просто дал мне эти долбанные вещи, хотя мог послать. Да, конечно, насмешка была, но это и понятно. Я бы на его месте вообще в голос орала. Боже, ну вот мне снова стыдно!

Майя падает на кровать, а я на несколько секунд ухожу в мысли.

Пытаюсь обдумать её слова, но не могу согласиться даже на долю. Майя сама не может мыслить трезво, потому что он ей нравится. Это человеческая психология – идеализировать то, что нам хочется, что мы любим. Всё просто.

— И как у тебя язык повернулся сказать, что он мне нравится, — не хочу допускать, но в мой тон просачиваются отрицание и обида. — Мне нравится… другой человек.

— Кто?! — тут же забывает о головной боли девушка, резко садясь. — Кто-то из его друзей? Лебедев?

— Что? Почему сразу кто-то из его друзей? — недоумевающе дёргаю головой. — Конечно нет, ты их видела вообще? Кому они могут понравиться?

Теперь Майя шокировано округляет глаза.

— Ты точно с нашей планеты, Романова?

И вот снова это. Я закатываю глаза, а потом ещё и фыркаю. Как кобыла ей-богу.

— Я как раз хотела расспросить у тебя о нём. Его зовут Марс, и он из группы Северова. Мы познакомились с ним на той же лекции, когда нас с Каем назначили парой. Он как раз один из тех, кто его не переносит. В том числе поэтому он мне понравился. Он адекватный и очень приятный парень. Он – НЕ СЕВЕРОВ.

Майя давится смехом, заставляя меня нахмуриться.

— Подожди, то есть ты хочешь сказать, что Марс вроде как с твоей планеты и совсем не похож на Северова?

— Возможно… — осторожно предполагаю.

— Лер, его зовут Марс Северов! Он двоюродный брат Кая, ты откуда упала? Неужели не знала?!

На некоторое время я застываю с открытым ртом. Как это? Как я могла такое пропустить?

— Ты не шутишь?

— Да какие тут шутки? Тебе нравится совсем не похожий на Северова Северов второй. Но я вынуждена согласиться, общего у них мало.

Быстро моргаю и пытаюсь просто проглотит новую информацию. Ничего страшного не произошло. Майя права, это факт ничего не меняет. Марс – белое, Кай – чёрное, даже если в них течёт одна кровь. Тем более мой интерес – это просто интерес. Просто Марс единственный парень, который понравился мне с тех пор, как…

— Но скажу так, хоть Марс и не кошмарит никого, симпатичный и милый парень, он мне совсем не нравится. Слишком примерный, слишком положительный. Меня это отталкивает.

Промолчу о том, что как раз таких и надо выбирать. Хороших, спокойных, не ослеплённых своим эго. Пока ей нравятся такие как Кай или тот Игорь, будут случаться такие ситуации, как на вечеринке. Она будет разочаровываться в своих первых чувствах. Я и сама когда-то имела глупость и наивность обратить внимание на красивую картинку и взрывную харизму, отодвинув внутренние качества на задний план. Таких ошибок я больше не совершу.

— Май, я с ним просто общаюсь, вернее, говорила всего два раза, и он мне приятен, как человек и как парень. Это не значит, что я собираюсь строить с ним какие-то отношения. Может, ты мне лучше расскажешь, почему братья враждуют? На вечеринке они готовы были накинуться друг на друга, но Марс был умнее и просто ушёл.

— Неудивительно, — фыркает она. — Он просто трус. Когда все обвиняли Кая в изнасиловании, Марс стоял в первых рядах. На месте Северова-который-Кай я бы тоже возненавидела такого родственника. Это же самое настоящее предательство!

— Хм, — стучу пальцем по подбородку. — Но ты же не знаешь, как оно было на самом деле. И если Марс не поверил своему брату, возможно, тот действительно был виновен, тебе так не кажется? В ином случае Марс бы испытывал вину за ложные обвинения и пытался вернуть расположение дорогого человека?

— Вот именно, мы не знаем, как оно было на самом деле, поэтому лучше не копаться в этом. Тем более, если мы говорим хотя бы о нейтралитете и выполнении совместного проекта с Его Ледяным Величеством, то, возможно, тебе стоит воздержаться от общения с объектом его ненависти? Что ты вообще собираешься делать с этим дальше?

Я выпрямляюсь и прочищаю горло, собираясь с духом.

— Да… об этом. Так вышло, что в следующую пятницу мне нужно будет притвориться девушкой Кая. У нас с ним сделка. Я выполняю свою часть, он – надеюсь – помогает мне с проектом.

— Что ты сказала?!!

Для меня и самой удивительно, что я уже почти спокойно могу об этом говорить…

***

Продвигаясь сквозь ручьи студентов, спеша на следующую пару, я слышу родной голос и хмурюсь. Сердце начинает стучать неровно.

— Мам, я плохо тебя слышу. Что с твоим голосом? С тобой точно всё хорошо? Как ты себя чувствуешь?

Мама прочищает горло и пытается говорить громче.

— Всё хорошо, не переживай за меня. Я спрашивала, как у тебя с деньгами? Тебе хватает или нужно отправить?

— Завтра я получу зарплату за эту неделю! У меня всё под контролем, в кафе платят хорошо, мам! — приходится повышать голос, потому что кажется, что я залезла в пчелиный улей, в котором каждая пчёлка жужжит о своём. — Мам, мне не нравится твой голос. С тобой точно всё хорошо? Может, мне на выходных приехать?

— Валерия, я же сказала, всё нормально. Занимайся учёбой, обо мне не переживай. Химия даёт свой эффект, но я справляюсь. Приедешь на Новый год, как и планировала. Думаю, к этому моменту лечение закончится, и я буду огурчиком, — мама смеётся, но морщинка на моём лбу не разглаживается.

Я понимаю, что не имею права злиться на неё. Но… зачем она отправила меня сюда, когда сама там, одна? Это оказалось сложнее, чем я представляла…

Когда я прощаюсь с мамой, то торможу у лестницы на четвёртый этаж и открываю мессенджер. Вика была в сети час назад, а написала я ей ещё вчера. Сообщение даже не прочитано. И перезвонить она мне обещала ещё три дня назад, так как была очень занята, но…

Вздохнув, убираю телефон в задний карман джинсов и делаю шаг к лестнице. Но меня внезапно хватают за локоть и дёргают в сторону, в тёмную нишу под лестницей.

И я бы могла подумать, что это дежавю, что снова Майя хочет удивить меня какой-то новостью.

Только вот я сразу чувствую ледяной запах, размер горячей ладони сквозь свитер, и воздух разом покидает мои лёгкие.

Конечно, завтра же пятница.

Глава 11

Моя спина врезается в бетонную стену, что вырывает из моего горла вскрик, который тут же хамски запечатывается большой ладонью.

— Не ори, — полушёпот бьёт в лицо, низкий, раздражённый, в полумраке серые глаза хищно сверкают.

Тело Северова нависает надо мной монолитной стеной. Одной рукой он закрывает мой рот, второй упирается в стену рядом с моей головой, как будто хочет…

Резко отворачиваюсь и лихорадочно отталкиваю его руку от себя. Стоять в считанных сантиметрах от него и дышать одним воздухом на квадратный метр спустя неделю тишины, как вернуться туда, где ступни обжигает пекло – в Ад.

— С ума сошёл?! — шепчу я, кое-как находя воздух ртом. — Если у тебя проблемы с определением личного пространства, я тут ни при чём. Кто дал тебе право меня куда-то утаскивать и затыкать?! Я опаздываю на лекцию!.. Уйди!

Конечно, с места он не сдвигается. Лишь приподнимает бровь, когда лицо снова приобретает сходство с камнем. Честное слово, в темноте его лицо по-настоящему выглядит жутко и не по-человечески.

— С каких пор занудные отличницы стали опаздывать на занятия? Не отвечай, мне плевать. Завтра в восемь. Ты должна стоять на месте. В нормальном виде. Без своих косичек, — кивает на мои два «дракончика», — и этого выражения лица, которое всем рассказывает, какая невкусная каша была у тебя на завтрак.

Я хмурю лоб, скрещивая руки на груди.

— Тебе не кажется, что твои запросы выходят за рамки «взаимовыгодная помощь»? И нормальный у меня вид. В полотенце не появлюсь, не беспокойся.

— Не кажется. Потому что это не взаимовыгодная помощь, а расплата за свою тупость. В твоём случае – прийти на вечеринку в мой дом, остаться в моём доме на ночь, гулять по моему дому голышом. Моя – не вышвырнуть тебя на улицу сразу, как только увидел.

Задохнувшись, смотрю на него во все глаза.

— Я не гуляла по твоему дому голышом! На мне было бельё. И полотенце…

— Неужели? — насмешливо кидает.

Сглатываю и киваю.

— Да… и ты представить не можешь, как я жалею, что обстоятельства вынудили меня прийти, остаться и так далее. Будь у меня выбор, я бы выбрала всё что угодно, только не связанное с тобой.

— Аналогично.

Северов опускает брови на веки. Я раздражаю его, очень сильно раздражаю. Достаёт что-то из своего кармана. Это что-то появляется прямо перед моим носом. Золотая пластиковая карта.

— Купишь себе что-нибудь приличное, чтобы не навлечь на себя ещё больше бед, — с каждым его словом, сказанным жёстко и мрачно, мне всё больше хочется… наперекор инстинкту самосохранения и принципам применить насилие. — Что-нибудь белое. Всё, что от тебя требуется, это быть в белом, но не вороной.

Сжав губы, смотрю на карту, на лицо Королевича, на карту, на лицо Королевича… а потом делаю что-то похожее на оскал. Но я здесь ни при чём, это всё Он, я так даже не умею. Не умела.

— Как плохо, родители не научили тебя не трясти своими деньгами налево и направо, Северов, — чеканю, наблюдая, как его взгляд темнеет. — Я не возьму твою карточку. Справлюсь как-нибудь сама. Если тебе не нравится моя одежда и я в целом — можешь найти себе другую пару. Я не собираюсь изображать богатую наследницу перед твоей дорогой элитой.

Кай сжимают челюсти так, что желваки на его щеках движутся. Он медленно опускает руку. А я решаю быстро перевести тему, потому что чувствую, я играю с огнём, и он прямо сейчас может сжечь всё вокруг вместе со мной.

— Кхм… хорошо, с внешним видом решили, — задираю подбородок, чтобы его фигура и взгляд давили не так сильно. — Но что ты скажешь мне насчёт своего родства с Марсом? Об этой существенной детали я узнала относительно недавно. И я думаю о правдоподобности. Как ты собираешься представлять меня своей девушкой? В университете ты на меня даже не смотришь. Любой здравомыслящий человек поймёт, что это дешёвый спектакль. А что, если вмешается Марс? Он-то прекрасно знает, как ты ко мне относишься и что между нами ничего нет и быть не может.

В этот момент мы оба слышим звонкий голос Дианы Малышевой и её подружек. И если пройти справа-налево, то можно хорошо рассмотреть, что под лестницей кто-то есть. А если учесть, что своего парня Диана наверняка может узнать и со спины, она сразу поймёт, что это он с кем-то ведёт беседу тет-а-тет.

Распахиваю глаза, смотря на бесстрастное лицо Кая, и он резко сдвигает нас в самый угол. Практически впечатываясь грудью в мой нос. Поворачивает голову вбок, прислушиваясь. А я несмело поднимаю взгляд на его сосредоточенный профиль. Всего в нескольких сантиметрах от меня.

— Представляешь?! Этот лох думает, что его новая бэха и этот веник что-то решил. Я ему сразу сказала…

С моим сердцем в этот момент творится что-то странное, оно стучит так громко, что я слышу только его. От кончиков пальцев, прижатых к холодной стене, до затылка катится волна тока. Перед глазами на мгновение темнеет, и лёгкие спирает от спазма. Веки тяжелеют, и мне приходится прилагать усилия, чтобы те не закрылись совсем. Нужно что-то сказать, иначе…

— Да, если нас увидят вот так вместе…

— Откуда моему брату знать подробности чужой личной жизни? — вдруг перебивает меня тихий низкий голос, он вдруг звучит прямо около моего уха, отчего я застываю. — Он не может знать, трахаю я тебя в каких-нибудь пустых аудиториях во время перерывов или нет. Для того, чтобы иметь отношения, необязательно иметь на глазах у всех, — я чувствую, как голос перемещается чуть вверх, шевелит своей вибрацией выпавшие волоски из причёски около виска. Холодок. И пекло. — О моей семье переживать не стоит, у Марса кишка тонка и мозгов нет, чтобы иметь своё мнение.

В голове начинает шуметь сильнее. Не знаю, ушли ли те девушки, голос выше шёпота не поднимается. Зато во мне зашкаливает нервное напряжение. То странное мление пропадает за мгновение. Для чего он делает это? Неужели так нравится издеваться? Разве Его Величеству не претит приближаться к грязноглазой заучке? Или это такая пытка?

— Это ужасно, — зажмуриваюсь, пытаясь пройти сквозь стену спиной. — У тебя вообще воображение работает хоть в какую-то другую сторону… более нормальную?

Наконец от отстраняется, и я могу вскинуть на него взгляд. Северов смотрит на меня внимательно. На мои широко распахнутые глаза, губы, через которое рвётся лихорадочное дыхание, сжатые кулаки. Секунда. Две. А потом кидает безэмоционально:

— Завтра в восемь. Позже пришлю СМС с адресом.

Не дожидаясь моего ответа, он резко разворачивается и уходит вглубь коридора, оставляя меня стоять в леденящей тени под лестницей. Как будто рядом с ледышкой может быть теплее.

Прижимаю дрожащие пальцы к горящим щекам, жадно втягивая в лёгкие воздух, и думаю о том, откуда он возьмёт мой номер, чтобы отправить СМС. Но глупо полагать, что для такого, как Кай Северов, это существенная проблема.