Ледяное Величество универа

Элл Рок

Ледяное Величество универа

Глава 1

Глухой хлопок тяжелой двери аудитории отрезает меня от монотонного бубнежа лектора. Выдыхаю. Первая пара позади.

Студенты вываливаются в коридор шумной толпой, тут же сбиваясь в стайки. Кто-то громко смеётся, кто-то уже договаривается о планах на вечер. А я просто отступаю к стене, закидывая лямку рюкзака на плечо, чтобы меня не снесли.

В моём родном городе Вика сейчас, наверное, пьет свой любимый кофе и знакомится с одногруппниками. Она всегда в этом плане была более лёгкой. Я же…

Здесь, в столице, всё какое-то… слишком масштабное. Слишком быстрое и чужое. Огромные панорамные окна, глянцевые полы, бренды, которые до этого я видела только в интернете. Первые дни, пока я бегала с документами, я просто путалась в лабиринтах этих коридоров.

Но ничего. Это временно. Привыкну, втянусь в ритм. Тем более я мечтала попасть именно в этот университет. Бюджетное место на экономическом само себя не удержит, а вылететь в первый же семестр, если быстро не освоюсь, — для меня непозволительная роскошь.

Спрятав озябшие руки в карманы кардигана, я вливаюсь в поток, текущий в сторону столовой.

Беру на раздаче маленький кофе, гречневую кашу и пирожок с капустой, после чего лавирую между рядами в поисках свободного места, по пути рассматривая остальных студентов.

Все такие разные, такие… общительные. Появляется ощущение, будто я одна здесь такая – нелюдимая, забитая заучка, для которой ничего, кроме учёбы, не существует. А ведь это совсем не так. Но вот знакомиться я никогда не умела первая. Успокаивает, что это лишь первый учебный день, и дальше наверняка будет лучше.

Нахожу отличный пустой столик у самого окна. Падаю на стул, достаю свой старенький ноут и погружаюсь в изучение научной статьи одного из моих преподавателей.

Когда я делаю третий глоток крепкого кофе, на стол ложится резкая тень.

— Ты оглохла или просто бессмертная?

Голос манерный, с нарочитой ленцой. Поднимаю глаза. Она уже что-то говорила мне? Не слышала.

Платиновый блонд, идеальная укладка, губы. Да, те самые губы, которые очень напоминают антистресс. Сумка, небрежно зажатая в наманикюренных пальцах. Позади неё маячат две такие же модели-девушки. Глупо отрицать, что выглядят они сногсшибательно.

— Что, прости? — спокойно переспрашиваю я, сжимая крепче стаканчик с кофе. И хоть я минутами ранее хотела с кем-то познакомиться, эта девушка явно не намерена со мной дружить. Напротив. Не ощутить презрение в свой адрес просто невозможно.

Блондинка картинно закатывает глаза, всем своим видом показывая, как её утомляет общение с подобными мне, простыми смертными.

— Это мойстол. Моё место у окна. Девочка, ты вообще предполагаешь, кто перед тобой? Собирай свой хлам и свали в туман, пока я не сделала твой первый день здесь последним.

Внутри вспыхивает глухое раздражение. Я не выспалась, дико устала, и мне совершенно не хочется тратить перерыв на разборки с местной элитой.

— Правила университета не предусматривают забронированных мест в зоне общепита, — ровным тоном произношу я, выпрямляя плечи. Язык фактов – единственное, что у меня есть. — Если тебе так принципиален вид из окна, можешь сесть напротив. Но я никуда не уйду.

Её подруги за спиной возмущенно ахают. Глаза блондинки сужаются, превращаясь в две злые щелочки. Кажется, она совсем не привыкла слышать что-то подобное в свой адрес. Хотя ничего обидного я не сказала. Её оскорбило то, что я в принципе посмела ей ответить. И мне на какой-то миг даже хочется рассмеяться, до того вся эта ситуация смахивает на сцену из пресловутого фильма о подростках, где королева самоутверждается за счёт «подданных».

Она открывает рот, явно собираясь выдать что-то унизительное, но вдруг замирает.

Акустика в столовой резко меняется. Гул голосов не просто стихает, он как будто сворачивается.

Лицо блондинки мгновенно трансформируется. Вся стервозность слетает, губы растягиваются в приторно-сладкой улыбке, а взгляд устремляется куда-то поверх моей головы, ко входу.

Я невольно поворачиваюсь туда же. Интересно, что могло так резко переключить внимание этой девушки. Или кто…

В зал заходят трое парней.

И, честно говоря, я сразу понимаю, почему наступила такая тишина. Эта сцена тоже похожа на ту, где плёнку фильма словно зажевывает, и тебя ослепляет эффект слоу-мо, дабы ты мог насладиться прекрасным зрелищем, а именно – главным героем.

Блондин и два брюнета. Все трое высокие и плечистые. И идут словно по красной дорожке. Только вспышек фотоаппаратов не хватает.

Парней трое, но…

Тот, что в центре, приковывает взгляд больше остальных двух. Тёмные волосы, расслабленная походка, чёрная футболка и джинсы. Ничего особенного, но от него фонит такой властью, что становится не по себе. Почти потусторонние прозрачно-серые глаза мажут по толпе с абсолютным равнодушием, но так, словно это его пространство. А люди, его окружающие, лишь жалкие мошки.

— Кай пришёл, — благоговейно шепчет кто-то за соседним столиком.

И ещё...

— Неужели после того случая его не отчислили?

— Вряд ли его отчисление вообще возможно. Ну какой же он…

Блондинка раздражённо стреляет глазами в тот самый соседний столик, где шепчутся другие девушки, поправляет и без того идеальные волосы и вдруг резко вспоминает о моём существовании.

— Ты всё ещё здесь? А ну-ка пошла, — зло шипит она и, не дожидаясь моей реакции, вцепляется пальцами в моё плечо. — Если надо, я подпишу стол специально для тебя. Твоей кровью!

Я пытаюсь сопротивляться, но она дергает меня на себя с такой силой, что я теряю равновесие. Стул с мерзким скрежетом скользит по кафелю. Взмахиваю руками, пытаясь за что-то ухватиться, и хватаюсь. За что-то позади себя. Вылив на это что-то остатки кофе.

Чужие пальцы жёстко смыкаются на моих предплечьях. Меня рывком возвращают в вертикальное положение, буквально впечатывая в широкую мужскую грудь. Воздух выбивает из легких. В нос ударяет запах терпкого древесного парфюма, чёрного перца и... моего пролитого кофе.

— Какого дьявола... — раздается над моей макушкой низкий, вибрирующий голос.

Я замираю. Медленно, боясь дышать, поворачиваю голову.

Графитовые глаза смотрят на меня сверху вниз. Резкая линия челюсти, тёмный, нечитаемый взгляд. А потом я опускаю глаза ниже и чувствую, как внутри всё обрывается.

На его идеальной черной футболке стремительно расползается мокрое пятно от моего американо. Как он тут так быстро оказался? Снова напоминает один древний фильм, где герой обладает сверхсилами и спешит втянуть героиню в приключения на пятую точку.

И я жутко хочу оказаться вне всех этих фильмов. Или хотя бы в массовке, наблюдать со стороны, а не участвовать…

Как назло, столовая словно вымирает.

— Кай, милый! — тут же подает голос блондинка, в панике делая шаг к нам. — Это всё она! Эта сумасшедшая заняла наше место, а потом сама бросилась и…

Парень переводит взгляд поверх моей головы, но я всё ещё ощущаю его руки на своих плечах. И не могу сделать и вдоха, что уж говорить о движениях.

— Ди, — голос парня звучит обманчиво тихо, но в нем столько свинца, что можно проломить стену. А глаза становятся ещё на пару тонов темнее. — Твои истерики становятся слишком шумными.

— Но она первая...

— Заткнись, — кидает он. Всего одно слово, но блондинка мгновенно захлопывает рот.

Он вновь переводит фокус полностью на меня. Его пальцы отцепляются и смыкаются стальной хваткой уже на моём запястье руки, в которой сжат проклятый стаканчик. Медленно осматривает себя, меня, и от этого контакта кожу начинает покалывать, как будто я пробыла на морозе несколько часов, и вот-вот наступит обморожение. Инстинкт самосохранения орёт, что нужно вырваться и сбежать прямо сейчас.

Чего сделать я пока не в состоянии. Зато почти смело встречаю его взгляд. Уж я точно ни в чём не виновата.

Но парень, конечно, считает иначе.

— Обычно, — его голос звучит низко, лениво, бренчит где-то на моих нервах, — когда кто-то вроде тебя путается под ногами, у него хватает ума хотя бы извиниться.

Я цепенею.

— Или портить чужие вещи – это такой отчаянный способ привлечь к себе внимание? — Кай чуть склоняет голову набок. — Разочарую. Если ты думала, что грязная футболка заставит меня тебя заметить, то ты ошиблась. Это только жалко. И смешно.

Что? О чём он вообще?!

Внутри что-то надламывается.

Усталость последних недель из-за переезда, нервное напряжение из-за стипендии, унижение от этой девицы Ди – всё это вдруг сплавляется в один горячий ком. Рациональная часть мозга, которая всегда твердила «не лезь на рожон, Лера, тебе же не нужны проблемы, своих хватает», захлебывается.

Страх испаряется. На его место приходит отчаянная искренность.

— Внимание?

Я делаю резкое движение, вырывая руку из его захвата. Парень лишь продолжает смотреть ледяным взглядом, не шелохнувшись.

Мой голос не звенит от яда, я не пытаюсь хамить или язвить. Оно само вырывается агрессивней, чем я бы хотела.

— Ты правда думаешь, что я сделала это специально? Я тебя даже не знаю. Вижу в первый раз. Но я понимаю, ты привык думать, будто мир вертится вокруг тебя одного. Жаль разочаровывать, но это не так. Если бы я могла выбрать, куда падать, я бы выбрала пол, а не тебя. Если бы одна из твоих фанаток не цеплялась к другим из-за желания тебе угодить, то этого всего не произошло. Можешь выставить счёт за химчистку своей подружке. Я здесь, чтобы учиться, а не участвовать во всём том бреде, который вы устраиваете.

— Да как ты смеешь? Ты хоть знаешь, с кем говоришь, чучело? — выплёвывает блондинка, дёргаясь в мою сторону.

Это замечаю лишь периферией сознания, так как всё моё существо сконцентрировано на этом парне, от взгляда которого начинает ломить кости. Плевать.

Кто-то в толпе судорожно втягивает воздух, снова шепчется, но я совсем не жалею о своих словах. Дам слабину сейчас, при всех, и каждый захочет вытереть об меня ноги.

Отворачиваюсь, подхватываю со стола ноутбук и закидываю рюкзак на плечо.

Но сделать шаг мне не дают.

Парень хватает меня за руку и дёргает к себе так, что я снова чуть не падаю. И запястье простреливает болью. Я шумно вздыхаю. А он делает шаг, вторгаясь в мое личное пространство. Дыхание обрывается от такого вызывающего, наглого поведения. Наши носы почти соприкасаются, когда он наклоняется ко мне.

Ледяное равнодушие и насмешка в его глазах исчезает. Там горит тёмный огонь. Похоже, мои слова ударили туда, куда не доставала ни одна дерзость, по его абсолютной, непоколебимой власти над этим местом.

— Какая трогательная речь, — шепчет он так, чтобы слышала только я. Его горячее дыхание мажет по моему подбородку, и от этого контраста с его ледяным тоном по позвоночнику бежит холодок. — Но очень глупая.

Его взгляд тяжелеет и сверкает, словно правда в радужках сталь. Медленно скользит по моим губам и возвращается к глазам.

— Не советую грубить мне, грязноглазая. И научиться вовремя включать тормоза, промолчать там, где следует, потому что у меня не всегда такое хорошее настроение, как сегодня. На первый раз я всего лишь предупрежу. Не попадайся мне на глаза, иначе мне захочется вытравить отсюда очередного надоедливого таракана…

Глава 2

Ступени старого общежития кажутся бесконечными. К тому моменту, как я добираюсь до своего этажа, ноги гудят, а в голове тяжёлым набатом бьётся одна и та же мысль: я умудрилась нажить себе врагов в первый же день.

Я убежала из столовой после его слов. Возможно, это смотрелось для всех них как трусость. Но я просто не хотела продолжать этот абсурд, от которого у меня разболелась голова. Мне правда не было дела до бзиков богатых студентов, мнящих из себя королей жизни. И лучший способ не участвовать – игнорировать их существование. И да, не лезть на рожон. Их не существует. Просто не существует. И хорошо будет, если я этих личностей буду встречать в стенах университета как можно реже. Или вообще – никогда.

Дверь комнаты открывается не сразу, но после двух ударов бедром хлипкая деревянная дверь наконец поддаётся. Я переступаю порог, мечтая просто рухнуть на жёсткий, но желанный матрас, и замираю.

Ожидаемая тишина общажной комнаты разбивается о ритмичную поп-музыку и шуршание пакетов.

На соседней кровати, скрестив ноги по-турецки, сидит девушка и ожесточённо воюет с горой вещей. Огненно-рыжая, с копной непослушных пружинистых кудряшек и огромными васильково-голубыми глазами. На ней короткие домашние шорты и обтягивающая майка, которая с трудом сдерживает её невероятно аппетитные формы. Она похожа на ожившую героиню пин-ап плаката.

Заметив меня, она отбрасывает какую-то кофту и, просияв, спрыгивает на пол.

— О, наконец-то! А я уже думала, что меня подселили к призраку, который материализуется только к сессии, — она сгребает меня в неожиданно крепкие объятия, от которых пахнет ванилью и фруктовым шампунем. — Я Майя. Второй курс, дизайн.

— Лера. Эконом, первый, — выдыхаю я, невольно улыбаясь. Сопротивляться её бешеной энергетике просто невозможно.

— Класс! Я у вас с факультета многих знаю. Даже лично декана. Так что дружи со мной, я тебе пригожусь!

Я смеюсь. Так вот как это делается. Со стороны кажется несложно.

— Договорились!

Прохожу к своей половине и стягиваю объёмный кардиган, оставаясь в чёрной рубашке. Случайно ловлю своё отражение в мутном зеркале шкафчика и задерживаюсь.

Рядом с Майей я кажусь себе невыразительной тенью. Русые волнистые волосы стянуты в растрепанный пучок, на бледном лице выделяются только грязно-зелёные глаза (как точно подметил тот царёк) да курносый нос, покрытый бледными веснушками. Ни одного плавного изгиба, одни острые углы и плоскости. У меня никогда не было времени делать из внешности культ. А природа-мать не наградила меня выдающимися формами.

Следующий час пролетает незаметно. Мы разбираем вещи, и Майя трещит без умолку, что позволяет мне, наконец, расслабиться за этот ужасно тяжёлый день.

— Клянусь тебе, Лер, я с понедельника на жёсткой диете, — трагично вздыхает девушка, запихивая джинсы на полку. — Я сегодня весь день питалась только солнечным светом и водой! Но... первый день в универе. Знакомство с соседкой. Стресс нужно заедать, иначе он отложится в морщины.

Я искренне смеюсь, глядя, как её железная воля капитулирует перед пластиковым контейнером, который она торжественно извлекает из-под кровати.

— Та-да-да-да-а-ам! У меня с собой мамины оладушки. Будешь?

— Только если ты будешь моё варенье.

Достаю из сумки пузатую стеклянную банку. На крышке знакомым до боли, аккуратным почерком выведено: «Малиновое. Для моей девочки».

В груди привычно сжимается тёплый, но саднящий комок. Мама. Она осталась в нашем родном городе. Я до последнего порывалась отозвать заявление, когда ей поставили этот проклятый диагноз, но мама впервые в жизни проявила стальную жесткость ко мне. Я должна учиться. А она справится. Я буду почаще приезжать домой. А она справится. Смогу получить достойное образование, устроиться на хорошую подработку. А она справится. Она сильная, мама всегда справляется. И я должна её слушаться. Так я и делаю, перманентно размышляя, правильно ли поступаю.

Спустя десять минут мы сидим на полу, обложившись подушками. Горячий чай обжигает язык, оладушки с малиновым вареньем тают во рту. Эта крошечная комнатка с облезлыми обоями вдруг кажется самым уютным местомна земле.

— Боже, это отвал всего, — стонет Майя, жмурясь. — Ни за что не променяю этот шедевр кулинарии на возможность щеголять в бикини и ослеплять мальчиков отсутствием целлюлита. Кого я обманываю?!

— Май, мне кажется, ты преувеличиваешь. Твоя фигура – мечта многих парней. Зря ты считаешь себя непривлекательной.

Девушка прыскает.

— Скажи это тем кретинам, которые буллили меня в школе. Или тем недоумкам, с которыми я пыталась сроить отношения.

— Мне жаль…

— Фигня! Факт в том, что все хотят Ирину Шейк, а не Дэнни Де Вито на минималках.

Я тоже прыскаю.

— А мне нравится Дэнни Де Вито.

— Это ты. Мы, девушки, любим ушами и душой. Ладно! Даже не пытайся меня переубедить!

— И не собиралась. Это должна сделать не я, — нарочито легко жму плечами, откусывая кусочек. Правда, я бы попыталась ещё, я люблю добиваться понимания своей точки зрения другой стороной. Но только в этом вопросе я вряд ли могу по-настоящему помочь, так как сама никогда не отличалась высокой самооценкой. Мне тоже в себе не нравится… почти всё, и меня также не переубедить.

Ещё через минут пятнадцать после разговора обо всём, Майя переводит тему.

— Ну, рассказывай. Как первый день? Подцепила уже какого-нибудь симпатичного старшекурсника? Меня сегодня не было, а в первый день всегда происходит всё самое интересное.

Кручу в руках тёплую кружку, покрываясь противными мурашками от очередной волны воспоминаний.

— Скорее, подцепила проблем. Сначала ко мне пристала какая-то блондинка с губами на пол-лица из-за столика в столовой. А потом из-за неё я облила кофе одного парня.

Майя округляет глаза в предвкушении классной сплетни.

— Ого! И кто жертва? Он симпатичный?!

— Какой-то Кай, — пожимаю плечами я, промолчав о степени симпатичности. Мне как-то не до оценивания было, но я уже поняла по реакции остальных, что считают его здесь чем-то вроде божества.

Майя давится чаем. Она заходится кашлем, прижимая ладонь к груди, а когда наконец может дышать, смотрит на меня с благоговейным восторгом.

— Да ладно?! — взвизгивает она, и её глаза горят. — Лер, ты издеваешься? Ты в первый же день облила нашего Ледяного королевича?!

Я хмурюсь, не разделяя её энтузиазма. С каждым её восторженным словом невидимый туман в моей голове становится всё плотнее.

— У него что, правда такое дурацкое прозвище?

— Оно не дурацкое, оно офигенное! — Майя машет руками, едва не опрокинув кружку. — Лер, его отец владеет половиной строительного бизнеса в Москве и далеко за её пределами. Северовы неприлично, просто космически богаты. Кай ездит на тачке, которая стоит как всё это общежитие вместе с деканатом. Перед ним преподы на задних лапках ходят. А как он потрясно красив! Ты видела эти глаза? Это же ходячий грех, честное слово. Я на первом курсе так по нему сохла, что даже стихи писала. Стыдоба!

Она весело хихикает, откусывая оладушек, а я чувствую, как внутри расползается липкий мрак. Контраст между этой тёплой комнатой, запахом малины и тем ледяным взглядом, который сверлил меня в столовой, становится слишком резким.

Кай Северов. Надо же. Какое говорящее имя. Родители постарались, чтобы их чадо по всем пунктам был отмороженным.

В мельчайших подробностях вспоминаю его хищную грацию. Его обещание, брошенное мне в лицо. И я даже не сомневаюсь, что это не пыль в глаза. Он на самом деле может травить неугодных ему «тараканов». Для Майи, как и для большинства здесь, он – глянцевая картинка, недосягаемый краш из сплетен. А для меня – реальная угроза. Судя по всему. Такие парни могут поступать плохо. В это я верю.

— И как он отреагировал? — с любопытством допытывается соседка. — Небось, смотрел на тебя своим фирменным взглядом «становись-на-колени-и-моли-о-пощаде», а ты стояла красная, как помидорка, и извинялась?

Делаю судорожный глоток чая и, с секунды две помолчав, отвечаю спокойно.

— Я не извинялась.

Майя замирает. Улыбка медленно сползает с её губ.

— В смысле… совсем не извинялась?

— Совсем. Я намекнула ему, чтобы он держал своих цепных фанаток на поводке, — тихо, но чётко произношу я, глядя в кружку. — Сказала, что мне плевать на него и его внимание. И что, если бы мне пришлось выбирать между ним и полом, я бы выбрала пол.

В комнате повисает такая тишина, что слышно, как за окном гудит сентябрьский ветер.

Майя смотрит на меня широко распахнутыми глазами. Секунда. Вторая. А потом она вдруг начинает истерически хохотать, заваливаясь на подушки.

— Боже! — сквозь смех выдавливает она, вытирая выступившие слёзы. — Лера, ты просто чудо! Да наверняка ему никто и никогда такого не говорил! Блин, я бы всё отдала, чтобы увидеть его лицо в тот момент!

Она садится ровно и с восхищением, пополам с лёгкой тревогой, смотрит на меня.

— Слушай, у тебя стальные яйца, Романова. Но, — она пододвигает ко мне контейнер с едой, — если ты собираешься воевать с Северовым, тебе срочно нужны углеводы. Ешь.

— Не собираюсь я ни с кем воевать, — бурчу, но оладушек беру, чувствуя, как напряжение в груди немного отпускает от её смеха. Только мучает ещё один вопрос. — Догадываюсь… эту блондинку ты тоже знаешь? Ухоженная такая. Даже чересчур. Но красивая. И очень неуравновешенная.

Майя закатывает глаза, словно я задала наиглупейший вопрос.

— Кто её не знает? Её папа один из главных спонсоров универа и какой-то там крутой продюсер. А сама Диана Малышева, в народе Леди Ди, – актриса, блогер-миллионник, певица… — загибает пальчики, говоря нарочито приторным тоном. — В общем, звезда она у нас с большой буквы «П». Истеричка ещё та. Но парни за ней как зомбированные таскаются. Только без толку. Ди с Северовым встречается. Ну или так думает. Потому что, например, он себя ни в чём не ограничивает, из-за чего у этой сумасшедшей периодически случаются приступы бешенства.

Поднимаю брови и выдыхаю поражённо. Вот это да. Такие страсти я только в сериалах наблюдала. Ну или читала. Как же, оказывается, я скучно жила все эти годы в своём маленьком спокойном городке, где нет звёзд, а богачи живут за стеной и никак не соприкасаются с обычными людьми. Можно мне обратно?

— Да забей ты. Ди только гавкать умеет. А вот от Кая серьёзно пока лучше держись подальше. В прошлом году у нас был скандал. Одна студентка, племянница одного из преподов, заявила об изнасиловании, — заканчивает она зловещим шёпотом, и мои глаза выкатываются от шока.

— Что… он её изнасиловал?!

Майя пожимает плечами.

— Мнения разделились. Одна половина поверила в это, другая была уверена, что его оклеветали. Кай не особо вносил ясность и уж точно не пытался оправдать себя в глазах студентов. Но говорят, что между ними правда что-то было, после чего она подала заявление, сняв синяки на теле в доказательство. Важное уточнение: некоторые студенты утверждали, что девчонка была повёрнута на Кае и жёстко сталкерила его. Конечно, кто-то посчитал это сфальсифицированными слухами почитателей Северова. Но всё равно, обвинения ему так никто и не вынес – повторюсь, Северовы те ещё глыбы, и их так просто не подвинуть, будь твой папа хоть самим ректором. А потом Кай просто вытравил эту девушку из универа.

В голове начинает шуметь от такой информации.

— И что, после такого им продолжают восторгаться? Люди настолько больны?

Майя снова жмёт плечами, хмыкнув.

— Кай был таким безжалостным и громким, что у многих со временем отпали все сомнения насчёт его невиновности. Он хоть и не оправдывался, но был в бешенстве и словно пытался показать той девчонке и всем остальным, что будет с теми, кто ещё посмеет что-то плести против него. Конечно, часть всё ещё верит, что он насильник. Только боятся его до одури, чтобы как-то выразить своё отношение. Остальные верят, что девчонке захотелось отомстить за то, что после секса она стала не более чем использованной резиновой куклой.

— И ты тоже?

— Я знаю, что Кай разве что хлопушкой не пользуется, чтобы отгонять от себя девиц, которые хотят его трахнуть. Не могу представить ситуацию, в которой ему бы пришлось кого-то принудить к сексу с собой. Но предпочту остаться на нейтральной стороне, потому что правду из первых уст я всё равно никогда не узнаю. А чтобы созерцать прекрасное, необязательно во что-то верить! Но ты всё равно, — смеётся она нервно, — держись от него дальше. Сексуального насилия я лично не видела, а вот психологическое – очень даже. От тех, кто переходит ему дорогу, он не оставляет и мокрого места, и это общеизвестный факт.

Сглатываю и вздёргиваю подбородок. Только быстро сдуваюсь и заедаю новую информацию тремя ложками варенья. Благо Майя умеет разрядить атмосферу. Вскоре мы уже снова болтаем о чём-то приятном, не о Кае Северове.

Атмосфера в комнате вновь тёплая и светлая, пахнущая выпечкой и девичьими секретами.

Но когда ночью свет гаснет, и Майя начинает мирно сопеть на соседней кровати, я долго гипнотизирую тёмный потолок. Рациональная часть мозга чётко понимает: Майя может сколько угодно шутить и сглаживать углы, и я могу сколько угодно делать вид, что мне всё равно, но завтрашний день для меня правда может стать проблемой.