Ледяное Величество универа

***

Следующий день с самого утра проверяет на стойкость мою нервную систему.

Сначала лекции до обеда, где меня выжимает от бессонной ночи.

Потом на трёхчасовой смене в кофейне, где я путаю заказы, дважды едва не роняю поднос и вообще чувствую себя так, словно в груди натянута струна, готовая лопнуть от малейшего прикосновения.

Мысли со свистом крутятся вокруг предстоящего вечера.

Кай, его такой же неэмпатичный отец, больничный белый дресс-код и роль влюблённой девушки, от которой меня тошнит на физическом уровне.

И я всё думаю, для чего это самому Каю? Почему он не стал отрицать предположения своего отца? При этом, если бы его хотели женить, как бывает в подобного рода богатых семьях, то наверняка подыскали невесту сами, более достойную их голубых кровей.

Интересный факт, прозвучавший на лекции по истории: Северовы действительно имеют аристократические корни, их генеалогическое древо уходит прямиком к знати Царской России, переплетаясь с немецкими графами.

Усилило ли это нервозность, текущую по моим венам на протяжении последних дней? Безусловно.

Так вот. Остаётся один вариант. Семья Кая требует от него серьёзности, но он этого, конечно, предоставить не может в силу своей… распространённой среди мужчин натуры.

И чтобы не подвергать риску свои свободные отношения с Дианой и ещё с кем бы то ни было, он решил привлечь ту, кому на него, по большому счёту, плевать. Ведь так?

Наверняка именно этот критерий стал для него решающим. Ведь неизвестно, что успеет придумать себе другая девушка, приведи он её знакомиться со своей семьёй. А со мной всё кристально ясно. Мне плевать на него. Я не переношу его. И мне нужно его участие в проекте. Я – идеальный кандидат на роль его фальшивой девушки!

До конца смены остаётся полчаса, когда входная дверь кофейни звякает колокольчиком, и в зал вваливается шумная компания студентов.

Я автоматически поднимаю глаза к дверям – и весь мир вокруг замирает дрожащим маревом.

Воздух с силой выбивает из лёгких. Кровь в жилах закипает, а затем превращается в ледяную крошку.

В центре этой компании, громче всех смеясь и вальяжно поправляя чёлку, стоит тот, кого бы я предпочла никогда больше не видеть.

Высокий, красивый, яркий. Шумный, злой, беспринципный.

Чашка выскальзывает из моих онемевших пальцев и с треском разлетается на мелкие осколки, ударившись о пол.

Очнувшись, я резко сажусь на колени за барной стойкой к поломке как раз тогда, когда взгляды посетителей обращаются в мою сторону. Меня это спасает, ведь теперь я вне зоны видимости.

Сердце стучит с перебоями, и руки трясутся.

Этого не может быть. Что он здесь делает?! И даже если он тоже теперь учиться в этом городе, каковы вообще шансы встретить его именно в этом кафе? Неужели он тоже учится в моём университете?

Внутри поднимается тошнотворная муть из липкого страха, брезгливости и раскалённой злости. Как же я зла на себя. Больше всего на себя. Неужели это я должна бояться встретиться с ним глазами? И должна опускать взгляд? Почему чувствую себя так, словно это я сделала что-то ужасное? Ведь всё было наоборот.

За стойку заглядывает Марина, вторая официантка.

— Лер, ты жива? Не порезалась? — она тревожно смотрит на моё побелевшее лицо и трясущиеся пальцы.

— Н-нет… всё в порядке, — выдавливаю я, даже не пытаясь подняться.

Марина переводит взгляд на шумную компанию у входа, затем снова на меня и с облегчением выдыхает, списывая мой вид на банальную усталость.

— Так, Лер, всё. Забей на эти осколки, я сама соберу. Беги в раздевалку и дуй домой. Ты сегодня бледнее мешка с мукой. До конца смены всё равно полчаса осталось, я прикрою.

— Спасибо, — едва слышно шепчу я, кивая.

Не выпрямляя спину, я выскальзываю в служебный коридор и захлопываю дверь раздевалки. Сдираю с себя фартук, лихорадочно переодеваюсь, прислушиваясь к каждому шороху за дверью.

Надеюсь, это просто нелепое совпадение. И я вижу его здесь в первый и в последний раз…

Глава 12

В нашу комнату я захожу на последних нервных клетках. Но как хорошо, когда рядом существует такой человек, как Майя. Способная развеять даже самые тёмные тучи.

Подруга встречает меня в состоянии возбуждения, кружась по пятнадцати квадратным метрам с сантиметровой лентой наперевес.

— О, явилась! Быстрее, у нас в запасе ровно час! — тараторит она, затаскивая меня внутрь за рукав. — Лер, ты вообще понимаешь масштабы бедствия?! Ты идёшь на вечеринку семьи самого Северова! Это же готовый сценарий для остросюжетной мелодрамы. Хотя затея, признаться, дурная. Если ты сегодня совершишь хоть малейшую оплошность, тебе крышка. Теперь точно.

— Очень вдохновляет, спасибо за веру в меня, — фыркаю я, падая на стул перед зеркалом и пытаясь унять колотящийся пульс.

— А ты не планируешь в процессе случайно открыть его папаше глаза на то, как их мальчик ведёт себя в универе? — Майя лукаво подмигивает мне через стекло.

— Обязательно, — бурчу я, хотя губы сами собой расползаются в заговорщической улыбке. — Начну прямо с приветственного бокала. Расскажу его отцу, что его драгоценный сынок – ходячий круг Ада, а потом пройдусь по остальным родственникам. С подробностями.

Майя заливается звонким смехом, и эта лёгкость совсем разряжает тугую пружину, которая стягивала мне грудь весь день.

Начинается безумие под названием «собери глупую-глупую Леру на заклание». Так и есть. В этот момент я чувствую себя бедной овечкой, которую готовят к обряду жертвоприношения.

Майя колдует над моими волосами, собирая их в небрежную, но элегантную причёску, делает лёгкий макияж, а затем с видом триумфатора извлекает из чехла главное оружие. Для меня. И для Его величества. Ведь он точно не ожидает, что без его денег я смогу выглядеть… так.

— Вуаля! Труды моей бессонной ночи! — презентует Майя, а потом виновато потупляет взгляд. —И моё извинение за… ту ночь.

Платье волшебное. Снежно-белое, на тонких бретелях и простое сверху, но… подол до колен украшен чёрными невесомыми перьями, которые забавно покачиваются при каждом движении.

Дресс-код соблюдён. Выглядит это дерзко и дорого. Только теперь я не уверена, что подхожу этому платью.

— Майя… ты гений. Спасибо, — шепчу я с улыбкой, разглядывая себя в зеркало. Такой я себя ещё не видела. Такой красивой. Утончённой. Модной. Яркой.

Уже перед самым выходом Майя суёт мне в руки белые туфли на высокой шпильке.

— Еле достала. И даже не думай, что у тебя есть какие-то другие варианты!

Мне остаётся только состроить мученическое выражение, а после вместиться в 36 со своим 37.

Вспоминаю ещё об одной детали и ковыляю до тумбы у кровати.

Достаю маленькую шкатулку, а оттуда – тонкую серебряную цепочку с маленьким кулоном.

Майя видит это и поднимает брови.

— Ты серьёзно наденешь с этим божественным платьем… пингвина?!

Я спокойно застёгиваю замочек. Маленький милый пингвин уютно устраивается прямо в ямочке между ключицами.

— Это мой счастливый талисман, — непреклонно отвечаю. — Он со мной с третьего класса, сдавал со мной все экзамены и всегда приносил удачу. А сегодня она мне понадобится как никогда. К тому же, пингвины классные, я их люблю. И точка!

Майя закатывает глаза и обречённо вздыхает, но спорить больше не пытается. Спорить со мной нужны силы, а у нас обеих их не осталось.

***

Такси тормозит у нужного адреса ровно в восемь.

Но выйти из машины сразу не могу. Нервозность вернулась с двойной силой. А ещё я замираю, когда вижу само здание.

«Эверест». Пятизвёздочный отель-небоскрёб в самом центре столицы, залитый слепящим светом прожекторов, которые бьют прямо в вечернее небо. От одного вида этих каменных исполинских стен и света становится не по себе.

Догадываюсь, и это принадлежит Северовым.

Вздрагиваю, когда на телефон падает сообщение. Достаю из маленькой сумочки, тоже Майи, и открываю.

+7909…

«Жду у главного входа. Если через 30 секунд ты не будешь стоять передо мной, исход тебе не понравится»

Я поднимаю глаза в потолок салона под терпеливый вздох таксиста, и сама тяжело вздыхаю.

Кажется, его слова не вызывают во мне прежних опасений. Лишь злость и удивление. Как неожиданно, что в принципе решил меня встретить. Аристократические гены вспомнили, что они есть?

Кажется, я уже начинаю привыкать к его угрозам. Только надеюсь, это не симптом выработки какого-нибудь нехорошего синдрома.

Пряча телефон обратно в сумку, я, наконец, выхожу из машины. Расправляю плечи, запахиваю пальто покрепче и начинаю осторожно на каблуках двигаться в сторону здания, около которого… очень много народа в нарядных одеждах. Журналисты? Только не говорите мне, что все они пожаловали на вечеринку.

Мой шаг сбивается, когда мой взгляд зацепляет сначала тёмные уложенные волосы на знакомой голове, кипенно-белый пиджак на широких плечах, такая же рубашка, угольно-чёрная бабочка и в цвет брюки, вытягивающие мужские ноги до неприличия.

Он говорит с какой-то дамой. На его лице вежливая улыбка.

Улыбка…

Вот он серьёзно, даже внимательно кивает, что-то отвечая. Пышная дама в годах и в бриллиантах смеётся. И он, снова с улыбкой, хоть и холодной, целует её руку. Как будто он джентльмен.

Джентльмен…

Всё это настолько не вяжется с привычным образом Его Ледяного Величества, что я перестаю дышать. И просто не верю глазам.

В моей уставшей голове вдруг неуместно вспыхивает сравнение. Он сейчас так похож на пингвина на моей шее в своём образе. На моего любимого пингвина…

Эта глупая мысль заставляет меня хихикнуть. Напряжение внутри на миг даёт трещину.

В этот момент Кай поворачивает голову, и наши взгляды встречаются. Улыбка сползает с моего лица. Он снова поймал меня на разглядывании. Но не это меня выбивает, а то, как он начинает скользить по мне своим ледяным взглядом.

Цепляет локоны у лица, торчащие перья из-под пальто, голые колени, покрытые мурашками, белые туфли. Мои немигающие обведённые глаза.

И видя в его взгляде проблеск недовольства, мрачности, я встряхиваю себя. Оказывается, я всё это время стояла и не шевелилась. Как это смотрелось?

Вздёргиваю подбородок, отвожу взгляд куда угодно, только с него, и успеваю сделать шаг, как…

— Лера? — раздаётся сбоку удивлённый голос. А через секунду перед моим лицом вырастает Марс, обхватывая меня за локоть. В полностью белом костюме.

Слишком рано произошло то, чего я мечтала избежать.

Глава 13

— Вот это сюрприз! Ты что здесь делаешь? Тоже пришла на день рождения моей бабушки? — на лице Марса застывает выражение искреннего недоумевания с примесью такой же искренней радости. Хоть кто-то рад меня здесь видеть.

И… хоть кто-то сказал мне, по какому поводу мы все здесь собрались. День рождения бабушки, значит. Спасибо.

— А, да… так и есть. Представляешь, я сама всё ещё не могу в это поверить, — улыбаюсь, ощущая, как пощипывает щёки от жара волнения.

Марс выглядит потрясающе, даже в своём состоянии я не могу это не отметить. Я не говорила с ним с той вечеринки, хоть и видела в стенах университета. Марс же в свою очередь меня не замечал в мешанине из студентов. Я думала о том, чтобы подойти и самой поздороваться, но решиться всё никак не могла.

И вот он здесь, в такой неподходящий момент, когда мне придётся объясниться, а я ощущаю себя так, словно он поймал меня на месте преступления. Ей-богу, лучше бы это было так, чем…

— Хватать девушку и удерживать, когда она ещё не успела поприветствовать своегокавалера – дурной тон, братец. Ты так не считаешь? — раздаётся глубокий тихий голос за его спиной, а через секунду со мной становится массивное тело и властно прижимает рукой за талию к своему боку.

Я давлюсь вздохом от такой наглости, но предусмотрительно не шевелюсь первые несколько секунд, давая Марсу сделать свои выводы. И не передать словами, как в этот момент мне жаль, что всё происходит таким образом.

Пока меня окутывает ледяной запах, тепло чужого тела сквозь ткани одежд проникают ближе к моей коже, и она покрывается мурашками, его пальцы вдавливаются в мою талию…

Пока Его Величество с холодной маской непробиваемого превосходства смотрит на своего брата, возвышаясь надо мной как Бруклинский мост над маленьким камушком, тонущем в водной массе…

Марс переводит удивлённый взгляд с меня на Кая, и я вижу, как закручивается в его карих глазах смерч понимания.

— Дурной тон? — усмехается с тихой злостью в итоге, отходя на шаг. — Забавно слышать такое от тебя, Кай. Ты-то явно не ограничиваешь себя рамками приличий с кем бы то ни было.

Кай опускает брови на веки, и хоть лицо остаётся непроницаемым и холодным, его пальцы у меня на талии стискивают ткань пальто. Я должна дышать, должна. Хоть на сантиметр отстраниться. Но всё ещё не могу.

— Я – это я, и тебе не стоит брать с меня пример. Тебе не к лицу моё. Не вывозишь и выглядишь глупо.

Это самое отвратительное – наблюдать, как один человек подавляет другого. И хоть Марс далеко не выглядит слабым, Северов-который-Кай обладает какой-то нечеловеческой способностью одним взглядом и словом вгонять другого человека в «голое» состояние.

Марс волком смотрит на Кая, на время теряется, пока тот спокоен и бездушен как ледники Арктики.

— Проблема в том, что ты считаешь своим всё, — больше эмоций, которые обличают какое-то внутренне бессилие. — Для чего ты привёл сюда Леру? Поиздеваться? Ты же знаешь, что…

— Тебя это не касается, — в тоне Кая же становится больше льда, раздражения. — Ещё один совет: научись вовремя закрывать свой рот, и тогда, возможно, жизнь не будет к тебе так несправедлива.

Хватит! Боже…

Резко отстраняюсь от Его Величества, он не препятствует, и натягиваю нервную улыбку, смотря на Марса.

— Так у вашей бабушки сегодня день рождения? И сколько ей исполнилось? Ты отлично выглядишь!

— 70, и спасибо, что заметила, — отвечает за него стальным голосом Кай и, засунув руки в карманы брюк, кивает с издевательской учтивостью своему брату. — Сегодня у меня особенно обострено чувство такта. Поэтому, прошу простить нас, дорогой брат, но мы вынуждены тебя прямо сейчас оставить с моей девушкой. Моя девушка, — обращаясь ко мне, дёргает головой в сторону входа, намекая двигаться.

Всего один вечер. Всего один мне нужно глотать ярость и его поведение. Я смогу.

Смотрю на Марса сожалеюще и делаю несколько шагов в сопровождении чудовища, как Марс кидает мне в спину:

— Лера, не ведись, как все. Будь с ним осторожна.

Застываю на миг, а потом продолжаю движение, скинув оцепенение. Я и не собиралась, Марс, не беспокойся. Не на что там вестись.

За массивными стеклянными дверями отеля журналистов, к моему огромному облегчению, не оказывается. Охрана отсекает прессу еще на улице. Это радует. Страшно подумать, что было бы, появись моя фотография где-нибудь на просторах интернета.

Дыхание перехватывает, когда мы входим внутрь, и я могу рассмотреть обстановку.

Перед взглядом царство сверкающего мрамора, хрусталя и позолоты. Огромные люстры льют с потолка мягкий свет, отражаясь в зеркальных колоннах.

Гости ручьями затекают в банкетный зал, двустворчатые двери которого открыты настежь. Такое ощущение, что отель перестал функционировать по своему прямому назначению и сегодня стоит лишь из-за одного события.

Обилие белого и блеска бриллиантов почти ослепляет. Тихий звон бокалов, бархатный смех, приглушённая оркестровая музыка, доносящиеся издалека.

Я замираю у гардеробной, врастая шпильками в пол, ощущая себя здесь инородным телом. Как будто меня случайно забросили в чужую сказку, где мне не место. Так и есть.

— Понимаю, непривычно, — усмехается Кай, становясь сбоку и осматривая зал вместе со мной. — И даже могу провести для тебя экскурсию, если будешь вести себя хорошо.

Я резко выпрямляюсь, отгоняя накатывающую панику и растерянность. Нужно собраться, чтобы не выглядеть среди всех этих дам и джентльменов Маугли, вылезшей из джунглей.

— Спасибо, обойдусь.

— Как хочешь, — бесцветно кидает Кай.

К нам подходит швейцар, чтобы забрать верхнюю одежду, и я спешу скинуть с себя пальто.

— Благодарю, — улыбаюсь мужчине и, вдыхая поглубже, разглаживаю на себе платье, поправляю цепочку от сумочки на плече.

И медленно поднимаю голову, когда ощущаю на себе взгляд ледяных глаз.

Кай стоит вполоборота и изучает меня. Медленно. Тяжело. Его взгляд проходит по голым плечам, скользит по животу, вниз, до чёрных перьев на подоле и ниже, замирает на обнаженных коленях.

Почему-то я перестаю дышать. От такого откровенного разглядывания. Кожа затягивается мурашками, щёки обдаёт кипятком. Наверное, меня ещё никогда так открыто не рассматривали. Слишком по-мужски. И никогда сам взгляд не могла расценить как подтверждение того, что выгляжу я хорошо. Он ничего не говорит и вряд ли скажет, но это дарит именно такое ощущение. Я чувствую себя привлекательной девушкой.

Но через секунду зрачки парня едут вверх. Прямо к ямочке между ключицами, в которой покоится милый пингвин.

Бровь Северова медленно, скептически ползёт вверх, а уголок губ дёргается в издевательской усмешке.

— Это что за детская безделушка?

Вся моя неловкость улетучивается. На смену ей приходит заземляющее раздражение.

— Если твоя эрудиция ограничивается первоклассными издёвками и длиной женских юбок, поясняю: пингвин, из семейства нелетающих морских птиц, — чеканю, вскидывая подбородок. — Он приносит удачу. А учитывая то, с кем я, сегодня она мне понадобится в трёхкратном размере.

Кай ещё секунду смотрит на меня своим непроницаемым пустым взглядом, вроде бы снова пытаясь сжечь или заморозить глазами, а после небрежным жестом указывает мне головой на двери зала.

— Прибереги своё красноречие для кого-то другого. Со мной лучше молчи, так у тебя будет больше шансов меня не раздражать и получить своё «отлично».

Сжав губы, отвожу взгляд. Господи, помоги мне. Не убить сегодня. И самой вернуться в общежитие живой и невредимой.

Мы заходим в банкетный зал. И праздник поражает масштабом не меньше отеля в целом. Десятки круглых столов, утопающих в белых скатертях, официанты с серебряными подносами, беспрерывно лавирующие в толпе, и гул десятков голосов.

Здесь слишком много людей. Слишком много тех, кого на улице просто так не встретишь. Это пугает.

Неожиданно передо мной появляется локоть, протянутый Каем.

— Положи свою руку сюда, Грязноглазая. И постарайся изобразить, будто хочешь меня, а не сбежать.

Сглатываю вязкую слюну и аккуратно, кончиками пальцев, вцепляюсь в дорогую ткань его белоснежного пиджака.

Северов легонько дёргает меня на себя, и наши плечи соприкасаются. От этого шевеление волнения под кожей ощущается не так отчётливо. Вдруг становится на пару градусов теплее, когда его тело кажется монолитной стеной, прикрывающей меня от… просто прикрывающей. Словно мне уже не так страшно. Но это ведь ерунда? Такого не может быть? Просто он единственный здесь, кого я хоть немного знаю.

Мы движемся вглубь зала. И кажется, словно наша пара на витрине. Все смотрят на нас. Удивлённо. Заинтересованно. Ревностно. Насмешливо. Изображать, что не хочу сбежать, уж очень сложно.

Профессионально не обращая на все эти взгляды внимания, Кай ведёт нас к центру зала, где стоит группа людей. Одного из них я узнаю сразу – отец Кая. Но не составляет труда понять, кто из них ещё с ним связан.

Внутри всё замирает.

Если раньше я думала, что Снежная Королева данной истории – это отец Кая, то я ошиблась.

Настоящая Снежная Королева прямо по курсу. Похоже, это и есть бабушка Кая. Но язык не поворачивается назвать её старой, несмотря на семидесятилетний юбилей. Высокая, стройная, с царственной осанкой и идеально уложенными серебристо-белыми волосами. На ней платиновое платье в пол, а на шее сверкает колье, стоящее, вероятно, как ещё один отель. Но хуже всего её взгляд. Прозрачно-голубой, леденящий и пронзительный, как арктический ветер.

И они с Каем очень похожи особенно в этом. Хотя нет. На фоне этой женщины Северов выглядит почти примером дружелюбия и тепла.

Когда мы подходим, отец Кая тихо произносит:

— Вот и они…

Ну вот и всё. Нас ждали. Меня и Кая. Назад пути нет.

Северов делает шаг вперёд, приобнимает женщину и чуть касается губами её щеки. В этот момент он похож на робота больше чем обычно.

— С днём рождения, бабушка.

На тонких губах женщины мельком проскальзывает улыбка, а в глазах на долю секунды вспыхивает тепло, которое тут же тухнет, и радужку снова затягивает льдом.

— Здравствуй, Кай. Ты почти не опоздал, это радует.

Он кивает и, положив ладонь на мою поясницу, слегка подвигает меня вперёд. И только сейчас взгляд женщины впивается в меня иглами.

— А это та девушка, которая посмела растопить сердце твоего внука – Валерия. Моя бабушка – Снежана Рудольфовна.

Снежана Рудольфовна? Это не шутка? Их всех правда так зовут?

Пропуская мимо ушей ещё одну его шутку насчёт растопленного сердца, стараюсь прийти в себя.

— З-здравствуйте, Снежана Рудольфовна, — выдавливаю улыбку, чувствуя, как голос начинает предательски дребезжать. — Приятно познакомиться. Поздравляю вас с днём рождения, вы очень красивая.

Женщина не отвечает сразу. Она медленно опускает глаза на меня, сканируя с головы до ног придирчивым взглядом. Он проходится по перьям на моем подоле, по белым туфлям, а после застревает на пингвине, как и у её внука несколькими минутами ранее.

— Валерия… — протягивает она задумчиво, приподнимая бровь. — Весьма… интересный выбор наряда. Откуда вы? Кто ваши родители?

Воздух в радиусе трёх метров словно замерзает. Эти же вопросы задавал отец Кая при первой встрече. И, если собираясь сюда, я думала, что мне плевать как я выгляжу и что не подхожу их обществу, я не собираюсь врать или что-то в этом роде, то с вопросом этой женщины и её оценивающим взглядом слова застревают у меня в горле. Отец Кая так же внимательно, с любопытством препарирующего наблюдает за моим растерянным лицом.

Но помощь приходит оттуда, откуда я не ждала.

— Лера приличная и умная девушка. Меня всё устраивает. Разве это не главное, что должно интересовать тебя, бабушка? — голос Кая звучит со стальной ровностью, а вот фигура мне его снова кажется стеной. Неосознанно сжимаю его руку, пока перевариваю услышанное. Приличная? Умная? Это правда говорит он, обо мне? — Лучше скажи, как продвигаются согласования по новому комплексу на набережной? Отец говорил, там заминка с разрешением. Я могу посодействовать, если нужно.

— Ты прав, сложности есть. Митя распорядится, чтобы Рита выслала тебе документацию, ознакомишься, — довольная собранностью внука, женщина приподнимает уголок губ в улыбке, после чего отпивает шампанское.

Меня не особенно удивляет, что такие люди на таком торжестве могут говорить о делах. Удивляет другое. Мне ведь не кажется, и с Каем на самом деле обсуждают бизнес так, словно он отлично в нём плавает и с его мнением считаются?

Они продолжают какое-то время, и образ разгульного избалованного мажора в моей голове постепенно теряет свою чёткость. Я наблюдаю за тем, как держится Кай, как он говорит, как остро уверенно смотрит, и при всём уважении к бабушке, в каких-то моментах её поправляет, если считает нужным. С отцом дела обстоят иначе. Они больше похожи на соперников, и Митрий Вольфович не даёт спуску своему отпрыску. Но Каю это и не нужно, он не уступает ни в чём.

Я всё больше понимаю, что Он совсем не такой, каким показался мне изначально.

Он чертовски умный. Умеет держать себя в руках. Умеет отстаивать своё мнение. Имеет его, прежде всего.

Мне даже приходится встряхнуть себя и перестать восхищаться человеком, который этого не заслуживает. Всё это не отменяет того факта, что он ужасный человек, который получает удовольствие от страдания других. Беспринципный тиран. Бессердечный и…

Оторвав взгляд от его профиля, я натыкаюсь на цепкий Снежаны Рудольфовны. Она приподнимает бровь, а вместе с тем – уголок губ.

— Признаюсь, сначала я не поверила в твои отношения с этой девушкой, Кай. Но теперь вижу, что ошибалась. И очень этому рада.

Моё сердце падает куда-то вниз. О чём она говорит?

Северов косится в мою сторону. Но увидев, как сверкнули мои глаза при взгляде на него, чуть заметно усмехается и отворачивается.

А я понимаю следующее в эту самую секунду. Его рука покоится на моём голом плече, и пальцы невесомо поглаживают её вверх-вниз. Всё это время я ощущала что-то приятное и успокаивающее, но в водовороте чувств не предавала этому большого значения. Так значит…