Дракорианец, запечатленный в сердце

— Точь-в-точь как мать, — пробормотал он, садясь за стол. — Та же ярость. То же упрямство.

Он посмотрел на портрет, который Марил не тронула. Молодая женщина с тёмными волосами и бешеными глазами. Та, кого он любил больше жизни. Та, кого потерял.

— Она будет бороться, — сказал он портрету. — Как ты когда-то. Надеюсь, это не убьёт её.

Портрет молчал. Только глаза смотрели с укором.

Адмирал нажал кнопку вызова:

— Уборщиков в кабинет. Плотников. И того, кто чинит голографические проекторы.

Он откинулся на спинку кресла, закрыл глаза.

Нигс со своей странной девушкой. Марил с безумной любовью. Совет с интригами. А где-то на краю галактики погибают миры.

— Старею я для этого, — выдохнул он.

Но в его глазах горел огонь. Потому что он знал: это только начало.

Глава 14

Кабинет капитана Нигса был погружён в полумрак.

Только тусклый свет сенсорных панелей мерцал на стенах, да звёзды за тонированным иллюминатором отбрасывали бледные блики. Тишина здесь всегда была абсолютной — звукоизоляция работала безупречно. Но сегодня она не давала покоя. Она давила, сжимала грудную клетку.

Нигс мерил шагами кабинет.

От стены до стены. От стола до иллюминатора. Обратно. Шаги тяжёлые — каждый удар ботинка отдавался глухим эхом. Хвост метался за ним, как маятник раненого зверя, оставляя на полу царапины. Когти выросли — он не заметил когда. Челюсть сжата так, что зубы скрипели.

Он не мог остановиться.

Потому что стоило замереть — и мысли настигали. Липкие, чёрные. Они заставляли сердце биться быстрее, дыхание — прерываться.

Страх.

Нигс не привык бояться. Он шёл в бой, когда другие отступали. Смотрел в глаза смерти и смеялся. Терял друзей, братьев по оружию, части себя — и каждый раз поднимался. Он думал, что страх — удел слабых.

Как же он ошибался.

Он боялся сейчас. Боялся так, как не боялся никогда. Страх скручивал внутренности в тугой узел, заставлял желудок сжиматься.

Столица.

Они отправлялись в столицу. Туда, где правит Совет Старших. Туда, где каждый взгляд — как лазерный скальпель. Где интриги плетутся искуснее паутины арахнидов.

Он боялся не за себя. За неё.

Белла.

Он представил её — хрупкую, с серыми глазами, в которых застыла вселенная боли. Она не готова. Не знает их обычаев, законов, не знает, как улыбаться врагу и держать руку на оружии.

Как подготовить за три месяца?

Он остановился у иллюминатора, прижался лбом к прохладному стеклу. Звёзды смотрели холодно, равнодушно.

— Чтоб вас всех, — прошептал он.

Их ждала столица. А в столице — она.

Марил.

Нигс вздрогнул. Одно имя вызывало тошноту. Она не простит отказа. Сделает всё, чтобы разрушить то, что он строит с Беллой. Сплетни, интриги, ложь — её методы.

А Белла слишком честна для этого мира. Не умеет врать, притворяться, играть в эти игры. Она будет как открытая рана среди стервятников.

А ещё — взгляды. Липкие, похотливые. Потому что среди суровых дракорианок она будет выглядеть как хрупкий цветок среди камней. И найдутся те, кто захочет сорвать его.

Нигс сжал кулаки, когти впились в ладони. Боль помогла отогнать видения.

Как не убить кого-то?

Он знал, что не сдержится. Если кто-то посмотрит с вожделением — вырвет глаза. Прикоснётся — оторвёт руки. Скажет что-то — вырвет язык.

А потом — трибунал. Разжалование. Тюрьма. Белла останется одна, без защиты, среди врагов.

Он ударил кулаком в стену. Металл прогнулся, по кабинету разнёсся гулкий звук. Боль вспыхнула в костяшках, кровь закапала на пол.

— Успокойся, — сказал он себе вслух. — Ради неё.

Но успокоиться не получалось.

Коммуникатор на столе замигал.

Нигс повернулся. На экране высветился номер, который он узнал бы из тысячи. Номер человека, которого ненавидел больше арахнидов.

Зарк.

Кровь закипела. Этот подлый червь лез не в свои дела с первого дня — ещё в академии. Два альфы, два врага, которые не могли находиться в одной комнате дольше пяти минут.

Нигс не хотел отвечать. Знал: ничего хорошего не будет. Но если не ответит — тот не отстанет.

Он сжал зубы и нажал кнопку.

На экране появилось лицо, которое он мечтал разбить в кровавое месиво.

Зарк был красив — опасной, хищной красотой. Высокий лоб, точеные скулы, вечная насмешливая улыбка. Волосы пепельно-русые, собранные в хвост. Глаза ледяные, серые, как у змеи. Ни тепла, только холодный расчёт.

Он сидел в роскошном кресле, потягивал что-то из хрустального бокала.

— Нигс, — пропел Зарк. — Какая встреча. Я уж думал, ты не ответишь.

— Чего тебе надо? — прорычал Нигс.

— Так сразу к делу? А как же светские беседы?

— Я сказал — чего тебе надо?

Зарк усмехнулся, поставил бокал, подался вперёд. В глазах — злорадство.

— Я слышал, у тебя запечатление. С какой-то инопланетной девкой. Поздравляю. Ты всегда умел выбирать лучшее.

— Какое тебе дело?

— О, никакого. Просто интересуюсь. Как коллега.

— Мы не коллеги.

— Ах да, вечно ты обижаешься на мелочи. Сломанный нос, челюсть, пара зубов... Какие мелочи для крепкой дружбы!

— Зарк, — голос Нигса стал тихим, — говори, зачем позвонил, или отключусь.

— Ладно, — Зарк поднял руки. — Без шуток. Твоё запечатление... ты знаешь, что оно неполноценное?

Нигс замер.

— О чём ты?

— Только не говори, что не замечал. Связь формируется неправильно. Ты защищаешь её как родственницу, но не хочешь как женщину. Потому что она не дракорианка. Ваша связь действует только в одну сторону.

— Что ты хочешь сказать?

— А то, — Зарк пожал плечами. — Ты чувствуешь её. А она — нет. Для неё ты просто чужой мужчина, который ведёт себя как собственник. Ей страшно с тобой, Нигс. Ты для неё — угроза.

Нигс хотел возразить, но слова застряли. Потому что Зарк говорил правду. Он помнил, как Белла сжалась, когда он сжал её руку. Помнил страх в её глазах.

— Но это не всё, — продолжил Зарк. — Твоё запечатление одностороннее. А значит — она не твоя. Не по-настоящему. Ты не имеешь на неё исключительных прав. С юридической точки зрения — она свободная женщина.

— Что ты несёшь?

— То, что любой другой мужчина может заявить на неё права. Может ухаживать. Может... — Зарк усмехнулся, — переспать с ней.

Кровь ударила в голову Нигса.

— Только попробуй, — прошипел он.

— А что ты сделаешь? Убьёшь? Под трибунал пойдёшь? А она останется одна. Без защиты.

Зарк встал, подошёл к камере, лицо заполнило весь экран.

— Знаешь, Нигс, — сказал он тихо, почти ласково, — я думал, ты сильный. Альфа, каких поискать. А ты всего лишь жалкий щенок, который не может защитить даже то, что принадлежит ему по праву.

Нигс молчал. Пальцы впились в стол, оставляя борозды. Кровь капала на пол.

— А я, знаешь ли, — голос Зарка стал ниже, интимнее, — всегда хотел попробовать инопланетянку. Говорят, они очень страстные. Не чопорные, как наши.

— Заткнись, — прошептал Нигс.

— Ты не сможешь мне помешать, — продолжал Зарк. — Я сделаю с ней всё, что захочу. И ты будешь слушать, как она стонет подо мной.

— Я УБЬЮ ТЕБЯ! — заревел Нигс.

Кабинет содрогнулся. Сенсорные панели замигали красным. Хвост ударил по стене с такой силой, что металл прогнулся, пошла трещина.

Но Зарк быстро взял себя в руки. Лицо снова стало насмешливым.

— Ты не сможешь меня убить, Нигс. И ты это знаешь. Если тронешь — пойдёшь под трибунал. А Белла останется одна. И тогда... — он усмехнулся, — тогда я сделаю всё, о чём только что сказал.

— Я найду способ, — прохрипел Нигс.

— Ищи. Но помни: время работает против тебя. Твоя девка — не запечатлённая. Она просто игрушка, которую можно забрать. А я всегда получаю то, что хочу.

Экран погас.

Нигс стоял посреди кабинета, тяжело дыша.

Он был бессилен.

Белла не была запечатлённой. Просто чужая женщина, которую он опекает. И любой мог прийти и забрать её. А он не мог ничего сделать — если убьёт, его посадят, она останется одна. Ещё более уязвимая.

Зарк прав. Он может забраться в её постель. И никто не помешает.

Нигс опустился на колени. Руки дрожали. Хвост безжизненно лежал на полу. Глаза смотрели в пустоту.

Он проиграл. Ещё не начав бой.

А где-то в глубине корабля спала Белла. Не знала, какая угроза нависла. Не знала, что её жизнь стала разменной монетой. Не знала, что человек, поклявшийся защищать, только что понял, что не может сдержать клятву.

Нигс поднял голову, посмотрел на звёзды — холодные, равнодушные — и прошептал:

— Прости меня, Белла. Я не знаю, как тебя защитить. Но найду способ. Клянусь.

Звёзды молчали.

А где-то в столице Зарк открыл шампанское и поднял бокал за будущую победу.

Он не знал одного: Нигс умеет проигрывать. И проигравший, у которого нет ничего, кроме надежды, иногда становится самым опасным противником.