Дракорианец, запечатленный в сердце

Жаровня загудела, нагреваясь.

Белла налила масло в блюдце, добавила специи. Взяла кусочек мяса, обваляла в смеси — и в жаровню.

Масло зашипело, застрекотало. По столовой разнёсся первый, ещё робкий аромат.

Она повторила с пятнадцатью ломтиками. Мужчины смотрели на её руки — уверенные, точные. На её лицо — сосредоточенное, спокойное, почти счастливое.

Пока мясо жарилось, Белла нашинковала овощи. Нож летал в её руках — тонкие ровные ломтики легли на тарелку. Добавила специи, масло, перемешала. Салат получился чёрно-бело-фиолетовым — как ночное небо, усыпанное звёздами.

Когда первая партия мяса подрумянилась, аромат стал дразнящим, невозможным. У присутствующих потекли слюни.

Она приготовила четыре порции. Для себя, для Нигса, для Лэраса и для повара — в знак уважения.

Первую протянула Нигсу:

— Держи. Ты первый. Ты заслужил.

Вторую — Лэрасу:

— Спасибо, что заботишься обо мне. Я это ценю.

Третью — повару:

— Спасибо, что разрешили хозяйничать.

Четвёртую взяла себе.

— И попить, пожалуйста, — попросила она. — Что-то сладкое с кислинкой. Что напоминает о доме.

Повар налил отвар из рунки — рубиново-красный, с лёгкой кислинкой и долгим сладким послевкусием.

Белла поднесла стакан к лицу, вдохнула, улыбнулась.

— Каркаде, — прошептала она. — Почти как каркаде.

Она попробовала мясо.

Первый кусочек коснулся губ — горячий, сочный, тающий. Вкус взорвался на рецепторах. И Белла тихо застонала от удовольствия.

Негромко, почти интимно. Стон женщины, которая давно не ела вкусной еды и наконец, позволила себе наслаждение.

В столовой замерли все.

А через секунду раздалось недовольное рычание — от капитана и доктора одновременно. Солдаты поспешно уткнулись в свои тарелки.

— Что? — Белла открыла глаза. — Я что-то не то сделала?

— Всё в порядке, — сквозь зубы процедил Нигс.

А потом попробовал сам.

И забыл, как дышать.

Мясо таяло во рту — нежное, сочное, пропитанное специями. Салат хрустел и освежал. Симфония вкусов, какой он не знал никогда.

— Это невероятно! — воскликнул повар. — Капитан, в академии нам нужны умения этой девушки! Она должна преподавать! Я лично буду просить Совет Старших!

— Кажется, мы нашли, чем она займётся в наше отсутствие, — прошептал Лэрас.

— Я подумаю, — ответил Нигс.

Он ел, не отрывая взгляда от Беллы. Она сидела на мягком стуле — повар принёс специально для неё — и ела с таким наслаждением, будто это был последний ужин. Глаза сияли, щёки порозовели, губы изогнулись в улыбке.

Она была прекрасна.

В груди Нигса, там, где давно поселился холод, вдруг что-то царапнуло. Не боль. Не тоска. Что-то тёплое, живое, острое.

«Она всего лишь подопечная, — напомнил он себе. — Ты обязан её защищать. Всё».

Но сердце билось быстрее каждый раз, когда она смотрела на него. А хвост нежно гладил её талию — как гладят любимую женщину.

«Спасите меня кто-нибудь, — подумал Нигс. — Кажется, я влип».

Белла доела ужин, отпила глоток отвара, счастливо вздохнула.

— Спасибо тебе, — сказала она, глядя на Нигса. — За всё.

Он не ответил. Только кивнул — коротко, резко — и отвёл взгляд. Потому что если бы продолжил смотреть в её глаза, то сказал бы что-то, чего нельзя было говорить.

«Подожди, — сказал он себе. — Сначала она должна привыкнуть. Должна поверить. А потом…»

А потом посмотрим.