Дракорианец, запечатленный в сердце

Елизавета Солер

Дракорианец, запечатленный в сердце

Глава 1

Пролог

Знаете, что такое счастье? Когда мир замирает у ваших ног, потому что главное уже случилось. Любимые люди рядом. В душе — коктейль из гармонии и нежности.

В Амазонии утро. Рассвет золотит верхушки деревьев, ветер трогает волосы. Я всегда любила рассвет. Но самое сокровенное — встречать его не одной.

Я поворачиваю голову налево — и воздух кончается.

Он сидит. Мой Игорь. Глаза закрыты, на лице — та самая улыбка, от которой у меня когда-то подкосились колени. Солнце целует его черты. Мой свет.

Протягиваю руку — медленно, как во сне.

Мираж рассеивается. Как дым.

Его нет.

Он обещал: через пять лет мы приедем сюда вместе. Не суждено. Пьяный водитель на скорости сто двадцать влетел в машину моего мужа. Игорь возвращался из садика — с нашим сыном. Мальчишкой, который пах молоком и солнцем. Которого больше нет.

Я потеряла всё за одну секунду. Мир исчез. Осталась выжженная земля.

На сороковой день мне приснился сон. Игорь стоял в ослепительном свете, на руках — наш малыш.

— Пообещай, что будешь жить, — сказал он. — На нашу годовщину поезжай к пирамиде. Зайди в третий зал. Нажми символы, как я скажу. Это твоё предназначение. Ты справишься.

Я проснулась с мокрой подушкой.

Сегодня ровно пять лет.

Я вошла внутрь, нашла третий зал. Нажала символы — будто он сам их вырезал.

Стена засветилась ослепительным огнём. Меня подбросило, замотало, бросило вниз. Удар. Боль. Темнота.

Глава 2

Капитану звёздного десанта отряда «Сокрушитель» Фареману Нигсу поступил приказ: зачистить планету Z-25 в системе Гройз. Разведка донесла, что арахниды Зарэ — паукообразные твари, древние как сама тьма, — отложили кладку потомства. Кладку, которая могла за считаные дни превратить цветущий мир в кишащий улей смерти.

Нигс стоял у командирского кресла, вцепившись пальцами в холодный металл подлокотника. За иллюминатором медленно вращался шар планеты — мутно-зелёный, с прожилками болотистых рек и пятнами бурых лесов. Когда-то здесь жили. Дышали. Любили. Теперь — только тишина, нарушаемая шорохом хитиновых лап.

Скелет и кожа арахнидов непробиваемы для обычного оружия. Их панцирь выдерживает прямое попадание из плазменной винтовки. Только лардум — редчайший минерал из недр умирающих звёзд — может раскрошить эту броню.

Но самое страшное открылось позже.

Арахниды размножаются внутри живого носителя. Они нападают на поселения алвитов — мирной расы, чьи города когда-то сияли огнями среди звёзд. Мужчин убивают сразу. Женщинам впрыскивают в брюшную полость через тонкое жало ядовитую смесь из феромонов и личинок. Те развиваются стремительно, питаясь носителем изнутри. Рождаются через три дня. Женщина умирает в конвульсиях, когда десятки маленьких тварей вырываются наружу.

Нигс видел это однажды. Не ел неделю, не спал. А потом всё равно просыпался в поту с криком, который давил подушкой, чтобы не разбудить сослуживцев.

Этого не забыть. Это въедается в душу.

Они прибыли на орбиту Z-25 через два стандартных цикла. Десантники надели «Драконий покров» — броню из древней магии и высоких технологий.

Давным-давно жила великая раса драконов. Но эволюция не щадит никого. Раса вырождалась, и последний истинный дракон умер больше трёх столетий назад. Учёные предков смешали ДНК драконов с нанитами — микроскопическими роботами, способными перестраивать живую материю. Получилась Кровь дракона. Её вводили добровольцам, и она делала их сильнее, быстрее, выносливее. У некоторых пробуждались сверхспособности.

Таких называли квазарами. В отряде «Сокрушитель» служил Лаймус — десять векторов псионических нитей. В одиночку мог разнести крейсер в пыль.

Капитан Нигс когда-то входил в элиту элит. Спецотряд «Коготь» подчинялся только Совету Старших. И Нигс был лучшим.

Пока не случилась она.

Дочь адмирала. Высокомерная, надменная. С совместимостью с Кровью дракона чуть выше тридцати процентов. Она хотела компенсировать низкий статус властью. И захотела его. Просто потому, что он был «в её вкусе».

Нигс отказал. И полетел на должность капитана рядового отряда «Сокрушитель» — туда, где пахнет смертью и нет будущего.

Но была другая. Леа.

Маленькая, хрупкая, с глазами цвета утреннего неба. Она не требовала, не приказывала, не смотрела свысока. Она просто была рядом. Её запах — ваниль и звёздная пыль.

Она выбрала не его. Ушла к Руфусу — тихому, спокойному, предсказуемому. Теперь ждёт от него ребёнка.

Нигс не винил её. Только себя. И пустоту внутри.

Чем выше совместимость с Кровью дракона, тем сильнее жажда. Жажда власти, битвы, секса. Предки были невероятно любвеобильны. Их самки — лойты — загадочный народ, рождавший только девочек (у драконов рождались только мальчики). Идеальный баланс.

Но однажды всё рухнуло. По космосу прокатилась таинственная волна, и лойты исчезли. Прямо в воздухе. Провалились в неведомую бездну.

Драконы обыскали каждый уголок вселенной. Ни следа. Без потомства раса начала вырождаться.

Мы — потомки. Мы больше не станем драконами. Только заимствуем их силу на краткий миг, как воры, пробравшиеся в сокровищницу. Кровь спит в нас, свернувшись в ядре каждой клетки. Но проснётся ли?

Никто не знает.

— Капитан.

Голос Тарка, помощника и единственного друга, вырвал Нигса из тяжёлых мыслей.

— Мы на орбите.

— Спасибо, что разбудил.

— Ты опять говорил во сне, — грустно улыбнулся Тарк. — Звал Леа.

Нигс вздрогнул.

— Смирись, — мягко сказал Тарк. — Она выбрала не тебя.

— Я знаю! — Нигс вскочил, отшвырнув кресло. Глаза вспыхнули янтарным. — НО ЧТО Я МОГУ СДЕЛАТЬ? Сила предка хочет её! Не эту...

— Ты о дочери адмирала?

— О ней. — Нигс ударил кулаком в стену. Переборка прогнулась. — Наглая, циничная сука, которая смотрит на людей как на говно. Которая заявила: «Ты ляжешь со мной, потому что я так хочу». Понимаешь? Набор характеристик. Не человек. Вещь. А Леа… — Его голос дрогнул. — Леа была другой. Маленькая. Хрупкая. Пахла ванилью и звёздной пылью. Такая нежная…

— Но её нет, Нигс.

— Значит, останусь один, — глухо сказал капитан. — Но в постель с этой дрянью не лягу.

— Какой же ты упёртый.

— Я альфа, — ответил Нигс с обречённой гордостью. — Не могу быть с той, кого не желаю.

— Какая там обстановка? — Нигс кивнул на иллюминатор.

— Много, — Тарк вывел данные сканирования. — Вся планета кишит.

— Есть живые?

— Нет. Алвиты погибли все.

Нигс помолчал.

— Тогда пора отправлять им «подарочки». Выжечь нижний слой атмосферы дотла. Пусть ни одна личинка не выживет.

И в этот момент система запиликала.

На экране сканирования вспыхнула ярко-синяя точка. Она пульсировала, как живое сердце.

— Что это? — Нигс подался вперёд.

Тарк увеличил изображение.

— Биосигнатура. Женщина.

— Не может быть.

— Разведка ошиблась. — Тарк развернул экран. — Смотри.

Среди красной мёртвой россыпи арахнидов горела одна-единственная синяя искра. Яркая. Чистая. Живая.

— Она чиста, — прошептал Тарк. — Арахниды не добрались до неё. Её тело… как первый снег.

Нигс смотрел на эту синюю точку. И где-то в глубине его существа, там, где спала Кровь дракона, что-то шевельнулось. Потянулось. Заурчало, как огромный зверь, учуявший родственную душу.

Он не знал, кто эта женщина. Откуда она взялась на мёртвой планете. Как выжила среди тысяч тварей.

— Спасательную группу живо! — рявкнул Нигс. — Отряд «Сокрушитель», полная боевая готовность! Мы должны спасти хотя бы её.

Он вышел из рубки, на ходу застёгивая «Драконий покров». Броня послушно обтекала тело, синхронизируясь с нервной системой.

Кто ты? — подумал он, глядя на мигающую синюю точку.

Ответа не было. Только тихое, едва уловимое эхо в глубине сознания.

Словно сама судьба усмехнулась и подмигнула ему.

Глава 3

— Они её заметили? — Голос Нигса дрожал. Не от страха — от того почти животного напряжения, когда внутренности скручивает тугой узел. Он впился взглядом в экран сканирования. Синяя точка пульсировала ровно и сильно, как удар сердца. — Отвечай, Тарк.

— Удивительно, но нет. — Помощник покачал головой. — Более того... они бегут оттуда.

— В смысле — бегут? — Капитан не поверил своим ушам. Арахниды? Те самые твари, что не знают страха, лезут на пулемёты, пожирают плазму и становятся только сильнее? Бегут? От одной беззащитной женщины?

— В прямом! — Тарк развернул экран с панорамой разведывательного дрона. — Они перебирают своими восемью конечностями очень быстро. В противоположном от неё направлении. Если я правильно помню зоологию, это и называется «бегством».

— Хватит ерничать! — рявкнул Нигс, хотя в глубине души ощутил холодок. Что-то здесь было не так. Что-то заставляло беспощадных хищников спасаться бегством, словно стайку перепуганных рыбок. — Надо спуститься и выяснить, что происходит. И почему эти твари... боятся.

Слово «боятся» применительно к арахнидам прозвучало почти кощунственно.

Шаттл с основного корабля уже отшвартовался — пилот действовал с той мгновенной реакцией, что отличает лучших. Двигатели взревели, и корабль, похожий на стрекозу с бронированными боками, направился к планете Z-25.

Нигс стоял у иллюминатора, вцепившись в поручень. Костяшки побелели. Он молился предкам — тем, чья кровь текла в его жилах.

«Уберегите её», — повторял он про себя, как мантру.

Они столько раз пытались спасти тех, на кого напали арахниды. Лишь одну планету из трёх удавалось спасти. Две трети — смерть, пустота. Никто не знал, откуда пришли эти твари. Они просто появились — будто космос выплюнул их из самой тёмной своей глубины, — и начали размножаться. Стремительно, как опухоль. Уже десятки планет превратились в безжизненные пустыни, покрытые паутиной и хитиновыми оболочками.

Но эта... эта была жива.

— Крохта мне на закуску! — выругался пилот, резко дёрнув штурвал. Шаттл качнуло, аварийные огни моргнули алым. — Что там происходит?

— Датчики энергии зашкаливают! — Пилот ткнул пальцем в панель, где шкалы бились в красной зоне, а приборы издавали раздирающий уши писк. — Покажи координаты! Быстро!

На голографической карте вспыхнула синяя точка. Но теперь вокруг неё пульсировало алое кольцо — словно планета билась в конвульсиях.

— Мы направляемся в эпицентр аномалии, — прорычал пилот, стиснув зубы. — Держитесь, ребята. Будет трясти.

Он направил шаттл вниз, в плотные слои атмосферы. Корабль задрожал, застонал, как живое существо.

Когда они приблизились к скале — массивной, чёрной, прорезанной глубокими трещинами, — Нигс не поверил своим глазам.

У подножия зиял вход в пещеру. И оттуда вырывалось нечто.

Арахниды неслись прочь. Тысячи хитиновых тел, переливающихся маслянистой чернотой, катились по равнине грязной волной. Они давили друг друга, карабкались по спинам сородичей, бросали раненых. Их конечности скрежетали по камням, оставляя глубокие борозды. Они бежали.

— Чёрт возьми... — выдохнул Тарк. — Это стая. Целая стая.

Но не это было самым страшным.

Над пещерой кружился вихрь. Он не походил ни на одно природное явление: колодец из чистой энергии, мерцающий всеми оттенками синего и фиолетового, словно кто-то распахнул портал в сердце звезды. Из него били молнии — тонкие, как иглы, ослепительно-белые. Они пронзали воздух с жутким свистом и вонзались в арахнидов. И те превращались в прах. Мгновенно. Бесследно.

Нигс видел, как один из штурмовиков — тварь размером с небольшой танк — попал под разряд. Секунда — и лишь горстка пепла, развеянная ветром.

— Твою мать... — прошептал кто-то из десантников.

Но среди этих тварей были и другие. Синие. Не тёмно-серые, как все привыкли, а ярко-синие, с переливающейся чешуёй, похожей на драгоценные камни. Дезинсекторы — элита арахнидов. Те, кто командовал штурмовиками, координировал атаки, был разумнее и опаснее в сотни раз.

Они не бежали. Они бросались на вихрь. Прямо в молнии. Прямо в смерть.

— Что они делают? — прошептал Тарк, побледнев.

— Ищут что-то, — медленно произнёс Нигс. — Или кого-то. Там, за этой завесой, находится нечто, что им нужно. Жизненно необходимо. Но то же самое нечто пугает их до такого животного ужаса, что они бросаются в пламя.

Он замолчал.

— Они идут на верную смерть, — закончил Тарк. — Потому что то, что внутри, страшнее смерти.

Шаттл приземлился на небольшом плато в сотне метров от пещеры. Аппарели с шипением опустились, выпуская облачка перегретого пара.

— Выгружаемся! — рявкнул Нигс, натягивая шлем. Голос в усилителе прозвучал как раскат грома. — Всех уничтожить! Ни одна тварь не должна выжить!

Десант выпрыгнул из шаттла — десять фигур в «Драконьем покрове», чёрные, хищные. Оружие на изготовку. Датчики сканируют местность на километр вокруг.

Нигс повёл их в бой.

Арахниды не сопротивлялись. Они просто бежали, подставляя спины под пули.

Нигс вжал приклад пулемёта в плечо. «Драконий покров» глухо завибрировал — система активной компенсации отдачи работала на пределе. Первая очередь ударила в спину ближайшему штурмовику. Отдача толкнула в грудь, коротко и сильно, словно кто-то ударил кулаком по броне.

Хитин брызнул осколками. Чёрная слизь забрызгала камни.

Десантники косили их сотнями. Крупнокалиберные пулемёты плевались лардумовыми сердечниками. Каждый выстрел разрывал броню, каждая пуля оставляла фонтан чёрной слизи. Грохот стоял такой, что закладывало уши даже через шлемофон. Воздух пах озоном, кордитом и сладковатой гнилью арахнидской крови.

Под броней стало душно. По спине текла струйка пота. Нигс стиснул челюсти и продолжал стрелять.

Серые штурмовики падали как подкошенные.

Синие дезинсекторы оказались умнее. Они заметили десант почти сразу. Синхронно развернулись — десять тварей, покрытых чешуёй, — и бросились в атаку.

Нигс впервые видел их так близко. Реальность оказалась хуже записей.

Туловище паука — размером с легковой транспорт, покрытое хитиновыми пластинами. Но вместо головы... половина человеческого торса. Дракорианца, понял Нигс с тошнотворным холодком. Руки — две мощные конечности с клешнями, способными разрубить броню «Драконьего покрова» как бумагу. Лица — белые, как мрамор. Глаза закрыты всегда, у всех особей этого вида. Словно они слепы. Словно им не нужны глаза — они видели иначе.

Но сейчас всё было по-другому. Их кожа имела грязно-зелёный оттенок трупа, пролежавшего в воде неделю. А запах ударил в ноздри даже сквозь фильтры шлема.

— Меня сейчас вырвет! — прохрипел один из солдат. — Что это за вонь?!

Нигс тоже чувствовал. Сладковатый, приторный запах разлагающегося мяса с примесью горелой плоти, озона и... страха. Страха, который эти твари источали, как пот.

— Терпи! — рявкнул капитан. — Их осталось мало. Перебьём — и на шаттл!

Он переключил пулемёт на короткие очереди, чтобы не перегреть ствол.

Один из десантников, новичок, слишком увлёкся стрельбой. Синий дезинсектор двигался бесшумно, скользя по камням, как призрак. Клешня уже занеслась для удара.

Нигс хотел закричать, но не успел.

Новичок каким-то чудом откатился — инстинкты сработали быстрее разума, — лезвие лишь чиркнуло по броне. Искры брызнули, и по металлу прошла вибрация — короткая, резкая, как зубная боль.

Тарк выстрелил. Длинная очередь — прямо в голову твари. Дезинсектор дёрнулся — пули ушли в сторону, срывая куски чешуи, но не пробивая броню. Тарк выстрелил снова — в основание клешни. Тварь взвизгнула пронзительно, как кипящий чайник, — конечность повисла на сухожилиях. Второй выстрел — в сочленение челюстей. Огромные челюсти с противным хрустом отвалились и забились в пыли. Третий — в нижнюю часть туловища.

Дезинсектор рухнул.

А потом случилось нечто, от чего у Нигса кровь застыла в жилах.

Та часть тела, которая была «человеческой» — торс с руками и головой, — отделилась от паучьего туловища. Она жила своей жизнью. Она дышала. Хрипела.

— Пожалуйста... — прохрипело существо. В его голосе не было угрозы — только боль. Глубокая, нечеловеческая боль. — Убейте...

— Оно говорит?! — выпучил глаза новичок.

Нигс подошёл ближе. Скривился от запаха. Существо лежало на боку, грудь ходила ходуном, мутные белые глаза смотрели в никуда. Оно умирало. Медленно. Мучительно.

— Скажи, кто ты, — сказал Нигс. — И я убью тебя. Откажешься — оставлю здесь. Будешь умирать долго.

Существо содрогнулось. Синие, потрескавшиеся губы зашевелились:

— Мы... ошиблись... Неверные расчёты... Ошибка...

— Кто ошибся? В чём?

— Система Унтера... Планета J46... Остановить распространение... Гнездо...

Тарк побледнел так, что даже сквозь смуглую кожу проступила бледность.

— Система Унтера? Планета J46? Но она непригодна для жизни. Звезда погасла три тысячи лет назад. Там просто кладбище.

— Защити... — прохрипело существо. — Спаси дитя изначальных... Дитя — ключ к победе...

Его тело выгнулось в последней судороге. Глаза закатились. Плоть начала разлагаться с неестественной быстротой. Через минуту — только горстка пепла и чёрная вонючая лужа.

— Изначальные? — Нигс повернулся к отряду. — Это кто?

— На лекциях в академии надо было слушать, капитан, — раздался спокойный голос.

Нигс обернулся. К ним подошёл Лэрас — доктор крейсера «Сокрушитель». Невысокий, щуплый, с вечно взъерошенными рыжими волосами и внимательными зелёными глазами. Он не носил боевой брони — только лёгкий скафандр и белый медицинский плащ. Но держался так, словно пули и клешни были ему нипочём.

— Ну, просвети меня, гениальный выпускник, — сказал Нигс. — Кто такие изначальные?

Лэрас подошёл к пеплу, склонился, изучил останки. Выпрямился, снял очки, протёр о край плаща.

— Изначальные — те, кто зародил жизнь на наших планетах. Они использовали свою ДНК как основу для создания наших предков. Можно сказать... наши боги. Создатели.

— И где они сейчас? — спросил Нигс. — Если такие всемогущие, почему не придут и не разберутся с этой заразой?

— Никто не знает, — пожал плечами Лэрас. — Они исчезли десятки тысяч лет назад.

— Что, так взяли и исчезли? Даже записки не оставили?

— Не оставили. — В голосе Лэраса прозвучала обида. — Только несколько полуразрушенных храмов и обрывки легенд.

— Какие-то неправильные боги, — проворчал Нигс. — Ладно, пошли.

Десант двинулся к пещере. Арахниды рассеялись, уползая в холмы. Небо над пещерой продолжало полыхать — вихрь никуда не делся, но молнии стали реже, гул — тише. Буря успокаивалась.

Они подошли к завесе. Мерцающая, полупрозрачная, похожая на северное сияние, запертое в тесном пространстве. Нигс остановился в трёх метрах.

— У кого есть идеи, как пройти?

И в этот момент над ними раздался голос. Громогласный. Древний. Такой глубокий, что звучал не снаружи, а внутри черепа.

— Кто такой? Как смеешь беспокоить спящую?

Нигс вздрогнул. Тарк побледнел ещё сильнее, Лэрас, наоборот, застыл с восторженным благоговением на лице.

— Это ещё кто? — огляделся Нигс. — Сначала изначальные, теперь спящая. У вас тут день загадок?

— Кто такой? — снова прогремел голос. Молния ударила под ноги капитана. Земля вздыбилась, камни брызнули в стороны.

— Твою мать! — Нигс отскочил. — Ты меня чуть не поджарил!

Тишина. И ощущение, что кто-то огромный и древний смотрит на него сверху вниз.

Нигс выдохнул, выпрямился.

— Меня зовут Фареман Нигс. Я капитан звёздного десанта отряда «Сокрушитель». За этой преградой — выжившая. Женщина. Мы пришли её спасти.

Молчание. Долгое.

— Спасти, говоришь... А достоин ли ты, Фареман Нигс?

— Не знаю, — честно ответил капитан. — Но девушку в беде не брошу. Она одна на мёртвой, кишащей тварями планете. Если не спасём — умрёт. Мы с добрыми намерениями.

— С благими намерениями... — Голос почти засмеялся. Устало. Тысячелетняя усталость существа, видевшего слишком много «благих намерений», приведших к крови и пеплу. — Что ж, ты можешь войти. Забрать спящую. Но помни: ты обязан оберегать её. Пока не освоится в вашем мире.

— В каком смысле — освоится?

— Дитя пришло издалека. Из земель, куда вам путь закрыт.

Лэрас охнул. Лицо его побелело.

— Запретные земли... — прошептал он. — Она из запретного мира?

— Да.

— Мы путешествуем между системами через червоточины, — объяснил Лэрас дрожащим голосом. — Портал, оставленный изначальными. Но есть системы, запечатанные неизвестными нам кодами. Запретные. Никто никогда не был там. И никто оттуда никогда не приходил.

— Как же она оказалась здесь? — нахмурился Тарк.

— Аварийная система переброса, — ответил голос. — Дитя набрало комбинацию экстренного переброса. Случайно. Или не случайно. Кто знает волю изначальных?

Нигс стоял, переваривая услышанное.

— Готов ли ты, Фареман Нигс? — голос звучал спокойно, но слышалась сталь. — Взять ответственность за чужую жизнь? Это дитя невероятно важно. Если войдёшь — станешь её хранителем. Обратного пути не будет.

— А если откажусь? — голос дрогнул.

— Погружу дитя в стазис. Законсервирую пещеру. И буду ждать нового кандидата.

— И долго?

— Столько, сколько потребуется. Год. Десять лет. Век. А может, тысячу.

Нигс закрыл глаза.

Леа. Её взгляд, когда она уходила к Руфусу. Даже не взгляд — пустота.

Та самая, что жила в его груди третий год.

Он думал, что навсегда останется один.

Но сейчас судьба предлагала другой путь. Не любовь. Подопечная. Та, о ком можно заботиться. Кто заполнит тишину в пустом отсеке.

— Не могу уйти, — выдохнул он, открывая глаза. — Бросить на произвол судьбы — не смогу. Пусть будет утешение. Подопечная, которую буду оберегать.

Он шагнул к завесе.

— Открывай проход. Я иду к ней.

— Запомни, Фареман Нигс. Ты сделал выбор. Она — твоё будущее. Береги её. Ибо если с ней что-то случится... ты потеряешь не просто подопечную. Ты потеряешь надежду всего своего народа.

Завеса разошлась с шорохом, похожим на вздох.

Нигс шагнул внутрь и замер.

Пещера оказалась храмом. Своды уходили во тьму, стены покрывали барельефы — драконы, звёзды, женщины с распростёртыми крыльями. В воздухе пахло древностью и... чем-то сладким. Живым. Пахло ею.

Она лежала на полу там, где когда-то был алтарь. Свёрнутая калачиком, как дитя в утробе. Чёрные волосы разметались по камню, как шёлк. Кожа бледная, почти прозрачная, с голубоватым отливом. Глаза закрыты, ресницы трепещут — она видит сон. Странная одежда из незнакомого материала, тонкая ткань, вся в пыли и копоти. Она была миниатюрной. Хрупкой. Нежной.

Нигс стоял и смотрел. Где-то в глубине сознания Кровь дракона заурчала довольно. Не как зверь, учуявший добычу, — как зверь, нашедший дом.

Он наклонился, протянул руку — закованную в броню, — и осторожно коснулся её плеча. Она была тёплой. Живой.

— Ты в порядке? — спросил он охрипшим шёпотом.

Она зашевелилась, поморщилась, будто её оторвали от самого сладкого сна. Открыла глаза — и Нигс утонул. Тёмные, бездонные, как грозовое небо. А в глубине горели золотые искры. Губы шевельнулись, и она произнесла что-то на незнакомом языке. Но звуки были странно знакомыми. Будто жили в его памяти с рождения.

— Не понимаю, — прошептал он. — Ты говоришь на чужом языке.

Она не ответила. Только посмотрела — страх, надежда, растерянность.

Нигс выругался про себя. Потом сказал скорее себе, чем ей:

— Ладно. Разберёмся.

Резко, неловко — потому что не привык обращаться с хрупкими существами, — подхватил её на плечо. Она оказалась пугающе лёгкой. Почти невесомой. Как птица со сломанным крылом.

Она пискнула возмущённо, но не сопротивлялась. Маленькие горячие пальцы вцепились в его броню. Сквозь нее он вдруг отчётливо почувствовал её жар — живой, почти лихорадочный.

А потом — дрожь. Мелкую, частую, от которой затряслось и его собственное тело.

— Испугалась... — рыкнул он себе под нос, шагая к выходу.

На выходе его встретили удивлённые взгляды десантников. Тарк открыл рот, но передумал спрашивать. Только покачал головой.

Нигс вышел на свет. Вихрь над пещерой успокоился — осталось лишь лёгкое мерцание, похожее на далёкие сполохи северного сияния.

— Всё, — сказал он своим. — Идём на шаттл. У нас теперь подопечная. И не забудьте, как будем на борту крейсера, отправить этим тварям подарок, пусть горят заживо!

Он нёс её к кораблю. Чувствовал, как её тепло проникает сквозь броню, как её запах — сладкий, цветочный, невозможный среди этой смерти и пепла — заполняет лёгкие.