Наследница забытой клятвы

В окно было видно, как над городом поднимается прозрачная дымка. После дождей предыдущих дней крыши выглядели особенно чистыми, а на медных шпилях лежали яркие солнечные полосы. С улицы доносился шум колёс и голоса прохожих. Столица готовилась к императорскому празднику без особого почтения к тем, кому предстояло весь день стоять на ногах.

Я умылась, заплела волосы в свободную косу и спустилась к завтраку. Семья собралась почти в полном составе, за исключением отца, которого вызвали во дворец ещё до рассвета. Александр просматривал документы, Виктория пыталась убедить его отложить хотя бы один лист, Дамиан с интересом наблюдал за их борьбой, а Кристиан рисовал на полях газеты какую-то схему.

— Если ты прожжёшь газетную бумагу, — сказала матушка, — я перестану позволять тебе приносить за стол рабочие записи.

— Это не рабочая запись, — возразил Кристиан. — Я просто заметил, что в описании реликвии на третьей странице пропущена одна историческая дата.

— Наконец-то опасность для общества стала очевидной, — заметил Дамиан. — Редактор газеты переживёт этот позор с трудом.

Я села рядом с Викторией и попросила передать мне хлеб.

— Ты обнаружил ошибку или новую гипотезу? — спросила я Кристиана.

— Ошибку. В статье говорится, что оправу Камня Согласия заменили двести лет назад. Но по архивным каталогам выходит, что её не заменяли целиком, только укрепляли на месте старой.

— И какая разница?

— Огромная, если исходное плетение было привязано к материалу оправы.

Дамиан отложил ложку.

— Прошу вас. Хотя бы сегодня не обсуждайте магические плетения прежде второго блюда.

— У нас ещё не было первого, — напомнила я.

— Именно. Я пытаюсь спасти остатки утра.

Матушка прервала спор вопросом о времени возвращения. Выяснилось, что Александр и Дамиан будут во дворце раньше нас по служебным причинам, Кристиан приглашён в составе академической делегации, а Виктория поедет вместе со мной и матерью. Мы договорились встретиться в парадной галерее до начала официальной церемонии, чтобы избежать поисков друг друга среди сотен гостей.

После завтрака день словно распался на множество мелких забот, которые, однако, связывались между собой самым естественным образом. Сначала я отправилась в библиотеку за книгой, которую обещала вернуть Кристиану; затем помогла матушке просмотреть список подарков для придворных дам; потом выслушала замечания камеристки о том, что выбранная причёска потребует особой осторожности возле магических светильников. В середине дня прибыл отец. Он успел выпить чашку кофе, поговорить с Александром в кабинете и спросить, не передумала ли я ехать.

— Почему я должна передумать?

— Потому что с детства не любишь официальные церемонии.

— Я не люблю их продолжительность. Сами церемонии бывают познавательны.

— И что ты намерена познать сегодня?

— Например, сколько времени человек может слушать речь, прежде чем научится понимать её без слов.

Отец рассмеялся, но перед уходом задержался у двери моей комнаты.

— Катя, в зале реликвии будут работать очень старые охранные структуры. Если заметишь что-то необычное, не пытайся исследовать это самостоятельно. Скажи мне или Кристиану. Договорились?

Я обещала. Легче было бы дать такое обещание, не зная, что именно собираюсь там увидеть.

К вечеру город преобразился. Из окон кареты я видела гирлянды живых цветов над входами в магазины, светящиеся ленты, натянутые между балконами, и россыпи маленьких огней, которыми украшали мосты. Люди останавливались на площадях, чтобы взглянуть на проезжающие к дворцу экипажи. У уличного музыканта собралась толпа, и сквозь стекло до нас долетала весёлая, чуть неровная мелодия. Виктория поправляла складку моего серебристо-голубого платья, матушка напоминала о порядке приветствий, а я смотрела на небо, где уже появлялись первые звёзды.

— Ты волнуешься? — тихо спросила Виктория.

— Немного. Не из-за приёма. Мне всё ещё не даёт покоя Камень Согласия.

— Кристиан говорил, что реликвию осматривали лучшие специалисты столицы.

— Именно поэтому я надеюсь ничего интересного не заметить.

Матушка посмотрела на меня с таким сомнением, что я почти обиделась. Почти — потому что имела основания разделять её взгляд.

Дворец возник перед нами за изгибом широкой улицы: огромное светлое здание с высокими колоннами и острыми кровлями, над которыми неподвижно горели голубоватые защитные огни. По обеим сторонам центрального подъезда стояли гвардейцы в парадных мундирах. За их спинами виднелись узкие арочные проходы, ведущие в сад, и фонтаны, чья вода поднималась в воздух совершенно бесшумно, распадаясь на тонкие сияющие нити.

Внутри пахло воском, цветами и полированным деревом. Слуги принимали накидки, распорядители проверяли карточки приглашённых, а в глубине залов звучала музыка. Длинная анфилада гостиных была освещена неяркими магическими шарами, заключёнными в стеклянные чаши. Каждый светильник держался на собственной тонкой структуре, и я невольно различала знакомые спирали, узлы фиксации и линии подпитки. Всё работало ровно. Я позволила себе немного расслабиться.

— Катерина! — позвала Эмилия, едва мы вошли в первую галерею.

Она появилась из толпы в платье оттенка тёмного граната, с маленькой серебряной заколкой в волосах. Я представила её матери, хотя они были знакомы много лет, и мы вместе прошли к столикам с прохладительными напитками. Эмилия успела рассказать о внезапной болезни дальнего родственника, о новом придворном музыканте и о том, что принцесса Аделина сегодня намерена лично приветствовать некоторых гостей академии.

— Ты уверена? — спросила я.

— Мой отец видел список. А он не склонен фантазировать о подобных вещах.

— Ты же склонна.

— И потому мы прекрасно дополняем друг друга.

Вскоре к нам присоединилась сама принцесса — высокая девушка с тёмными волосами, убранными в строгую причёску, и спокойными, внимательными глазами. Аделина была старше меня всего на два года, но придворный опыт придавал ей уверенность, которой я порой искренне завидовала. Мы знали друг друга по нескольким благотворительным мероприятиям и кратким встречам на официальных праздниках.

— Леди Катерина, — сказала она, улыбаясь, — надеюсь, вы ещё не устали от нашего торжества?

— Ваше высочество, оно только началось. Мне кажется невежливым уставать столь поспешно.

— Прекрасный ответ. Передайте его моему брату, если увидите. Леон уверен, что все официальные речи следует сокращать вдвое, а мне придётся объяснять ему, почему половину нельзя сокращать без согласования с авторами.

— Тогда, возможно, стоит сокращать не речи, а количество их авторов, — предложила Эмилия.

Принцесса засмеялась, и наш разговор ещё на несколько минут задержался на теме придворных обязанностей. Затем её позвали к императрице. Аделина извинилась, пообещала найти нас позже и исчезла за рядами гостей.

Я провела ладонью по холодной поверхности бокала, наблюдая, как в дальней части зала собираются члены совета. Среди них был лорд Северин де Арден — высокий седовласый мужчина с аккуратной бородой и почти неподвижным лицом. Он разговаривал с отцом, чуть склонив голову, и со стороны казался воплощением учтивого внимания. Только отец отвечал коротко, а когда Северин отошёл, потёр переносицу. Я мысленно пообещала себе не расспрашивать его до окончания церемонии.

Обещание оказалось недолгим, потому что почти сразу позади раздался знакомый голос:

— Леди де Вальтер.

Я обернулась. Себастьян де Рейнар стоял в нескольких шагах от меня, на этот раз в форменном сюртуке управления, с узкой серебряной эмблемой на воротнике. Вблизи он казался старше своих двадцати семи лет — не внешностью, а той спокойной сосредоточенностью, с которой рассматривал людей и пространство вокруг.

— Лорд де Рейнар, — ответила я. — Надеюсь, сегодня галереи дворца предоставлены гостям официально?

В уголках его рта дрогнуло что-то похожее на улыбку.

— Насколько мне известно, да. Но некоторые из них временно закрыты для посетителей.

— Благодарю за предупреждение. Я непременно постараюсь отличить открытую дверь от закрытой.

— Полагаю, при вашем внимании к деталям это не составит труда.

Я прищурилась. Он произнёс слова совершенно серьёзно, и оттого невозможно было понять, шутит ли. Эмилия рядом со мной придала лицу выражение преувеличенного интереса к цветам на соседнем столике.

— Ваша служба сегодня связана с реликвией? — спросила я.

Себастьян перевёл взгляд на меня.

— Отчасти.

— Тогда, вероятно, вы знаете, насколько древние защитные структуры отличаются от современных.

— Знаю достаточно, чтобы не обсуждать рабочие материалы на приёме.

— Какое разительное изменение привычек за два дня.

Он всё-таки улыбнулся — быстро и почти незаметно.

— Я предполагал, что вы вспомните нашу предыдущую беседу.

— Вряд ли её удалось бы забыть. Столь изысканно меня ещё не просили уйти.

— Тогда позвольте воспользоваться случаем и признать: я мог выразиться мягче.

Ответ оказался настолько неожиданным, что я не сразу нашлась.

— А я могла не задавать вопроса, не зная всех обстоятельств, — признала я после паузы.

— На этом, пожалуй, можно остановиться, пока мы оба не совершили нечто совершенно непривычное.

Он склонил голову и отошёл к одному из сотрудников управления. Эмилия повернулась ко мне с широко раскрытыми глазами.

— Катерина. Вы сейчас извинились друг перед другом?

— Не преувеличивай. Мы заключили временное перемирие.

— А я-то думала, вечер пройдёт скучно.

До начала церемонии оставалось чуть больше получаса. Мы с Эмилией прогулялись по открытой галерее, где между колоннами виднелся сад, и встретили Кристиана с двумя преподавателями академии. Брат был необычайно оживлён: ему позволили осмотреть описание восстановительных работ с Камнем Согласия. Он заговорил о свойствах старых оправ, о недостаточности исторических данных и о том, что в одном из архивов вновь обнаружены расхождения. Я слушала, пока один из преподавателей, добродушный пожилой маг, не напомнил ему, что вечер всё-таки посвящён государственному празднику.

— Я прекрасно помню, — возразил Кристиан. — Именно государственная история и вызывает у меня вопросы.

— Иногда, молодой человек, вопросы лучше оставить на утро, — заметил преподаватель.

— Или хотя бы на время после торжественной речи, — добавила я.

Мы расстались возле центральной лестницы. Кристиан направился к академической делегации, Эмилию позвала графиня де Лорен, а я ненадолго осталась одна. Мне захотелось посмотреть на реликвию до начала церемонии. По указателям я нашла высокий зал, из которого через распахнутые двери было видно возвышение под полукруглым куполом.

Камень Согласия стоял в центре небольшой платформы на тёмной подставке. Он оказался меньше, чем я представляла: овальный прозрачный кристалл с мягким внутренним свечением, заключённый в серебряную оправу, на которой переплетались тонкие узоры. Вокруг платформы сияли защитные контуры. Их работа была почти незаметной обычному глазу, но для меня пространство у реликвии казалось наполненным множеством пересекающихся нитей.

Я приблизилась настолько, насколько позволяла ограда.

Первые мгновения всё выглядело привычно. Ровный охранный слой, несколько опорных узлов, сложная сеть распределения энергии. Затем я заметила промежуток между двумя участками узора — крошечную пустоту, по форме удивительно похожую на то, что видела в Розенхольме. Я невольно напряглась, пытаясь рассмотреть её подробнее. Пустота не была повреждением. Скорее, окружающие линии словно бережно обходили место, где когда-то проходила другая связь.

— Леди, — окликнул меня распорядитель, — проход в зал сейчас закрывается. Прошу вернуться к гостям.

Я послушно отошла. В коридоре некоторое время стояла неподвижно, вспоминая слова отца. Не исследовать самостоятельно. Сообщить. Я направилась искать его или Кристиана, но толпа уже начала перемещаться к главному залу, и на несколько минут меня увлёк общий поток.

Когда мы собрались у обозначенных мест, по сводам прокатился низкий мелодичный звон. Гости затихли. Музыка смолкла, и распорядитель объявил о прибытии императорской семьи.

Император Эдгар вошёл первым, рядом с ним шла императрица Элеонора. За ними следовали наследный принц Леон и Аделина. В торжественных одеждах и при свете сотен магических огней они выглядели так, как положено выглядеть династии на парадном полотне, — красиво и несколько отдалённо от обычных человеческих забот. Но стоило Аделине незаметно поправить рукав брата, как образ стал куда живее.

Речь императора была посвящена основанию державы, союзу древних родов и ответственности нынешних поколений перед будущими. Я старалась слушать внимательно. Отец стоял неподалёку от помоста. Чуть дальше, возле служебного прохода, я заметила Себастьяна с двумя сотрудниками управления. Кристиан находился среди представителей академии. Дамиан — у боковой колонны, откуда открывался хороший обзор зала.

Когда император произнёс слова о Клятве Семи Домов, над платформой с Камнем Согласия развернулась тонкая сияющая арка. По древнему обычаю реликвия должна была подтвердить действие церемониального плетения. Гости подняли головы. Сквозь прозрачную толщу кристалла прошёл золотистый свет.

И тогда я увидела восьмую линию.

Она не возникла внезапно. Просто на миг сделалась различимой, как невидимая до того надпись, которую можно прочесть лишь при определённом освещении. Между семью основными узлами находилось ещё одно место — не пустой промежуток, а сложный, тщательно скрытый центр соединения. От него тянулись тонкие связи, разорванные не случайно, а так аккуратно, словно их отделили по заранее намеченным линиям.

Я стиснула пальцами край перчатки.

Свет внутри камня изменился. Золотистое сияние потускнело, затем вспыхнуло снова, на этот раз с неприятным зеленоватым оттенком. Музыканты продолжали играть, не заметив ничего странного. Император остановился на полуслове. Кто-то из магов у стены поднял голову.

Я сделала шаг вперёд и оглянулась, пытаясь найти Кристиана. Брат смотрел на платформу с таким же напряжением, с каким обычно изучал недоступное объяснению явление. Себастьян уже отдавал короткие распоряжения.

Плетение над камнем дрогнуло.

Я ясно увидела, что один из опорных узлов пытается принять энергию через отсутствующую связь. Система словно требовала от самой себя невозможного. Если поток пойдёт по оставшимся семи линиям, нагрузка распределится неправильно, и защита зала может не выдержать.

— Остановите подпитку верхнего контура! — вырвалось у меня.

Мой голос потерялся в шуме первых встревоженных возгласов, но Кристиан услышал. Он обернулся, а потом поднял руку к ближайшему служебному магу. На платформе вспыхнуло яркое кольцо. Из глубины зала донёсся резкий звук, похожий на треснувшую струну.

Себастьян оказался у ограды прежде, чем я успела двинуться. Вокруг него развернулась плотная серебристая защита, оттесняя вспышку обратно к камню. По залу прошла волна холодного воздуха; свечи погасли, а магические лампы мигнули. Люди отступили от платформы. Гвардейцы начали выводить ближайшие ряды гостей к боковым дверям.

Я чувствовала, как плетение натягивается, и понимала: Себастьян удерживает внешнюю часть, но внутри остаётся узел, который продолжает требовать несуществующую связь. Я не могла его исправить. Для этого мне не хватало ни знаний, ни силы. Но я могла хотя бы объяснить, куда направить защиту.

— Справа от третьего узла! — крикнула я. — Не на наружное кольцо, внутрь! Там обратный поток!

Себастьян повернул голову. Наши взгляды встретились всего на мгновение, однако он не стал тратить время на вопросы.

— Кристиан! — коротко приказал он. — Проверьте внутреннюю связку!

Брат уже бежал вдоль ограды, на ходу разворачивая собственную диагностическую сеть. Два мага управления встали по обе стороны платформы, подхватив нагрузку. Я увидела, как в защитной структуре появляется новая развилка, и, не задумываясь, показала рукой направление, по которому следовало разомкнуть временный контур.

— Здесь! И ещё ниже. Не трогайте семь основных линий!

Кристиан понял первым. Он коротко объяснил что-то коллегам, и один из них поднял перед собой узкий артефакт, похожий на металлическую линейку. Сияние вокруг Камня Согласия на миг стало нестерпимо ярким. Я закрыла глаза от света, но даже сквозь веки продолжала чувствовать болезненное напряжение структуры.

Потом раздался глубокий, почти музыкальный удар.

Когда я снова смогла смотреть, золотистая арка исчезла. Камень стоял неподвижно, лишь у основания его оправы мерцала тусклая точка. Защитные огни над потолком медленно восстанавливали прежнюю яркость. Никто не говорил. Казалось, огромный зал на несколько секунд забыл, как дышать.

Себастьян опустил руки. Серебристый щит растворился у его плеч, и я впервые заметила, насколько напряжённо он держится. Один из магов присел на край платформы, другой немедленно подошёл к нему. Кристиан медленно провёл ладонью по лицу, оставив на щеке полоску чернил — совершенно непонятно, откуда они взялись во время торжества.

Гвардейцы продолжали выводить гостей, теперь уже спокойнее. Император разговаривал с начальником охраны. У подножия возвышения я увидела отца: он искал кого-то глазами и остановился, заметив меня. Я подняла руку, показывая, что со мной всё в порядке.

— Леди де Вальтер.

Себастьян стоял совсем близко. На его лице больше не было той светской холодности, которую я успела запомнить по двум встречам. Он смотрел на меня как человек, которому необходимо получить точный ответ и который не собирается довольствоваться догадками.

— Что именно вы увидели? — спросил он.

Я открыла рот, но обнаружила, что ладони дрожат. Не от страха — скорее, от внезапно пришедшего понимания, насколько близко всё было к настоящей беде. В зале пахло озоном, горячим металлом и расплавленным воском. Где-то рядом плакал ребёнок, а его мать негромко успокаивала его.

— Я видела восьмую связь, — произнесла я наконец. — Там, где её быть не должно.

Себастьян не перебил. Он лишь чуть наклонил голову, словно проверяя, правильно ли расслышал.

— Восьмую?

— Да. И, лорд де Рейнар, я почти уверена, что её не повредили сегодня. Её убрали очень давно.

Он посмотрел в сторону потускневшей реликвии. Затем на меня. И впервые за всё время нашего знакомства в его глазах я увидела не раздражение и не сдержанное любопытство, а совершенно неприкрытую тревогу.

— Тогда, — сказал он негромко, — нам понадобится поговорить. Но сначала я должен убедиться, что контур действительно остановлен.

— Я никуда не ухожу, — ответила я и лишь после этих слов вспомнила, что, вообще-то, хотела бы оказаться дома.

Себастьян кивнул, подозвал одного из сотрудников и попросил проводить меня к отцу. Я шла вдоль опустевших рядов, внимательно глядя под ноги, чтобы не споткнуться о складки собственного платья, и чувствовала, как торжественный вечер, который ещё совсем недавно казался мне длинным и скучным, незаметно превращается в начало чего-то совершенно другого.

Глава 11. После полуночи

Отец встретил меня у бокового выхода из зала и первым делом спросил, не пострадала ли я. Я ответила, что нет, хотя в ушах ещё звенело от последнего удара магического контура, а мысли никак не желали выстраиваться в привычный порядок. Он внимательно посмотрел на моё лицо, затем на руки, и только после этого позволил себе выдохнуть.

— Кристиан сказал, ты указала ему на внутреннюю связку.

— Я увидела, куда шёл поток. Он сделал всё остальное.

— Хорошо. Теперь пойдём к матери.

Коридор, по которому мы направились, казался непривычно тесным после огромного парадного зала. Дежурные маги проверяли дверные арки, дворцовые служащие переносили воду и чистые полотенца, а гости стояли небольшими группами, обмениваясь тревожными предположениями. Ни одно из них, насколько я слышала, не приближалось к действительности. Впрочем, я и сама пока не могла объяснить случившееся.

Матушка находилась в дальней гостиной вместе с Викторией и Эмилией. Стоило мне войти, как она поднялась и направилась навстречу, не обращая внимания на то, что рядом стояли несколько высокопоставленных дам. Она обняла меня, затем отступила на шаг.

— Катенька, ты в порядке?

— Да, мама. Просто устала.

— Ты была очень близко к платформе, — произнесла Виктория, сжимая мои пальцы.

— Не настолько близко, как Кристиан.

— Это не делает ситуацию лучше, — заметила она.

Эмилия молчала, что само по себе было достаточным свидетельством её волнения. Я присела рядом с ней на диван, взяла стакан воды и только теперь заметила, как пересохло в горле. Несколько минут никто не задавал вопросов. Сквозь закрытые двери доносились отдалённые шаги и приглушённые голоса.

Потом появился Дамиан. Он выглядел собранным, но, увидев меня, заметно расслабил плечи.

— Ну что, — сказал он, стараясь говорить привычным тоном, — кажется, для одного вечера дворец решил предоставить нам слишком много развлечений.

— Я бы предпочла концерт, — ответила я.

Он опустился на подлокотник кресла.

— На будущее непременно предложу распорядителям. Слушай, ты не видела, куда ушёл Кристиан?

— Он остался у реликвии с магами управления.

Дамиан кивнул. Отец, поговорив с одним из гвардейцев, сообщил, что гостей пока не выпускают из западного корпуса: специалисты проверяют, не затронул ли сбой другие охранные системы. Это было разумно, но перспектива провести остаток ночи в официальной гостиной не вызывала у меня радости.

Вскоре слуги принесли чай и лёгкие закуски. Матушка настояла, чтобы я хотя бы попробовала поесть, и, увидев, что спорить бесполезно, я взяла маленький бутерброд. Он оказался неожиданно вкусным. Наверное, в обычный вечер я бы даже спросила рецепт соуса, но сегодня все мысли возвращались к исчезнувшей линии между узлами реликвии.

Кристиан пришёл ближе к полуночи. С его щеки наконец исчезло чернильное пятно, но на манжете осталось тёмное пятнышко, похожее на след от прожжённой бумаги. Увидев нас, он быстро сел рядом и принялся рассказывать о диагностике — сначала отцу, потом всем остальным, потому что остальная семья явно не намеревалась оставаться в неведении.

— Внешние защитные контуры не повреждены, — объяснил он. — Внутри обнаружилась нестабильность, которая не соответствует ни одной из известных нам схем. Мы временно отключили церемониальную подпитку и изолировали реликвию. Завтра понадобится повторная проверка.

— Ты знаешь, что именно произошло? — спросил Александр, появившийся как раз к концу объяснения.

— Пока нет. Мы знаем, что произошло с энергией. Но не знаем, почему схема попыталась направить её туда, где не было действующего соединения.

Я повернулась к брату.

— Оно было. Или когда-то было.

Кристиан взглянул на меня, и мы одновременно вспомнили рисунки из Розенхольма. Я видела это по тому, как он вдруг перестал вертеть в пальцах серебряную застёжку плаща.

— Катя, — начал он, — ты уверена, что видела не остаточную проекцию?

— Нет. Именно поэтому хочу сравнить наблюдения с теми чертежами, которые у нас есть. Но когда энергия пошла по верхнему кольцу, место отсутствующей связи стало видно совершенно ясно. Оно не похоже на случайную трещину.

— Не сейчас, — мягко сказал отец. — Вы оба заслужили хотя бы несколько часов отдыха.

Кристиан открыл рот, собираясь возразить, затем взглянул на мать и предпочёл промолчать. Это оказалось мудрым решением.

Некоторое время спустя в гостиную вошёл сотрудник магического управления и попросил меня пройти для короткой беседы. Отец немедленно поднялся. Я заметила, как изменилось лицо Дамиана, но он не вмешался. Мы с отцом проследовали в небольшую комнату рядом с коридором, где за столом сидели Себастьян и незнакомая мне женщина в серой форме управления. Перед ними лежали чистые листы бумаги и два тонких кристаллических регистратора.