Наследница забытой клятвы

— Здесь написано, что любое моё воспоминание, связанное с реликвией, становится собственностью управления.

— Формулировка касается результатов официальной фиксации, — пояснил Себастьян.

— Тогда пусть так и будет написано.

Лидия наклонилась над документом.

— Вы правы. Это стандартный бланк для привлечённых специалистов, но в вашем случае пункт требует уточнения.

Отец ничего не сказал, лишь незаметно коснулся моей руки под столом. Я знала этот жест: он не просил меня умолкнуть, а предлагал не торопиться.

Обсуждение заняло ещё полчаса. Мы согласовали формулировки, перечень разрешённых исследований и порядок передачи рисунков. Себастьян не спорил из принципа, если замечание было разумным. Это несколько усложняло моё желание продолжать считать его исключительно невыносимым человеком.

Уже перед уходом он задержал меня у двери.

— Леди де Вальтер, один вопрос вне протокола. Вы действительно видели аналогичную структуру в вашем родовом замке?

Я удивилась. О Розенхольме на официальной встрече мы почти не говорили.

— Я упомянула её ночью. Вы запомнили?

— Это моя работа.

— Удобное объяснение для любой наблюдательности.

— И всё же?

Я рассказала о защитном плетении на западной галерее и о третьей петле, которую мы с Кристианом никак не могли согласовать с известными чертежами. Себастьян слушал внимательно, не делая видимых пометок.

— Пока не пытайтесь изменять этот контур, — сказал он.

— Мы не собирались.

Он посмотрел на меня так, что я невольно добавила:

— Во всяком случае, до завершения проверок.

— Этого достаточно.

Мы распрощались. На улице дождь почти прекратился. Пока экипаж медленно выбирался из государственного квартала, я рассказывала отцу об образцах, старой обратной связи и поправках к соглашению. Он слушал и задавал вопросы, которые показались бы простыми только тому, кто никогда не видел его на заседании совета.

— Ты довольна беседой? — спросил он наконец.

Я задумалась.

— Нет, — призналась я. — Но она оказалась полезнее, чем я ожидала. Это, вероятно, худшее, что можно сказать о неприятном знакомстве.

— Не худшее, Катерина. Иногда полезность становится началом уважения.

— Вы предлагаете мне уважать лорда де Рейнара?

— Я предлагаю тебе судить по поступкам, а не по первому впечатлению.

Я хотела возразить, но вспомнила, как Себастьян без спора согласился изменить документ. И как не попытался объявить моё замечание об отсутствующей связи фантазией. Пришлось признать, что отец, как это ни досадно, снова был прав хотя бы наполовину.

Возвращаясь домой, я уже знала, что Кристиан не позволит мне спокойно снять плащ, пока не получит подробный отчёт. Зато впервые за два дня у меня появились не только вопросы, но и настоящее направление для поисков.