Зверь-инструкция по применению.

Я облегченно кивнул, чувствуя прилив сил. Теперь я был не один. И даже если всё это окажется просто кошмарным сном, я знал, что есть люди, которые будут рядом.

После разговора с Арни, я отправил голубиную почту с запиской управляющему замком с распоряжением:

«Необходимо подготовиться к моему переезду и собрать всех окрестных кузнецов для выполнения срочной и очень хорошо оплачиваемой работы. Кроме того, следует немедленно увезти за пределы замка всех женщин и детей».

– Видимо, придётся выстроить новую деревню, не выселять же людей в чистое поле, – размышлял я. – Надеюсь, благодаря снадобью, мне удастся продержаться без сна обещанную неделю. Но на всякий случай лучше выклянчить у крёстного арестантскую карету, а то мало ли что…

***

Из дневника сэра Алекса:

13.06.12.

Первое, что надо сделать – клетка! Она должна быть огромная и крепкая, как для медведя или гориллы. Её можно установить в подвале нежилого западного крыла замка. Там как раз уцелел крепкий винный погреб. И сделать её нужно быстро! Несмотря на все мои старания, в столице пришлось задержаться чуть дольше. Мы с Арни не вылезаем из архива, ища информацию о подобных проклятьях и их снятии. Я не теряю надежды, веря, что нам что-то удастся раскопать. Но чем больше я читаю, тем больше понимаю, насколько мы беспомощны перед этой силой.

Чувствую, что время утекает сквозь пальцы, как песок.

Описание и чертежи клетки я отправил с последним голубем. Пусть кузнецы начинают работу над ней НЕМЕДЛЕННО! Времени совсем нет! Я не сплю уже четвёртые сутки. Зелье и крепкий кофе пока помогает… но это только ПОКА. Скоро, очень скоро НАМ придётся ПОЗНАКОМИТЬСЯ!

14.06.12.

Наконец, подготовившись настолько, насколько это оказалось вообще возможным, мы тронулись в путь. Помоги нам, Боже, добраться до Монтье без приключений.

Экономка недовольна тем, что я отказываюсь брать её с собой, но Марта мне как мать. Я не прощу себе, если, пусть и невольно, причиню ей вред. Как бы ни было больно, пришлось настоять на своём, даже ценой угрозы увольнения.

К нашему отъезду, небо заволокло тучами, вот-вот капли дождя застучат по крыше новенькой арестантской кареты. Нужно спешить, чтобы избежать размытых дорог и, не дай Бог, нападения разбойников. В такое ненастье любой путник становился лёгкой добычей.

15.06.12.

Сегодня чуть не случилось несчастье. Я с трудом смог сдержать рвущуюся на волю адскую тварь!

Теперь всё время в моей руке колокольчик, чтобы если начну засыпать, проснуться от его звона при падении. Ведь и того, что я почувствовал при начавшейся лёгкой дремоте, хватило, чтобы напугать до икоты! Всё от того, что лошади, только почувствовав ЕГО приближение, понесли, чуть не разбив карету.

Конечно, перепуганный возница сбежал. Хотя, возможно, это к лучшему. Как говорится: меньше будет знать, крепче будет спать. Арни, вызвавшемуся помочь мне добраться до родового замка в кратчайший срок, с трудом удалось взять обезумевших лошадей под контроль.

16.06.12.

Из-за бегства возницы какое-то время в безлюдных местах я сменял Арни на облучке, давая ему отдохнуть, ровно до тех пор, пока снова чуть не задремал. К счастью, меня разбудило то, что, засыпая, я упал под карету, поранив при этом руку.

После данного происшествия я больше не покидаю её, панически боясь, что чудовище вырвется на свободу. Во избежание очередного происшествия, остановившись в ближайшей деревне, я щедро заплатил местному кузнецу за то, чтобы он наглухо замуровал меня внутри. Арестантская карета, конечно, вещь прочная, но перестраховка лишней не будет!

17.06.12.

К счастью, мы наконец добрались до Монтьезура. Несмотря на то, что последний флакончик зелья я выпил только вчера, спать хочется так, что с трудом удаётся стоять на ногах, на Арни же страшно смотреть. Кажется, он похудел в двое.

Кроме того, сразу по прибытии ему пришлось пуститься в обратный путь. В Монтье нас ждало известие, что в столице начались народные волнения, обусловленные пьянством Карла. Сэр Арчибальд требовал его немедленного присутствия на службе.

Так как друг возглавлял столичный гарнизон, я не посчитал возможным его останавливать, распорядившись заложить лучшую карету и выделив двух отличных кучеров.

Западное крыло действительно оказалось подходящим местом. Винный погреб – словно специально созданный для этой цели. Каменные стены, массивные своды… Кузнецы, получив мои чертежи, уже вовсю колдуют над металлом. Коваль Оскар, самый опытный из них, заверяет меня, что клетка получится такой, что и сам дьявол не сможет из её вырваться.

Надеюсь, он прав.

Силы покидают меня. Зелье кончилось, Кофе больше не помогает.

Чувствую, как тело слабеет. Настало время… Время нашей встречи. Я знаю, ОН ждёт этого

не меньше меня.

Я больше не могу сопротивляться.

***

Клетка получилась что надо!

Благодаря рекомендациям и чертежам престарелого Ганса – охотника на монстров в отставке, которого мне порекомендовал крёстный, – она даже лучше, чем я её задумал.

Кузнецы, не задавая лишних вопросов, потрудились на славу, намертво скрепляя мелкие для таких толстых прутьев ячейки. Нижнюю часть клетки вбетонировали в разобранный и заново уложенный каменный пол, а к потолку вся конструкция прикреплена огромными болтами. Как пояснил Ганс: «Так, на всякий случай!»

Кроме того, мною были предусмотрены и другие меры предосторожности: замок клетки открывается только снаружи, а ключ, так же как и мою тайну, я доверил ещё одному верному моему дому человеку – деду Пэпе, который был шутом ещё у покойного короля – моего дяди. Я ему всецело доверяю. Таким образом, о моём проклятье знают уже трое… нет – четверо!

Не верится, но хитрющая Марта выведала у крёстного мою тайну. Уж не знаю как, может, пытала раскалённым железом – с неё станется – или воспользовалась запрещённым снадобьем, но он ей всё рассказал. Конечно же, экономка тут же выехала следом.

С ужасом и отвращением смотря на нелепую, уродливую клетку, которой суждено стать для меня ночным пристанищем, вероятно, на всю безрадостную, лишённую мирских прелестей жизнь, я готов был выть от отчаяния. Словно вторя моим чувствам, в окрестностях Монтье вторые сутки лил по-осеннему промозглый дождь, который грозил оставить наш скот без сена на зиму. «Если дождь не прекратится, придётся забить почти треть племенного стада на мясо», – в какой-то прострации подумал я, обходя наружный периметр, в очередной раз проверяя стыки на надежность.

– Дед, кинь на пол соломы, – судорожно зевая, вяло скомандовал я, поймав себя на том, что бессовестно оттягиваю неизбежное.

Пэпе, с оглядкой и недоверием в выцветших от старости глазах, покосился в мою сторону. Без возражений он выполнил странную, на его взгляд, просьбу молодого хозяина замка, кинув на пол клетки душистый тюк соломы, предварительно распотрошив его. В сыром подвале запахло летом…

– Хорошо… думаю, пойдёт, – промямлил я вяло. – «Боже, как же хочется спать. Глаза слезятся, в голове шумит».

С наслаждением вдохнув запах высушенной травы, я занёс ногу, чтобы сделать тот самый шаг. Шаг, который навсегда разделит мою жизнь на «до» и «после». Время шло, однако я никак не мог решиться зайти внутрь своей вынужденной темницы. Мне всё ещё казалось – это жуткий сон.

Стоит проснуться, и не будет ни ведьмы, ни её проклятья…

Но проснуться никак не получалось!

Наконец я решился, опустив ногу на каменный пол по ту сторону тяжёлой кованой двери. К этому моменту сил на то, чтобы продолжать бодрствовать, не осталось вовсе.

– Пэпе, закрой дверь и уходи… – устало произнёс я, прикрыв дверь и помогая старику вставить в замочную скважину увесистый ключ.

Тот раздражающе медленно разогнулся, сипло закряхтев и, казалось, совсем не собираясь никуда уходить, вопросительно глядел на меня, явно чего-то выжидая. Только сейчас я в полной мере осознал, что он совсем не поверил в мой рассказ о проклятье, видимо решив, что его хозяин сошёл с ума. Это откровение настолько вывело меня из себя, что я не на шутку разозлился.

– УБИРАЙСЯ ВОН НЕМЕДЛЕННО!!! – буквально прорычал я в нетерпении, прогоняя его.

С каждой секундой мне всё сложнее было себя контролировать, чувствуя, как свирепый МОНСТР рвётся наружу. Ужас, вот что я сейчас чувствовал. УЖАС! И ещё, пожалуй, – ДИКИЙ ЗВЕРИНЫЙ ГОЛОД!

Прислонившись пылающим лбом к холодной решётке, я зажмурил глаза и сдавил руками виски. Казалось, голова вот-вот взорвётся. В ушах уже слышался дикий рёв чудовища. Запах страха, исходящий от Пэпе, странным образом возбуждал, вызывая слюнотечение и желание догнать и буквально разорвать его на части!

– Какая жуткая тварь. Боже, помоги мне! – взмолился я, но бог снова был глух к моим мольбам.

Наконец послышался оглушающий скрежет запираемого замка, и я обессиленно сполз по решётке на холодный каменный пол. Веря в то, что сделал всё от меня зависящее, чтобы оградить ни в чём не повинных людей от жуткого ночного кошмара, я сдался. Словно со стороны наблюдая за тем, как увеличивается в размерах моё тело, одновременно покрываясь гадкой чешуёй и вонючей всклокоченной шерстью… как отрастают жуткие когти, превращая мои пальцы в звериные лапы… как глаза начинают видеть в темноте, а уши слышать испуганное биение чужого сердца, я впал в ступор.

Как и обещала ведьма, монстр завладел моим телом, но не разумом. Я ощущал себя в ловушке, запертым с ним в одной клетке так, словно нас разделяла только тонкая, словно стеклянная преграда, готовая разбиться от малейшего нажима на неё, и тогда моё Я – мой разум, уже не спасти. Он без сомнения сольётся с его звериной сутью, перестав существовать!

Зажмуриваю глаза – но всё вижу, затыкаю уши – но всё слышу. Он хочет крови, требует мяса! Кровавой ЖЕРТВЫ!

Исчадье ада неистово рвётся из клетки, царапает когтями каменный пол, ломает мощные зубы о решётку. В нём только ненависть, только безумие и всепоглощающая жажда крови. Попробовав его сдержать, в попытке взять под контроль, я очень быстро понял, что все мои старания тщетны. Более того, адский демон от моих усилий становился только ещё свирепее.

Сквозь застилающую глаза алую пелену безумия мне оставалось только обречённо наблюдать, как бледный Пэпе, с шоком в белёсых, покрытых старческой пеленой глазах, отступая, пятится к выходу. В его всё ещё твердой руке зажат тускло горящий факел – это единственный источник света в сём мрачном склепе. Монстр неистово зарычал ему вслед. Эхо этого жуткого, сотрясающего все внутренности звука, раскатом проносится по подземелью. Обострившимся звериным слухом улавливаю, как где-то в ужасе завыли собаки, а крысы в панике понеслись прочь, не желая нос к носу столкнуться со зловещим обитателем замка.

Услышав рёв чудовища, старик застыл. Отсвет факела нервно задрожал, отбрасывая неверные тени на каменные шероховатости кладки. Неуверенно попятившись, он вдруг спотыкается, придерживаясь рукой за стену и чуть не роняет факел на каменный пол. Чувствуя его страх, монстр принялся свирепо кидаться на клетку, прутья которой стали единственной преградой между ним и его законной добычей. Бедный Пэпе вздрагивает от ужаса и, снова спотыкаясь, падает, с трудом встаёт на трясущихся ногах и, прихрамывая, в панике бежит к выходу.

Проводив последний отблеск удаляющегося за поворот света, я с безысходностью осознал, что остался один на один с сеющей ужас, жуткой тварью, в кромешной темноте! Свирепо рыча вслед убегающей добыче, в бешеной злобе раз за разом он налетал на прутья решётки. Клетка, зловеще скрипя, ходила ходуном, но пока выдерживала его неистовый натиск…

Так прошла моя первая проклятая ночь.

Утром я проснулся ещё более уставшим и измотанным, чем накануне. В голове стоял неистовый рёв чудовища, его неутолённый голод, ненависть и дикая, необузданная ярость. Оглядевшись, я с изумлением увидел: весь каменный пол клетки изрыт глубокими бороздами от когтей, а толстые, с большой палец, прутья погрызены и местами погнуты.

«Нужно усилить конструкцию. Если ОНО вырвется на свободу, пощады не будет никому», – подумалось мне затравленно. – Господи! Как мне с этим жить?

В это сырое, мрачное утро мне впервые пришла мысль о суициде. Во всяком случае, я решил покончить с собой в том случае, если по вине монстра хоть кто-то пострадает.

Стук неуверенных шагов эхом раздался в пустом коридоре, предвещая появление деда Пэпе. Старик нёс поднос с едой и, судя по запаху, горячим кофе. "Неужели не боится?" – с удивлением подумал я. Вчерашний ужас должен был навсегда отбить у него желание приближаться к клетке. Но вот он – стоит у двери, недоверчиво глядя на меня. В глазах плескается страх, но и проблески сочувствия.

Его факел едва рассеивал мрак подвала, но я смог рассмотреть бледное, измождённое отражение в отполированной до блеска когтями решетке. "Это я?" – промелькнуло в голове. Кажется, я даже не удивился.

– Доброе утро, ваша светлость, – прохрипел старик, ставя поднос на пол. – Вот… принёс вам завтрак. Будете трапезничать тут или соизволите подняться в столовую?

Этот вопрос настолько диссонировал с моими внутренними ощущениями, что я неожиданно рассмеялся. Мой смех не был безумным, он скорее походил на смех облегчения. Ночь прошла, и все живы! У меня появилась надежда… маленькая, едва заметная, но всё же надежда: не всё потеряно…

***

Из дневника сэра Алекса:

18.07.12.

Подошёл к концу первый месяц моего личного ада. Я в полном отчаянии, надежда покинула меня. Каждая последующая ночь хуже предыдущей!

Я катастрофически не высыпаюсь, всё время рискуя задремать днём. Мой несчастный колокольчик – это единственное, что стоит между НИМ и всем остальным миром. Боюсь даже представить, что произойдёт, если я его однажды не услышу.

Это будет катастрофа!

Я постоянно раздражён, зол, беспощаден. Иногда мне кажется, что с каждым пробуждением мы с ним всё больше похожи.

Помоги мне, Господь.

30.07.12.

Дабы избежать случайных жертв, я переселил из окрестностей замка всех горожан и крестьян как можно дальше.

Для этой цели я распорядился построить целую деревню. В самом замке осталась только небольшая горстка посвящённых в тайну и безгранично преданных мне людей.

Кузнец наконец закончил второй контур клетки. Можно и его отпустить к семье. Правда, Оскар не хочет уезжать, но я смогу его убедить, как только проверю клетку на прочность.

Так правильней!

Люди должны быть в безопасности.

28.09.12.

Чтобы оградить почти пустой замок от нападения воров и лихих людей, Пэпе предложил распустить слухи о моей неизлечимой и жутко заразной болезни. Это непостижимым образом сработало. Уже через пару недель я лично стал свидетелем того, как на рынке одна торговка рассказывала второй о том, как сват друга её мужа лично видел отвратительного монстра, блуждающего в окрестностях замка.

«Всё его тело покрыто гнойными нарывами, а на лице – глиняная маска. Видимо, это и есть наш бедный граф. Говорят, он заразился проказой в последнем военном походе на юг…» – шептались они. – «Да о чём вы, его убивает срамная болезнь! Друг моего брата был с ним в последнем походе. Он рассказывал, что в него влюбилась одна из наложниц султана Лай Ад-Дин Кейкубада II. Но наш граф отверг иноверку, за что и поплатился. Обвинив его в бесчестии, эта лживая тварь, подговорила слугу подложить ему заражённое болезнью одеяло».

Я слышал ещё несколько версий, но они показались мне гораздо более бредовыми. На самом деле, было совсем неважно, что обо мне говорят, лишь бы это работало.

12.12.12.

Сегодня я вернулся из поездки в город жутко расстроенным и даже немного напуганным. Всё от того, что услышал новую версию событий, произошедших в замке. В этот раз торговки утверждали, что я был ранен в голову и вследствие этого совершенно обезумел.

«Двоюродная сестра моей золовки работала в замке. Она видела, как в подвале оборудовали камеру из толстенных прутьев. Там и держат обезумевшего графа! Однако он хоть и безумен, но очень хитёр и обладает невероятной силой, поэтому иногда умудряется сбежать из неё. В следствие ранения граф полностью утратил человеческий облик, он свиреп и безжалостен. Не дай бог попасться на его пути. Выбравшись из клетки, он бродит по близлежащим лесам в поисках еды. Она рассказывала, что запереть его обратно удаётся только после того, как безумец насытится и уснёт. Говорят, он убил и сожрал уже несколько лихих людей, пробравшихся в замок для наживы…»

Уж не знаю, откуда они прознали про клетку и запертого в ней монстра, ведь до сих пор мне удавалось удерживать его в ней?

Однако, нет худа без добра. Сплетни сделали своё дело – к замку никто не подходит и на милю. Земли вокруг него скоро совсем придут в упадок, но это меня тревожит меньше всего. Главное, что б никто не пострадал!

25.02.13.

Сегодня, первый раз за прошедшее с проклятья время, я проснулся неожиданно отдохнувшим и… счастливым! Всё от того, что мне всю ночь снилась ОНА, моя малышка КЭТТИ!

Я люблю её так сильно, как только отец может любить свою дочь, и тоскую по ней невыносимо!

Во сне она снова, с упоением, читала мне свои жуткие любовные романы. Однако это больше не раздражало, а скорее умиляло меня.

Её нежный голос успокаивал и баюкал, заглушая неистовый рёв проклятого монстра.

19.04.13.

Теперь каждую ночь, уходя в ненавистный подвал, я молюсь о том, чтобы вновь увидеть своего ангела – мою маленькую Кэтти.

Только её ангельское, такое милое и светлое личико, её огромные глаза и нежный голос способны справиться с НИМ.

Когда приходит ОНА, монстр мне не страшен.

Боюсь, что стану зависим. Зависим от сновидений. Они словно наркотик, единственная отрадой в моей жизни, превращённой проклятьем Стэллы в сплошной кошмар. С нетерпением и трепетом я жду прихода ночи, но не из страха перед монстром, а из желания вновь увидеть Кэтти. Пугает то, что, однажды я могу просто не проснуться, оставшись с моей малышкой навсегда…

Но если в этом сне будет она, готов ли я сопротивляться?

3 глава.

Не тот твой друг, кто за столом с тобою пьёт,

А кто в несчастии любом на выручку придёт.

Кто руку твёрдую подаст, избавит от тревог

И даже вида не подаст, что он тебе помог.

Омар Хайям.

Прошло пять лет.

Я сидел в гостиной, перебирая пришедшую ещё с вечера корреспонденцию, откладывая в сторону те письма, на которые требовался немедленный ответ, параллельно обсуждая с Мартой темпы посевной озимых и необходимость увеличить заготовку продовольствия на зиму, когда в дверь постучали.

– Ваше высочество, к замку подъехали всадники, – отчеканил вошедший чуть ли не строевым шагом, начальник замковой охраны. – На знамёнах герб Дома Дэборы.

– Хорошо, опускайте ворота, – распорядился я, обрадованный скорой встречей со старым другом.

Несмотря на то, что в письме, полученном на той неделе, он обещал прибыть только через два дня, Монтьезур уже был готов достойно принять гостей.

– Прошу меня простить, Алекс, – чопорно оправляя юбки, грузно поднялась из кресла у камина моя престарелая экономка. – Пойду передам на кухню, что у нас ОЧЕНЬ голодные гости и нужно проветрить те гостевые комнаты, что для них выделили. Да, и воду согреть… С дороги им наверняка захочется освежиться.

***

За пять прошедших лет мне непостижимым образом удалось привыкнуть к адскому симбиозу с ночным монстром…

Хотя – нет.

Скорее, я приспособился или попросту смирился с присутствием порождения проклятья в моей жизни. Его жгучая ненависть ко всему миру и зверский неутолимый голод больше не мешают мне спать. Я научился игнорировать его, закрывая в подобии кокона своё сознание. В этом помог образ моего ангела – малышки Кэтти. Находясь там вместе с ней, я не знал, что он делает и делает ли вообще, так, словно монстра вовсе не существует. Это показалось мне единственным способом сохранить своё Я.

Все посвящённые в тайну были преданы мне и моему дому. Не боясь огласки, я просто каждую ночь спускался в подземелье, а верный дед Пэпе запирал за мной дверь клетки.

Почти все прежние обитатели замка и окрестных деревень постепенно вернулись в оставленные по моему приказу дома и занялись своими привычными делами. Год назад, по настоянию кузена видимо напридумывавшего себе, что моё отшельничество вызвано страданиями от неразделенной любви и решившего вылечить этот недуг, непременно меня женив, мы снова стали принимать гостей и давать балы. Подозреваю, что во многом благодаря его протекции, окутывающей меня тайне и вынужденному отшельничеству, я стал неожиданно популярен в свете. Дамы буквально закидывали меня любовными письмами с откровенными признаниями и недвусмысленными предложениями.

Конечно, я неоднократно заводил интрижки, «кто без греха?», но связывать себя какими бы то ни было обязательствами в моей не самой банальной ситуации было категорически недопустимо. Поэтому ни одна любовница не задерживалась в моей постели дольше одной – двух недель.

Постепенно жизнь вошла в привычное русло настолько, насколько это было вообще возможно. Оказывается, даже обременённый проклятьем, может вести вполне нормальную жизнь и быть по-своему счастливым, несмотря на то, что терзания души и сердечная боль стали для меня вечными спутникам, словно ноющий зуб.

«Как живет моя девочка? Счастлива ли?»

По моей просьбе, с резолюции сэра Арчибальда, весь сыскной приказ искал её почти год по всей империи. Чего я хотел? Не знаю. Наверное, я мог бы со стороны наблюдать за её жизнью, оберегая хрупкое счастье. Может, мне удалось бы даже завязать дружбу с её отцом…

Однако найти мою Кэтти не удалось, а потом я и вовсе забросил эту затею. Если честно, сейчас я вообще сомневался, есть ли она в моём мире, в моей вселенной. Дышим ли мы одним воздухом?

«И потом, что я могу ей предложить? Себя? А нужен ли ей ТАКОЙ Я? И в качестве КОГО?»

В моменты особой меланхолии мне нравилось представлять её с мужем и крошками детьми, смеющуюся, счастливую, прекрасную. «Пусть безоблачным будет небо над её головой и радостными дни».

О том, чтобы попытаться снять наложенное проклятье, я уже даже не мечтал. «Не с таким драконьим условием!»

Тем более, что все найденные крёстным чародеи и колдуны даже под страхом пыток и сожжения на инквизиционном костре в один голос утверждали, что подобные проклятия снять иным путём, кроме обусловленного в нём, невозможно. Да и прояснить вопрос по поводу того, родовое оно или нет, не смогли.

***

Из задумчивости меня выело то, как шумно ругая одного из сопровождающих его мальчишек, не увязанного и несуразно длинного настолько, что он постоянно спотыкался на ступеньках, глава дома Дэборы использовал такие обороты речи, что в пору записывать.

Глядя на запыхавшегося от подъёма по лестнице друга, мне не удавалось сдержать радостную улыбку. Настроение моментально улучшилось. После столь долгого отшельничества визиты гостей и их, пусть даже пустая болтовня о внешнем мире, стали для меня как глоток свежего воздуха.

– Ох, дружище… Давно не виделись! – пропыхтел здоровяк в некогда шикарном, но уже видавшем виды пыльном камзоле, с двумя расстегнутыми пуговицами на животе и двойным, но всё ещё волевым подбородком.

Выйдя из-за письменного стола, нисколько не кривя душой, я радостно поприветствовал его, по-братски обняв. Он же, как и во времена нашей буйной студенческой юности, обхватил меня своими ручищами и, прижав к груди, смеясь, приподнял над полом, несколько раз хорошенько встряхнув.

– Как ты потолстел, Арни… Скоро будешь как отец. Ни одна кобыла с тобой в седле не осилит и полмили галопом, – смеялся я в ответ.

Друг детства, наконец отпустив меня, похлопал себя по заметно отвисшему брюшку и тоже рассмеялся, забавно при этом прихрюкивая. Его открытое доброе лицо выражало крайнюю степень удовольствия.

– Да-а-а, есть такой грешок, – счастливо пробасил он. – А ты всё так же подтянут и мускулист, как легавая, Алекс. Помнишь, как в учебке мы лазили через забор к шлюхам? Помнится, именно под тобой тогда рухнул один из пролётов. Я же перелетел его, почти не коснувшись.

– Да, славные были деньки – мечтательно протянул я. – Помнится, за эту вылазку нас чуть не исключили из академии… Спасибо твоему отцу, удалось отделаться выволочкой и несколькими нарядами по кухне…

Наши воспоминания не оставили равнодушными мальчишек, сопровождающих друга. Перешёптываясь, они глупо похихикивали.

– Если мне не изменяет память, тогда же ты познакомился и с Фионой! – зачем-то решил уточнить я.

– Да… Эта потаскушка мурыжила меня почти месяц. Если бы я знал, что она портовая шлюха, ни за что бы не стал её добиваться, – досадливо поморщился он. – Ума не прилажу, какими чарами, она заставила меня настолько потерять голову, что я готов был на ней даже жениться? Я ведь тогда чуть не ушёл из дома, поссорившись с отцом, который всерьёз собирался лишить меня наследства. Если бы не ты, я бы не прозрел!