Огненный всадник

Они подхватили свои подносы — Мила нагрузила их так, что тарелки опасно накренились, — и двинулись вглубь обеденного зала. Макс, как обычно, шел рядом, без умолку рассказывая какую-то байку про то, как декан застал его в теплице с кактусом, который, по словам профессора, «не должен был цвести».Кира слушала его вполуха, механически кивая. Смех друзей согревал её, но внутри всё еще зияла пустота, которую не могли заполнить ни шутки Макса, ни запах свежей выпечки. Она шла, глядя прямо перед собой, высоко подняв подбородок — идеальная кадетская выправка.Они заняли свой любимый стол в самом дальнем углу зала. Отсюда открывался вид на широкое окно-бойницу, за которым уже сгущались синие сумерки, и можно было контролировать вход в столовую, не поворачивая головы. Макс с грохотом поставил свой поднос, плюхнулся на скамью напротив Киры и тут же потянулся к её булочке с корицей.— Руки прочь, Ривелл, — Кира шлепнула его по пальцам десертной ложкой, но без особого энтузиазма.Макс отдернул руку, театрально дуя на пальцы, но его улыбка вдруг померкла. Он перестал жевать и внимательно, слишком внимательно посмотрел на Киру.Мила, уже с набитым ртом, что-то промычала, указывая на рагу, но Макс её проигнорировал. Он подался вперед, упираясь локтями в стол, и прищурился.— Эй, — его голос стал тише, серьезнее, потеряв всю свою обычную клоунскую интонацию. — Ты плакала.Кира замерла с поднятой кружкой чая. Она медленно опустила её на стол, стараясь не звякнуть. Её сердце пропустило удар. Она думала, что умылась достаточно тщательно.— С чего ты взял? — она попыталась выдать свою самую язвительную усмешку, но знала, что она выглядит жалко. — Пыль в библиотеке. Старые книги.Макс склонил голову набок. Он был лучшим следопытом в их компании и знал ложь Киры лучше, чем она сама.— Пыль в библиотеке не делает веки такими опухшими, Морриган. И не оставляет вот это, — он чуть наклонился и, прежде чем она успела отстраниться, аккуратно коснулся подушечкой большого пальца края её нижнего века. — Размазанную тушь. Вернее, её отсутствие.Кира инстинктивно дернулась назад, вжимаясь в спинку скамьи. Его прикосновение было не интимным, а цепким, как у врача.— Что случилось? — его голос стал еще тише, почти требовательно. Он смотрел ей прямо в глаза, и этот взгляд был тяжелее, чем выговор ректора. — Кто-то обидел?Мила, наконец проглотив кусок, тоже повернулась к Кире. Веселье на её лице сменилось тревогой. Она перевела взгляд с подбитого глаза Марика (о котором она знала) на лицо подруги.Кира посмотрела на Милу, потом на Макса. На их открытые, честные, обеспокоенные лица. Лгать им было физически больно. Они были её семьей. Но сказать правду — значит втянуть их в это. Подставить под удар Инквизиции. Макс был слишком умен, а Мила слишком предана. Если они узнают про Дэймона, они попытаются помочь, и тогда...— Это... Марик, — выдавила она. Это была полуправда, самая безопасная ложь из всех. — Мы столкнулись в библиотеке. Он... он полез ко мне. Роланд его просто выкинул.Мила гневно сжала вилку.— Этот урод. Я же говорила, что он не угомонится.Макс же не поверил ни единому слову. Он видел Киру в драке, видел её после наказания. Сейчас в её глазах был не страх перед задирой. Там был ужас. Ужас перед чем-то огромным и неизбежным.— Марик — идиот, но он не заставляет тебя трястись так, будто ты увидела призрака, — Макс прищурился еще сильнее. — Кир, я знаю тебя десять лет.- Что на самом деле, случилось? Кира открыла рот, чтобы соврать что-то еще, но поняла, что не может. Слова застряли в горле. Она просто смотрела на него, и в её глазах плескалось такое отчаяние, что Макс осекся. Его гнев на Марика мгновенно сменился холодным пониманием: дело не в Марике. Дело в чем-то гораздо, гораздо хуже.— Понятно, — тихо сказал Макс. Он откинулся на спинку скамьи и скрестил руки на груди, становясь неожиданно серьезным и взрослым. — Ясно. Мы не будем об этом говорить здесь. Ешь давай. Булочка стынет.Он больше не задавал вопросов. Но Кира видела: он всё понял. И теперь он будет смотреть в оба.

Кира медленно кивнула, всё еще не в силах поднять на него взгляд. Она взяла ложку и начала бездумно перемешивать рагу, хотя есть всё еще не могла. Напряжение в столовой вдруг стало физически ощутимым — ей казалось, что все эти кадеты вокруг слышат, как колотится её сердце.Макс больше не улыбался. Он доел свою булочку, вытер руки и подался вперед через стол, упираясь локтями в дерево. Он приблизился к ней так, что их лица оказались в тени, отбрасываемой его корпусом, отсекая лишние уши.— Слушай меня внимательно, Морриган, — его голос стал низким, лишенным обычной насмешки. Это был голос старшего, голос командира. — Я не знаю, что на самом деле произошло в той библиотеке и почему у тебя такой вид, будто ты только что похоронила всю свою семью. И сейчас я не буду спрашивать.Кира наконец подняла на него глаза. В его взгляде не было ни жалости, ни праздного любопытства. Только холодная, тяжелая решимость.— Но я вижу одно, — продолжил он, и его голос опустился до шепота, который слышала только она. — Ты сейчас не в себе. Ты рассеянна. А в коридорах, когда здесь маячит Марик Войс, рассеянность — это роскошь, которую мы не можем себе позволить.Он чуть прищурился, и в его глазах блеснул опасный огонек.— Поэтому слушай приказ. С этого момента ты больше не ходишь по Академии одна. Вообще. В туалет, в библиотеку, на гербологию — везде. Ты либо со мной, либо с Милой. Если нас нет в поле зрения, ты сидишь в казарме и вышиваешь крестиком. Поняла?Мила, слушавшая это с набитым ртом, активно закивала, чуть не подавившись.Кира хотела возмутиться. Она — кадет четвертого года, а не беспомощная первокурсница. Она сама может за себя постоять. Но слова застряли в горле. Она посмотрела на лицо Макса и поняла: он не шутит. Он действительно напуган. И этот страх за неё трогал её гораздо больше, чем любая угроза Марика.— Макс, я...— Никаких «но», — отрезал он, но уголки его губ едва заметно дрогнули, возвращая привычную ухмылку. — Это не обсуждается. Я назначаю себя твоим личным, круглосуточным телохранителем. Будешь сопротивляться — привяжу к себе веревкой прямо посреди столовой. Мне плевать, что подумают старосты.Он откинулся назад, снова становясь расслабленным, и потянулся за её булочкой с корицей, которую она так и не тронула.— А теперь ешь. Приказы командира не обсуждаются, кадет. Особенно если командир собирается съесть твой десерт, пока ты тут раскисаешь.Кира смотрела на него несколько секунд, а потом из её груди вырвался тихий, дрожащий смешок. Это было так похоже на Макса — превратить угрозу Инквизиции и её личный конец света в абсурдную сцену с веревкой и кражей булочки.— Только попробуй, Ривелл, — пробормотала она, но впервые за утро уголки её губ по-настоящему, пусть и слабо, поползли вверх. — И я скормлю тебя мандрагорам Вэнса.— Слышала бы это госпожа главный лекарь, — хмыкнул Макс, откусывая её булочку. — Она бы дала тебе диплом целителя за такую изобретательность. Мила закатила глаза, но тоже улыбнулась. Тяжелая атмосфера за столом начала рассеиваться, как утренний туман. У Киры всё еще болела душа, но теперь она знала: спина у неё прикрыта. И пока Макс рядом, Марик Войс будет последней из её проблем.

Разговор за столом начал понемногу возвращаться в привычное русло. Макс, успешно стащивший половину булочки Киры, уже травил байку про то, как профессор Вэнс перепутал сонный отвар с бодрящим. Кира даже смогла выдавить улыбку, чувствуя, как тяжелая хватка паники наконец-то ослабевает. Именно в этот момент тяжелые дубовые двери столовой с грохотом распахнулись.Разговоры оборвались мгновенно. Вошел ректор Элиас. Он выглядел еще более уставшим и мрачным, чем утром. Его взгляд скользил по залу, не задерживаясь ни на ком, пока он шел к преподавательскому столу.— Внимание, кадеты, — голос Элиаса, усиленный магией, прокатился по залу, заставив всех встать. — С завтрашнего дня в расписание Академии вносятся изменения. В связи с... производственной необходимостью... к нам поступает новый инструктор по спецподготовке. Встать.Кадеты послушно вытянулись по стойке смирно. Кира, Мила и Макс тоже вскочили, автоматически расправляя плечи.Элиас отступил в сторону, указывая на вход.— Знакомьтесь. Гаррик Фирц. В столовую вошел мужчина.Кира почувствовала, как ложка выскальзывает из её внезапно онемевших пальцев. Мужчина был... пугающе знаком. Высокий, широкоплечий, с той же хищной грацией, которая была только у одного человека, которого она знала. Темные, взъерошенные волосы падали на лоб. Смуглая кожа туго обтягивала скулы. И когда он на секунду распахнул форменный плащ, Кира увидела на его предплечье сложный узор — не татуировку рода, а личный шифр боевого мага.Он был похож на Дэймона так, как один клинок похож на другой, вышедший из той же кузни. Но если Дэймон был огнем, то от этого мужчины веяло могильным холодом и закаленной сталью.Гаррик Фирц прошелся вдоль замершего строя кадетов. Его взгляд был тяжелым, сканирующим, словно рентген. Он смотрел не на форму и не на выправку. Он смотрел в лица, в глаза, словно оценивая их души. Большинство кадетов опускали взгляд под этим давлением.Он прошел мимо Милы. Мимо Макса, который инстинктивно подобрался, готовый к драке.Его взгляд остановился на Кире.Время словно замедлилось. Он смотрел ей прямо в глаза. В его взгляде не было узнавания, не было тепла. Было лишь холодное, оценивающее любопытство хищника, изучающего новую жертву. И затем он подмигнул ей. Быстро, почти неуловимо. Левый уголок его рта дернулся вверх. Для всех остальных это выглядело как приветствие. Но Кира, стоявшая в первом ряду, увидела в этом жесте что-то темное, интимное и угрожающее. Это было не подмигивание друга. Это был знак: «Я знаю твой секрет» . Кира замерла. Кровь отхлынула от её лица. Она не могла вдохнуть. Ей казалось, что она сейчас рухнет на пол.Гаррик отвел взгляд и прошел к преподавательскому столу.— Достаточно церемоний, — его голос был грубым, как скрежет металла по камню. В нем не было ни капли академической вежливости Элиаса. — Ректор, я осмотрел помещение. Завтра в шесть утра. Построение на плацу. Он обвел тяжелым взглядом притихший зал.— И если кто-то опоздает хотя бы на секунду... — он сделал паузу, обводя кадетов глазами, — отправлю на тренировочный зал. Лично со мной. В спарринге. До потери сознания.В столовой повисла мертвая тишина. Элиас выглядел так, будто хотел что-то возразить, но лишь поджал губы. Гаррик Фирц не был обычным преподавателем. Он был оружием, которое Академия зачем-то привела в свои стены. Мужчина развернулся и, не сказав больше ни слова, вышел из зала. Грохот закрывшихся дверей эхом отразился от каменных стен. Кадеты стояли неподвижно еще несколько секунд. А затем зал взорвался испуганным, приглушенным шепотом.Макс посмотрел на Киру. Её лицо было белым как мел, а пальцы так сильно сжимали край стола, что побелели.— Кир? — тихо позвал он. — Ты его знаешь?Кира медленно покачала головой, не в силах произнести ни слова. Она не знала этого Гаррика Фирца. Но её дракон, Нокс, в её голове внезапно зарычал. И этот рык был полон чистой, незамутненной ярости.

Шепот в столовой нарастал, как прибой, но Кира его не слышала. Она смотрела на закрытую дверь, за которой исчез Гаррик Фирц, и чувствовала, как ледяной холод сковывает позвоночник. Макс тронул её за плечо.— Эй. Кира. Ответь. Ты его знаешь? Ты сейчас выглядишь так, будто увидела саму Смерть.Кира вздрогнула, словно очнувшись от транса. Она перевела взгляд на встревоженное лицо Макса, затем на Милу, которая кусала губу, глядя на подругу. — Мне... мне нужно в уборную, — прохрипела она, отодвигая стул. Ноги были ватными.Она вышла из столовой, не дожидаясь друзей. Ей нужен был воздух. Ей нужно было пространство, где нет людей. Она добежала до пустого коридора у Северной башни, прижалась лбом к холодному стеклу окна и сделала судорожный вдох. «Нокс», — мысленно позвала она, вкладывая в этот зов всю свою панику. — «Нокс, ты слышишь меня?» В ответ в затылке мгновенно потяжелело. Ментальная связь установилась почти болезненно резко. «Что это было, Кир? — пророкотал дракон. Его голос вибрировал от сдерживаемой ярости. — Этот запах... запах пепла и старой крови. Он был там».*— Ты его знаешь? — выдохнула Кира вслух, глядя на свое отражение в темном стекле. — Что это за человек, Нокс? Почему ты так зарычал?*«Да, знаю, — голос дракона стал низким, вибрирующим от ненависти. — Это из отряда Элиты. "Пепельные клинки".» Кира замерла. Пальцы, которыми она держалась за подоконник, онемели.— Что? — прошептала она, хотя дракон прекрасно слышал её мысли. — Что ты сказал? «Он носил их метку, — подтвердил Нокс. — Я чувствую клеймо командира. Он был одним из них». Кира почувствовала, как пол уходит из-под ног. Она сползла по стене на холодный каменный пол, обхватив голову руками. «Пепельные клинки» мертвы. Так сказал Дэймон. Так сказал Слепой Ярость. Дэймон — единственный выживший.— Но... почему ты решил, что это именно он? — её мысль путалась. — Там же были десятки всадников. Прошло полгода. Ты не можешь знать всех в лицо, ты же не видел... «Я не видел. Я почувствовал, — отрезал Нокс, и его ментальный тон не терпел возражений. — У каждого дракона и всадника есть свой "вкус" магии. Я чую его пепел. Он пахнет так же, как Блэквуд. Как Пустота. Он был с ним. Он — часть этого».*Кира зажмурилась. Это было невозможно. Если Гаррик Фирц — один из «Пепельных клинков», и он здесь, в Академии, живой и здоровый, в то время как Дэймон считается предателем...— Нокс, — её мысль стала панической. — Если он жив, значит... значит, Дэймон лгал мне? Никакой ловушки не было? Он просто... «Будь осторожнее с ним, Кир, — голос дракона оборвал её панику, став неожиданно тяжелым и серьезным. — Я не знаю, враг он или союзник. Но он знает правду. И он знает, что ты связана со Слепым». Кира вжалась спиной в холодную стену. Холод камня отрезвлял.— Что мне делать? «Ничего. Жди. И не смотри ему в глаза дважды, — пророкотал Нокс. — Я рядом». Связь оборвалась так же резко, как и началась. Тяжесть в затылке исчезла, оставив после себя звенящую пустоту и абсолютный, леденящий ужас.Кира сидела на полу в темном коридоре, обхватив колени, и смотрела в одну точку. Гаррик Фирц. Он не просто новый инструктор. Он — призрак из прошлого Дэймона. И он только что подмигнул ей, давая понять, что игра началась.

Макс проводил Киру взглядом, пока её спина не скрылась в дверях столовой. Он нахмурился, отодвинул тарелку с недоеденным рагу и встал.— Ты куда? — спросила Мила, запивая обед компотом.— В уборную. Она же туда пошла, — бросил Макс через плечо, уже направляясь к выходу.Он вышел в коридор, быстро прошел мимо дверей в уборную для кадетов. Там было тихо. Он прошел дальше, к лестнице на Северную башню. В конце коридора, у высокого окна, он увидел темный силуэт, сидящий на полу.Макс замер. Он знал Киру с детства. Он знал, как она двигается, когда злится, как — когда устала, и как — когда ей больно. Сейчас она сидела, обхватив колени, и это была поза абсолютной, глухой защиты. «Что-то не то с Кирой, — пронеслось у него в голове. — Это не Марик. Марик её злит, она огрызается. Сейчас она... прячется». Он бесшумно подошел ближе, но она его не услышала. Её глаза были стеклянными, она смотрела в окно, но вряд ли видела сгущающиеся сумерки.Макс тихо вздохнул и вернулся в столовую. Мила уже закончила есть и теперь нервно теребила салфетку, поглядывая на дверь.— Ну где она? — спросила она, как только Макс сел обратно. — Я пойду к ней. Она же там уже полчаса сидит, наверное, плачет.Макс потер переносицу, пытаясь сформулировать мысль. Он посмотрел на Милу. Она была его лучшим другом, но сейчас он видел, что она тоже растеряна.— Мила, — Макс подался вперед через стол, понижая голос до шепота. Его обычное шутливое лицо исчезло, сменившись серьезным, почти жестким выражением. — Посмотри на меня.Мила подняла на него встревоженные глаза.— Скажи мне, что происходит с Кирой, — его голос стал требовательным. — Я знаю, что это не из-за Войса. Она бы врезала ему и пошла дальше. Но она белая как стенка уже с самого утра. Сначала этот крик в коридоре... потом этот вид, будто она привидение увидела. Что с ней случилось за эти сутки? Что вы двое скрываете?Мила открыла рот, чтобы привычно отшутиться или сказать «ничего», но слова застряли в горле. Она посмотрела в глаза Макса. Он не злился. Он был в панике. Она перевела взгляд на свою тарелку. Как рассказать ему? Как сказать: «Привет, наш лучший друг, возможно, помогает сбежавшему государственному преступнику, которого завтра сделают героем, а сегодня к нам в Академию пришел его, возможно, мертвый сослуживец, который подмигивает Кире, и у неё в голове живет говорящий дракон? — Я... я не могу, Макс, — прошептала она, и в её голосе прозвучало отчаяние. — Я бы хотела. Но это не моя тайна. Если бы она хотела, чтобы ты знал, она бы сама сказала.Макс откинулся на спинку скамьи и провел рукой по волосам, уставившись в потолок.— То есть вы вляпались во что-то настолько паршивое, что даже мне нельзя знать? — в его голосе прорезалась старая, знакомая обида. — Кири и Мила против всего мира? Отлично.— Это не так! — Мила схватила его за руку. — Макс, просто... пообещай мне. Пообещай, что будешь рядом с ней. Не отходи ни на шаг. Особенно завтра. Особенно если этот... Фирц... начнет к ней лезть.Макс посмотрел на её умоляющее лицо, затем на свои руки. Он хотел знать правду. Он ненавидел секреты. Но он видел страх в глазах Милы. Это был не просто страх за подругу. Это был страх перед чем-то огромным.— Я и так не собирался, — буркнул он, выдергивая руку и вставая. — Кто-то же должен следить, чтобы она не упала в обморок на построении.Он развернулся и быстрым шагом пошел к выходу, направляясь к Северной башне, где всё еще сидела Кира. Мила осталась одна, глядя ему вслед с тяжелым сердцем. Она сделала единственное, что могла — передала его под охрану самого упрямого человека, которого знала.

Мила проводила взглядом широкую спину Макса, пока он не скрылся за поворотом коридора. В столовой стало шумно — кадеты, оправившись от шока, начали обсуждать нового инструктора. Кто-то уже заключал пари, сколько новичков Фирц выведет из строя в первый же день.Мила не слышала их. Она медленно допивала остывший чай, машинально водя ложкой по дну чашки. Мысли в голове были тяжелыми и вязкими. Гаррик Фирц. Она видела его всего минуту, но этого хватило. От него веяло такой же опасной, подавляющей силой, как от Дэймона, но если Дэймон был хаотичным пожаром, то Фирц был ледяным лезвием гильотины. Предсказуемым и неотвратимым. «Завтра построение, — думала она, глядя в никуда. — Он будет смотреть на всех нас. На неё». Мила сжала кулак под столом. Она ненавидела это чувство — беспомощность. Когда твоя лучшая подруга тает на глазах, а ты не можешь даже спросить «почему», потому что она просто не ответит.— Нет, — тихо, но твердо сказала Мила сама себе, глядя на свое отражение в ложке. — Ничего, подруга. Мы прорвемся. Мы дождемся твоего Блэквуда. При мысли о Дэймоне в её груди шевельнулась ревность — горькая, едкая. Кира смотрела сквозь всех, думая только о нем. Но сейчас это было неважно. — И я тебя одну не оставлю, пока его нет, — закончила Мила, бросая на стол пару монет за чай.Она встала, поправила ремень сумки и решительно направилась к выходу. Если Макс взял на себя роль телохранителя, она возьмет на себя роль якоря. Кто-то должен держать Киру в реальности, пока та снова не улетела мыслями в свои пепельные пустоши. Макс нашел Киру там же, где и ожидал — в нише у окна Северной башни. Она всё так же сидела на полу, обхватив колени. Она даже не пошевелилась, когда он подошел и сел рядом, прислонившись к холодному камню. Он ничего не говорил, просто достал из кармана яблоко, протер его о рукав и молча протянул ей.Кира вздрогнула, словно просыпаясь. Она взяла яблоко дрожащими пальцами, но есть не стала, просто сжимая его в ладонях.Они сидели в тишине, нарушаемой лишь гулом ветра за высокими окнами башни. Макс смотрел на профиль Киры. Он видел, как она борется с собой — её челюсть была плотно сжата, но плечи всё еще дрожали.Тяжелые шаги в коридоре заставили обоих поднять головы. В арке башни появилась Мила. Она остановилась, увидев их — сгорбленного Макса и застывшую Киру. В её взгляде мелькнула боль, но она тут же спрятала её за привычной, немного нервной улыбкой.— Яблоко воруете без меня? — бодро спросила она, подходя и садясь на пол с другой стороны от Киры, нарушая симметрию одиночества. — А мне оставили?Кира наконец моргнула. Она перевела взгляд с Макса на Милу, и в её глазах, всё еще красных и опухших, на секунду проскользнуло что-то похожее на облегчение. Она не была одна. — Оно немытое, — хрипло сказала Кира, протягивая яблоко Миле.— Я переживу, — Мила взяла фрукт, но положила его на пол между ними. — Сидим, значит. Провожаем закат. Отличный план на вечер.Макс хмыкнул, но ничего не сказал. Он просто чуть подвинулся, давая Миле больше места, и снова уставился в окно. Трое кадетов Академии Аркас сидели в темноте старой башни, плечом к плечу. Внешне они выглядели как обычно — уставшие студенты. Но между ними сейчас выросла невидимая стена. Они знали, что завтрашний день изменит всё. И они собирались встречать его вместе.

Глава3. Два до

Рассвет в Академии Аркас всегда начинался с боли в ушах. Колокола на Северной башне ударили так яростно, словно пытались расколоть само небо. Кира стояла в строю, ежась от утреннего холода. Сон, в котором она снова бежала по Железному лесу, всё еще лип к коже. Она чувствовала на себе взгляд Макса слева и тепло Милы справа. Их присутствие было единственным, что не давало ей снова провалиться в панику после вчерашнего появления Фирца.Сам инструктор стоял на ступенях главного входа, возвышаясь над строем. Солнце било ему в спину, оставляя его лицо в тени, и от этого его фигура казалась еще более монументальной и пугающей. Он не ходил вдоль строя, как другие преподаватели. Он просто стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на них сверху вниз.— Внимание, кадеты, — его голос, усиленный магией, прокатился по плацу, заставив даже самых сонных вытянуться по струнке. — Сегодня ваша задача — проверка меткости стрелка. Стандартный полигон. Движущиеся мишени. Дистанция — пятьдесят метров. Вы должны попасть в цель. Всем понятно?Строй вяло, но утвердительно загудел.— Тогда вперед. По одному. Первая выходит... — он обвел взглядом толпу, и Кира внутренне сжалась, — Морриган.Кира на деревянных ногах вышла из строя. Она взяла предложенный дежурным лук. Древесина была гладкой и холодной. Она вышла на позицию, чувствуя, как пятьдесят пар глаз сверлят ей спину. Мишени — деревянные срубы, раскачивающиеся на веревках — пришли в движение. Они двигались хаотично, имитируя уклоняющегося противника.Кира подняла лук, вкладывая стрелу. Она зажмурилась на секунду, отгоняя образ Гаррика Фирца, стоящего над душой. Она знала этот принцип: "не думай о дыхании, просто дыши". Она закрыла левый глаз, фокусируясь на кончике стрелы.— Время, кадет Морриган, — раздался прямо за её спиной грубый, скрежещущий голос. — Не медли. Иначе не попадешь. Фирц стоял прямо за её плечом. От него пахло сталью и морозом. Его присутствие сбивало прицел, заставляло сердце пропускать удары.Кира вздрогнула. Палец дернулся. "Тванг". Стрела ушла слишком высоко и влево, вонзившись в деревянный бортик ограждения с глухим стуком.Промах.За спиной раздался тихий, презрительный хмык.— Долго думаешь, — констатировал Фирц. — Дрожишь. Давай еще раз. Стрелу.Кира скрипнула зубами от злости. На него. На себя. На этот мир. Она резко выдернула вторую стрелу из колчана. На этот раз она не стала закрывать глаз. Она вперила взгляд в раскачивающуюся мишень, представляя, что это голова Марика Войса. Натянула тетиву до самого уха. Выдох. Палец разжался. Стрела со свистом рассекла воздух и с глухим, удовлетворительным *чвак* вошла точно в центр деревянного сруба.— Да! — вырвалось у неё. — Получилось!Она развернулась, сияя, и тут же попала в объятия. Мила прыгала на месте, вереща от восторга, а Макс крепко хлопнул её по плечу так, что чуть не выбил дух.— Я же говорил, ты просто замерзла! — проорал он ей в ухо.Кира смеялась, обнимая их обоих. На секунду, в тепле их тел, утренний кошмар отступил.Следующим из строя вышел Макс. Он не стал церемониться. Выхватил лук, вскинул его с пугающей скоростью. Выстрел. Второй. Третий. Три стрелы торчали в центре мишени еще до того, как остальные кадеты успели осознать, что он начал стрелять.— Готово, — бросил он, передавая лук следующему, и с абсолютно скучающим видом вернулся в строй.— Эффективно, — хмыкнул Фирц, впервые подав голос в сторону Макса.Затем настала очередь Милы. Она вышла, лучезарно улыбаясь. Она не была сильна в физическом бою, но упорство компенсировало ей недостаток таланта. Она долго целилась, высунув кончик языка от усердия. Выстрел. Мимо.Мила зашипела от досады. Второй выстрел. Стрела впилась в край мишени, отскочив.— Ну же, давай! — прошептала Кира.Третий выстрел. Тонкий свист. Прямое попадание в "десятку".— Да! Я попала! Я попала! — Мила подпрыгнула, бросила лук на землю и, поддавшись порыву, кинулась к инструктору, который стоял на ступенях. Гаррик Фирц, "Лед из отряда Элиты", человек, которого боялась даже Инквизиция, оказался в объятиях восторженной Милы. Она буквально повисла у него на шее, обхватив руками.— Ой, простите! — опомнилась она через секунду, резко отскакивая и краснея до корней волос. — Я просто... я очень рада! Вы такой высокий! На плацу воцарилась мертвая тишина. Десятки кадетов смотрели на это, открыв рты. Фирц стоял неподвижно. Его лицо, обычно напоминающее маску, не дрогнуло. Он посмотрел на Милу сверху вниз. Казалось, он сейчас испепелит её на месте за нарушение субординации.Но затем он медленно, очень медленно моргнул. И уголок его жесткого рта едва заметно дернулся вверх. — В строй, кадет, — сказал он чуть хрипло, отворачиваясь. Мила, пунцовая, но счастливая, на подкашивающихся ногах вернулась к друзьям. Макс смотрел на неё с ужасом, а Кира зажимала рот рукой, чтобы не рассмеяться в голос.— Ты... ты обняла его, — выдохнул Макс, когда Мила встала рядом.— Он очень теплый! — тут же начала оправдываться Мила, всё еще сияя. — И он не отстранился сразу! И... ой, кажется, я его покраснеть заставила!Кира всё-таки не выдержала и тихо захихикала, опираясь на плечо Макса. Впервые за эти жуткие сутки она почувствовала, что всё будет хорошо. Пока они втроем, они справятся даже с призраками из отряда Элиты.