Огненный всадник

Дэймон стоял у кровати, глядя на спящую Киру. Ритм её дыхания постепенно выравнивался, уходя от лихорадочной дрожи к глубокому, целительному сну. Зеленоватое свечение магии Нолана всё еще тускло подсвечивало края бинтов, исцеляя ткани.Он услышал, как за его спиной переминаются с ноги на ногу Макс и Мила. Они всё еще были здесь — его тень, его поддержка.Дэймон не оборачивался.— Спасибо, ребята, — его голос прозвучал тихо, но в этой комнате он показался громче крика на плацу. В нем не было льда, только тяжелая, искренняя усталость. — Вы свободны. Макс, который всё это время стоял как каменная статуя у двери, расслабил плечи. Он кивнул, принимая приказ.— Если что, я за дверью, — бросил он и, подтолкнув локтем всё еще всхлипывающую Милу, потянул её за собой в коридор.Мила на пороге обернулась, бросив последний тревожный взгляд на Киру. Дэймон, почувствовав её взгляд, едва заметно кивнул ей: -Иди. Я справлюсь. Дверь закрылась. Щелкнул замок.Тишина.Впервые за этот бесконечный, кровавый день они остались одни. Дэймон не двигался с места еще несколько секунд, просто слушая. Слушая, как за стеной затихают шаги друзей. Слушая, как воет ветер за окном. Слушая её дыхание.Только убедившись, что они действительно одни, он позволил себе выдохнуть. Плечи, которые были напряжены как стальные канаты, опустились. Он медленно подошел к стулу у стола, не отрывая глаз от Киры, и тяжело опустился на него. Дерево жалобно скрипнуло под его весом.Он сидел в полумраке комнаты, освещенной только тусклым зимним светом из окна. Они были вместе живы.

Тишина в комнате была густой, почти осязаемой. Дэймон сидел на стуле, и впервые за полгода его тело, привыкшее к постоянному напряжению, начало расслабляться. Но разум не спал. Он прокручивал в голове лицо Фирца. Его спокойную, мерзкую улыбку. Слова о «кукле». То, как Кира упала. Этого было недостаточно. Слов не хватило, чтобы вбить в голову инструктора уважение. Дэймон понимал: Фирц не остановится. Он будет давить на Киру снова и снова, пока не сломает её или пока Дэймон не сломает его. Он резко встал. Стул с грохотом отлетел назад, ударившись о стену, но Кира даже не пошевелилась — зелье Нолана держало её в крепких объятиях сна. Дэймон подошел к балконной двери и распахнул её. Холодный утренний воздух ударил в лицо, отрезвляя. Он шагнул на каменный балкон. Внизу, на плацу, всё еще виднелись глубокие борозды от когтей драконов. Солнце только-только начало подниматься, окрашивая небо в кроваво-серые тона. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел вдаль, на горизонт, где за горами лежал его старый дом. Он думал. Планировал. Как ударить так, чтобы Фирц больше никогда не посмел поднять взгляд на Киру. Внезапно он вздрогнул. Резко, всем телом. Его внутренний компас, его связь с Кирой, которая всё это время была теплым огоньком в груди, внезапно мигнула. Это был не страх, не боль. Это было... движение. Он резко обернулся и шагнул обратно в комнату. Кира во сне, под воздействием лекарств, откинула одеяло. В холодной комнате Академии её начало знобить. Она свернулась клубком, пытаясь сохранить остатки тепла, но одеяло сползло на пол.Дэймон оказался рядом с кроватью в два шага. Он не стал её будить. Он просто поднял тяжелое шерстяное одеяло и аккуратно, почти невесомо, укрыл её до самого подбородка, подоткнув края, чтобы не поддувало. Его пальцы на секунду задержались на её щеке, чувствуя тепло её кожи.— Спи, — прошептал он. — Я скоро. Он выпрямился. Решение было принято. Слов на плацу было мало. Письма к ректору — бесполезны. Фирц понимает только язык силы. Дэймон развернулся и быстрым, хищным шагом направился к двери. Он не стал брать меч или кинжалы — они были при нём. Он шел к Гаррику Фирцу. Не для того, чтобы угрожать. Для того, чтобы договориться о правилах игры. И если Фирц их не примет... что ж, на рассвете в Академии станет одним инструктором меньше.