Огненный всадник

Слова повисли в морозном воздухе. «Я был в отряде Элиты».Кира почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Мир сузился до этой каменной площадки, этого человека и леденящего осознания: он не просто похож на Дэймона. Он — призрак из того же ада.Она не знала, чему верить. Дэймон плакал у неё на руках, рассказывая о теневых бойцах, выпивших жизнь из его людей. А теперь этот... ледяной истукан стоит здесь и говорит, что знает «правду». Она смотрела мимо него, в темноту, где за стенами Академии лежали спящие земли. Её руки, спрятанные в складках плаща, сжались в кулаки до боли в ногтях. Если это ловушка, если он хочет выманить признание... Но отступить она не могла. Не сейчас. Кира медленно перевела взгляд с темноты на его лицо. Она смотрела не в глаза — она смотрела на шрам, пересекающий его бровь, на жесткий контур челюсти. Пытаясь найти в этом камне хоть каплю лжи.— Ну давай, — её голос прозвучал глухо и хрипло. — Рассказывай. Она сделала крошечный шаг от колонны, выходя на открытое пространство, но не к нему, а просто вперед, словно освобождая дыхание. — Если ты не соврешь.Фирц долго смотрел на неё. Он видел её страх, видел попытку держать лицо, видел боль в плечах от утренней тренировки. Он чуть склонил голову, признавая её смелость.Он медленно отошел от стены и сделал несколько шагов к центру двора, остановившись под лунным светом. Он не смотрел на неё. Он смотрел в никуда, его взгляд был устремлен в прошлое.— Хорошо, — произнес он. Его голос потерял ту пугающую вкрадчивость, став просто усталым голосом старого солдата. — Слушай внимательно, кадет. Потому что второго раза я рассказывать не буду.Он заложил руки за спину, выпрямившись по стойке смирно, словно снова стоял перед строем.— Дэймон не лгал тебе о ловушке, — начал Фирц, и Кира вздрогнула. — Ловушка была. Теневые бойцы... они реальны. Мы вошли в ту пещеру за яйцами Первого выводка, как идиоты, уверенные в своей силе. Мы были Элита. Он сжал пальцы за спиной в замок.— Но нас ждали. Эти твари... они не дерутся. Они просто забирают. Я видел, как лучший мечник нашего отряда просто... рассыпался в прах, пока пытался ударить тень. Они вытягивали жизнь. Фирц замолчал, сглатывая. Лунный свет четко очерчивал его профиль.— Мы горели, Морриган. Наш собственный огонь пожирал нас изнутри, пытаясь сжечь эту пустоту. Мы кричали. Мы умирали. Он наконец повернулся к ней. Его глаза были темными, но в них не было злобы. Только бесконечная, выжженная пустота.— И тогда он приказал отступать. Дэймон. Он крикнул, чтобы мы уходили. Он остался в арьергарде. Фирц сделал шаг к ней. Кира не отступила, хотя сердце пропустило удар.— Он не просто сбежал, кадет. Он закрыл проход. Он использовал магию Пустоты, чтобы запечатать пещеру. Той силой, которая и создала этих теней. Он обрушил свод. Фирц подошел почти вплотную, его голос стал едва слышным шепотом.— Он убил их, Кира. Он убил весь отряд «Пепельные клинки». Своей рукой. Он похоронил их под тоннами камня, потому что это был единственный способ остановить заразу, которая иначе вышла бы в мир. Он не предатель. Он — могильщик. Наступила тишина. Было слышно только, как воет ветер в скалах.Фирц смотрел на неё, ожидая реакции. Кира стояла, не в силах пошевелиться. Образ Дэймона в её голове треснул. Плачущий, раненый мужчина в пещере... и этот монстр, хладнокровно уничтожающий собственный отряд. — Он... он сказал... что они были мертвы, — прошептала она, и это был единственный аргумент, который мог выдать её сломленный разум.— Мертвы для мира, — кивнул Фирц. — Чтобы их не подняли как нежить. Чтобы их огонь не стал топливом для врага. Я выжил, потому что он вышвырнул меня взрывной волной в последний момент. Сказал, что кто-то должен рассказать правду, если он не вернется. Он усмехнулся, но в усмешке не было веселья.— Вот только когда я вернулся... героем меня не сделали. Меня сделали инструктором. А его — предателем. Удобно, не находишь? Списать всё на дезертира, чтобы не объяснять Совету, почему погибла Элита.Кира смотрела на него, и её затошнило. Если это правда... то Дэймон — не просто беглец. Он — ходячая бомба. И он вернулся в Аркас. Прямо в руки к тем, кто хочет использовать эту силу.— Зачем... — её голос сорвался. — Зачем ты мне это говоришь? Фирц перестал улыбаться. Он снова стал тем самым ледяным инструктором.— Потому что ты с ним связана. И завтра на рассвете, когда он прилетит сюда, чтобы закончить то, что начал, здесь будет бойня. Я хочу, чтобы ты была далеко от этого места. Или чтобы ты знала, кого именно ты обнимала в той пещере.Он развернулся и, не сказав больше ни слова, пошел прочь, растворяясь в тенях коридора, оставив Киру одну под луной с правдой, которая жгла сильнее любого огня.Шаги Фирца стихли в каменном коридоре. Звук растворился в ночной тишине Академии, оставив после себя лишь гул ветра в скалах и оглушительный стук сердца Киры.Она осталась стоять одна под холодным светом луны. Слова инструктора тяжелым камнем лежали в груди. «Он убил их... Он похоронил их...». «Он не предатель. Он — могильщик». Кира обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь. Холод пронизывал её насквозь, но он шел не от ветра. Он шел от сомнения. Был ли это обман? Очередная жестокая игра ледяного инструктора, чтобы сломать её, заставить предать Дэймона? Или... это объясняло всё? Пустоту в глазах Дэймона. Его внезапные вспышки гнева. То, как он смотрел на огонь.Она не знала. Она запуталась. Человеческий разум метался между двумя образами: тем мужчиной, который плакал в пещере, и тем монстром, которого описал Фирц. Ей нужен был якорь. Тот, кто видит мир без лжи.Кира закрыла глаза. Она перестала пытаться думать. Она просто потянулась. Мысленно. Вглубь себя, туда, где всегда горел теплый, знакомый огонь. «Нокс...» — мысль была тихой, как вздох. — «Он сказал правду? Или он лгал, чтобы я тебя возненавидела?. Ответ пришел не словами. Это было не эхо и не голос. Это было чувство. Огромное, древнее, тяжелое присутствие дракона заполнило её разум, вытесняя холод и страх. Она почувствовала, как Слепой Ярость где-то там, на плато, поворачивает свою слепую голову в её сторону, сквозь сотни лиг расстояния.В её сознании возник не образ, а ощущение — вибрация, похожая на низкое урчание. «Люди, — мысль Нокса была густой, как расплавленный камень, и в ней не было ни капли человеческой неуверенности. — Они всегда делят мир на черное и белое. Правда и ложь. Герой и предатель». Урчание стало глубже, обволакивая её тревогу. «Он показал тебе свою самую страшную ночь, Кира. Чтобы ты испугалась. Чтобы ты отпустила. Но он забыл, что я тоже был там. Я чувствовал запах камня. Я чувствовал его вину. Он не хладнокровный убийца. Он — стена, которая сгорела, чтобы остановить пожар» . Кира выдохнула, по её щеке покатилась слеза, тут же замерзая на холоде. «Что мне делать, Нокс?» — прошептала она в пустоту. — «Кому верить?» Дракон ответил мгновенно. Его мысль была острой и ясной, как лезвие кинжала: Перестань верить словам, маленькая тень. Слова — это просто ветер. Смотри на то, кто держит тебя, когда ты падаешь во сне. Смотри на того, кто летит сквозь ночь, чтобы вытащить брата из темницы. Придерживайся того, кто всегда будет с тобой . Кира замерла. Слова дракона эхом отдавались в голове. «Тот, кто всегда будет с тобой». Она открыла глаза. Смотрела на свои руки. Вспоминала, как Дэймон бинтовал её колени в лазарете, ворча, чтобы она не дергалась. Вспоминала, как он отдал свой паек ей, когда они бежали. Вспоминала жар его тела в холодной воде купальни. Фирц предлагал ей страх. Дэймон предлагал себя. Всего, без остатка, даже если это его убьет.Она поняла. Дракон не сказал «верь Дэймону». Он сказал «придерживайся». Кира медленно кивнула, принимая решение. Она вытерла слезу. Холод больше не казался таким страшным.— Я поняла, — прошептала она ветру. — Я поняла, Нокс.Она развернулась и пошла обратно к дверям казармы. Не потому, что Фирц приказал, и не потому, что боялась. А потому, что её место было не здесь, во дворе сомнений. Её место было там, где приземлится Слепой Ярость на рассвете. Она должна быть готова. Чтобы, когда он прилетит, ей было кого обнимать.Тяжелая дубовая дверь казармы закрылась за ней, отсекая ледяной ветер плато. В коридоре было тепло, пахло воском для натирки полов и сонным дыханием десятков кадетов. Кира прислонилась спиной к двери и закрыла глаза. Улыбка сама собой расцвела на её губах — первая настоящая, искренняя улыбка за этот бесконечный, изматывающий день. Завтра он будет здесь. Слова Фирца всё еще эхом отдавались в голове, холодные и острые, но они больше не ранили. Они просто стали частью правды. Дэймон — не просто беглец. Он — шторм, который возвращается, чтобы очистить небо. И она будет стоять в этом шторме рядом с ним. Эта мысль больше не пугала. Кира открыла глаза. В груди разливалось тепло, растапливая лед, оставленный страхом. По-настоящему, до глупого головокружения счастлива от того, что завтра её мир снова станет целым. Она оттолкнулась от двери и пошла по коридору к своей комнате. Кира шла тихо, стараясь не разбудить спящих, но её походка больше не была тяжелой. Она ступала легко, почти пританцовывая. Мимо проплывали двери комнат, за которыми слышался храп и бормотание. Кира поймала свое отражение в начищенном до блеска щите, висящем в холле. Растрепанная, с синяком на скуле, в мятой форме... но она улыбалась. Улыбалась так, словно ей принадлежал весь мир. Она дошла до своей двери. Мила всё так же спала, свернувшись клубком. Кира бесшумно переоделась в ночную рубашку, скользнула под холодное одеяло и свернулась калачиком. Она смотрела в темноту потолка, и сон не шел, но это была приятная бессонница. Морриган закрыла глаза, и перед её внутренним взором возник образ: рассветное небо, черная тень дракона на фоне восходящего солнца и Дэймон, спускающийся по трапу. Живой. Свободный. Вернувшийся домой. Кира обняла подушку и провалилась в глубокий, спокойный сон, улыбаясь даже во сне.

Раннее утро в Академии Аркас никогда не был мирным. Колокола били резко, пронзительно, вырывая кадетов из теплых постелей. Кира проснулась за секунду до первого удара, уже одетая и готовая. Сон, в котором она улыбалась, придал ей странную, холодную решимость.На плацу было холодно. Небо на востоке только начинало наливаться багрянцем, но воздух уже звенел от мороза. Кадеты стояли в строю, ежась и переминаясь с ноги на ногу. Макс стоял по стойке «смирно» слева от Киры, его лицо было непроницаемой маской, но пальцы правой руки чуть подрагивали — он разминал их после вчерашних содранных ладоней. Справа стояла Мила. Она не спала всю ночь, но вместо страха её глаза горели лихорадочным, почти безумным огнем. Она то и дело косилась на ступени, где обычно стоял Фирц.Самого инструктора еще не было. Прошла минута. Две. Кадеты начали переглядываться. Отсутствие Фирца на построении было событием из ряда вон выходящим. Староста курса уже открыл рот, чтобы подать голос, но тут дверь главного входа с грохотом распахнулась.Гаррик Фирц вышел на ступени. Он не стал спускаться вниз. Он остался наверху, на фоне светлеющего неба, скрестив руки на груди. Он не смотрел на строй. Его взгляд был устремлен в серую даль, на восток. Он чего-то ждал. Или кого-то.Кира почувствовала, как по спине пробежал холодок, не имеющий ничего общего с морозом. Она проследила за его взглядом.Сначала был звук. Низкий, вибрирующий гул, от которого задрожала брусчатка под ногами. Не свист стрелы, не крик птицы. Это был звук десятков кожистых крыльев, разрезающих воздух.— Что за... — начал Макс, но осекся.Тени накрыли плац. Огромные, темные силуэты закрыли собой восходящее солнце. Три дракона. Они не приземлялись. Они сделали широкий круг над плацем, на мгновение парализовав всю Академию. Сотня кадетов, десяток преподавателей — все, задрав головы, смотрели в небо. На первом, самом крупном драконе, чешуя которого была цвета грозовой тучи, сидел человек. Его силуэт был знакомым до боли. Широкие плечи, разворот корпуса, то, как он держал поводья...На втором, чуть позади, с угольно-черной чешуей, сидел Артур. Его лицо было суровым, но на губах играла жесткая ухмылка.Третий дракон — старый, с белесыми, незрячими глазами — летел замыкающим. Слепой Ярость. Он не рычал. Он просто летел за своим всадником.Кира забыла, как дышать. Она подняла голову, и её горло перехватило. Солнце наконец-то показалось из-за края горизонта, и его первый, самый яркий луч ударил прямо в лицо дракону, осветив всадника. Дэймон Блэквуд. Он был здесь. Живой. На своем драконе. Его волосы трепал ветер, а глаза... его глаза искали кого-то в толпе. Строй кадетов дрогнул. По рядам пронесся единый, изумленный вздох, перешедший в гул. Макс рядом с ней шумно выдохнул.— А вот и кавалерия, — пробормотал он, но в его голосе не было шутки, только шок.Мила стояла с открытым ртом, забыв про свою браваду. Она просто смотрела на небо, и по её щеке скатилась слеза.Фирц на ступенях не шевельнулся. Он просто смотрел на Дэймона, и в его позе читалось что-то похожее на... признание.Кира не могла пошевелиться. Она смотрела, как огромный дракон закладывает вираж, заходя на посадку за пределами плаца, на свободный тренировочный полигон. Она не слышала испуганных криков преподавателей. Не слышала команд старост. Она видела только его. "Деймон, — пронеслось в её голове, и это была не паника, не страх. Это было тихое, абсолютное, всепоглощающее облегчение. — Ты вернулся.

Приказ бежать эхом разнесся по плацу, но ноги кадетов словно вросли в камень. Это было невозможно. Это было безумие. Но драконы не спрашивали разрешения.Земля содрогнулась. Три массивных тела опустились на каменные плиты плаца с грохотом, от которого по брусчатке пошли трещины. Воздушная волна от огромных крыльев сбила с ног тех, кто стоял слишком близко, разметав их плащи, как осенние листья. Когти, каждый размером с меч, со скрежетом впились в камень, оставляя глубокие борозды. Драконы сложили крылья, и наступила оглушительная, звенящая тишина, в которой был слышен только треск остывающей магической энергии на их чешуе. Они не двигались. Трое гигантов стояли плечом к плечу, возвышаясь над людьми, как живые горы. Их глаза — у одного слепые и белесые, у других — горящие расплавленным серебром и грозовой тьмой — смотрели на толпу остро, как клинки. Они не просто смотрели. Они оценивали. Выбирали цели.Артур первым нарушил неподвижность. Он сидел на Фаусте, своем вороном драконе, как влитой. Одним плавным движением он перекинул ногу через шею ящера и спрыгнул вниз. Сапоги с тяжелым стуком ударили о камень. Он не стал оглядываться. Он просто встал чуть в стороне, положив руку на рукоять меча, и его взгляд был таким же холодным, как и у его дракона.Следом спустился второй. Гром. Его чешуя была цвета застывшей лавы, всё еще дымящаяся от остаточного жара. Он был массивнее остальных, и когда он шагнул вперед, плиты снова треснули. Дэймон спрыгнул с его шеи на землю. Он не пошатнулся. Он приземлился мягко, по-кошачьи, несмотря на тяжелую, покрытую чужой и своей кровью тунику. Ветер бросил его темные волосы на лицо. Он сделал шаг вперед, выходя из тени своего дракона, и плащ за его плечами взметнулся, как крылья. Он остановился, сканируя взглядом плац. Его глаза нашли её в строю мгновенно. Кира не могла дышать. Она стояла, выпрямив спину, и смотрела на него, не отводя глаз. Она видела ссадину на его скуле, видела, как он тяжело, но ровно дышит, видела тот самый опасный огонек в глазах. Он был жив. Он был здесь. И он был в сто раз опаснее, чем когда-либо.Шок среди преподавателей начал переходить в панику. — Это Блэквуд... — прошептал кто-то из магистров. — Но он же... он же мертв, — ответил другой. — С ним «Пепельные», — выдохнул третий. — Элиас нас убьет.Они сбились в кучку у преподавательского стола, перешептываясь, их академическая спесь испарилась без следа перед лицом трех боевых драконов.Тяжелые двери главного входа распахнулись с такой силой, что ударились о стены. На ступенях появился ректор Элиас. Он не выглядел испуганным. Он выглядел так, будто только что проглотил что-то невероятно кислое. Он медленно, тяжело спустился по ступеням, его мантия развевалась. Он прошел сквозь расступившуюся толпу кадетов и остановился в десяти шагах от Дэймона. Он смерил взглядом сначала дракона, затем всадника. Вокруг стояла такая тишина, что было слышно, как падает снег.Элиас чуть склонил голову в жесте, который с натяжкой можно было назвать приветственным. — С возвращением, мистер Блэквуд, — произнес он ровным, лишенным эмоций голосом. Дэймон не поклонился. Он не улыбнулся. — Благодарю, господин ректор, — его голос был хриплым, но твердым как сталь. — Я вернулся, чтобы закончить свои дела.

Слова ректора эхом отразились от каменных стен. «С возвращением, мистер Блэквуд». Для всех это был момент политической неловкости. Для Дэймона — начало игры. Для Киры — это был звук гонга, возвещающий, что её ожидание закончилось.Она стояла в строю, в своей идеально ровной кадетской линии. Рядом застыли Мила и Макс. Но Кира больше не чувствовала себя кадетом. Она не чувствовала холода. Она не чувствовала страха перед Инквизицией или гневом Элиаса. Она видела только его. Ту дистанцию в десять шагов, что отделяла её от Дэймона, внезапно показалась пропастью. Выдержка, муштра, звание — всё это рассыпалось в прах. — Дэймон!!! Крик вырвался сам собой. Дикий, громкий, полный такого облегчения и боли, что стоящие рядом кадеты вздрогнули. Она сорвалась с места. Она не просто вышла из строя. Она пробила его. В один миг идеальный прямоугольник кадетов дрогнул и рассыпался. Мила и Макс остались стоять, открыв рты, но они не пытались её остановить. Они просто смотрели, как их подруга бежит через плац.Кира бежала, не разбирая дороги, путаясь в полах форменной юбки. Её сапоги гулко стучали по камню. Дэймон всё это время стоял неподвижно, как статуя, принимая взгляд Элиаса. Но в тот момент, когда раздался её крик, что-то в его плечах дрогнуло. Он узнал этот голос. Он резко повернул голову. Увидел её. Растрепанную, с горящими глазами, бегущую прямо к нему, игнорируя всё на свете. Ледяная маска на его лице треснула. Уголок губ дернулся вверх в той самой, опасной усмешке, которую она так любила и так боялась. Он сделал шаг ей навстречу, разводя руки в стороны. Кира врезалась в него на полном ходу. Она не просто обняла его. Она врезалась в его грудь, как снаряд, обвивая его шею руками, впиваясь пальцами в его плечи, боясь, что если отпустит — он снова исчезнет. Она уткнулась лицом в его шею, вдыхая запах пепла, кожи и чего-то неуловимо родного.— Я знала что ты вернёшься ,— прошептала она в его кожу, и голос сорвался на всхлип. — Знаю, — его голос прозвучал прямо над её макушкой. Он обнял её так крепко, что казалось, хотел вдавить в себя, и его рука зарылась в её волосы, прижимая к себе. — Знаю, моя ледышка. Вокруг воцарилась абсолютная, мертвая тишина. Преподаватели замерли с открытыми ртами. Ректор Элиас смотрел на это, и его лицо медленно приобретало цвет свеклы. Кадеты стояли, забыв про субординацию. Мила открыто плакала от счастья, а Макс стоял с таким видом, будто хотел зааплодировать, но боялся, что его за это казнят на месте.Кадет Морриган, нарушив все мыслимые уставы, обнимала командира «Пепельных клинков» посреди плаца Академии Аркас на глазах у всей верхушки. И никому — даже ректору — не хватило духу её оттащить. В этот момент Дэймон Блэквуд был не просто дезертиром. Он был силой, перед которой даже устав Элиаса казался просто бумагой.

Тишина, повисшая над плацем, была густой и тяжелой, как свинец. Она давила на плечи, и Кира чувствовала сотни взглядов, впивающихся ей в спину. Но ей было всё равно. Она была в кольце его рук, и пока он держал её, остальная Академия не существовала.Но это не могло длиться вечно.Воздух прорезал звук, похожий на треск сухого дерева. Ректор Элиас сделал шаг вперед. Его лицо, обычно бледное и непроницаемое, пошло багровыми пятнами. Он смотрел не на Дэймона — дракона он, казалось, вообще не замечал, — а на Киру.— Кадет Морриган! — его голос, усиленный магией, ударил по ушам, заставив Киру вздрогнуть и инстинктивно вжаться в Дэймона. — Вы что творите?! Это открытое неподчинение! Быстро в строй! Живо!Элиас ткнул пальцем в сторону разрушенного строя, где в панике и восторге толпились кадеты. Дэймон даже не шелохнулся. Он лишь чуть крепче прижал к себе Киру, словно защищая её от ветра, и перевел свой холодный, тяжелый взгляд с её макушки на ректора.Элиас, не получив реакции от кадета, перевел пылающий взгляд на Дэймона. Его гнев искал выход.— Мистер Фирц! — рявкнул он, поворачиваясь к инструктору, который всё это время стоял на ступенях, скрестив руки, и молча наблюдал за происходящим. — Вы что молчите?! Язык проглотили?! Это ваш новый метод дисциплины — позволять кадетам бросаться на шею государственным преступникам?! Гаррик Фирц, стоявший на возвышении, медленно моргнул. Он посмотрел на ректора, затем на Дэймона, который сейчас выглядел как король, принимающий послов. Фирц едва заметно, почти неуловимо пожал плечами. — Она кадет Морриган, ректор, — ровно ответил он. — Она всегда делает то, что хочет. Я решил, что это... показательно. Элиас задохнулся от такой наглости. Он снова открыл рот, чтобы обрушить на всех гнев Академии, но его перебили.— Я вот как раз и хотел поговорить с вами, ректор Элиас, — голос Дэймона был тихим, но он прорезал возмущение ректора, как нож масло. Дэймон наконец разомкнул объятия. Он не отпустил Киру полностью — его рука осталась на её плече, удерживая её позади себя, словно щит, — но он сделал шаг вперед, выходя немного навстречу ректору. Теперь он стоял между Элиасом и его «целью».— Но только наедине, — продолжил Дэймон, и в его тоне прозвучала сталь, не терпящая возражений. — Ваши... методы обучения, — он кивнул в сторону плаца, напоминая об утреннем беге, — и состояние моего отряда — это вопросы государственной важности. Я не намерен обсуждать их на утреннем разводе. Он обвел взглядом застывших преподавателей.— Прикажите им разойтись, — это был не просьба. Приказ. — Или я поговорю с вами прямо здесь. При всех. Уверен, Совету будет очень интересно узнать, почему «Пепельные клинки» были объявлены предателями, в то время как их командир вернулся с доказательствами обратного. Ректор Элиас побелел. Словно из него выпустили весь воздух. Он смотрел в глаза Дэймона и видел там ту же бездну, что и Фирц, но приправленную интеллектом, который пугал еще больше. Элиас понял, что проиграл этот раунд. — В мой кабинет. Немедленно, — процедил он сквозь зубы. — Мистер Фирц, продолжайте занятие. Кадет Морриган...Он бросил на Киру взгляд, полный обещания кар.— ...останется здесь. С вами.Дэймон едва заметно кивнул, принимая условие. Он развернулся, снова становясь стеной между Кирой и ректором, и пошел вслед за Элиасом к дверям Академии, не оглядываясь.Кира осталась стоять посреди плаца. Мила тут же подбежала к ней, схватив за руку, но Кира не отрывала глаз от удаляющейся спины Дэймона. Фирц медленно спустился со ступеней. Он подошел к ней, и, оказавшись рядом, тихо, так, чтобы слышала только она, сказал:— Я же говорил. Он всегда возвращается. Он развернулся и пошел к оставшимся кадетам, которые всё еще не могли прийти в себя. — А вы чего уставились?! — рявкнул Фирц своим привычным, ледяным голосом. — Вы в строю или в театре?! Занятие не окончено! Бегом на полосу препятствий! ЖИВО! Кадеты вздрогнули и, бросая испуганные взгляды на Киру, побежали к тренажерам. Кира осталась одна посреди пустого, изрытого когтями драконов плаца. Но впервые за долгое время она не чувствовала себя одинокой. Она чувствовала себя началом бури.

Рявк Фирца всё еще звенел в ушах кадетов, когда они, спотыкаясь, добежали до полосы препятствий. Обычно утро начиналось с разминки, потом — стандартные упражнения на точность или скорость. Но сегодня всё было иначе. Воздух был наэлектризован после появления драконов, и кадеты двигались как во сне, постоянно оглядываясь на двери Академии, за которыми скрылись ректор и Дэймон.Макс, пробегая мимо Киры, тихо бросил:— Он сейчас её убьет. Фирц. За то, что она сорвала ему шоу.Кира ничего не ответила. Она смотрела на Гаррика Фирца. Инструктор стоял на возвышении для наблюдателей. Он не кричал. Он не ходил вдоль строя. Он просто стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на них своим тяжелым, оценивающим взглядом. В утреннем свете его шрамы казались еще глубже, а лицо — еще более высеченным из камня. Он дал им минуту, чтобы отдышаться. Тишина становилась невыносимой.— Внимание, — голос Фирца прозвучал ровно, без привычной издевки. Это был голос лектора. Кадеты замерли, вытянувшись по струнке. Даже Мила, обычно готовая огрызаться, стояла молча.— Сегодня утром, — начал Фирц, медленно обводя их взглядом, — вы увидели призрака. Вы увидели, как мертвые ходят среди живых. Вы увидели, как один человек может заставить ректора Академии бледнеть. Он сделал паузу, давая словам впитаться.— Вы думаете, это была победа? — он усмехнулся, но в усмешке не было тепла. — Вы думаете, он прилетел, чтобы спасти вас? Фирц медленно спустился с возвышения. Он шел к ним, и кадеты инстинктивно подались назад.— Он прилетел, чтобы втянуть вас в войну, к которой вы не готовы. И первое правило этой войны: вы ничего не знаете. Он остановился перед строем. Его глаза впились в Киру.— Кадет Морриган. Выйти из строя.Кира вздрогнула, но вышла вперед, встав перед ним. Она ждала удара, наказания, разноса.— Вы бежали к нему, — сказал Фирц тихо, так, что слышали только первые ряды. — Вы бросили строй. Вы нарушили приказ. Но вы сделали это, потому что "видели его". Вы знали, где он. Вы доверяли своим глазам.Он вдруг резко поднял руку и щелкнул пальцами.В ту же секунду плотная, непроницаемая тьма упала на плац. Это была не просто тень. Это было мощное заклинание «Черного Покрова». Солнечный свет исчез. Звук собственного дыхания стал глухим. Кира оказалась в абсолютном, могильном мраке. Она не видела даже собственных рук, поднесенных к лицу.По рядам прокатился испуганный вздох.— Сегодня, — голос Фирца теперь звучал отовсюду сразу, усиленный магией, — у нас новое задание. Называется «Вслепую». Кира замерла, чувствуя, как паника начинает подступать к горлу. Но она заставила себя дышать ровно. Она уже была в такой темноте. Полгода назад.— Полоса препятствий активирована, — продолжил Фирц. — Но вы её не видите. Ловушки не видны. Пути нет. У вас есть только ваши уши, ваше чутье и ваши товарищи. Тяжелый, механический звук раздался где-то впереди — начал двигаться огромный каменный валун, имитирующий катящуюся угрозу.— Первый в строю — шаг вперед, — скомандовал Фирц. — Ваша задача — пройти от начала до конца. Если упадете — начнете сначала. Если заденете ловушку — начнете сначала. Он снова щелкнул пальцами, и тьма сгустилась еще сильнее, отсекая даже магическое зрение. — И чтобы было интереснее... — в его голосе прорезалась сталь, — кадет Морриган пойдет первой. И пойдет она "одна". Кира почувствовала, как кто-то сзади (Макс) дернулся, чтобы возразить, но голос Фирца пресек это:— Это приказ, Ривелл. Она — ваш лидер. Докажите, что она может вести вас в темноте.Кира стояла в абсолютном ничто. Она не видела пути. Она не знала, где ямы, а где стены. Но она слышала дыхание Милы слева и тяжелое сопение Макса справа. Она вспомнила слова Нокса: «Придерживайся того, кто всегда будет с тобой». Она не видела Дэймона. Но она чувствовала его присутствие в стенах Академии, как низкочастотный гул. Кира сделала шаг вперед, в слепую темноту, вытянув руки перед собой.— Я иду, — сказала она в пустоту.И шагнула в неизвестность.