Огненный всадник

Кира судорожно сглотнула. В горле пересохло так, что каждый вдох давался с болью. Запах земли и удобрений в гербологическом кабинете внезапно стал удушливым. Нолан сидел на столе, расслабленно положив руки на колени, но его взгляд был прикован к ней, словно гарпун.— Если будешь его покрывать, кадет Морриган, — голос магистра был тихим, почти ласковым, и от этого звучал еще страшнее, — то пойдешь соучастницей. Укрывательство государственного преступника, пособничество в побеге, кража боевого артефакта... Инквизиция будет рада с тобой побеседовать. У них в подвалах очень холодно. Идеально для твоего ледяного дара.Он сделал паузу, давая словам впитаться. Кира почувствовала, как ноги становятся ватными. Инквизиция. Каменные мешки. Пытки. Они вытянут из неё всё, и тогда Дэймона найдут в течение суток.Нолан чуть наклонил голову, изучая её лицо.— Я еще раз повторюсь: где Блэквуд? — он подался вперед, упираясь ладонями в стол. — Скажи мне, где он. Куда он направился. Если ты скажешь, я не скажу, что ты в этом замешана. Я зафиксирую в отчете, что ты потеряла сознание от магического истощения еще до его побега. Ты просто проснешься утром в лазарете и пойдешь на свой завтрак. Никакого трибунала. Никакой Инквизиции. Всё просто.Это было идеальное предложение. Слишком идеальное. Всего одно слово — «Плато» — и всё закончится. Она вернется к гербологии, к Вэнсу и его мандрагорам. Она будет жить.Кира смотрела на него. Она видела лазейку. Видела выход. Но перед глазами стояло лицо Дэймона в пещере. Его тяжелое дыхание. То, как он нес её на руках, когда она подвернула ногу. И холодный, расчетливый поцелуй у стены, который всё равно почему-то жег губы. Она не могла. Это было бы предательством не только его, но и чего-то внутри неё самой.— Я... я не знаю, — выдавила она. Голос был чужим, хриплым. — Он... он просто оттолкнул меня и побежал. Я упала. Я ударилась головой. Я очнулась уже в своей кровати.Нолан долго смотрел на неё. В кабинете стояла такая тишина, что было слышно, как капает вода из лейки в дальнем углу. Он видел ложь. Он видел её прямо сейчас, сочащуюся из каждой поры её кожи.Магистр целительства медленно выдохнул и выпрямился. В его глазах мелькнуло что-то похожее на разочарование.— Жаль, — тихо произнес он. — Очень жаль, Кира. Я хотел верить, что ты умнее.Он встал со стола, подошел к двери и повернул ключ, возвращая её в реальность щелчком металла.— Раз так, — сказал он, открывая дверь и жестом приглашая её выйти, — завтрак отменяется. За мной. К ректору. И советую молиться, чтобы у него было хорошее настроение. Оно ему сегодня понадобится.

Кира шла по коридору вслед за Ноланом. Её ноги двигались сами по себе, механически переступая через плиты пола. Слева — стена. Справа — высокие арочные окна, за которыми раскинулся внутренний двор Академии. Солнечный свет казался ей сейчас неуместно ярким, почти оскорбительным. Студенты спешили на занятия, смеялись, неся под мышкой свитки. Для них этот день был обычным. Для неё — последним.Она не знала, что делать. Ректор Аркаса — это не Нолан. Это политик. Если Нолан давил на страх перед Инквизицией, то ректор будет давить на её преданность Академии. У них есть её подпись в журнале лазарета. У них есть свидетель — она сама, которая привела Дэймона. Отрицать факт — значит выставить себя сумасшедшей. Признать — значит подписать себе приговор. -Думай, Морриган, думай! — билась в голове паническая мысль, пока они спускались по главной лестнице в административный корпус. В голове было пусто. Никакого плана. Никакой лазейки. Она была просто кадетом, попавшим в жернова государственной машины. Её мысли перескочили на Дэймона. -Когда он вернется? Он же сказал, что вернется на драконе. Он обещал. Он не мог просто бросить меня здесь, зная, что меня схватят. Эта мысль была похожа на тонкую соломинку, за которую хватается утопающий. Она цеплялась за неё с отчаянной, иррациональной надеждой. — Быстрее, кадет, — сухо бросил Нолан, не оборачиваясь. — Ректор не любит ждать.Кира вздрогнула и ускорила шаг. Но её взгляд снова метнулся к окнам. Каждый раз, когда они проходили мимо застекленного проема, она невольно поворачивала голову, всматриваясь в серое небо над горами. Она искала черную точку. Очертания крылатого ящера. Любое движение, которое не было бы полетом обычной птицы.*«Ну же, Деймон. Сейчас. Вылети из-за туч. Спикируй во двор. Пусть все видят. Пусть они боятся. Скажи им, что я здесь ни при чем. Что я просто стояла рядом. Я здесь ни при чем... -Она почти видела это. Как он приземляется на плац, как спрыгивает на землю — целый, здоровый, в своей черной форме «Пепельных клинков». Как идет прямо к кабинету ректора, распахивает дверь и говорит своим низким, пробирающим до мурашек голосом: -Я здесь, рядом. Не трогайте её. Они остановились перед массивными дверями из мореного дуба. Секретарь ректора, сухая женщина в очках, подняла на них взгляд.— Магистр Нолан? Ректор ждет.Нолан положил тяжелую руку на плечо Кире, разворачивая её лицом к двери.— Иди, — сказал он ей тихо, почти сочувственно. — И молись, чтобы он поверил в твою амнезию.Кира сделала шаг к двери. Её рука легла на холодную медную ручку. Она обернулась через плечо, бросив последний, затравленный взгляд в окно коридора. Небо было чистым и пустым. Ни дракона. Ни всадника. Только холодный осенний ветер гнал по двору опавшие листья.Надежда, за которую она так цеплялась, с сухим треском сломалась. Она осталась одна. Кира опустила голову, чтобы Нолан не видел навернувшихся на глаза слез, и толкнула тяжелую дверь в кабинет ректора.

Она сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в коленях, и перешагнула порог.— Разрешите войти? — голос прозвучал слишком тихо, и она прочистила горло. — Кадет Морриган по вашему приказанию.Кабинет ректора Элиаса был огромным, отделанным темным дубом и пахнущим старой кожей и полиролью. Свет сюда проникал скупо, через тяжелые шторы, создавая атмосферу скорее допросной, чем учебного заведения. За массивным столом, больше похожим на саркофаг, сидел сам Элиас — человек с лицом, похожим на высохшее яблоко, и глазами, в которых не отражалось ничего, кроме устава.— Присаживайтесь, кадет, — ректор указал узловатым пальцем на жесткий стул для посетителей, стоящий точно по центру ковра. Нолан остался стоять у двери, скрестив руки на груди, — безмолвный свидетель обвинения.Кира села на самый край стула, выпрямив спину так, что заныли лопатки. Она сложила руки на коленях, чтобы ректор не видел, как белеют костяшки пальцев.— Итак, Морриган, — Элиас сложил пальцы домиком и посмотрел на неё поверх них. — Магистр Нолан доложил мне весьма... тревожные сведения. О вашем ночном визите в лазарет. И о последующем исчезновении Дэймона Блэквуда. Начнем с простого. Где вы были между двумя и четырьмя часами ночи?Кира открыла рот. Она должна была сказать про амнезию. Про удар головой. Но слова застряли в горле. Смотреть в эти пустые глаза было невозможно. Она опустила взгляд на узор ковра.— Я... я была в лазарете, господин ректор. Я принесла остатки мазей. Я... я заснула там.— Заснули? — переспросил Нолан от двери. — В кресле в коридоре? В то время как ваш пациент выломал замок и испарился?— Я не слышала... — пролепетала Кира. — Я очень устала...— Куда он направился, кадет? — перебил её ректор. Его голос был лишен эмоций, и это пугало больше всего. — Блэквуд — боевой маг высшего ранга. Он не просто сбежал, он забрал с собой информацию. Если вы что-то знаете, сейчас самое время это озвучить. Чистосердечное признание смягчит вашу участь.Кира почувствовала, как к горлу подступает истерика. Они загнали её в угол. Она не могла сдать Дэймона, но и не могла защитить себя. Она зажмурилась, чувствуя, как по щеке ползет предательская слеза. «Деймон... где же ты...» — мысленно взмолилась она.И вдруг в её голове, разрывая пелену паники, раздался голос. Он не был похож на человеческий — это был низкий, вибрирующий рокот, похожий на землетрясение, но в нем чувствовалась неожиданная, почти материнская забота. -Не бойся, птенец. Я помогу тебе. Кира резко распахнула глаза. Она дернулась на стуле, оглядываясь. Нолан и ректор ничего не слышали. Голос звучал прямо внутри её черепа, заполняя собой всё пространство.- Это я. Нокс. Слушай меня внимательно. У тебя в кармане плаща — флакон с успокоительным. То самое, что Нолан давал тебе от ожогов. Вылей половину в его чайник. Он стоит слева от тебя, на столике. Пей свой чай. Выгляди спокойной».*Кира замерла. Её взгляд метнулся к столу ректора. Действительно, там стоял серебряный чайничек на подставке, от которого шел пар. Элиас как раз потянулся к нему, чтобы налить себе воды.— Кадет Морриган, я жду ответа, — поторопил ректор, берясь за ручку чайника.Кира медленно, стараясь не делать резких движений, сунула руку в карман своего плаща. Пальцы нащупали холодное стекло. Флакон.— Я... я не знаю, где он, — прошептала она, глядя на ректора. Она действовала на чистом автопилоте, подчиняясь воле дракона. — Он... он оттолкнул меня.Её рука дрогнула. Она незаметно свинтив крышку, наклонила флакон над своей чашкой — нет, над чайником. Темная, пахнущая мятой и валерианой жидкость капнула внутрь. Две капли. Три. Половина.— Оттолкнул? — Элиас нахмурился, наливая кипяток в чашки. — Почему?— Он сказал... он сказал, что если я буду мешать, он меня сожжет, — выпалила Кира первое, что пришло в голову, не отрывая глаз от чайника. — Я испугалась. Я убежала.Ректор подал ей чашку с чаем. Нокс в её голове тихо, удовлетворенно зарычал.-Умница. А теперь пей. Медленно. И молись своим ледяным богам, чтобы этот старый ящер ничего не заподозрил. Кира дрожащими пальцами приняла чашку. Горячий фарфор обжег ладони. Она поднесла её к губам, стараясь скрыть нервную улыбку, которая сама собой появилась на лице от облегчения.Внутри её разума, сквозь ментальную связь, она чувствовала колоссальную, древнюю мощь Нокс, которая сейчас была сосредоточена на одной задаче — вытащить своего кадета из этой клетки.— Допейте, Морриган, — кивнул ректор, делая глоток из своей чашки. — И расскажите мне всё с самого начала. С того момента, как вы решили, что ночью в лазарете — самое место для кадета.Кира сделала глоток. Чай был горьковатым. Она посмотрела прямо в глаза ректору.— С самого начала, господин ректор, — твердо сказала она. — Всё началось с «Слез феникса» в Железном лесу.Нокс в её голове довольно фыркнул. -Вот так. Дай ему правду. Но только ту часть, которую мы ему позволим увидеть.

Кира сделала еще один глоток чая. Жидкость теплом разлилась по желудку, но ясность в голове была не её собственной. Это был холодный, древний разум Нокс, который сейчас сидел в её черепе, как в кресле пилота, управляя её словами.— ...и тогда я поняла, что он не собирается меня убивать, — ровным, почти монотонным голосом продолжала она. — Он просто хотел уйти. Он сказал, что Инквизиция убила его отряд, и он не вернется. Я не стала его останавливать, потому что... — она сделала паузу, подбирая слово, которое вложил в её разум дракон, — ...потому что лезть под руку боевому магу, находящемуся в состоянии аффекта, противоречит протоколу безопасности кадета.Нолан у двери едва слышно скрипнул зубами. Это была идеальная, выверенная ложь. Ложь, которая выставляла Киру не предательницей, а дисциплинированным солдатом, соблюдающим устав даже под угрозой смерти. Но он знал, что она не такая. Он видел её панику. Он чувствовал запах страха в том кабинете гербологии. Сейчас перед ним сидела кукла с заученным текстом.Вдруг дверь кабинета без стука распахнулась. Нолан резко обернулся, инстинктивно кладя руку на пояс, где обычно висел кинжал. На пороге стоял секретарь ректора, бледный как полотно.— Прошу прощения, господин Ректор. Срочное донесение из лазарета.Элиас медленно моргнул, словно просыпаясь, и кивнул.— Входите.Секретарь поспешно подошел к столу и положил перед ректором пергамент. Элиас пробежал его глазами. Его лицо, до этого выражавшее лишь сухой интерес следователя, не изменилось ни на йоту.— Благодарите, вы свободны, — сказал он секретарю.Когда дверь закрылась, ректор поднял взгляд на Нолана. Его глаза были абсолютно, пугающе пустыми.— Продолжайте, кадет Морриган, — произнес Элиас всё тем же ровным, лишенным эмоций голосом. — Что было дальше?Нолан шагнул в комнату. Он смотрел не на Киру. Он смотрел на Элиаса. Магистр целительства подошел к столу ректора, игнорируя правила приличия. Он положил ладонь на столешницу, закрывая глаза и концентрируясь. Его магия — тонкая, почти невидимая нить диагностического плетения — потянулась к разуму ректора. Он искал следы ментального воздействия. Ищущие чары. Иллюзии. Ничего.Разум ректора Элиаса был... чист. Слишком чист. В нем не было ни паники, ни гнева, ни даже обычного раздражения от прерванного допроса. Это была гладкая, спокойная, пустая заводь. Элиас не был под заклятием контроля — он просто *согласился*. Он был абсолютно, неестественно умиротворен тем, что слышит. Для него история Киры звучала как логичный, единственно верный отчет о дежурстве.— Элиас, — тихо, но твердо сказал Нолан, убирая руку от стола. — Она лжет.Ректор перевел на него взгляд. В его глазах не было раздражения на дерзость подчиненного. Только вежливое недоумение.— Магистр Нолан, — всё так же спокойно ответил он. — Кадет дает показания. Не мешайте следствию. Сядьте.Нолан остался стоять. Он смотрел на Киру. Она сидела всё в той же позе, держа чашку двумя руками, и смотрела прямо перед собой. Её глаза не бегали. Она не нервничала. Она выглядела как человек, который только что принял сильнейшее успокоительное.Но Нолан знал: она не пила зелье. Зелье сейчас плескалось в чайнике Элиаса.— Сядьте, Нолан, — повторил ректор, и в его голосе впервые прорезался металл. — Или я буду вынужден расценить это как помеху правосудию.Нолан медленно опустился на свободный стул. Он проиграл. Прямо сейчас, в этом кабинете, он был единственным, кто видел правду, но власть была на стороне того, чей разум сейчас мягко, но непреклонно убаюкивала Нокс. Кира же, повинуясь беззвучному приказу в голове, продолжила:— Дальше... дальше я пошла в свою комнату. Я очень устала, господин Ректор. Я не знала, что он улетел на драконе, пока мне не сказала Мила утром.Элиас медленно кивнул, делая пометку в пергаменте.— Благодарю за сотрудничество, кадет. Вы поступили согласно уставу. Можете быть свободны. Ожидайте в коридоре.Кира встала, аккуратно поставила пустую чашку на стол, кивнула ректору, бросила короткий, ничего не понимающий взгляд на Нолана и вышла.В кабинете повисла тяжелая тишина. Элиас отложил пергамент и сцепил пальцы в замок.— А теперь, Нолан, — сказал он, и его голос снова стал голосом ректора, а не загипнотизированного чиновника. — Объясните мне, почему вы врываетесь ко мне с обвинениями в адрес кадета, которая только что подтвердила свою непричастность. И почему от вашего присутствия у меня второй час раскалывается голова.

Кира закрыла за собой тяжелую дубовую дверь кабинета ректора и прислонилась к ней спиной с обратной стороны. Из-за толстого дерева доносился приглушенный, но всё еще властный голос Элиаса, который теперь требовал объяснений у Нолана. Кира не стала задерживаться, чтобы дослушать. Она медленно сползла по двери на пол, обхватила колени руками и впервые за это утро позволила себе улыбку. Широкую, дрожащую, абсолютно счастливую улыбку.В её разуме, теплом и бархатным одеялом, разлилось присутствие Нокс. «Умница, маленькая тень, — пророкотал дракон. Его ментальный голос вибрировал от удовольствия. — А ты боялась. Не забывай, что я всегда на твоей стороне». Кира прижала ладонь к груди, где под форменной туникой всё еще бешено колотилось сердце.— Спасибо, — прошептала она в пустоту коридора. — Ты действительно мне помог. Я твоя должница.Нокс в её голове тихо, раскатисто рассмеялся. «Твой долг, птенец, — ответил он, и в его тоне послышалась серьезность. — Мы будем вместе до конца. Защищать друг друга. А остальное не важно». Это обещание древней, несокрушимой силы заставило Киру почувствовать себя в безопасности впервые с того момента, как она вошла в пещеру. Но эта безопасность была хрупкой. Она поднялась на ноги и медленно пошла по коридору в сторону лестницы, ведущей к выходу из административного корпуса. Мысли снова вернулись к нему. «Как думаешь... — мысленно обратилась она к дракону, боясь произнести имя вслух, пока стены академии давят на неё. — Как думаешь, он вернется в Аркас? Или... он просто обманул меня, чтобы я помогла ему сбежать?» Нокс ответил не сразу. Она почувствовала, как его ментальное присутствие становится тяжелее, задумчивее. Он вздохнул — физически, где-то высоко в небе, и этот вздох эхом прошел по её сознанию. «Вернется твой Блэквуд, — уверенно пророкотал дракон. — Ты сама увидишь его первой». Кира остановилась посреди коридора. Радость горячей волной ударила в голову. Он не бросил её. Он действительно собирался вернуться. Но следом пришла ледяная волна тревоги. Одно дело — сбежать. Другое — вернуться в пасть зверя, который только что пытался тебя сожрать. «Но его же... его накажут, — её мысль стала панической. — Ректор, Инквизиция... Его казнят за измену!» Нокс почувствовал её страх мгновенно. Его присутствие в голове стало жестким, как сталь. «Я же сказал — не бойся, — отрезал он. — Я даже могу сказать тебе кое-что одно. Когда он прилетит сюда, его не накажут». Кира нахмурилась, спускаясь по лестнице. Как дракон может быть так уверен? «Вернут его статус командира, — добавил Нокс, и в его голосе прозвучала нотка древней, политической мудрости. — Всё это... побег, лазарет... будет объявлено частью его задания. Глубоким внедрением. Он вернется героем, а не преступником».Кира чуть не споткнулась на ступеньке. Она застыла на лестничном пролете, вцепившись в перила.— Героем? — выдохнула она вслух. — Ты уверен? Что они... что вы... что всё это подстроено? «Я уверен, маленькая тень, — подтвердил дракон. Его тон не терпел возражений. — А теперь иди. Тебя ждет Вэнс и его мандрагоры. И не вздумай плакать, твои глаза всё еще красные». Связь оборвалась так же внезапно, как и началась. Тепло в затылке исчезло, оставив после себя лишь легкую звенящую пустоту и абсолютную, непоколебимую уверенность в словах ящера.Кира вытерла выступившие от облегчения слезы тыльной стороной ладони. Она глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь. Герой. Она поправила сбившийся воротник формы и пошла вниз. Если Нокс сказал, что Дэймон вернется командиром, значит, так и будет. А пока... пока ей нужно было просто пережить этот день и не сойти с ума от ожидания.

Дверь кабинета ректора распахнулась. Нолан вышел, чеканя шаг. Его лицо было бледным от ярости, а руки сжаты в кулаки так, что побелели костяшки. Он не посмотрел на Киру, которая всё еще стояла у стены, но его голос, холодный как сталь скальпеля, раздался в пустом коридоре:— Мы не закончили, кадет Морриган. Жду тебя в моем кабинете в лазарете. Сразу после занятий. И молись, чтобы у меня под рукой не оказалось сильного слабительного. Я тебя *проучу*. Он развернулся и стремительно зашагал прочь, не дожидаясь ответа. Кира лишь молча кивнула, глядя ему вслед. Угроза была серьезной — Нолан был из тех целителей, чье «проучу» включало в себя неделю чистки выгребных ям голыми руками или клизму из ледяной воды. Но сейчас, после защиты Нокс, гнев магистра вызывал у неё лишь усталую досаду.Она развернулась и пошла к лестнице. Ноги всё еще подкашивались, но теперь уже от пережитого адреналина. Спускаясь по каменным ступеням, она старалась дышать ровно. «Главное — дойти до гербария, и не упасть» .Она была уже на площадке между этажами, когда врезалась во что-то твердое. — Эй, полегче! — раздался веселый, чуть насмешливый голос. — Если ты так спешишь на завтрак, могла бы просто сказать, я бы поделился булочкой. Кира отшатнулась, машинально принимая боевую стойку, и тут же расслабилась. Перед ней стоял Роланд. Он был на курс старше, широкоплечий, с вечно растрепанными русыми волосами и россыпью веснушек на носу. Его мундир был расстегнут на верхнюю пуговицу, а на щеке красовалось пятно от чернил — вечный знак студента, который дописывал конспект за минуту до пары.— Роланд? — выдохнула Кира, чувствуя, как напряжение последних часов начинает отпускать. — Ты меня напугал.Роланд усмехнулся, оглядывая её с ног до головы. Его улыбка была открытой и теплой — полная противоположность хищной усмешке Дэймона или ледяному спокойствию Нолана.— Ты выглядишь так, будто всю ночь отбивалась от виверн в канализации, — он прищурился, заметив её бледность и неестественно прямую спину. — И почему ты в форме? Сегодня же выходной у гербологов, Вэнс уехал на симпозиум. Я думал, ты спишь до обеда. Они знали друг друга с пеленок. Их родители служили в одном гарнизоне, и всё детство Кира и Роланд провели, влипая в неприятности: воровали яблоки в садах префектов, строили крепости в старых штольнях и пытались оседлать дворцовых кошек. Он был единственным человеком в Академии, рядом с которым ей не нужно было играть роль «правильного кадета».— Я... я ходила к ректору, — Кира попыталась придать голосу беспечность, но он всё равно дрогнул. — По поводу успеваемости. Роланд фыркнул.— По поводу успеваемости? Кир, от тебя пахнет валерианой и страхом. И Нолан только что пронесся мимо меня по коридору, как ошпаренный, бормоча что-то про «наглых кадетов». Выкладывай. Что ты опять натворила?Он оперся плечом о перила, скрестив руки на груди. Его взгляд был полон дружеского участия, но Кира знала: он не отстанет. Она посмотрела в его честные, смеющиеся глаза и поняла, что не может сказать ему правду. Он не поймет. Он нормальный. Он не знает, каково это — целовать Огненного всадника в темной пещере или слышать голоса драконов в голове.— Роланд, я... я просто не выспалась, — она попыталась обойти его, но он мягко перехватил её за локоть.— Кир, — его голос стал серьезным. — Мы слишком давно друг друга знаем. Ты белая как стенка. Если это из-за того, что ты опять залила зельем мантию декана, я помогу тебе её чистить. Только скажи.Кира посмотрела на его руку на своем локте. Теплую, надежную. И впервые за утро почувствовала укол настоящей, горькой тоски. Она стояла на лестнице Академии, окруженная камнем и привычной жизнью, в то время как её разум всё еще был там, в горах, с драконом, который обещал, что её враг вернется героем. И она не могла рассказать об этом единственному другу.— Всё в порядке, Роланд, — она мягко высвободила руку. — Правда. Просто... сходи за меня на завтрак? Возьми мне булочку с корицей. Я... мне нужно зайти в библиотеку. Срочно.Она не стала ждать его ответа. Сбежала по оставшимся ступеням, оставив его одного на площадке с удивленным выражением лица. Кира знала, что обидела его, но сейчас у неё не было сил притворяться нормальной. Ей нужно было добраться до своей комнаты, закрыть дверь и просто дождаться, когда на горизонте появится черная точка.

Тяжелая дубовая дверь библиотеки захлопнулась за ней, отсекая шум студенческого гвалта. Кира прислонилась спиной к косяку, закрыла глаза и сделала глубокий, дрожащий вдох. Пахло старой бумагой, пылью и воском — запахами безопасности. Но безопасности она не чувствовала.Она медленно сползла по двери на пол, обхватив колени руками. Роланд остался где-то там, в столовой, с недоеденной булочкой и кучей вопросов в глазах. Она подвела его. Но извиняться или объяснять не было сил. Сейчас существовал только один человек — или, вернее, одно чудовище, — которое занимало все её мысли. Деймон. Кира уткнулась лбом в колени. "Как он там"- Мысль была навязчивой, болезненной. Она закрыла глаза, пытаясь отгородиться от запаха книг и представить холодный ветер плато. Долетел ли он хорошо?Она помнила, как тяжело он опирался на её плечо в тоннеле. Помнила жар его тела, который, казалось, плавил её собственную кожу даже сквозь одежду. Слепой Ярость — дракон старый и своенравный. Что, если его старое сердце не выдержало такого рывка после долгой спячки в пещере? Что, если они рухнули где-то в ущелье, и теперь Дэймон лежит со сломанными ногами, а Инквизиция уже накрывает их сетью? Нет, Нокс бы знала. Нокс сказала бы мне, — тут же оборвала она себя, пытаясь ухватиться за эту мысль как за спасательный круг. Дракон обещал, что они связаны. Но обещание — это просто слова." Что у него там сейчас происходит?Она представила себе Плато Ветров. Открытое всем ветрам каменистое пространство, где нет ни единого укрытия. Дэймон, который едва стоит на ногах. Слепой Ярость, который должен приземлиться и не быть замеченным патрулями. Её пальцы впились в ткань брюк. "Он же пошел прямо в пасть зверю. Он вернулся к своим драконам, к своим... бывшим подчиненным. Они же увидят, что он изменился. Что от него пахнет Пустотой. Что он... что он плакал там, в пещере, когда говорил об отряде. Кира поежилась, хотя в библиотеке было тепло. Она вспомнила его лицо в темноте — изможденное, с горящими безумием глазами. Он был страшен. Он был опасен. И она хотела быть рядом с ним. Прямо сейчас. Она хотела влететь на Плато на спине Нокс, встать перед этим гарнизоном и сказать: «Он со мной. Тронешь его — пожалеешь». Она хотела перевязывать его ожоги, варить ему горькие отвары, которые он будет ненавидеть, и слушать его ядовитые замечания. — Морриган? Голос над ухом заставил её подскочить. Кира резко открыла глаза. Над ней стоял старший библиотекарь, хмурый старик в очках с цепочкой.— Если вы пришли спать, то в казармах это делать сподручнее. Либо берите книгу, либо покиньте помещение.— Простите, господин, — Кира вскочила на ноги, пряча пылающее лицо. — Я... я просто задумалась.Она схватила с ближайшей полки первый попавшийся фолиант — «Токсичные споры северных болот» — и, прижимая его к груди как щит, почти бегом бросилась вглубь стеллажей, подальше от любопытных глаз.Найдя самый темный и дальний угол, она снова сползла на пол, зажав уши руками. "Пожалуйста, долети. Пожалуйста, не сорвись. Только выживи". Она сидела в тишине библиотеки, окруженная знаниями о мире, и чувствовала себя бесконечно, чудовищно одинокой. Время тянулось как смола. Каждый удар сердца отсчитывал секунды, которые он проводит там, в опасности. И она ничего, абсолютно ничего не могла сделать, кроме как ждать.