Огненный всадник

Дэймон убрал руку и медленно поднялся, отряхивая ладони от несуществующей пыли. Зеленое свечение целительной магии угасло, оставив после себя лишь запах озона и жженого сахара.Кира осторожно, с опаской опустила ногу на траву. Сначала она коснулась земли только пальцами, ожидая вспышки боли. Но её не было. Она перенесла вес на пятку, затем на носок. Голеностоп сгибался свободно, без малейшего сопротивления. Боль ушла так же внезапно, как и появилась, оставив после себя лишь легкий, фантомный зуд и уродливый лилово-желтый синяк, расползающийся по коже.Она подняла взгляд на Дэймона. Он стоял, возвышаясь над ней, и смотрел в сторону темнеющих впереди скал, где скрывался вход в драконьи пещеры. В утреннем свете его профиль казался высеченным из гранита.— Спасибо, — тихо, почти неуверенно буркнула Кира, отводя взгляд. Слово прозвучало слишком громко в утренней тишине.Дэймон медленно повернул голову. На его губах играла едва заметная, понимающая усмешка — та самая, которая обычно бесила её больше всего.— Не за что, кадет. В следующий раз смотри под ноги, а не пялься на мой поцелуй. Это сэкономит нам время.Кира почувствовала, как щеки снова обожгло румянцем, и мысленно прокляла свою светлую кожу. Она открыла было рот, чтобы огрызнуться, но Дэймон уже отвернулся. Он поправил перевязь с её сумкой на своем плече — нести вещи он взвалил на себя, видя, как она хромает, — и перехватил поудобнее свой тяжелый плащ.— Ну всё, — его голос снова стал командным, не терпящим возражений. — Теперь пошли до дракона. Время не ждет.Он двинулся вперед широким, размашистым шагом, направляясь к узкой расщелине в скалах, которая служила входом в старые пещеры. Кира на мгновение замешкалась, всё еще прислушиваясь к ощущениям в ноге, которая теперь была абсолютно здоровой. — Эй! — окликнула она, догоняя его и приноравливаясь к его темпу. — Я же сказала спасибо! Можно подумать, ты каждый день лечишь кадетов, которых сам же и довел до истерики!— Только тех, кто вламывается в мой лазарет посреди ночи, — бросил он через плечо, не сбавляя шага. — Иди ровнее, Морриган. Нога в порядке, хватит изображать утку. У нас есть минут десять, пока старый комендант Плато не решит обойти стойла лично. Если он застанет нас у загона Слепого, объяснять, что мы просто пришли поздороваться, будет некогда.Кира закатила глаза, но всё же ускорила шаг, стараясь ступать твердо. Она убрала за ухо выбившуюся прядь волос и плотнее запахнула плащ. Впереди, за камнями, начиналась территория, куда не заходили даже патрули. Земля старых драконов. И они шли прямо в пасть к зверю, чтобы украсть одного из них.

Вход в пещеру сиял в скале черной, неровной дырой, похожей на выбитый зуб. Оттуда тянуло застарелым запахом серы, звериной шерсти и чего-то кислого, металлического. Дэймон остановился у самого порога, вглядываясь в абсолютный мрак. Кира поежилась и шагнула вплотную к нему, прячась в тени его широкого плаща.Они вошли внутрь.Под ногами захрустел гравий и старые кости. Дэймон щелкнул пальцами, и на его ладони вспыхнул тусклый огонек, выхватывая из темноты уходящие ввысь своды и влажные, поросшие мхом стены. Они шли вдоль левой стены, стараясь ступать по краю, где камни были суше. Каждый звук — шорох их одежды, стук подошв — казался здесь пушечным выстрелом, способным разбудить весь драконьи выводок.— Сюда, — одними губами прошептала Кира, указывая на широкий проход в дальнем конце зала, откуда доносилось низкое, утробное ворчание. — За поворотом начинаются загоны для списанных.Дэймон молча кивнул, перехватив её сумку поудобнее, чтобы пряжки не звякнули. Он двигался с пугающей грацией хищника, полностью сливаясь с тенями.— И как ты хотела украсть Слепого Ярость из пещеры? — едва слышно спросил Дэймон, когда они замерли у поворота, вслушиваясь в дыхание зверей. Его голос в тесном пространстве прозвучал низко и раскатисто. — Если здесь его охраняют.Кира посмотрела на него. В тусклом свете его глаза казались двумя озерами жидкой тьмы. Она чуть заметно пожала плечами, стараясь не морщиться от того, как гулко бьется её собственное сердце.— У меня есть одна идея.Дэймон медленно повернул голову. Он смотрел на неё долго, молча, и в его взгляде проскользнуло что-то похожее на искреннее, почти паническое удивление. За последние сутки он привык, что она знает местность, знает травы и умеет лечить. Но кража дракона из-под носа у гарнизона — это была его, командирская, территория.— Что? — выдохнул он чуть громче, чем следовало. Он тут же осекся, когда из темноты соседнего тоннеля донеслось недовольное, сонное шипение, и продолжил тише: — Что ты задумала, Морриган?Кира дождалась, пока шипение затихнет, и наклонилась к самому его уху. Её губы почти касались его кожи, а волосы упали ему на плечо.— Помнишь, — прошептала она, — я говорила, что ходила здесь на прошлой неделе? Я не просто изучала карту. Я... познакомилась со Слепым.Дэймон замер, вглядываясь в её лицо.— Познакомилась? — переспросил он. — С боевым драконом, который размером с дом и плюется плазмой? Как, Морриган? Угостила его пирожком?— Почти, — Кира позволила себе короткую, хищную ухмылку. — У него катаракта на обоих глазах, но обоняние и слух в порядке. Я приходила сюда трижды. Приносила ему мясо, которое оставалось после занятий по разделке туш. И натерла свой плащ его любимыми соляными камнями из старой кормушки.Она выпрямилась и ткнула пальцем в свой форменный плащ, который всё еще был на ней.— Он учует мой запах. Если я подойду к краю его загона, он решит, что пришла служанка с обедом. Он не станет рычать. Он просто подойдет поближе.Дэймон долго смотрел на неё. На его лице отразилась целая гамма эмоций: сначала шок, затем — неохотное, зарождающееся уважение, и, наконец, привычная ядовитая усмешка.— Ты сумасшедшая, — констатировал он с каким-то мрачным восхищением. — Самая безумная, везучая идиотка, которую я когда-либо видел.— Идеи получше есть? — так же шепотом огрызнулась она.— Нет, — он качнул головой. — План безумный, но это единственный наш шанс. Держись за моей спиной. И если твой «друг» решит всё-таки закусить тобой, кричи громче. Я хочу успеть отскочить.Кира фыркнула и молча кивнула. Дэймон сделал шаг из-за угла, гася магический огонь на ладони и погружая их в почти полную темноту, где ориентироваться можно было только по запаху и теплу.

Кира сделала шаг вперед, выходя из-за широкой спины Дэймона в полумрак загона. Она остановилась в пяти шагах от огромной головы зверя, стараясь не делать резких движений. Слепой Ярость лежал, свернувшись кольцом вокруг груды старых костей. Его чешуя, когда-то бывшая цвета вороненой стали, теперь потускнела и пошла сетью мелких трещин, как высохшая земля. Он был огромен — даже лежа, он возвышался над ней, как крепостная башня. Белесые, подернутые мутной пленкой глаза смотрели в никуда, но Кира знала: он её прекрасно слышит.Дракон лениво поднял голову. Его ноздри, размером с блюдце, затрепетали. Он втянул воздух. Запах. Соль. Железо. И что-то неуловимо знакомое, теплое, из тех времен, когда огонь в небе был обычным делом. Кира медленно опустилась на одно колено, чтобы казаться меньше, и заговорила. Её голос был тихим, певучим, предназначенным только для его слуха.— Привет, мой старый друг. Я знаю, что ты меня не видишь. Но я знаю, что ты здесь.Слепой Ярость склонил голову набок. Из его ноздрей вырвалось маленькое, густое облачко сизого дыма — знак интереса, а не угрозы. И в тот же миг в голове Киры раздался голос. Он не звучал в ушах — он рождался прямо в сознании. Это был низкий, вибрирующий бас, похожий на гул землетрясения, но в нем не было злобы. Только вековая усталость.- Здравствуй, маленькая тень. Ты пахнешь так же, как и тогда. Что ты хочешь, чтобы я сделал? Кира позволила себе облегченно выдохнуть. Она протянула руку и коснулась шершавой, теплой чешуи на его морде. — Мне нужно, чтобы ты помог мне, — прошептала она вслух, продолжая гладить его. Она достала из сумки Дэймона завернутый в ткань кусок сырой, кровоточащей оленины — остатки их ужина в лесу — и бросила его перед носом дракона. Слепой Ярость не стал есть сразу. Он сначала втянул запах мяса, а затем подтолкнул его носом ближе к Кире, словно предлагая ей разделить трапезу. — Нет, это тебе, — улыбнулась она. — Мой товарищ... ему нужно добраться до Плато. Очень быстро. И очень тихо.Дракон наконец взял мясо одним движением гигантских челюстей. Прожевав, он снова выдохнул дым, на этот раз с нотками озона. -Ради тебя, маленькая тень... Я помогу ему. Забрасывать на спину слепого старика — сомнительная честь, но я помню твой вкус. Кира благодарно прижалась лбом к его чешуе, но в этот момент Слепой Ярость внезапно замер. Его ноздри снова дрогнули, на этот раз агрессивно, втягивая воздух за спиной Киры. Он принюхивался к запаху Дэймона. Ментальная связь в голове Киры резко изменилась. Сонная леность исчезла, сменившись острым, звенящим напряжением. -Так это твой друг... — голос дракона в её голове стал острым, как лезвие. — Тот, кто исчез. Командир. Я чую его пепел. Огонь, который выжег сам себя. Кира резко обернулась. Дэймон стоял в тени у входа в загон, скрестив руки на груди. Он не пытался прятаться, просто наблюдал. Слепой Ярость медленно, с кряхтением поднялся на все четыре лапы. Земля под ногами едва заметно дрогнула. Белесые глаза дракона, не видящие света, были теперь направлены точно на Дэймона. Он склонил свою огромную голову в низком, почтительном поклоне, от которого Кире заложило уши. Но как он выжил? — пророкотал дракон в голове Киры, и в этом вопросе звучало не просто любопытство, а леденящий ужас. -Я чую на нем дыхание Пустоты. Он не должен ходить.

Кира сама не знала, что произошло с отрядом «Пепельных клинков» полгода назад. В Академии ходили только слухи о предательстве и выжженной земле, но правду знал только стоящий за её спиной человек. И, кажется, этот дракон.Тяжелые шаги Дэймона эхом разнеслись по пещере. Он вышел из тени, остановившись рядом с Кирой, но не касаясь её. Слепой Ярость мгновенно повернул свою огромную голову на звук и запах. Белесые, невидящие глаза смотрели прямо на всадника, но Кира знала — дракон "видит" его насквозь, чувствует жар его проклятой крови и холод Пустоты, о которой он только что говорил.Кира сглотнула, переводя взгляд с морды дракона на напряженный профиль Дэймона. Нужно было заканчивать этот разговор, пока старый ящер не передумал или не решил, что его бывший командир — слишком опасный груз.— Ну так что? — спросила она вслух, снова обращаясь к дракону и стараясь, чтобы голос не дрожал. — Ты поможешь мне?Слепой Ярость долго молчал. Он медленно опустил свою гигантскую голову, почти касаясь носом земли, и втянул запах Дэймона еще раз. Затем он так же медленно поднял её, и из его ноздрей вырвался клуб густого, сизого дыма.Дракон медленно, с достоинством старого аристократа, кивнул массивной головой. -Я понесу его, маленькая тень, — пророкотал он в голове Киры. — Я помню его руку. Он был достойным командиром. Но я не служу бесплатно. Кира уже открыла рот, чтобы спросить, чего он хочет — еды, золота? — но дракон продолжил, и его ментальный голос стал жестким, как скрежет металла:- Он мне должен. Одну услугу. Когда придет время и я позову, он сделает то, что я попрошу. Без вопросов. Без отказа. Передай ему это. Кира обернулась к Дэймону. Она ожидала увидеть на его лице гнев или высокомерие, но тот лишь едва заметно наклонил голову. Старый командир понимал правила игры. Он смотрел прямо в белесые глаза дракона.— Я принимаю твои условия, — хрипло ответил Дэймон вслух. — Ты знаешь, где меня найти, когда понадобишься.Слепой Ярость удовлетворенно фыркнул, выпустив струю горячего пара. -Хорошо, — пророкотал он, на этот раз, кажется, для них обоих. — Идите. Рассвет скоро сменится тревогой. Залезайте. Дракон тяжело опустился на брюхо, подогнув передние лапы и выгибая длинную шею, чтобы им было удобнее забраться. Его чешуя оказалась на удивление теплой, почти горячей, и пульсировала в такт медленному, глубокому дыханию.Кира посмотрела на Дэймона. Высота спины дракона была больше двух человеческих ростов. — После тебя, командир, — тихо сказала она, отступая в сторону. — Только... постарайся не упасть, пока будешь меня подсаживать.Уголок губ Дэймона дернулся в усмешке. Он подошел к ней вплотную, игнорируя личное пространство, обхватил за талию сильными, горячими руками и легко, словно она весила не больше перышка, забросил на шею дракона. Кира судорожно вцепилась в роговые наросты, чувствуя, как вибрирует под ней древняя мощь.Через секунду он оказался рядом, тяжело перекинув ногу через основание шеи. — Держись крепче, Морриган, — прошептал он ей на ухо, его горячее дыхание коснулось её шеи. — И молись, чтобы Инквизиция не умеет летать.Слепой Ярость издал низкий, вибрирующий рык, от которого с потолка пещеры посыпалась каменная крошка, и начал медленно, а затем всё быстрее и быстрее разворачиваться в тесном загоне, направляясь к выходу в утреннее небо.

Слепой Ярость мощным толчком задних лап оттолкнулся от края скалы. Это не был плавный взлет. Это был выстрел. Огромное тело старого дракона, вопреки законам природы, рванулось вперед и вверх с ускорением снаряда. У Киры перехватило дыхание, желудок подскочил к горлу. Ветер ударил в лицо ледяным кулаком, вышибая слезы. Они пробили низкие, серые облака за считанные секунды, и мир внизу исчез, превратившись в бесконечное, кипящее море тумана.Кира закричала, но звук тут же унесло ветром. Она вцепилась в Дэймона так, что побелели костяшки пальцев, обвив его торс ногами и руками, вжимаясь спиной в его широкую, раскаленную грудь. Она чувствовала каждый его вдох, каждый удар его сердца, который, казалось, бился в унисон с ревом драконьих крыльев.Дэймон не пытался её успокоить. Он просто крепко обхватил её руками поверх своих, фиксируя их обоих на шее зверя, и наклонился к её уху, перекрывая гул ветра:— Держись за меня, а не за чешую. Если сорвешься, я не смогу тебя поймать.Когда они поднялись выше облаков, в ослепительную синеву рассвета, Слепой Ярость выровнялся, перейдя в горизонтальный полет. Кира немного отдышалась, судорожно глотая воздух, но хватку не ослабила. Она всё еще дрожала.— На Плато, — хрипло скомандовал Дэймон дракону. — Полным ходом.Слепой Ярость согласно рыкнул, но вместо того чтобы продолжить путь на север, к свободе, он заложил крутой вираж. Его огромное крыло заслонило солнце. — Что ты... — начала было Кира, но осеклась, увидев, как внизу, под ватным одеялом облаков, снова показалась темная полоса гор, а за ними — серая, неприступная громада Академии Аркас.Дэймон почувствовал, как она напряглась.— Что ты делаешь? — её голос сорвался на панический шепот. — Куда мы летим?!— В Аркас, — ровно ответил он, не оборачиваясь. Его дыхание было спокойным. — Я попрошу его вернуть тебя к твоему окну.Кира замерла. Холод, который она чувствовала от его ожогов, теперь казался ей ледяным панцирем, сковавшим всё её тело. Она поняла. Он не бежит. Он просто избавляется от свидетеля. Если она вернется в свою постель до побудки, никто не узнает, что она покидала казармы. Её не будут допрашивать. Её не потянут за собой на виселицу как соучастницу. Он всё спланировал. Даже её спасение было лишь частью его плана по собственному побегу.— Нет, — прошептала она. — Нет, Дэймон, не делай этого.Он почувствовал, как её хватка на его руках ослабла. Она попыталась отстраниться, но он держал её железной хваткой.— Прости, — его шепот на ухо был едва слышен за свистом ветра, но каждое слово било наотмашь. — Но так будет лучше. Для тебя. Я всё равно вернусь на нем в Аркас, когда всё закончится. Тебя просто найдут в кровати, и никто ничего не узнает.— Я не хочу обратно! — закричала она, пытаясь перекрыть ветер, и в её голосе зазвенели слезы. — Я помогала тебе! Я рисковала всем! Ты не можешь просто...— Я могу всё, Морриган, — отрезал он, и его голос снова стал голосом командира «Пепельных клинков» — холодным и беспощадным. — Это не обсуждается. Слепой Ярость начал снижаться по широкой дуге, заходя на западное крыло Академии. Кира уткнулась лбом ему в спину, зажмурившись. Ветер хлестал по лицу, но она больше не пыталась вырваться. Она почувствовала, как по щекам, смешиваясь с ветром, потекли горячие, горькие слезы. Она плакала не от страха высоты. Она плакала от того, насколько глупой и наивной была. Она думала, что поцелуй в пещере что-то значил. Она думала, что они — команда. А он просто использовал её, чтобы спасти свою шкуру, и теперь вежливо выставлял за дверь, как ненужную служанку. Они влетели в зону влияния Академии. Внизу замелькали сторожевые башни. Кира вжалась в Дэймона, содрогаясь от беззвучных рыданий, и впервые за эти сутки почувствовала себя по-настоящему, смертельно одинокой.

Дракон опустился на крышу Северной башни с грацией, неожиданной для его размеров. Ящер сложил крылья, и черепица под их ногами жалобно заскрипела. Кира всё еще дрожала, вжимаясь в Дэймона, не в силах разжать пальцы, сведенные судорогой.— Мы на месте, — его голос прозвучал над самым ухом. Он не был нежным, но в нем больше не было того ледяного металла. Скорее, глухая, деловитая усталость. Он мягко, но настойчиво разжал её руки на своей груди и талии, помогая ей соскользнуть со спины дракона на наклонную, скользкую крышу. Его ладони всё еще были горячими, и Кира почувствовала укол разочарования, когда тепло исчезло.— Теперь иди, — Дэймон кивнул в сторону мансардного окна её казармы, расположенного чуть ниже по скату. — Только аккуратно. Черепица старая, она крошится. И не говори никому. Когда я прибуду в Академию Аркас, ты меня увидишь.Он не стал ждать ответа. Это был приказ, а не прощание. Дэймон одним плавным движением снова оказался на шее дракона. Слепой Ярость издал низкий, вибрирующий рык, от которого задрожали стекла в окнах башни, и мощным толчком сорвался с места, уходя в пике к северным воротам, в сторону Плато Ветров.Кира стояла на крыше, обхватив себя руками, и смотрела ему вслед. Фигура всадника и очертания старого дракона быстро уменьшались, растворяясь в утренней дымке, пока не превратились в едва различимую точку на горизонте. Она осталась одна. На высоте птичьего полета. Снаружи — холодный ветер. Внутри — ледяная пустота.Паника накатила удушливой волной. Что, если кто-то из дежурных магов видел их на подлете? Что, если Нолан уже поднял тревогу? Её комната — первое место, куда придут с обыском. Кира встряхнулась, сбрасывая оцепенение. Нужно было двигаться. Она пригнулась, стараясь держаться конька крыши, чтобы её силуэт не был виден со двора. Черепица хрустела под мягкими подошвами туфель. Добравшись до края, она посмотрела вниз. До окна было около трех метров, а плющ, который она считала надежной опорой, выглядел слишком тонким и мокрым от росы.— Давай, Морриган, — прошептала она сама себе. — Ты же не хочешь встретить рассвет в кабинете ректора.Она перекинула ноги через край, нащупывая опору. Плющ больно впился в ладони, срывая кожу, но выдержал. Кира повисла на руках, раскачалась и мягко спрыгнула на узкий каменный подоконник. Рама поддалась с тихим, благодарным щелчком — она никогда не забывала смазывать петли. Кира бесшумно скользнула в свою комнату.Внутри было темно, душно и пахло пылью и лавандой — запахом безопасности, который сейчас казался чужим. Она тут же метнулась к двери, припала ухом к щели. В коридоре кадетов стояла мертвая тишина. Только где-то далеко, в другом крыле, гулко пробил колокол — смена караула. Она закрыла окно, задвинула тяжелые шторы и на цыпочках прокралась к своей кровати. Скинув грязную, пропахшую дымом и драконом одежду прямо на пол, она юркнула под тонкое шерстяное одеяло, свернувшись в клубок.Её всё еще трясло. Но теперь это был не холод высоты. Кира лежала, глядя в темноту широко открытыми глазами, и прислушивалась к каждому шороху за стеной. Она ждала. Ждала тяжелого стука в дверь. Ждала голоса дежурного офицера: -Кадет Морриган, на выход. Ждала, когда за ней придут из Инквизиции. Она только что помогла сбежать государственному преступнику. И самое страшное было не в том, что её могли казнить. Самое страшное было в том, что Дэймон Блэквуд, ради которого она всё это сделала, выбросил её, как только она перестала быть полезной.

Кира лежала в кровати, уставившись в потолок. Сон не шел. Солнечный луч, пробившийся сквозь щель в шторах, медленно полз по стене, освещая пылинки в воздухе. Её мысли снова и снова возвращались в темный, узкий тоннель. К каменной стене, пахнущей сыростью. К внезапному теплу его губ. К тому, как его рука жестко, но уверенно держала её затылок, не давая отстраниться. Она помнила вкус пепла и озона. Помнила, как бешено колотилось её сердце, когда она поняла, что патруль проходит всего в паре метров от них. И сейчас, в безопасности своей комнаты, под защитой каменных стен Аркаса, она хотела этого снова. Хотела увидеть его. Обнять. Услышать его ядовитый голос. Это было безумием, но желание было сильнее страха. Деймон...— мысленно прошептала она, закрывая глаза.Тук-тук-тук.Звук был резким, громким, как выстрел в утренней тишине. Кира подскочила на кровати так, словно её ударило током. Сердце рухнуло в пятки. - За мной. Они пришли. Нолан сдал. Инквизиция здесь. Она судорожно пыталась вспомнить, успела ли спрятать в сумку остатки «Слез феникса». Пальцы дрожали.— Кто? — голос сорвался на хриплый писк.— Эй, соня, ты там долго спать будешь? — раздался из-за двери знакомый, звонкий голос. — Подъем был полчаса назад! Вэнса удар хватит, если ты снова опоздаешь на гербологию.Кира осела на пол, хватая ртом воздух. Это была Мила. Просто Мила. Она с трудом поднялась, ноги всё еще подкашивались от пережитого ужаса. Подошла к двери, распахнула её.— Привет, Мила, — Кира попыталась выдавить улыбку, но губы едва слушались. — Я... я только проснулась. И не могла уснуть. Плохо спала.Мила, её соседка по этажу и единственная подруга в Академии, окинула её внимательным взглядом. Она заметила и бледность Киры, и то, как дрожат её руки, но списала это на недосып.— Выглядишь так, будто тебя всю ночь пытали на допросе, а не учили лечить подорожник, — хмыкнула Мила, проходя в комнату и бросая сумку на свою кровать. — Хотя, учитывая новости, неудивительно.Кира замерла с сапогом в руке.— Какие новости? — спросила она слишком ровным голосом.— Ты что, правда ничего не слышала? — Мила округлила глаза. — Сегодня я слышала краем уха, что ты нашла Дэймона Блэквуда. Того, который пропал полгода назад. И то, что он сбежал из лазарета. Кира медленно опустилась на край своей кровати. В ушах зазвенело. *«Они уже знают. Утро только началось, а стены уже шепчут».*Она заставила себя усмехнуться, играя роль возмущенной праведницы.— Ну, то, что я нашла — это правда. А то, что сбежал — это плохо. Вот идиот. Я же говорила Нолану, что его нельзя оставлять без присмотра с такими ожогами. Теперь весь гарнизон на ушах.Мила пожала плечами, доставая учебник.— Говорят, его видели на драконе. Будто бы он вылетел из-под Северной башни. Представляешь? Целый боевой дракон. Если его поймают, его же казнят как предателя.Кира смотрела на подругу, кивала, отвечала что-то про устав и дисциплину, но не слышала ни слова. Внутри всё оборвалось. Они ищут его. Уже объявили его предателем. А я... я помогла ему уйти. Мила, закончив переодеваться, махнула ей рукой:— Ладно, я в столовую. Если проспишь Вэнса, он заставит тебя пересаживать мандрагоры голыми руками. Удачи.Дверь закрылась. Кира осталась одна. Она сидела на кровати, сжимая в руках холодный сапог, и смотрела в стену. — Деймон, — прошептала она в пустоту комнаты. — Что мы с тобой наделали.

Девушка сидела на кровати еще несколько минут после ухода Милы, пока звон колокола, созывающего на завтрак, не заставил её вздрогнуть. Паника — плохой советчик. Она заставила себя дышать. Если она будет вести себя как обычно, никто ничего не заподозрит. Она просто кадетка, которая плохо спала.Она встала. Движения были механическими, отточенными годами муштры. Кожаная форма: плотные штаны, защищающие от ожогов и порезов, туника. Волосы: она расчесала их жесткой щеткой, заплела тугую, тяжелую косу, перекинув её через плечо. Ни один волосок не выбился. Сапоги: она натянула высокие, до колена, сапоги на шнуровке, тщательно пряча узлы. Она посмотрела на себя в небольшое зеркало над умывальником. На неё смотрела Кира Морриган — идеальный кадет. Если не заглядывать в глаза, где плескался холодный ужас.Кира открыла дверь и вышла в коридор. Она шла по каменным плитам в сторону лестницы, ведущей на первый этаж, к столовой. Старалась держать спину прямо, шаг — ровным. Она кивала встречным кадетам, здоровалась с преподавателями. Никто не смотрел на неё с подозрением. Пока.Она уже взялась за массивное бронзовое кольцо двери, ведущей на лестничную площадку, когда путь ей преградила высокая тень.— Кадет Морриган.Кира замерла. Нолан. Магистр целительства стоял, скрестив руки на груди. На нем не было привычного заляпанного кровью фатка — только строгая черная мантия. Выглядел он так, будто не спал всю ночь, и его терпение подошло к концу. Он не смотрел на неё гневно. Он смотрел изучающе, и от этого холодного профессионального интереса Кире стало страшнее, чем от крика.— Магистр, — она постаралась, чтобы голос звучал ровно. — Я как раз шла на завтрак.— Вы его пропустите, — отрезал Нолан. — Нам нужно поговорить. Сейчас.Он взял её за локоть. Хватка была железной. — Но столовая...— В мой кабинет мы не пойдем, — он мотнул головой в сторону лестницы. — Слишком много ушей. Сюда.Он буквально втолкнул её в первую попавшуюся открытую дверь. Это оказался пустой кабинет гербологии — пахло землей, перегноем и формалином. Нолан вошел следом и закрыл дверь на ключ. Щелчок замка в тишине прозвучал как удар гильотины.— Где вы были всю ночь? — спросил он без предисловий, присев на край преподавательского стола. Он не повышал голос, но каждое слово било наотмашь.Кира остолбенела. Она вжалась спиной в дверь, чувствуя, как по позвоночнику течет холодный пот. — В своей кровати, — ляпнула она первое, что пришло в голову. Слишком быстро. Слишком испуганно. Брови Нолана сошлись на переносице.— Не лгите мне. Я чувствую магию льда на ваших руках. Глубокое обморожение. Такое бывает, когда отдаешь слишком много сил на заморозку реки. Или когда держишь кого-то, кто горит изнутри. Он подался вперед. Его глаза были темными и безжалостными.— А теперь главный вопрос. Как Блэквуд сбежал? Кира открыла рот, но из горла не вырвалось ни звука. Воздуха не хватало. Она смотрела на Нолана и видела не целителя. Она видела дознавателя. Он знал про реку. Он знал про ожоги. Он сложил два и два. Она не знала, что сказать. Сказать правду — значит подписать себе приговор как соучастнице побега. Солгать — значит выставить себя дурой, которая не уследила за пациентом, что всё равно приведет к трибуналу за халатность.Она стояла, прижимая руки к груди, и просто смотрела на него, не в силах выдавить ни слова. Её идеальный кадетский фасад рассыпался в прах. Нолан всё так же сидел на столе, терпеливо ожидая ответа, и тишина в кабинете с запахом земли становилась невыносимой.