Клятва Теней

Егор почувствовал ощущение, которого раньше никогда не испытывал: где-то внутри, в грудной клетке, кольнуло, а лицо тут же стало горячим. Блондинка, сидящая рядом с Димой, была так красива, что Егор пропустил вдох.

Дима повернул голову на девушку. Он придирчиво её осмотрел с ног до головы, а потом снова перевёл взгляд на Егора. Дима усмехнулся, а затем обернулся к брюнетке с вороновыми крыльями и что-то ей сказал. Девушка поднялась на ноги и, подхватив свой бокал, отошла в сторону.

Справа от блондинки, в кресле, непринуждённо расположился Никита. Он был расслаблен, но всё равно оставался статным. На нём были идеально сидящие чёрные брюки и рубашка глубокого тёмно-синего, почти чёрного цвета, но из мягкой, дорогой ткани, с расстёгнутыми двумя верхними пуговицами – признак тусовочной небрежности. Перед ним на низком столике стояла наполовину пустая бутылка односолодового виски с лаконичной этикеткой и тяжёлый гранёный стакан. Никита был пьян – его взгляд был мягким, блуждающим, со снисходительной, чуть затуманенной теплотой. Увидев Егора, он не напрягся. Уголки его губ дрогнули, сложившись в лёгкую, почти приятельскую улыбку. Никита медленно сделал небольшой глоток из стакана, не сводя глаз с Егора.

Егор замер. Эти двое были его единственной ниточкой в этот мир, единственные, кого он знал. Дима продолжал смотреть на Егора взглядом приговорённого. Девушка, всё ещё не понимая, но уже чувствуя напряжение, замерла.

И тогда Никита поднял руку, не резко, а плавно, как дирижёр, задающий новый темп, и помахал Егору лёгким, почти дружеским движением. Помахал, как знакомому, которого заметил в толпе и подзывает к себе. Для Егора этот жест стал последней каплей, переполнившей чашу абсурда. Парень посмотрел на свой полупустой стакан и тарелку с закуской. Он медленно, с преувеличенной аккуратностью, взял стакан в одну руку, тарелку – в другую, и направился к столу крылатых существ. Он чувствовал на себе десятки взглядов. Слышал сдавленный смешок где-то справа. Краем глаза увидел, как бармен приостановил полировку бокала и наблюдал за ним с интересом.

Егор остановился в двух шагах от стола. В руках он сжимал своё скудное имущество как щит. Он смотрел на Диму, ожидая удара или грубого вопроса. Парень хорошо помнил, как в тот день, в мужском туалете, Дима с силой толкнул его в кафельную стену. Но вместо этого Дима поднялся с дивана и молча протянул ему руку для рукопожатия в знак приветствия. Жест был неуклюжим, вымученным, как у человека, выполняющего противоестественный для него ритуал. Егор замер, глядя на эту протянутую ладонь, но быстро сообразил и поставил тарелку на край стола. Освободив правую руку, обменялся рукопожатием с Димой. Ладонь Дмитрия была сухой, тёплой и очень твёрдой. Рукопожатие было коротким, без лишних эмоций. Дима обвёл взглядом стол, собираясь что-то сказать, вероятно, предложить сесть, найти хоть какие-то слова…

И в этот самый миг тяжёлая, обитая стальными накладками дверь «Гнезда» с грохотом распахнулась, ударившись о кирпичную стену. Глухой звук прокатился по залу, заглушив музыку. Дверь, описав короткую дугу, врезалась в стену, осыпав штукатурку. Танцующие Тени застыли, с недоумением глядя на вошедших.

В проёме стояли восемь фигур в одинаковых тёмно-серых форменных плащах с высокими стойками. Их лица были скрыты в тени капюшонов, но поза, ширина плеч, жёсткая постановка ног кричали об одном – это были Агенты. Тени знали, что это сотрудники Службы контроля за аномалиями. И чуть впереди, всего на полшага, стоял девятый. Его плащ был чуть темнее, почти чёрным, без лишних складок. Капюшон был откинут, открывая бритое лицо мужчины с холодным взглядом. Егор не знал, кто это, но он услышал шёпот блондинки:

— Отдел Порядка и Инквизитор!

Только сейчас Егор заметил, что музыка стихла, а Тени оторвались от своих развлечений. Целующиеся пары расправили крылья и внимательно смотрели на вошедших. Многие существа поставили свои стаканы на столики, а некоторые из них благоразумно отошли к стене. Дима оглянулся по сторонам и заметив брюнетку, которая отошла от стола, поднёс руку к уху и шепнул ей так, что весь зал услышал:

— Я тебе позвоню!

Не успела она ответить, как тишину разорвал голос Инквизитора:

— Всем оставаться на местах! Осветить помещение! Проверка! Всем приготовить документы!

Он отдал приказ, и его подчинённые уже начали движение, вливаясь в зал, как серая, разливающаяся вода. Их крылья – у всех одинаковые, перьевые, тёмно-графитового цвета – были плотно сложены, но готовы расправиться в любой момент. В баре на секунду воцарилась тишина, полная шока. Секундой спустя раздался звук разбитого стекла – кто-то уронил бокал.

— Сейчас, сейчас, господа, всё включу! — раздался бархатный голос бармена.

Егор повернулся на его голос. Бармен не выглядел испуганным. Скорее, он был раздражён, как хозяин дома, у которого в гостиной нагадила чужая собака. Его огромная рука с татуировками потянулась под стойку, к неприметному щитку. Раздался щелчок, но вместо того, чтобы залиться ярким светом, половина ламп в баре погасла. Потухли именно те, что освещали центральные проходы и вход. «Гнездо» погрузилось в ещё более густой, рваный полумрак, где островки света от оставшихся бра и ламп создавали не освещение, а идеальные условия для неразберихи.

Этого намёка хватило. Бар, секунду назад застывший, взорвался движением. Это не была паническая давка. Это был сознательный, почти весёлый саботаж. Существа в едином движении вскочили со своих мест и ринулись кто куда. Егор только и успевал глядеть с нескрываемым восторгом на движущиеся тела.

— Ой, извините, не видел в темноте! — крикнул кто-то громко.

Егор только успел заметить, как широкое крыло цвета воронёной стали резко махнуло, но не для удара, а создавая мощный, слепящий поток воздуха и поднимая тучу пыли с пола. Агент, на которого оно было направлено, даже не пошатнулся, но инстинктивно зажмурился и отвёл голову, на мгновение потеряв ориентацию и контроль над своим сектором. Этого было достаточно, чтобы пара Теней проскользнула мимо него в темноте и направилась во двор.

— Проверьте меня первую, я вся дрожу от нетерпения! — со смехом крикнула одна из танцовщиц и, сделав пируэт, буквально налетела на другого Агента в плаще, не атакуя, а обвивая его руками в театральных объятиях, намертво блокируя ему движение и обзор.

Со всех сторон поднялся гвалт, смех, притворно-возмущённые крики. Существа, те самые, что пару минут назад мирно пили и болтали, теперь разбегались, но не со страхом, а с озорными, дерзкими ухмылками. Они толкали друг друга, создавая живую, движущуюся стену. Никто не знал, зачем явились Тени отдела Порядка, но саботировать формальную проверку, не переходя в прямое неповиновение – было старым, почти спортивным развлечением. За это не накажут.

Дима и Никита сразу осознали, что нужно исчезнуть в этом кратком, искусственно созданном хаосе, потому что у них, в отличие от веселящихся саботажников, было что скрывать. Им было не до смеха. Дима первым сорвался с места. Его движение было не паническим, а резким, точным, как у хищника, учуявшего капкан. Он тут же схватил рядом сидящую блондинку за руку и потащил её вдоль стены, используя тени и суматоху как прикрытие.

Никита поднялся вслед за ними, но перед тем, как двинуться, его длинные пальцы скользнули в карман брюк и выудили оттуда аккуратную, хрустящую купюру. Не глядя, лёгким, почти небрежным движением запястья он подбросил её в воздух, а движением крыла создал поток воздуха. Купюра, вращаясь, плавно опустилась на стойку, прямо перед барменом. Это была благодарность джентльмена за тишину, за понимание, за предоставленную лазейку. Бармен, не отрываясь от наблюдения за хаосом, краем глаза отследил падение денег и едва заметно кивнул в сторону Никиты. Только после этого Никита отшвырнул пустой стакан в сторону, где тот разбился о пол с приглушённым звоном. Его фигура скользнула следом за друзьями, ловко лавируя между креслами и спинами мельтешащих Теней.

И тут Егор понял, что его бросают. Что эти двое, эти существа из его кошмара, сейчас исчезнут в хаосе, и он останется один среди крылатых незнакомцев. Инстинкт самосохранения, заглушенный шоком и несколькими глотками крепкого алкоголя, взревел внутри.

— Стойте! — хрипло выкрикнул он.

Дима первым влетел в узкий, освещённый тусклой лампочкой коридор, ведущий к туалетам. Он рванул ручку неприметной металлической двери с табличкой «Для курящих». Дверь с лёгким скрипом открылась, впустив струю морозного, горького от табака воздуха. Они вывалились в крошечный, замкнутый со всех сторон внутренний двор-колодец. Под нависающими пожарными лестницами стояли четыре Тени, которые ещё не знали, что происходит в баре. Они обернулись на шум, а их крылья дёрнулись от удивления.

Егор выскочил следом за знакомыми, захлопнул дверь и прислонился к ней спиной, ловя ртом ледяной воздух. Он увидел Диму и Никиту, уже отбежавших к центру двора. Их взгляды скользили по стенам, по крышам, высчитывая траекторию. Девушка замерла рядом, бледная, её руки беспомощно сжались в кулаки.

И тут страх, сжатый в тугой ком, прорвался наружу:

— Не бросайте меня здесь! Возьмите с собой, пожалуйста!

Едва последнее слово сорвалось с его губ, Дима и Никита оттолкнулись от земли и взмыли вверх. Их крылья – рыжие перьевые и чёрные кожаные – распахнулись одновременно с глухим хлопком, выбивая из-под них клубы пыли и окурков. Они поднялись в воздух, ещё не успев осознать слова Егора.

Девушка, оставшаяся внизу, инстинктивно, почти не думая, метнулась к Егору и вцепилась ему в плечо цепкой хваткой.

— Я – Юля. Держись! — крикнула она, и её собственные белоснежные крылья забились в судорожной попытке оторваться от земли.

Но ей не хватало сил, чтобы приподнять хотя бы себя, а с грузом в виде Егора крылья лишь бессильно хлопали. Дима и Никита, уже набрав высоту, оглянулись вниз именно в этот момент. Их взгляды, полные расчёта и готовности бежать, упали на прикованную к земле пару. И в ту же секунду дверь, ведущая в бар, распахнулась. В проёме, заливаемые светом из коридора, стояли двое из отдела Порядка.

Наверху, у края крыши, Дима и Никита не совещались. Они видели одно и то же: дверь, врагов и прикованных к земле Юлю и Егора. Никита, находившийся чуть выше, сложил крылья и камнем ринулся вниз. Это не было падением – это было пике, управляемое и стремительное. Воздух засвистел у него в ушах, чёрные перепонки прижались к телу, превращая его в тяжёлую, остроконечную стрелу.

Дима сделал размашистую дугу и зашёл на Юлю сбоку. Он врезался в неё на скорости, обхватив одной мощной рукой вокруг поясницы, а другой под коленями, и тут же, не сбавляя инерции, рванул вверх. Юля вскрикнула от неожиданности и боли, но её руки сами обвили шею Димы. Его крылья, уже набравшие ход, с тяжёлым гулом отработали вверх, вырывая их из зоны досягаемости.

Никита даже не приземлялся на землю. Он на лету подхватил Егора, обхватив его руками за грудную клетку, и Егор почувствовал, как он повис ногами вниз в руках Никиты.

— Взлетаем! — только и успел рявкнуть Никита прямо в ухо парню, и Егор почувствовал, как земля уходит из-под ног.

Егор повис в этой железной хватке, ноги болтались в пустоте, а холод мгновенно обжёг. Он коротко вскрикнул, когда посмотрел вниз, но поток воздуха тут же заглушил этот звук. Внизу раскинулся ночной город: это была чернильная чаша, усыпанная россыпями огней – жёлтые квадраты окон, красные нити фар в пробках, синие и зелёные неоновые вывески. «Башня» сияла вдалеке холодной иглой. Он видел крошечные фигурки людей на тротуарах и игрушечные машины.

А Никита уже нёсся вперёд, лавируя между зданиями. Алкоголь в его крови, казалось, не замедлял, а обострял рефлексы, добавляя дерзости. Они пронеслись так близко к кирпичной стене соседнего дома, что Егор инстинктивно втянул голову, чувствуя холод от кирпичей. Резкий вираж вправо – и они проскочили в узкий разрыв между двумя крышами, где ветер завыл с силой реактивного двигателя. Егор зажмурился, но тут же открыл глаза: Никита, сложив крылья, нырнул в тень под аркой старого моста и вынырнул с другой стороны.

Ветер выл и рвал слёзы из глаз. Огни города сливались в цветные полосы, здания не стояли на месте. Никита летел как хищная птица – резко, используя каждую воздушную тягу, каждую впадину в городском ландшафте, чтобы набрать скорость или резко сменить направление.

Городской пейзаж начал меняться. Ослепительные неоновые нити центра остались позади, сменившись более редкими, жёлтыми точками уличных фонарей. Высотки уступили место коробкам панельных девятиэтажек, затем пятиэтажкам с тёмными окнами. Они летели над спальными районами – бесконечными, однообразными, погружёнными в дрёму. Контраст был оглушительным: после кипящего светом центра здесь царила молчаливая тишина, прерываемая лишь далёким воем поезда и редкими одинокими огоньками в окнах. Ветер в лицо был уже не таким яростным, но холод пробирал до костей. Егор трясся в хватке Никиты мелкой, неконтролируемой дрожью, зубы выбивали дробь.

Дима и Никита поравнялись.

— Ты почему не сказала, что летать не умеешь? — наконец спросил Дима у Юли. — Мы ведь могли бы и улететь, думая, что ты сзади.

— Но заметили ведь, — спокойно ответила Юля.

Высота её не беспокоила, а в руках Димы она чувствовала себя безопасно.

— Никита, ты как? — спросила девушка, видя, что Никиту «мутит».

Никита молчал. Его начала одолевать тошнота, а такие быстрые полёты лишь добавили головокружения. Сейчас единственное, что он хотел, – это освободить свой желудок и лечь спать, ведь другого способа протрезветь для Теней не было.

— Нормально он. Не первый раз и не последний, — ответил Дима за друга, а потом обернулся к нему, — к тебе!

Мужчина кивнул и полетел быстрее, указывая дорогу. Последние огни спального района остались позади, словно угасающие угольки. Здесь, над полями и перелесками, затянутыми снежным саваном, ветер был иным. Не порывистым, городским, а ровным, леденящим потоком, текущим из ночной бездны. Он выл в ушах Егора низким гулом, заглушая всё – и тяжёлое дыхание Никиты, и шелест крыльев. В городе Никита лавировал, но здесь, в чёрной пустоте, он перестал петлять и делать резкие виражи. Чёрные крылья, наконец, расправились во всю свою мощь и замерли в почти неподвижном, идеально выверенном угле. И Тени с человеком понеслись вперёд.

Глава 4

По широкому коридору Санктума двигались двое: госпожа Судьба и Хранитель Люциан. Они опаздывали на собрание, которое вот-вот должно было начаться, но не спешили – им ещё нужно было многое обсудить. После того как произошёл ночной инцидент в баре «Гнездо», каждому из Могущественных пришло уведомление о необходимости явиться на Совет.

Госпожа Судьба шагала вперёд без лишней спешки. Почти никто и никогда не видел, чтобы эта женщина быстро ходила или быстро думала. Она появлялась именно тогда, когда её вмешательство было необходимым. Восемьсот лет назад, когда она становилась Тенью, Судьба выбрала образ молодой женщины в расцвете сил. Её рыжие вьющиеся волосы были собраны в высокую причёску и локоны опускались на плечи. После того, как Судьба прошла инициацию и стала Могущественной, она сменила свои невзрачные тёмные крылья на более крупные – белые, с длинными перьями, где в основании каждого пера была вплетена золотая нить, а из костяных выступов выглядывали серые шипы. Сейчас, во время походки, крылья оставались неподвижными, а самые нижние перья аккуратно ложились на пол. Это был не просто орган для полётов. Госпожа Судьба несла эти крылья как знамя, как символ её власти.

Хранитель Судьбы – её главный помощник и верный друг Люциан – шёл на полшага позади. Он следовал не как служитель, а как тот, кому Судьба могла доверить самое сокровенное, что у неё есть. На первый взгляд это был молодой двадцатилетний юноша. На нём был надет безупречный тёмно-серый трёхчастный костюм, сшитый по модели двадцатого века, и галстук в серебристую полоску. Его светлые волосы были уложены назад и ни одна прядь не выбивалась из-под лака.

Увидев его на пороге, Судьба довольно усмехнулась: когда Люциан был вне Санктума, он предпочитал более свободный вид, например, носил фиолетовые взъерошенные волосы или простую повседневную одежду. Но в такие дни, когда в Санктуме собирался Совет, Судьба требовала выглядеть представительно. С этим у Хранителя не было проблем: его особенной магической способностью, которой не было ни у кого, даже у Могущественных Теней, был навык смены внешности усилием магии. Для этого Люциану не требовалось никаких лишних усилий – кроме щелчка пальцами и собственного желания. Серые кожистые крылья Люциана оставались так же неподвижны, как и крылья Судьбы. Они едва касались земли, а когти на основании двух крупных суставов были изогнуты, отчего визуально создавали чёрный нимб над головой.

Двери в зал Совета уже виднелись вдалеке. Когда госпожа Судьба и Люциан ступили на мраморный пол, женщина тут же оглянулась на Хранителя.

— Есть какие-то происшествия? — шёпотом спросила Судьба.

Она намеревалась узнать информацию и не хотела, чтобы кто-то услышал, что её Хранитель знает больше, чем она. По мнению других Могущественных – старшие по званию Тени должны были первыми узнавать всё, что происходило в их мире. И только госпожа Судьба могла позволить себе не вникать в дела, оставив Люциана за главного в отделе.

— Архивы Канцелярии целы, наши библиотеки закрыты, — отчитался Люциан, — ничего не горело, не тонуло и не пропадало. Отчёты приходят вовремя, статистические погрешности из Канцелярии есть, но не более.

— А что-то неофициальное? Сплетни, слухи, может, твой друг-тюремщик что-то сболтнул?

Люциан замешкался с ответом. Неприязнь Судьбы к отделу Покоя не была ему понятна. Особенно, с учётом того, что тот самый «друг-тюремщик» уже однажды помог Судьбе провернуть одно дельце.

— Хранитель Покоя не тюремщик, — уточнил Люциан. — И он мало болтает.

Ему хотелось ускорить шаг, и порой он равнялся с ней, но вовремя спохватывался о негласном этикете и тормозил, позволяя Судьбе быть на шаг впереди.

— Шепчут о погоде, — продолжил говорить Люциан. — Отдел Мира в ярости – не могут найти причину. Поговаривают, начались несезонные перелёты птиц, что может привести к нарушению экосистемы. А, ещё! — вспомнил Люциан и чуть ли не вприпрыжку поравнялся с госпожой. — Канцелярия усердно пытается скрыть, что в Бездне переполох: там начался бунт Гнилых, но их вовремя успокоили.

— Бунт Гнилых?

Госпожа Судьба резко остановилась и обернулась к Хранителю Люциану.

— И чего они бунтовали?

Люциан небрежно пожал плечами.

— Да хрен их знает! Они периодически воют о чём-то, но никто не знает, чего они хотят.

Госпожа Судьба задумалась: Гнилые были известны тем, что со временем, проведённым в Бездне, они теряли человеческий облик и память, а потому и теряли возможность говорить. Никто не знал, о чём думают Гнилые, но иногда они рычали и шипели в унисон, будто общались друг с другом.

В кармане Люциана завибрировал телефон. Он достал аппарат, посмотрел на экран и кивком указал Судьбе, что пора идти. Они снова продолжили неспешно двигаться к дверям.

— Постой, что значит «усердно пытается скрыть»?! — возмутилась Судьба. — Канцелярия находится в зоне нашей ответственности! Мы должны, нет, мы обязаны разобраться!

— Да, но Бездна находится в компетенции отдела Покоя. Мы не можем вмешиваться в их дела.

— Гнилые бунтуют, а отдел Покоя молчит?

Люциан прочитал очередное сообщение в чате Хранителей. Не сбавляя шага, он чуть было не подхватил Судьбу под локоть, чтобы не дать ей остановиться, но она сама продолжила идти вперёд.

— Гнилые что-то чувствуют, — небрежно сказал Люциан. — Говорят, они радуются магии, чувствуя её сверху. Кричат и улюлюкают, кто-то пытался вырваться, но Воины подавили бунт.

— Да что ж такое... Ладно, что ещё?

— Вчера был рейд в «Гнездо». Отдел Порядка провёл облаву. Официально – проверка лицензий. Неофициально, по слухам – поиск кого-то конкретного.

— Кто сейчас главный в «Гнезде»?

Они уже приближались к дверям зала Совета и времени на беседу почти не оставалось.

— Всё так же, Тень Григорий. Ранее он был одним из лучших Чтецов в нашем отделе, а сейчас бармен. Он у нас проверенное лицо, не одну сотню лет стоит за стойкой.

Судьба резко остановилась, из-за чего Люциан чуть не наступил на её крыло, но вовремя остановился. Где-то вдалеке раздался звук грома – Судьба разгневалась. Люциан тяжело вздохнул: людям снова придётся искать объяснение, почему ранним январским утром, в такую ясную погоду, гремит гром.

— Постой, в «Гнезде»… И они не соизволили уведомить отдел Судьбы о надвигающейся проверке?

— Это же отдел Порядка! Они никого не уведомляют. Официально имеют право, — Люциан поправил галстук, когда до входа в зал оставалось несколько шагов. — И хочу предупредить: если Совет собирают из-за погоды и проверки в баре, значит, что-то точно происходит.

— Так может, дело в бунте Гнилых?

Хранитель не успел ничего ответить. Двери зала открылись сами собой – их уже ждали. И им двоим оставалось лишь войти внутрь.

Когда госпожа Судьба и её Хранитель оказались в помещении, они убедились, что пришли последними. Зал Совета был белоснежной бездной, в которой не было углов: пол плавно перетекал в стены, а потолок был отражением небосвода. В центре зала стояла трибуна – величественная, из белого мрамора, с неё спускалась позолоченная ткань, закрывающая трибуну. За трибуной стоял Арбитр – самая могущественная Тень существующего порядка. Тот, с кого начался мир Теней и кем, видимо, закончится. Никто не знал его настоящего имени, и казалось, он сам его не помнил – никто не мог достоверно сказать, когда появилась первая Тень. Это был мужчина неопределённого возраста, в мантии, с седой аккуратной бородой и в очках в тонкой оправе. Его крыльев не было видно – он их скрывал, так как в материальном виде крылья были слишком тяжёлыми. Имея неограниченную магию, он с лёгкостью «отключал» крылья, в то время как другим Теням для этого требовались магические усилия.

Перед трибуной Арбитра, в нескольких метрах, находилась небольшая серая платформа. На этой трибуне всегда располагался либо приглашаемый докладчик, либо судимая Тень. Стоя на ней, существо оказывалось окружённое со всех сторон взглядами, направленными как со стороны Арбитра, так и со стороны Могущественных. Вокруг платформы находилось семь трибун меньших по размеру, чем у Арбитра, за которыми располагались высшие Могущественные. Хранители удостаивались чести стоять за спиной своего Могущественного, охраняя его тыл.

Когда Судьба и Люциан приблизились к своей трибуне, Могущественная увидела двенадцать пар глаз, направленных в их сторону и с осуждением смотрящих на вошедших. Шесть Могущественных и шесть Хранителей ожидали, когда прибудут Судьба и Люциан, чтобы начать Совет.

Судьба встала за трибуну, прислушиваясь, как Люциан встаёт сбоку по левую сторону: его крылья с тихим шелестом опустились. Она не оглянулась, но мысленно пожалела, что в очередной раз не напомнила Хранителю о необходимости гордо держать крылья расправленными. Пока все Могущественные, высшие и низшие, держали свои тяжёлые крылья стойко, во всей красе, показывая свою власть, Люциан позволял себе расслабиться. Только Люциан, в отличие от остальных, знал, что ему не нужно ничего доказывать – в этом мире было всего восемь Теней, которые были сильнее его – это Могущественные и Арбитр. А вот остальных Хранителей, которые так же считались низшими Могущественными, Люциан не считал равными себе и искренне предполагал, что он не должен им ничего доказывать.

Судьба оглядела присутствующих. Напротив неё, как всегда, за трибуной стоял господин Смерть – высокий худощавый мужчина, внешне лет сорока, с невозмутимым лицом. Крылья господина Смерти были такие же, как и у всех Жнецов – чёрные вороновые. Правда, его крылья были несоразмерно огромными. Ещё одним отличительным признаком Жнецов была чёрная дымка, сама по себе живая, но управляемая сильными Тенями. Дымка, окружающая тело Могущественного и тело его Хранителя, была настолько густой, что распространялась на соседние трибуны.

Справа от господина Смерти предпочитал стоять господин Покой – начальник тюрьмы для Теней под названием «Пустота» и начальник Бездны для Душ, недостойных перерождения. Это был мужчина с коротко стриженными светлыми волосами и усталым лицом. Его крылья – большие, с тонкими перьями серого отлива – только начали размораживаться и под ними собирались лужицы воды. Тюрьма для Теней находилась в Арктике, и господин Покой предпочитал проживать там же. Городскую суету и вечно сменяющийся облик города господин Покой не любил.