Клятва Теней

Приготовив яичницу, Егор двинулся с тарелкой в руках обратно в гостиную. Он сел в кресло с прорезями для крыльев – не зная, что это для крыльев – в углу огромной комнаты и, медленно дуя на тарелку, стал осматриваться вокруг. Не успел он откусить кусок от яичницы, как замер: вокруг были книги. Их было так много, что Егор сначала не заметил, что одна из стен была сплошь книжной полкой. Современные романы в ярких обложках соседствовали с потёртыми томами классики. Во всём доме был порядок, казалось, что каждая вещь стоит на своём месте, но именно здесь не было никакой организованности. Эти книги собирали не для коллекции, а для того, чтобы их прочитать. Сидя в кресле, Егор увидел очередные фотографии на полках. Он отложил тарелку в сторону, поднялся и подошёл к полкам: вот фотография, где группа существ с крыльями в смокингах, а среди них и Никита, стоят возле фотозоны. На другом снимке могла бы быть классическая фотография туриста, где Никита придерживал ладонями Пизанскую башню, но вместо этого запечатлён момент, где он взмахом крыла якобы опрокидывает эту самую башню.

В какой-то момент Егор наткнулся на два снимка, зажатых между книгами, словно их прятали. Оглядевшись так, будто боялся съёмки на скрытую камеру, он аккуратно достал их. На одной фотографии, чёрно-белой, был изображён старик. Его черты лица чем-то напоминали Никиту – такие же острые скулы, длинный нос, прямой взгляд из-под седых бровей. Старик смотрел прямо, будто насмехаясь, и даже ухмылка на лице выдала в нём озорство. Егор отметил про себя, что, возможно, это дед Никиты. Другая фотография была худшего качества, и здесь был сам Никита, но… Это был тот же взгляд, что у старика, та же мимика, тот же характер. Егор вгляделся: здесь у Никиты не было крыльев. Егор поставил две фотографии рядом. Нихрена себе! — подумал Егор. — Это он в молодости, и он же в старости! Но как это возможно? Как он мог быть стариком?

Егор убрал фотографии на место, вернув их так же, как и было. Если они спрятаны вот так, между книгами, а не выставлены на полки, значит на то были причины. Он перестал оглядывать комнату и отнёс пустую тарелку на кухню, а дальше, следуя инструкции, отправился наверх в душ.

Вода смыла остатки вчерашнего страха, пота и городской пыли. После, освежившись, он вышел в гардеробную. Это оказалось пространство, вызывающее почтительный ужас. Здесь царила дисциплина. Рубашки висели по цветовой гамме, каждая на отдельной деревянной вешалке, костюмы были спрятаны в чехлы, свитеры сложены на полках, как в самых дорогих магазинах одежды. На отдельной этажерке аккуратно лежали ремни, запонки и часы. Всё было безупречным и дорогим. В окружении всего этого стоял Егор, закутанный в полотенце, словно варвар в святилище. Он с трудом нашёл полку с обычными джинсами, которая Никите видимо была не мила, и более-менее обычный свитер. Он надел классические джинсы, которые были слегка ему великоваты в талии, и чёрный тонкий пуловер.

Егор спустился обратно в гостиную, уже в новом обличье. Кашемир был невесомым и тёплым. Парень подошёл к окну, не к восточному, а к тому, что выходило в лес. За стеклом лежал заснеженный мир, тихий и безмятежный. Где-то там, в городе, сотни Теней держали Равновесие в мире, а здесь, внутри, пахло книгами и тишиной. И он, Егор Скворцов, адвокат-неудачник и аномалия, сидел в чужом кресле в центре этого спокойствия, одетый в пуловер стоимостью с его двухмесячную зарплату, и ждал.

День тянулся, как жвачка. Егор сидел в кресле у окна в гостиной, держа перед собой открытую книгу, но он не читал, а смотрел, как сумерки опускаются на лес. Он просидел в кресле большую часть дня, пытаясь читать, но сейчас ему становилось неловко оставаться в чужом доме в одиночестве. Позвонить кому-то из новых знакомых он не решался – да даже если позвонит, то что спросит?

Егор уже хотел было убрать книгу, но его внимание отвлёк звук – щёлкнул ключ в дверном замке. Спустя секунду в прихожей послышались шаги.

— Егор? — Никита проверил, не сбежал ли гость.

— Я… Я здесь, — сказал Егор, захлопнув книгу.

В проёме показался силуэт. Освещённые светом прихожей, крылья за спиной Никиты были расслаблены, и с них капала вода. Только сейчас Егор увидел, что за окном падал мелкий снег, больше похожий на морось дождя. Никита щёлкнул выключателем, и комната озарилась тёплым светом от потолочной люстры.

— Почему в темноте? Ты же не сова. Или я пока что не вижу твоих крыльев?

Сказав это, Никита улыбнулся уголками губ. Егор не обратил внимания на колкость и поднялся с кресла.

— Я думал, свет может привлечь внимание.

— Внимание кого? — усмехнулся Никита.

Он с важным видом обошёл человека и уселся в любимое кресло, где только что располагался Егор.

— Ежи в лесу сейчас в спячке. А вот если свет не будет гореть несколько дней, то Алиса, наше радио «Сплетни», позвонит мне с вопросом, не умер ли я окончательно. Это же элементарная конспирология – будь как все и тебя не заметят.

— Алиса – это кто?

— Соседка моя. Здесь, в Сосновом Логу, некоторая часть жильцов – Тени.

Никита обвёл пальцем в воздухе, показывая, что говорит об окружении.

— Тени – это вы? — спросил Егор.

— Точно. Тени это мы. Существа с крыльями и магией.

— Прям с настоящей магией? Как в фэнтези?

Никита поморщил нос.

— Нет. В книжках другая магия. У нас магия идёт от нас. Мы и есть магия. Кстати, свитер тебе идёт. Забирай.

— А почему вы называете себя Тенями? — снова поинтересовался Егор.

— Потому что мы живём среди людей незаметно для вас.

Егор наконец сел на диван. В животе снова заурчало – он весь день просидел без еды, довольствуясь только утренней яичницей, а здесь, словно по волшебству, у него вернулось желание жить и аппетит.

— Скоро приедет Дима. Обещал что-нибудь привезти тебе на ужин, — заметил Никита, после того как услышал урчание в животе Егора.

Егор пропустил замечание Никиты об ужине.

— Я хочу спросить о Тенях. У всех Теней есть крылья?

— Крыльев нет, только если их вырвали или если Тень лишилась зерна.

— Зерно?

— Да, — Никита кивнул. — У всех Теней есть зерно. Это наша сущность, центр нашей магии. Оно спрятано в теле, — Никита приложил ладонь к области, где заканчивался мечевидный отросток. — Тень с зерном, но без крыльев – всё еще сгусток магии. Крылья отрастают. Тень без зерна теряет крылья, теряет магию и рассыпается в песок.

— Тень может умереть? — непонимающе спросил Егор.

Он всё ещё не мог понять вопросы жизни и смерти у Теней.

— Только потеряв зерно. Тень может пережить почти что угодно, но пока зерно цело и внутри – Тень выживет: кости срастутся, раны затянутся, крылья отрастут.

— А зерно?... Оно откуда?

Никита поднялся на ноги и двинулся к восточной стороне. Отодвинув кухонную шторку, он глянул за окно, а затем вернулся к разговору.

— Когда человек умирает, его Душу встречает Жнец и отводит в Канцелярию. Канцелярия всегда скрыта в здании, соответствующем духу времени. Раньше это чаще всего были замки, сейчас это здание городской администрации. В Канцелярии работают Тени, например, мы трое. Душа собирает досье и попадает к рекрутеру, который выносит вердикт «Отказ» или «Принято». Если «Отказ» – Душа попадает на перерождение, ей стирают память, затем Душа рождается в другом теле и снова проживает жизнь человека. Если «Принято» — значит, у неё есть способность к магии, и она должна стать Тенью. Тогда Душа получает зерно, она смотрит в зеркало, выбирает свою внешность на вечность и отращивает крылья, которые являются отражением её внутреннего мира.

Выпалив эти слова без единой паузы, Никита расправил крылья, будто хвастаясь своим внутренним нутром. Но Егор вскочил на ноги, не обращая внимания на крылья собеседника.

— То есть, я уже жил раньше?

— Несомненно. И ты проходил Канцелярию. Как и я, и Дима, и Юля. Только мы получили «Принято», а ты – «Отказ», — Никита говорил об этом так обыденно, будто речь была всего лишь о собеседовании на работу.

— Есть только два решения рекрутера?

— Нет, ещё есть вариант – Бездна. Туда попадают Души, недостойные перерождения и не имеющие способности к магии. Ну знаешь, это те люди, которые принесли столько зла в мир, что даже Тени не смогли сохранить Равновесие, — ответил Никита, помолчал, а затем добавил: — А, ещё те, кто сами ушли из человеческой жизни, не ценя её.

Глаза Егора блеснули от ажиотажа. Он на секунду даже представил, какие крылья могли бы быть у него.

— А как получить способность к магии?

Никита бросил на него взгляд, отметил про себя заинтересованность человека. Затем он сел на подоконник и снова выглянул за окно.

— Способность к магии даётся с рождением человека, — стал пояснить Никита. — Если новорожденного встречает Введенец – это Тень отдела Любви – и даёт напутствие, то человек имеет способность к магии. О, а вот и Дима с Юлей приехали!

Сначала он услышал шуршание гравия под колёсами такси, затем – два почти одновременных хлопка дверьми автомобилей. Спустя несколько секунд машины развернулись, и свет фар скрылся в темноте, оставив две фигуры у ворот. Дима, волоча за собой чемодан на колёсиках в одной руке и пакеты с продуктами в другой, оглядывался на Юлю, ступающую на его следы в снегу. В её руках был маленький розовый чемодан, рюкзак и тёмно-синяя переноска для животных.

Они вместе вошли в прихожую, впуская с собой клубок холодного воздуха. Дима поставил пакеты на пол с таким видом, будто выполнил секретную миссию, и откатил чемодан в сторону. Его рыжие, слегка растрёпанные волосы были подмёрзшими. Морось, смешиваясь с морозом, покрывала причёску инеем.

— Половину ассортимента продуктового притащил, — отчитался Дима, кивая в сторону пакетов. — Не знаю, что нужно этому человеку, поэтому взял всего понемногу. И кстати, пиццу заказал, но оплатишь ты, — он кивнул в сторону Никиты.

Не успел Никита заметить, что большую часть пиццы съест Дима, как Юля, обходя их, прошла вперёд и поставила на пол переноску. Внутри, за алюминиевой решёткой, навстречу Теням и Егору смотрели два огромных, небесно-голубых, абсолютно бесстрашных глаза.

— Никита, утром, когда было решено, что мы временно будем жить здесь, я тебя не предупредила об ещё одной гостье, — Юля решительно, но быстро выпалила. — Я не могла её оставить в пустой квартире. Она знает лоток и не будет…

Юля не успела договорить. Никита, не говоря ни слова, присел перед переноской и отворил замок. Дверца откинулась, и он увидел внутри, на мягком полотенце, белоснежную пушистую кошку, которая совершено спокойно смотрела на незнакомца. Никита протянул руку к кошке, чтобы она могла обнюхать её.

— Ах ты красавица…

Кошка, обнюхав пальцы влажным носом, плавно вышла из переноски, высоко подняв пушистый хвост, а затем потянулась. Егор поднялся с дивана, и, уперев руки в бока, смотрел на животное. Дима тоже смотрел на кошку, но с некоторым скепсисом.

— Эта кошка – абсолютное совершенство, — восхищённо прошептал Никита.

— Не совсем, — Юля оставалась в стороне. — Тиша глухая.

— Тиша?

— Её зовут Тишина. Я дала ей это имя, хотя она его не знает.

Никита аккуратно взял кошку на руки и понёс её на кухню, чтобы там найти место для её мисок. Гости – Тени и человек – были уже забыты им. Никита ворковал с Тишей и нежно гладил по шёрстке, не обращая внимания, что длинная шерсть уже начала падать на пол, нарушая идеальную чистоту дома.

— И что, теперь кошка будет жить с нами? — Дима уточнил у Юли, будто до этого не слышал разговор.

Он говорил мягко, без какой-либо цели обидеть Юлю, хоть эта идея ему не нравилась.

— А что ты предлагаешь? — спросила Юля, обернувшись к Диме. — Она пришла в мой дом с улицы год назад, а теперь, если я здесь, как бы она жила бы одна?

— Не в этом дело, Юля. Она же проживёт лет двадцать, если повезёт, а ты останешься. И будешь плакать. Это будет очередная боль потери в нашей вечности. Глупо, по-моему, привязываться к смертному существу, — сказав это, Дима тут же замолк, увидев, что Егор стоит в стороне и слушает разговор.

Диме стало неловко, но Юля, будто не заметив этого, быстро парировала:

— А глупо, по-моему, отказываться от любви из-за страха боли. Для неё это будет одна жизнь, даже без перерождения. Это будет одна-единственная жизнь, но сытая и тёплая.

Спор был исчерпан. Не потому, что кто-то победил, а потому, что они понимали – они говорят об одном и том же, но с разных сторон. Тени говорили об их вечной жизни, с разницей в том, что Дима уже познал боль потери, а Юля лишь начинала свой путь.

— Ладно, — из кухни раздался голос Никиты. — Раз уж мы все собрались, давайте решим бытовые вопросы. Юля остаётся в лучшей гостевой комнате, там есть отдельная ванная комната, а она единственная девушка. Егор перебирается в другую гостевую комнату, там окна выходят на лес. Я буду в хозяйской спальне. Тебе, Дима, остаётся твой любимый диван в гостиной, будешь ближе всех к холодильнику. А вещи свои сложишь в комод на втором этаже.

— Ну охренеть… — разочарованно протянул Дмитрий, надеявшийся остаться в гостевой комнате. — Вижу, ты всё уже решил.

Никита скрестил руки на груди и расправил крылья. Он знал, что в случае спора, может завязаться хоть и шуточный, но всё-таки бой крыльями.

— В подвале есть прачечная. И мы не должны забывать, что нужно покупать еду Егору.

— Я мог бы сам… — Егор подал голос, ещё не осознав, что остаётся с Тенями здесь не на один вечер.

— Нет, ты без нас в ближайшее время из дома не выйдешь. Не забывай о моих соседях Тенях. Нужно ещё решить, как тебя скрывать.

— Но мне нужно домой.

— Нет, — Дима также расправил крылья, закрывая выход на улицу. — Зачем тебе домой? Мы решили, что останемся все здесь, пока не решим, что делать с тобой. Скажем так, мы нарушили закон, укрывая тебя, и нам нужно решить массу вопросов.

— Но… Моя одежда, вещи…

— Завтра.

И с этими словами Дима подхватил свой и Юлин чемоданы, и направился к лестнице, чтобы оставить сумки наверху. Юля последовала за ним, а Никита занялся распаковкой пакетов с продуктами. Егор остался внизу, растерянно наблюдая, как Никита комментирует глухой кошке покупки и дальнейшие планы. Тиша сидела на столешнице и совершенно не смотрела в его сторону. Её спокойствие было гипнотизирующим. Она не знала, что вокруг неё решаются судьбы, что её хозяйка – бессмертное существо, а рядом напуганный обычный человек. Ей было безразлично, что она в новом доме. Главное, что здесь тепло, её гладят и кормят.

Эту идиллию прервал резкий, наглый звонок в дверь. Все, кроме Тиши, вздрогнули, а кошка лишь села ближе к окну, вглядываясь в темноту. Никита присоединился к ней и тут же выдохнул:

— Пицца. Совсем забыл. Дима, тащи кошелёк!

— Ну уж нет, — выкрикнул Дима, оказавшись на первом этаже, — в отличие от тебя, у меня нет несметных богатств.

Звонок в прихожей повторился долгой трелью.

— Спасаешь человека – платишь за пепперони! — крикнул Дима на ходу и схватил кошелёк Никиты с тумбочки. Не дожидаясь его ответа, открыл дверь и, приняв заказ, Дима сунул в руку курьера шуршащую купюру. — Здесь без сдачи и с чаевыми!

В дом ворвался маслянистый запах горячего теста, сыра и специй. Не прошло и минуты, как все собрались на кухне вокруг столешницы. Они разложили четыре коробки с разными пиццами на кухонном островке, усаживаясь на барные стулья без спинок. И теперь хозяин дома и гости приступили к ужину.

— Так, — сказал Дима, прожевав первый кусок и тут же откусив второй, — давай по порядку. Кто ты?

Егор замер с треугольником пиццы в руке, не успев даже поднести еду ко рту.

— Я – Егор Скворцов, — проговорил парень, глядя на всех троих по очереди. — Мне двадцать четыре года, и я только осенью начал работать юристом в адвокатской конторе «Право и порядок», той, что в «Башне».

Тени переглянулись, когда услышали первую информацию о человеке.

— Серьёзно? — Дима поднял бровь. — Ты адвокат?

— Ну, формально я помощник юриста, — пояснил Егор, а потом добавил: — Третий помощник. Пока мне поручают самые неважные задачи.

— Нормально, — удовлетворительно кивнул Дима. — Где живёшь?

— В однушке, которая досталась от бабушки, три года назад.

Егор наконец приступил к поеданию пиццы. Казалось, Тени собирали лишь общую информацию о нём.

— Далеко квартира? — уточнил Никита, вытирая салфетками руки.

— Двадцать минут в пешей доступности от «Башни».

— Своё жильё, это хорошо, — Дима запил кусок пиццы газировкой. — Родители, семья есть?

— Родители в другом городе живут. А так один.

— Что, даже девушки нет? — не поверил Дима.

Егор посмотрел на Диму так, будто проверяя, не насмехается ли тот над ним, но Дима был серьёзен.

— Я совсем один. У меня даже друзей нет.

— А мы кто? Мы вообще-то тебя спасли от Агентов отдела Порядка. Уж точно теперь не чужаки.

Дима хлопнул Егора по спине так сильно, что тот едва не упал с барного стула. Егор ничего не сказал. За столом повисла тишина, в которой было слышно, как Дима громко жуёт, а Тиша мурлычет, засыпая на коленях Юли.

— Ладно, теперь главное, — Никита медленно произнёс, отрывая кусок от пиццы с другим вкусом. — Когда ты начал видеть Теней?

— В начале декабря в кафе «На виду» я увидел крылья Димы в отражении окна, — Егор перевёл взгляд на рыжие перья, торчащие в разные стороны, — это было в тот день, когда я разлил чай на столе, вы ещё обернулись на меня.

Дима понимающе кивнул на слова Егора.

— Потом я увидел девушку, поправляющую люк, — продолжил Егор. — Потом тот случай в кафе и дальше всё усилилось: я видел крылья везде, думал, что схожу с ума, потом начались изматывающие сны о полётах и очередях.

— Очередях? — воскликнула Юля впервые за время разговора.

Егор обернулся к ней.

— Да, очереди. Во сне я проходил какие-то испытания в разных кабинетах, стоял в очередях... Ну, что-то такое. Ещё мне снился зал с часами, весь сон я просто сидел и смотрел на циферблат.

Тени снова переглянулись. Каждый из них понимал, о чём говорит Егор и на что это похоже, но это было невозможно. Душам стирали память перед перерождением, и Егор не должен был ничего помнить.

— А вчера я просто брёл по городу, и ноги меня сами принесли к бару, где всё и началось.

— Ты не должен был видеть бар «Гнездо», — задумчиво пробормотал Никита. — Люди не видят бар, для них там заброшенный склад.

— Я видел дверь между булочной и ломбардом, на двери было изображено птичье гнездо, — оправдался Егор. — Вчера я подумал, что просто окончательно свихнулся и принял это.

— А сейчас?

Егор промолчал. Он не хотел признаваться, что у него несколько раз за день проскользнула мысль, что он уже в психбольнице и препараты просто не действуют.

— Он сомневается, что это всё реально, — Дима ответил за него.

Егор посмотрел на него, не веря в услышанное. Как он узнал? – подумал Егор.

— И ему страшно, — добавил Дима, прожёвывая твёрдую корочку от пиццы.

— Ну, вы пока что меня не убили. Надеюсь, этого не случится.

— Постараемся, — сказал Никита, не глядя на него. — Слово даю.

— Да когда ты хоть раз давал кому-то своё честное слово? — возмутился Дима.

— Никогда. Поэтому сейчас это слово дорого стоит.

Дима закатил глаза. Он уже привык к пафосу Никиты за сто лет знакомства, но понимал, как глупо он звучит со стороны.

— А ты почему молчишь? — Егор обратился к Юле.

Девушка ела пиццу, слушая их беседу, и периодически вытирала руки салфетками, чтобы погладить кошку, сидящую у неё на коленях.

— Слушаю ваш разговор, — смущённо ответила Юля. — Не обязательно говорить, чтобы беседовать.

Дима поперхнулся. Он закашлялся и только спустя несколько секунд, когда еда опустилась в желудок, обратился к Юле:

— Ещё один философ! Надеюсь, ты не будешь такой, как Никита через сто лет!

— А что со мной не так?! — возмутился Никита.

— С тобой много чего не так, — съязвил Дима, но затем повернулся к Егору. — У тебя враги есть? Может, кто-то хочет убить тебя или подставить, может покалечить?

Егор внимательно посмотрел в карие глаза Димы. Нет, определённо, эта Тень издевается над ним.

— Я человек-одиночка, работаю третьим помощником юриста, — повторил Егор. — Наша контора занимается наследственными делами. Самый скандальный случай на моей практике – раздел дачного участка.

— Скучно, — Дима согласился.

— У меня спокойная жизнь.

— Была, — тихо поправила Юля.

— Да, была. Что со мной дальше будет?

Тени ничего не сказали. Дима взял ещё один кусок пиццы, но секунду подумав, положил его обратно. Никита небрежно бросил смятую салфетку в пустую коробку. Юля поднялась со стула и поставила завариваться чайник. Тиша тем временем пересела на подоконник кухни и уставилась в окна дома напротив. Юля, так же, как и Егор, была в этом доме вторые сутки, но уже стала осваиваться.

— Пока не знаем. Мы поживём все у Никиты, — Дима стал перечислять, — завтра съездим за твоими вещами, ты возьмёшь отгул на работе, а мы попытаемся узнать хоть что-то. Никита, у тебя есть знакомые, которые могут помочь?

— Нужно подумать. Может, Лев?

Дима опять взял кусок пиццы, который ранее отложил в сторону.

— А зачем вы едите? — внезапно спросил Егор. — Вы же… мёртвые?

За столом раздались смешки и переглядки.

— Мы – Тени, — поправил Никита. — Мы живые и бессмертные. У нас также течёт кровь в жилах, мы чувствуем голод и недосып, но реже нуждаемся в еде и отдыхе, чем люди.

— Чаще мы питаемся, чтобы почувствовать вкус и провести время в компании, — пояснила Юля, расставляя чашки на стол. — Для Теней это культурный код.

— Ну есть исключения, — вмешался Никита, — вот Дима ест постоянно. Что им движет – загадка даже для Теней.

— Я ем, чтобы меня не сдуло ветром на вершине горы, как кое-кого, не буду показывать пальцем, восемьдесят лет назад, — пояснил Дима, не обращая внимания на колкость.

— Кто бы говорил... — Никита только хотел припомнить давний случай Диме, но его прервал Егор внезапным вопросом:

— Вы правда все когда-то умерли?

— Ну да, — Никита тут же забыл о чём хотел сказать ранее. — Я ж тебе рассказывал. Правда, думаю, если бы у Души был выбор, сомневаюсь, что кто-то выбрал бы это.

Последнюю фразу Никита сказал с каким-то отрешением. Егор внимательно посмотрел на Теней – все трое одновременно поникли и погрузились в свои мысли.

— Точно, — подтвердил Дима. — Просто длинные дни, которые всё никак не закончатся.

— И как это было? — спросил Егор, имея в виду их человеческие жизни.

Тени встрепенулись и переглянулись. Это было бестактно среди Теней – задавать вопросы о жизни до становления Тенью, но Егор не мог этого знать.

— Я погибла в аварии, — первой заговорила Юля. — Это было шесть лет назад. Я спешила на работу, выехала на перекрёсток и тогда в мою машину врезался грузовик. Я умерла в реанимации. Мне было тогда тридцать лет, и я осталась в этом возрасте.

— Как это?

— Когда становишься Тенью, твоя Душа встаёт перед зеркалом в Канцелярии. Там как видеоряд в отражении видно, как ты менялся с восемнадцати лет до момента смерти, — Юля рассказывала, жестикулируя в воздухе, — я видела себя восемнадцатилетней, затем девятнадцатилетней, и так далее… В возрасте тридцати лет я видела себя такой же, как в последний день жизни. Но я сразу решила, что останусь в своём образе.

— Ого, — выдохнул Егор и обратился к Диме и Никите. — А вы?

— Я умер, когда мне было пятьдесят, — безразлично вспомнил Дима. — Туберкулёз. Я был земским врачом в губернии, заразился от пациентов.