Клятва Теней

Спустя неделю Егор зашёл в «На виду» не голодным, а вымотанным до последней нервной нити. Последние дни медленно превращались в невнятный кошмар наяву. Ночные бдения за чтением книг сменились настоящими бессонницами, когда он лежал в постели, на мокрой от пота простыни, вглядываясь в потолок. Едва Егор закрывал глаза, как за опущенными веками проплывали обрывки тревожных, невнятных снов, где он вечно опаздывал, вечно терял что-то и стоял в долгих очередях.

После бессонных ночей голова гудела тупой болью, будто её набили ватой.

Он машинально зашёл в кафе, и первое, что его взгляд, острый от паранойи, выхватил – тот самый угол у окна. Они были там: те же двое. Раньше он не замечал этих посетителей кафе, просто не обращал на них внимания. Но сейчас каждый раз, когда он заходил пообедать, они уже были здесь, словно ожидали его. Спокойные, будто вросли в это место. Просто двое мужчин, один – в том же свитере, лениво копающийся в телефоне, другой – в строгой рубашке, каждый день в новой, внимательно изучающий что-то на планшете.

Егор направился к «своему» столику в центре зала, намереваясь заказать самый крепкий кофе вместо привычного чая, но, подойдя ближе, он не смог заставить себя сесть. Напротив, за большим столом, который втиснули в проход, разместилась компания: пять элегантно одетых людей. И у всех у них были крылья.

Крылья были не призрачные, не мелькающие, а полностью материальные, живые, занимающие пространство. Они были разные: пёстрые совиные, белоснежные лебединые и серповидные стрижиные, кожистые и просто серые перьевые. Все они были выдержаны в природной цветовой гамме и, хоть и крупные, крылья были соразмерны человеческой фигуре. Пять существ громко, перебивая друг друга, разговаривали.

— Главное, кто с кем потом уехал, — хохотнул один из них.

— Ой, ну это уже совсем секретная информация! — засмеялась женщина, и её крылья, похожие на крылья стрижа, сложились ещё плотнее.

Они пили кофе, ели десерты, обсуждали прошлогодний корпоратив и служебные романы. Егор замер, не в силах оторвать взгляд. Его пальцы сжали спинку стула так, что побелели костяшки на руках. Реальность, уже давшая трещину, с грохотом развалилась на две несводимые части: в одной – обычное кафе с обычными людьми, в другой – вот это.

Он не знал, сколько простоял так – секунду или минуту. Его тело было ватным столбом, а мозг лихорадочно пытался перезагрузиться. Именно его неподвижность, его бледное, искажённое лицо и остекленевший взгляд, прикованный к компании, привлекли внимание: женщина с серыми крыльями заметила Егора. Её улыбка медленно сползла с лица, сменившись лёгкой озадаченностью, когда она увидела перед собой молодого человека со стеклянным взглядом. Парень ничего не говорил, но его тонкие губы двигались, будто он хотел что-то сказать. Она внимательно посмотрела на Егора, потом мельком оглянулась на своих спутников, словно проверяя, не они ли причина этого разглядывания.

— Молодой человек, с вами всё в порядке? — спросила она. — Вам помощь нужна?

Её голос, ровный и спокойный, пробил его ступор. Вслед за её взглядом один за другим повернулись и все остальные. Пять пар глаз уставились на Егора. И за их спинами, будто в унисон, крылья совершили едва заметные, непроизвольные движения: перьевые взъерошились, кожаные натянулись. Существа не понимали, что Егор видит их крылья. Для них он был просто странным, побледневшим парнем.

Этот коллективный взгляд добил его. Существа не скрывались и их крылья не исчезали. Мужчины и женщины за столом сидели и смотрели на него с человеческим, пусть и вежливо-отстранённым, вопросом в глазах. А за их плечами – возвышались крылья.

Егор дёрнул головой, резко, как марионетка в руках кукольника, и его собственный голос прозвучал чужим, скрипучим и безжизненным:

— Нет. Всё… Всё в порядке. Помощь… не нужна.

Он сказал это, глядя куда-то в пространство между ними, не в силах встретиться глазами ни с кем из этой пятёрки. Его пальцы разжали спинку стула, и Егор сделал шаг назад, наткнувшись пяткой на ножку стола. Отшатнувшись, он инстинктивно, словно ища хоть какую-то точку опоры в этом рушащемся мире, перевёл взгляд в тот самый угол. Туда, где должны были быть двое «нормальных» мужчин, его случайных свидетелей прошлых дней. Их стол был пуст. Егор оглянулся и увидел тех, кого искал: эти двое стояли у стойки у выхода, уже в верхней одежде, явно собираясь уходить.

Тот, который был крупным и плечистым, смотрел с таким откровенным, нескрываемым раздражением, будто Егор лично испортил ему утро. Губы мужчины были плотно сжаты, брови сдвинуты. А за его спиной, яснее ясного, в насыщенных деталях, которые уже невозможно было списать на игру света, распахнулись два крыла: перьевых, рыжих, с выгоревшими концами, точно таких, как в том первом мимолётном отражении. Рядом с ним стоял статный мужчина в пальто. Его лицо было спокойнее, но взгляд – острый, аналитический, заинтересованный. Образ элегантно одетого мужчины заканчивала хитрая улыбка. Он изучал Егора, как редкий, неучтённый экземпляр. И за его спиной, контрастируя с соседскими, виднелись два других крыла: кожистых, угольно-чёрных, с глянцевым отблеском, как у самой крупной летучей мыши, только в дополнение ко всему – с когтями на концах крыльев. Это были демонические, но совершенно реальные крылья. Егор осознал, что мужчины видели его панику и знали, на что он смотрит.

Кровь отхлынула от лица Егора так резко, что в висках застучало, а в глазах поплыли тёмные пятна. Здравый смысл, державшийся на последней нитке, лопнул с тихим щелчком.

Перед ним стояли два крылатых существа, которые смотрели на него, понимая, что он их видит. А за его спиной сидела целая компания таких же, обсуждающая корпоратив. И видит их только Егор, в то время как остальные не обращают внимания на обедающих существ.

Его тело среагировало раньше сознания. Парень резко развернулся, стул с грохотом упал на пол, и Егор рванул к выходу, сбиваясь с пути, едва не задев другой столик. Его единственная связная мысль, пронесшаяся в голове, была яркой, чёткой и отчаянно человеческой: Психиатр. Мне срочно нужен психиатр. Я схожу с ума.

Стеклянные двери кафе «На виду» хлопнули за спиной Егора с таким звуком, будто отсекли его от последнего островка здравомыслия. Он вырвался в людный коридор торгового центра и побежал. Он не видел пути, его вело одно желание: спрятаться. Туда, где нет зеркал, нет больших окон, нет любопытных взглядов. Инстинкт, древний и панический, вывел его из основного потока покупателей, и Егор свернул за угол с рекламой скидок на бытовую технику. Он вбежал в узкий, плохо освещённый коридор и толкнул дверь с табличкой с пиктограммой человечка, указывающую на мужской туалет. Запах здесь сменился на едкий, химический – пахло хлоркой, дешёвым освежителем воздуха и подгнившей влагой из неисправного слива. Гул торгового центра доносился приглушённо.

Егор прислонился к холодной кафельной стене лбом, закрыл глаза и почувствовал, как сердце колотилось где-то в горле, с каждым ударом выбивая из головы обрывки мыслей: психиатр, больница, уколы, тихая палата с мягкими стенами… Всё это он ясно видел перед глазами, точно так же, как и крылья окружавших его существ в кафе.

Внезапно сильная рука схватила его за ворот скромного пиджака. Материал одежды затрещал, и рука, развернув спиной к стене, с силой толкнула Егора. Рывок был нечеловечески сильным – Егор оторвался от пола на сантиметр и с глухим стуком ударился спиной о кафельную стену. Он хотел что-то сказать, крикнуть, но из горла вырвался лишь сдавленный стон.

И в этот миг, откинувшись назад от удара, Егор увидел: рыжие крылья «взорвались» в тесном пространстве мужского туалета. Размах был чудовищным для такого узкого места. Правое крыло с громким шелестом упёрлось в противоположную стену, содрав плакат о правилах мытья рук. Левое, взметнувшись выше, заблокировало потолочную лампу-плафон. И оба этих крыла нависли над Егором, образуя душный, тёплый, пахнущий пылью и чем-то диким, как осенний лес после дождя, кокон. Спустя секунду, за спиной рыжего, вспорхнула вторая пара крыльев. Тот самый элегантно одетый мужчина резко расправил свои чёрные крылья с коротким, сухим хлопком. Крылья были того же размера и казались плотнее. Глянцевые, как свежеуложенный асфальт, они упёрлись острыми когтями на сгибах в стены. Перепонки были натянуты до предела, пронизанные сеткой тёмных прожилок.

В напряжённой позе этих существ читалась не агрессия, а паническая готовность к обороне. Егор быстро осмотрел их крылья и стал замечать детали: вот сломанное перо в левом крыле рыжеволосого, торчащее под неестественным углом, а у второго на чёрном хитине видны царапины и затягивающаяся ранка. Тёплый, живой запах, идущий от распахнутых крыльев, смешивался с химической вонью туалета, создавая невыносимый коктейль.

Лицо того, который был крупнее, было в нескольких сантиметрах от лица Егора. Глаза, обычно лениво-насмешливые, к которым Егор уже привык во время каждодневных встреч в кафе, теперь пылали. Мужчина внимательно рассматривал Егора, как будто хотел увидеть ответ в его зрачках.

— Тебя как звать? — голос прозвучал негромко, но с такой сдавленной силой, что каждое слово било по барабанным перепонкам, как молоток.

— Егор, — выпалил парень, оглушённый первым вопросом.

Он ожидал угроз, ожидал обвинений, но никак не знакомства.

— Я Дима, а это – Никита, — Дмитрий указал взглядом на друга, а тот лишь кивнул в знак знакомства. — Ты чего так убегал? Что видел?

Егор попытался сглотнуть, но во рту всё пересохло. Он мотнул головой короткими, судорожными движениями, отбивавшими ритм его бешеного сердца. Губы шевелились, но выдавали лишь беззвучный шёпот:

— Я… Ничего… Я ничего не видел… Отпустите, пожалуйста…

Дима небрежно встряхнул его. Движение было несильным, но достаточным, чтобы голова Егора стукнулась о кафель. Головная боль, беспокоившая парня с утра, усилилась и волной прошла от затылка к вискам.

— Ничего? — прошипел Дима, и его крылья дёрнулись, сдвинувшись на сантиметр, ещё больше сузив и без того крошечное пространство. Перья зашелестели, как сухие листья. — А на кого там в кафе пялился, а?

— Ни на кого… Я… Перепутал… — лепетал Егор, отводя взгляд.

Он не мог смотреть на это лицо, на эти крылья, на этих двоих, которые устроили ему допрос в туалете. Его взгляд упал на пол, на чистую плитку помещения и на ботинок Дмитрия – простой грязный кроссовок.

— Я… Я никому не расскажу, — выдохнул он, почти беззвучно, в пол. — Клянусь.

Повисла тишина, в которой было слышно дыхание крылатых мужчин.

— Блять… — тихо прошептал Никита, когда он осознал оплошность Егора.

Дима пристально вгляделся в глаза Егора. Его губы изогнулись в злобном оскале.

— А о чём, собственно, не расскажешь?

— Ни о чём! Я просто… Я…

Егор не знал, что сказать в своё оправдание. Его взгляд, дикий, ища спасения, метнулся за широкую спину Дмитрия и столкнулся с взглядом Никиты: его лицо не выражало ярости, а взгляд серых глаз был острым, пронзительным, с пониманием катастрофы. Напряжение в тесном пространстве достигло точки кипения. Тишину разорвал сдавленный голос Никиты:

— Дима, хватит.

Дима обернулся и, не отпуская Егора, процедил:

— Он же всё понял! Он сказал «не расскажу»! Он видит!

— И что с того? — голос Никиты стал ледяным и невероятно чётким. — Что ты сделаешь? Он не виноват, что его мозги прошибает наша частота. Отпусти его.

Последняя фраза прозвучала не как просьба, а как команда. Он резко шагнул вперёд, схватил Диму за ворот толстого свитера у самого основания шеи и с силой, которая казалась невероятной для его стройной фигуры, потянул на себя, затем – в сторону. Для Егора это выглядело как лёгкое, почти невесомое движение, но Дима отшатнулся, будто получил удар по коленям. Его хватка ослабла, пальцы разжались. Егор, лишённый давления, остался стоять, прислонившись спиной к холодной стене.

И тут Никита перевёл взгляд на Егора. В одно мгновение его глаза отразили усталость. Он отпустил Димин ворот, и чёрные крылья собрались за спиной с тихим, похожим на выдох, звуком.

— Твоё, — сказал Никита.

Он протянул Егору его портфель и старое пальто, забытые в кафе. Движение было небрежным, но в нём не было ни капли угрозы. Портфель болтался в его руке – привычная деталь офисного работника, выглядевшая нелепо в этой обстановке. Егор машинально, не глядя, взял тяжёлую сумку.

Никита бегло посмотрел на всё ещё взвинченного Дмитрия, потом снова на Егора. Его лицо было каменным, но в глазах на мгновение мелькнуло что-то сложное – вроде досады за всю эту нелепость.

— Уходи, — сказал он просто, без эмоций. И добавил, почти шёпотом, но так, чтобы Егор точно расслышал: — Пока можешь.

После этого он отступил на шаг, освобождая путь к выходу из туалета, к свету, к гулу нормального мира.

Егор медленно, с достоинством, которое сам в себе не знал, оттолкнулся от стены. Он не побежал, а медленно пошёл. Егор прошёл мимо них, сжимая в потной ладони ручку портфеля. Когда дверь туалета хлопнула и человек скрылся в коридоре, Дима и Никита остались вдвоём. Никита внимательно посмотрел на Диму.

— Ты зачем побежал за ним? — внезапно спросил Никита.

— Не знаю, — растерянно признался Дима. — Увидел, что он бежит, и…

— И ты побежал за этим человеком.

— А ты зачем побежал за нами?

— Он вещи забыл в кафе, — ответил Никита. — И я за тобой последовал. Ты хоть понимаешь, что мы… нарушили Табу?

— Знаю. Но об этом никто не узнает, — парировал Дима.

— Очень на это надеюсь.

И с этими словами Никита пошёл прочь из мужского туалета. Он не хотел оставаться здесь.

Глава 3

Прошло ещё две недели с того момента, как Егор удостоверился, что мир не так прост, как казалось. Две недели растянулись в бесконечную череду одинаковых, выцветших дней. Новый год пришёл и ушёл за стеклом телевизора в пустой квартире, оставив после себя лишь послевкусие.

Егор больше не бежал. Он больше не приходил в кафе «На виду», боясь обедать рядом с крылатыми существами. Теперь каждый день парень брёл по промозглым январским улицам, где праздничная иллюминация уже пошла пятнами, а снег превратился в серую кашу. Егор перестал спать: в темноте за закрытыми веками проплывали слишком чёткие картины – перья, перепонки, взгляд Дмитрия, полный немого ужаса. Егор перестал есть: еда казалась безвкусной ватой и застревала в горле. После январских выходных Егор вышел на работу, увидел, как коллега, разговаривая по телефону, приглаживает перья на крыле водянистого цвета, и тогда Егор ушёл, сославшись на отравление.

Егор понимал, что окончательно сходит с ума, но в его безумии была страшная, кристальная ясность. Он видел то, чего не должно было быть. И это «не должно быть» было повсюду: в автобусе, в магазинах, в окнах офисов «Башни», просто на улице и дорогах. Везде, где был Егор, он видел крылатых существ: иногда они куда-то спешили, иногда просто стояли на перекрёстках. Егор не раз видел существ, окружённых чёрной дымкой, которые уверенно шагали к чужим домам. Он видел, как вокруг него появляются и исчезают в воздухе крылатые существа, которые пристально смотрят на людей и незаметно для всех щёлкают пальцами. Это был целый параллельный мир, живущий своей жизнью.

И в тот самый день, когда начальник дал Егору два дня отгула, парень снова брёл по улице. Он шёл в толпе людей по главной улице города, освещённой праздничными украшениями и городскими фонарями. Со стороны казалось, что молодой человек просто наслаждается прогулкой и слушает шум города. Но никто не знал, что Егор идёт следом за крылатыми, заметив, что некоторые из них движутся в одном направлении.

В этот вечер, когда холод проел пальто насквозь, а ноги сами несли его по улицам центра города, Егор завернул в переулок и упёрся взглядом в дверь. Она была неприметной, чёрной, встроенной в арку между булочной и круглосуточным ломбардом. Здесь не было никакой вывески. Горел только крошечный, светящийся красным неоном символ у глазка – стилизованное птичье гнездо. Из-под двери лился тёплый свет и доносились приглушённые звуки музыки. Инстинкт самосохранения, уже давно ослабевший, прошептал: «Не надо», но внутри Егора что-то надломилось. Сейчас ему было безразлично, что может произойти.

Он толкнул дверь и вошёл внутрь.

Тёплый воздух ударил в лицо, неся в себе коктейль запахов из старого дерева, воска, дорогого табака, кожи и духов. Егор шагнул внутрь, и как только дверь за ним захлопнулась, парень широко распахнул глаза и приоткрыл рот от удивления. Он застыл на пороге и смотрел.

Ранее Егор бывал в баре всего раз, на втором курсе. Это был дешёвый паб с липкими столиками и громкой попсой. Он продержался там пятнадцать минут, а затем, смущённый кричащим весельем и парой девушек, чьи оценивающие взгляды скользили по мужчинам в баре, сбежал, чувствуя себя чужаком.

Но сейчас всё было по-другому. Бар «Гнездо» не был похож ни на что из его скудного опыта. Это была не локация, а пещера, спрятанная среди неприметных зданий. Низкий, сводчатый потолок из тёмных кирпичей терялся в дымке. Под самой крышей виднелись маленькие окошки, через которые сейчас были видны неярко мерцающие звёздочки. Свет рождался не из люстр, а из множества старинных ламп, бра и даже фонарей, расставленных на полках, стойках и в нишах. Они создавали не ослепительное сияние, а десятки островков – тёплых, янтарных, интимных. В этих островках и жила барная жизнь.

И повсюду были они. Первое, что бросилось в глаза – это плавные спокойные движения танцующих. На небольших возвышениях девушки в блестящих костюмах – едва прикрывавших ягодицы и грудь – с перепончатыми, прозрачными крыльями стрекоз за спиной, плавно перетекали из одной позы в другую. Их движения были не похожи на откровенные танцы – это был медленный, почти ритуальный гипноз. Крылья их вибрировали, отливая всеми волшебными цветами, создавая вокруг них сияющий, неземной ореол. Егор почувствовал не смущение, глядя на полураздетых танцовщиц, а ледяной укол трепета: это было слишком красиво. Девушки танцевали, будто это были не просто движения, а всё их существо, и в их движениях не было пошлости, а лишь плавность и грация.

Барная стойка, массивная, из тёмного дуба, была облеплена существами. В глубине, на низких диванчиках, в полумраке, мелькали силуэты целующихся пар, которые своими крыльями закрывали себя от окружающих. На танцполе двигались существа, но их танцы были спокойными, будто танцующие боялись, что их кто-то увидит, но в то же время движения оставались откровенными и даже нескромными.

А за самой барной стойкой царствовал хозяин этой пещеры – бармен. Мощный, лысый, с окладистой чёрной бородой и усами. Его руки были покрыты сложными татуировками, а на пальцах сверкали перстни. За его плечами покоились два самых внушительных аксессуара в баре: огромные, кожаные крылья летучей мыши с жёсткими, надломанными когтями на сгибах. На этих крыльях, словно на холсте, были набиты причудливые татуировки молочного цвета – сложные геометрические узоры, руны, стилизованные птицы и деревья. Они светились белым цветом в свете ламп. Бармен ловко жонглировал шейкером, не обращая внимания на то, что его крылья, при каждом движении, отбрасывали на полки с бутылками пляшущие тени.

Бар был полон. Это был не хаос студенческой пивнушки, а сложный, живой мир из тел, крыльев, теней и света. Существа здесь не скрывались и были собой, им не нужно было вести себя как люди, здесь они могли быть живыми и настоящими, со всей им присущей откровенностью, силой и магией.

Егор сделал шаг вперёд, потом ещё один, механически, как лунатик. Егор слышал шёпот. Не громкий, не злобный, а удивлённый.

— Это человек?

— Может, вырвал и отращивает новые?

— Да нет, это точно человек!

— Вот чудак!

Егор видел множество взглядов, прикованных к нему, но никто из присутствующих не преграждал ему путь, а вскоре существа и вовсе забывали о нём, поглощённые своими развлечениями.

Егор дошёл до барной стойки. Массивный дуб казался единственной твёрдой вещью в этом плавучем мире теней и полутонов. Он поставил ладони на прохладную столешницу, ощущая под пальцами трещины и царапины. Бармен с татуированными крыльями закончил смешивать коктейль, поставил бокал перед ожидающей Тенью и посмотрел на Егора. Глаза у бармена были маленькие, проницательные, цвета тёмного мёда. Он окинул Егора беглым, профессиональным взглядом: помятое пальто, бледное, невыспавшееся лицо, пустые руки, и отсутствие самого главного атрибута за спиной. Во взгляде бармена не было ни тревоги, ни подозрения. Была спокойная констатация факта: гость без крыльев.

— Друг, — голос бармена был низким, бархатистым, идеально вписывающимся в общий гул. — Что тебе налить? Протянуть руку помощи или, наоборот, помочь забыться?

Егор сел на высокий барный стул и поднял глаза на доску, где были написаны названия коктейлей. Он сидел неподвижно, вчитываясь в их названия: «Последний шанс», «Полёт», «Поцелуй Жнеца»... Он не знал этих напитков.

— Крепкого, — внезапно для себя выдавил он, и его голос прозвучал хрипло.

Бармен кивнул, получив самый обычный заказ. Сам же Егор задумался: он не имел никакого опыта в употреблении горячительных напитков и сейчас, заказав «покрепче», он не знал, чего ожидать. Рядом, на соседних стульях сидели две Тени с переливчатыми крыльями. Они переглянулись, вежливо отхлебнули из своих бокалов и, не спеша, поднялись. Тени отошли к дальнему диванчику. Мало ли что у этого странного типа на уме, раз он решил появиться здесь в таком виде.

Бармен между тем достал гранёный стакан для виски, наполнил янтарной жидкостью из бутылки без этикетки и поставил перед Егором. Запахло дымом, дубом и чем-то горьковатым, лекарственным.

— С первым визитом.

И затем, движением, полным необъяснимой, почти отцовской заботы, он протянул через стойку маленькую фарфоровую тарелочку, на которой лежали пять аккуратных кубиков сыра, два крекера, горсть орешков и зелёная оливка на зубочистке.

— На закусь. На пустой желудок – вредно.

Этот жест, такой земной, такой человеческий в этом скопище крылатых существ, окончательно сбил Егора с толку. Бармен не спрашивал, кто он и как попал сюда. Он просто делал свою работу. Бармен предполагал, что раз гость здесь – значит, имеет право. А отсутствие крыльев… Ну, бывает. Может, вырвал, может – стыдится. Может, просто день такой. Потом разберётся.

Егор взял стакан. Он поднял его и посмотрел сквозь тёмно-янтарную жидкость на искажённый мир бара. Затем сделал первый, долгий, обжигающий глоток. Напиток прошёл по горлу, разлился в груди, и мир на секунду стал резче. Тут же у Егора закружилась голова. Жидкий огонь растёкся по жилам, на секунду отогнав ледяное оцепенение. Парень поставил стакан, взял зубочистку с оливкой, но так и не сунул её в рот. Он повернулся на барном стуле, облокотившись локтем на барную стойку. И его взгляд, скользнув по полумраку диванчиков, наткнулся на знакомые силуэты.

Сначала Егор увидел Диму – крупный, с огромными рыжими крыльями, в тёмно-бордовом пуловере и, на этот раз, в аккуратных, будто новых, джинсах. Он сидел, подавшись вперёд. Перед ним стояла кружка с тёмным пивом, со следом пены на стекле. Дима смотрел прямо на Егора. Его лицо, обычно выражавшее лишь скуку или раздражение, сейчас было искажено. Губы, приоткрытые, беззвучно сформировали лишь одно слово: «Сука». Егор не умел читать по губам, но сейчас он точно был уверен, что правильно понял произнесённое шёпотом. Взгляд Дмитрия был пустым, как у человека, наблюдающего неминуемую катастрофу.

Рядом с ним, на том же диване, по обе стороны сидели две девушки. Обе они выглядели молодо. У брюнетки, сидящей слева, были чёрные вороновые крылья и дымка, стелящаяся по ногам. Она сидела к Диме чуть ближе, чем вторая, и Егор понял, что своим появлением перед их глазами прервал какой-то интимный разговор. По другую сторону от Димы расположилась стройная блондинка с маленькими белыми крылышками, которые слегка виднелись из-за спины. Она первой заметила перемену во взгляде Димы, посмотрела в ту же сторону, что и он, и затем увидела Егора. Её взгляд выражал чистое, неподдельное недоумение. Она, заметив, что человек без крыльев смотрит на них в упор, выдавила из себя вежливую улыбку.