Клятва Теней

Он обернулся к Никите, который заворожённо наблюдал за Жнецом. Его кожистые крылья были напряжены и совершенно неподвижны.

Кабинет Никиты напоминал оплот организованного хаоса: повсюду лежали папки с документами, свёртки и стопки бумаг. Он сидел за столом перед планшетом, куда быстрым движением переносил цифры из головы, проводя кончиками пальцев по воздуху. Его чёрные демонические крылья свободно лежали в специальных ложбинах, не стеснённые в помещении.

Данные в отчёте не сходились с нормативными показателями, хотя он не раз перепроверял все документы. Раз за разом он приходил к выводу, что либо не хватает данных, либо на каком-то этапе одна из Теней решила подделать свои показатели.

— Где же ты… — его сухой голос констатировал поиск ошибки.

Пальцы двигались над планшетом почти автоматически. Он проверял данные снова и снова, но цифры упорно не вставали на места.

Никита работал всю ночь. Тени не чувствуют усталости и меньше нуждаются во сне, но после этой ночи мужчина был вымотан. Сейчас, когда рассвет за окном был не ярким, а грязно-серым, Никита откинулся на спинку стула, тяжело выдохнув, запрокинул руки за голову. Его сознание было приковано к экрану, где после шестого пересчёта цифры встали на свои места и наконец-то сошлись.

В этот момент в углу экрана планшета всплыло уведомление: «Входящее сообщение». Он тут же коснулся пальцем уведомления. Это было письмо из комиссии по межведомственным переводам, в котором указывалось, что Никите снова отказывают в предоставлении возможности обучения на Жнеца с последующим переводом в отдел Смерти. Сообщение было коротким и отформатированным по всем канонам служебной переписки: «…к сожалению, на данном этапе Ваша кандидатура не может быть одобрена. Рекомендуем повторно подать заявку в августе-сентябре будущего года для рассмотрения к новому учебному циклу…»

Никита не стал дочитывать сообщение. Он отшвырнул планшет в сторону и лишь фыркнул, хотя внутри него всё начало заполняться густым гневом. Он давно уже самостоятельно изучил всю теорию работы Жнецов, и уже несколько лет тренировался в полётах, благодаря чему был вынослив и мог быстро пролететь на большие расстояния. Но каждый раз ему приходил отказ в переводе: то недостаточный возраст, то недостаточная физическая подготовка, то не успевает на этот учебный цикл… На этот раз причиной отказа была нехватка справки о доходах. На самом деле Никита знал, что причина отказа кроется в том, что на его место нет другой Тени, которая справлялась бы со всей статистикой Канцелярии или хотя бы хотела разобраться в этой работе.

Он откинул голову на подголовник, уставившись в потолок. Глупая, унизительная, бюрократическая лазейка: они не сказали «нет», они сказали – «приходите через год». Как будто за этот год его страсть угаснет, а его место не станет ещё незаменимее.

Тут же, будто насмехаясь, пришло второе письмо. Никита лениво взял планшет в руки и открыл новое сообщение. Оно было прислано секретарём начальника Канцелярии: «Никита, доброе утро! Шеф просил ускориться с годовыми отчётами. Нужно всё подготовить к пятнице. Извини за срочность!»

Никита бросил взгляд на календарь на экране телефона: вторник, 8 декабря. Он покачал головой, будто отгонял мысли в сторону, и вернулся к работе: привычным движением он стал вносить данные в новый отчёт.

Этим пасмурным утром в дверь Дмитрия постучали, и послышались три чётких негромких удара. Дмитрий, листавший дело Души, которая сидела напротив, поднял голову, и как раз в этот момент внутрь вошла Тень с едва видными крыльями за спиной. Это была стажёр.

Девушка тихо вошла в кабинет, плотно закрывая за собой дверь, и села на стул в углу помещения, ожидая, когда у Димы будет время ввести её в курс дела. Сейчас ей предстояло научиться работе рекрутера, чтобы понимать, какая Душа сможет стать Тенью, а какая попадёт на перерождение. Её белые маленькие крылышки были плотно сложены за спиной, и, хоть и невербально, Дима почувствовал, что она боится его. Наслышанная о его методе работы – что он может даже не листать досье Души – Тень боялась либо полного игнорирования, либо тягостной неловкости.

— Вы можете идти, — Дмитрий поставил отметку в досье и протянул документы Душе, а затем добавил: — Дальше по коридору, там встретят.

— Что со мной будет? — уточнила Душа, принимая документы в руки.

— Ничего страшного, — Дмитрий пожал плечами, — в зеркало посмотритесь, крылья отрастите. Идите.

Душа молча кивнула и на этом покинула кабинет. Несколько секунд никто не заходил, что означало: за дверью очереди нет. Дмитрий поднялся со своего места и расчистил противоположную часть стола.

— Здесь ты будешь работать, — сказал он и указал на пространство перед собой. — Тебя как звать?

— Юлия, — робко представилась белокурая девушка.

— Переставь стул сюда. Вот тебе эта башня из бумаг, — Дима указал на стопку досье с пометками «На доработку». — Души в зале ожидания. Бери папку, проверяй, собирай все бумаги и с готовыми документами возвращай сюда Души.

Юля подошла к столу и оглядела работу, предлагаемую Дмитрием. Это была не одна «башня из бумаг», а несколько башен, сложенных досье друг на друга, которые вот-вот должны были упасть на пол из-за нестойкости всей конструкции. Она перевела взгляд на рекрутера, будто не решаясь задать вопрос. Всё же, осмелившись, она спросила:

— Почему здесь так много недоработанных дел?

Дима нахмурил брови, почувствовав укор от стажёра.

— Они приносят несобранные досье, а я оставляю хоть какую-то работу таким стажёрам, как ты. Список необходимых документов в планшете в папке «Документы».

Сказав это, Дмитрий снова сел за стол и, всё так же хмуря брови, стал листать рабочий планшет. Юля тем временем принялась за работу: она стала открывать одну за другой папки и, поставив пометки о том, чего не хватает, выходила в коридор. Тень проходила кабинеты собирая нужные бумаги, и иногда заходила в зал ожидания, чтобы пригласить Душу на собеседование к Дмитрию.

В очередной раз, когда она зашла в огромный зал с большими часами на стене и металлическими скамейками, расставленными в полукруге, она остановилась посередине зала, рассматривая циферблат.

Работа в Канцелярии – это меньшее, чего ожидала Юля от загробной жизни. Когда она погибла, она и подумать не могла, что станет работать в таком месте. Но после того, как она стала Тенью, вернуться домой она не могла. Юля пыталась приблизиться к своей семье – за что тут же получила первое предупреждение от Агента Службы контроля за аномалиями. И теперь, когда она осталась бездомной и нищей, ей предстояло начинать всё сначала. И благо, Канцелярия дала такую возможность: Юля могла работать стажёром, с правом после испытательного срока остаться в Канцелярии навсегда.

Стрелки часов медленно двигались вперёд, но, когда Юля внимательно вгляделась, она заметила, как стрелки дрожат. В один миг секундная стрелка застыла, и весь механизм часов так же остался неподвижен. Спустя ещё миг секундная стрелка быстро заскользила назад, не останавливаясь на делениях. Минутная стрелка тем временем двигалась то вперёд, то возвращалась.

Юля ахнула и крепче прижала к груди бумаги: она работала в Канцелярии уже четвёртый год и с таким столкнулась впервые – часы зала ожиданий показывали неправильное время. Тень огляделась по сторонам. Души не видели никаких изменений. Они вообще не обращали внимания на время, но в помещении также находилось несколько Теней. С одной из них Юля встретилась взглядами, и движениями глаз она указала коллеге на часы. Как только та перевела взгляд на циферблат, стрелки часов стали крутиться в хаотичном порядке, обгоняя друг друга.

— Эй, — Тень с серыми крыльями махнула рукой другой Тени, — нужно вызвать кого-то, часы сломались!

— Что, часы сломались? — переспросила третья Тень, не веря в то, что услышала.

Услышав их разговор, другие Тени тоже оторвались от дел и обратили внимание на сломанный механизм. Даже Души, одна за другой, вырвались из спячки и подняли головы. Большинство из них поднялись со своих мест и стали толпиться перед часами. Все – и Души, и Тени – как заворожённые смотрели на хаотичное движение стрелок.

Не прошло и минуты, как прервалась музыка, и из динамиков, развешанных по периметру зала, раздался скрежет. Юля почему-то сразу подумала, что этот звук похож на то, как острые когти скребут по стеклу, пытаясь выбраться наружу. Души испуганно прижались друг к другу и стали оглядываться, перешёптываться и качать головами. Юля заметила: Тени выпорхнули из зала ожидания, хлопнув дверьми. Звук внезапно прекратился. Не тратя время, Юля последовала вслед за коллегами, оставив взбудораженные Души одних.

Оказавшись внутри коридора, Юля вжалась в стену из-за переполоха: Тени носились в разные стороны, их крылья были расправлены и взъерошены, кто-то прижимался к стене так же, как и она, испуганно наблюдая за бегущими, а из кабинетов вышли работники, озадаченно переглядываясь. Где-то вдалеке слышались крики и призывы вызвать сотрудников Службы контроля за аномалиями. Юля проследила взглядом за порхающими коллегами, а когда мимо неё прошли крепкие мужчины с серыми перьевыми крыльями, длиной до щиколоток, она так испугалась, что чуть было не вернулась в зал ожидания. Когда Тени с серыми крыльями скрылись, Юля проскользнула быстро в кабинет напротив и, зайдя внутрь, увидела Дмитрия, говорившего по телефону. Он кивнул Юле, чтобы та села, а после закончил разговор, договорившись с кем-то о встрече.

— Вы… Вы слышали? — спросила Юля, робко садясь на краешек стула.

Она положила незаконченные документы обратно в стопку, которая значительно уменьшилась с утра.

— Давай на «ты». Конечно, слышал… Это из подвалов, — Дмитрий не показывал своего волнения, хотя видел, что Юля напугана.

— А что там?

— Внизу, под нами – Бездна. Ты разве не знала?

— Что? — Юля недоумённо посмотрела на Дмитрия. — Я слышала, что те, кто недостоин перерождения или становления Тенью, попадают в Бездну, но я не знала, что это место здесь, прямо в центре города.

— Бездна под нашим зданием, вход туда находится в подвалах Канцелярии. Бездна настолько огромна, что по площади даже с городом не сравнима, — пояснил Дмитрий и сразу сменил тему. — Что с работой?

— Я разобрала часть документов, — Юля указала на стопку досье, — и уже некоторых Душ отправила на повторное прохождение испытаний. А сейчас я даже не знаю, что делать. Все так напуганы. Наверное, завтра закончу. Когда вы, вернее, ты будешь учить меня работать с Душами?

Дима проигнорировал её вопрос. Прошли те славные времена, когда стажёру достаточно было одного года обучения, чтобы изучить всю работу Канцелярии. Наверное, Дима был последним из поколения Теней, которые застали те годы. Вот уже лет восемьдесят, может меньше, стажёр мог стать работником Канцелярии только после пятилетнего опыта обучения. Если только стажёр не найдёт другую работу раньше.

— Пойдём пообедаем, — ответил он, поднялся на ноги и потянулся, расправляя крылья в стороны.

— Но… Работа…

— Не убежит. Давай-давай, пошли.

Глава 2

Если бы жизнь была книгой, то жизнь Егора Скворцова была бы никому неизвестной историей. В свои двадцать четыре года он был похож на недописанный черновик: все нужные слова на месте, но той самой «искры» не хватало. Егор Скворцов, высокий, но вечно сутулящийся молодой человек, передвигался бесшумно и одевался в мешковатую одежду, не подходящую по размеру, будто он пытался спрятаться. Его карие глаза постоянно были опущены в пол или в экран электронной книги, где он зачитывался фэнтезийными романами, представляя, что он главный герой и спасает мир или хотя бы прекрасную девушку.

Егор был единственным ребёнком в семье, где главными ценностями были тишина, порядок и стабильность. Родители, поглощённые работой, любили его тихой, безучастной любовью. Они обеспечили ему всё, кроме главного – чувства, что существование Егора кого-то по-настоящему волнует, кроме них.

В детстве мальчику не позволялось общаться с другими детьми, из-за чего у него совсем не было друзей. У него не было собаки, которую он так просил, и ему даже не разрешали завести хомячка. В школе он стал тем самым ребёнком, к которому обращались за тем, чтобы списать домашку, но никогда – чтобы позвать на день рождения. Отчаянная жажда дружбы, выплёскивавшаяся неловкими, навязчивыми попытками подружиться, лишь отталкивала одноклассников. По мере взросления в жизни Егора ничего не менялось. В студенческие годы, пока другие тусовались в барах и заводили романы, Егор корпел над учебниками, гонясь за дипломом с отличием. Его попытки заговорить с кем-то в институте заканчивались неловким молчанием или снисходительной улыбкой собеседника. Окончив институт, Егор нашёл работу в адвокатской конторе «Право и порядок» в бизнес-центре «Башня», напротив торгового центра «Сфера». Егор жил неподалёку от офиса и каждый день добирался на работу пешком. Здесь, среди коллег, он был невидимкой – новичком, чьё отсутствие замечал только начальник на утреннем собрании, и то только потому, что именно Егору он давал самые скучные поручения.

Его каждодневной радостью рабочего дня было кафе «На виду». Это была привычка, доведённая до автоматизма: удобно, недорого, рядом с работой. Название кафе было связано с тем, что одна из стен помещения представляла собой панорамные окна, через которые было видно двенадцатиэтажную «Башню» – строгий параллелепипед из стекла и стали. Егор любил сидеть напротив окна, рассматривая суету в кабинетах.

Внутри кафе царил убаюкивающий гул жизни: фоновая музыка тонула в шипении кофемашины, звоне посуды и в приглушённых разговорах. Здесь всегда пахло кофе и свежей выпечкой. Столики стояли плотно, но цветовая палитра из сочетания бежевого и изумрудного успокаивала.

В этот день, войдя внутрь, Егор совершил привычный манёвр: скользнув между столиками с посетителями, он замер у «своего» места – это был крохотный столик на одного в центре зала. Этот столик всегда был пуст, так как здесь всегда был только один стул, и одиночке, занявшему это место в центре зала, было неловко. Но Егору Скворцову было безразлично. Он привык к тому, что его никто не замечает, и всегда занимал именно этот стол, чтобы быстро пообедать.

Он снял своё тёмное поношенное пальто, аккуратно повесил его на спинку стула и сел, вытянув длинные ноги под столом. Егор достал электронную книгу из старого кожаного портфеля, который использовал ещё с института, положил технику рядом с салфетницей, но не стал включать. Сегодня он читать не хотел. Егор поймал взгляд мимо проходящей официантки – девушки-подростка с розовыми прядями – и кивнул. Она, не замедляя шага, бойко ответила:

— Как обычно?

Егор снова кивнул. Он всегда заказывал пасту карбонару и чашку чая, и официантка, обслуживающая этот стол, уже запомнила. А больше информации о себе Егор никогда не сообщал ей.

Оставшись один, он позволил себе свой крамольный ритуал: наблюдение. Он сканировал зал взглядом.

За стеклом валили крупные снежинки. Близился Новый год, повсюду мерцали городские украшения, а в коридорах «Башни» уже поставили украшенные мишурой ёлочки.

Он провёл взглядом по стёклам, всматриваясь в снег, и тогда его взор упал в дальний угол кафе. Там сидели двое. Первый – статный, в серой рубашке, заправленной в тёмно-серые брюки с чёткой стрелкой. Этот мужчина существовал в своём пузыре тишины. Он сидел сдержанно и задумчиво смотрел в окно. Поглощённый своими мыслями, он время от времени делал маленький глоток кофе. Перед ним стояла тарелка с салатом – что-то с рукколой, сыром и томатами, почти нетронутое. Мужчина периодически опускал взгляд в тарелку и лишь раздвигал ингредиенты вилкой, будто изучал композицию, а потом снова наблюдал за снегом.

Второй мужчина был полной противоположностью своего собеседника – он сидел на стуле, будто его никто не видел: правая нога была закинута на левую так, что лодыжка лежала на колене. Он был одет в простые тёмные джинсы и объёмный свитер цвета спелой хурмы. Перед ним стояла пустая тарелка, по белому фаянсу которой были размазаны остатки кетчупа. Всё его внимание было сосредоточено в телефоне. Наклонив голову с растрёпанными рыжими волосами, он иногда беззвучно усмехался. Мужчина абсолютно игнорировал шумный зал, снующих официанток и своего собеседника, с которым они, за всё время наблюдения Егором, не перекинулись ни словом. Что-то в их спокойствии, в этой немой уверенности, притягивало и тревожило одновременно.

Официантка с розовыми прядями поставила перед Егором фарфоровую чашку, из которой поднимался струящийся пар. Парень обхватил чашку ладонями, и его взгляд, словно на магните, потянулся обратно к той паре у окна. На этот раз он не рассматривал детали одежды. Его взгляд, скользнув по мужчине в свитере, упёрся в большое окно в тонкой стальной раме. То, что Егор увидел в отражении окна, заставило его приоткрыть рот от удивления. На фоне падающих снежинок и серого неба, в отражении окна, за спиной мужчины в свитере, чуть выше линии плеч, начинались два крыла. Первое, о чём подумал Егор, увидев крылья, это то, что они будто принадлежали крупной хищной птице, вроде канюка или орлана. Но крылья были огромными, не размером с птичьи, а согласно человеческому масштабу. Плотные, перьевые, с рыжевато-коричневым основным окрасом. Кончики перьев были чёрными, будто выжженными огнём. Крылья были расслаблены вдоль спины в естественном положении. Верхний изгиб крыла слегка возвышался над плечами сидящего человека, а нижние, самые длинные перья в сложенном состоянии доходили бы ему примерно до колен. И именно эта соразмерность, эта ужасающая анатомическая правдоподобность и выбила почву из-под ног. Это не было бутафорией или костюмом. Каждое перо, от пухового у основания до жёсткого махового на конце, лежало в своём порядке. Они выглядели как неотъемлемая, живая часть тела, как рука или нога, только… это были крылья.

Рука Егора дрогнула, и он отпустил чашку, которая опрокинулась с высоким звоном. Горячий чай хлынул на светлую столешницу и мгновенно пополз к краю стола.

— Ой! Всё в порядке?

Голос официантки пробился сквозь гул в ушах. Она уже была рядом, с комком бумажных полотенец в руках. Её лицо выражало профессиональное, слегка озабоченное участие. Её движения – быстрая, ловкая уборка – были такими земными, такими обыденными, что видение из окна тут же исчезло.

— Простите… я… неловко получилось, — забормотал Егор, хватая салфетки со стола и беспомощно прижимая их к расползающейся луже.

Его пальцы дрожали. Он не смотрел в сторону того угла, а сосредоточился на жёлто-коричневых разводах на белых салфетках, на крошечных чаинках, прилипших к столешнице.

— Ничего страшного, бывает. Принесу новый чай.

И когда стол снова стал сухим и пустым, лишь с едва уловимым пятном, Егору пришлось поднять взгляд. Он сделал это медленно, с усилием, будто поднимал тяжесть.

В окне за спиной мужчины в свитере теперь была лишь обычная улица и падающие снежинки. Егор перевёл взгляд на сам стол у окна: они оба смотрели на него. Тот, в строгой рубашке – с лёгким, отстранённым любопытством, как на мелкое, но занятное нарушение тишины в библиотеке. Его пальцы всё так же держали пустую вилку в воздухе. А тот, в свитере – с ленивым, чуть насмешливым прищуром. Он даже слегка приподнял бровь, будто оценивая степень комичности произошедшего. На их лицах не было смущения, только реакция на неуклюжего парня, пролившего чай.

Только Егор хотел отвести взгляд, как в этот самый момент к его столику подошла официантка с подносом. На нём дымилась тарелка с пастой карбонара – кремовая, с кусочками бекона и тёмными крапинками перца, и новая чашка чая.

— Ваш заказ. Осторожнее, горячо, — сказала официантка, ставя посуду перед Егором.

Аромат пармезана, сливок и копчёного мяса ударил в нос. Егор глубже наклонился над тарелкой, почти уткнувшись лицом в этот запах. Он взял вилку и с необычайным, почти ритуальным усердием начал накручивать на неё длинную нить спагетти. Он делал это тщательно, следя за тем, чтобы ни одна петля не соскочила. Егор не смотрел больше ни на кого. Его мир сузился до белой тарелки, блестящей вилки, аромата еды и ровного, успокаивающего шума кафе вокруг. Устал, – убеждал Егор себя в мыслях, протыкая вилкой кусочек бекона, – спал мало. Вчера до трёх ночи читал про эльфийские войны.

Только когда Егор доел свой обед, он снова поднял глаза от тарелки и посмотрел в сторону. Столик в дальнем углу уже пустовал. Егор обернулся, повертел головой из стороны в сторону, но двоих мужчин он больше не видел.

Следующее утро началось с того, что будильник умер в неравной борьбе с усталостью. Егор проснулся от собственного рывка, когда сон, в котором он летел над городом на перьевых, будто его собственных, крыльях, растворился, уступив место паническому осознанию: свет за шторами был уже не сизым, а дневным. Чёрт! – выдохнул Егор, не разбирая, ругает ли сон, будильник или самого себя. Цифры на экране телефона пылали безжалостным укором: до начала рабочего дня оставалось сорок минут. До того момента, как начальник начнёт обход кабинетов с лицом охотника, ищущего жертву, – двадцать.

Парень нёсся по утренней рутине, как пуля по неправильной траектории: зубная паста капнула на рубашку, галстук отказался завязываться с первого раза, а обувь осталась нечищенной со вчерашнего дня. Спустя десять минут Егор влился в поток людей, текущий к «Башне» – той самой, где ему предстояло провести ещё один день, расшифровывая скучные договоры аренды.

Утро на улице было холодным, колючим и бешено динамичным. Его шаги отбивали нервную дробь по тротуарной плитке. Парень обгонял женщин на высоких каблуках, осторожно семенящих по обледеневшим участкам дороги; пропускал вперёд опаздывающих студентов, громко спорящих о чём-то; лавировал между остановившимися поболтать клерками.

Мир вокруг был выдержан в гамме зимнего города: чёрные куртки, серое небо над головами, хромовая отделка машин, вросших в бесконечную пробку. Рёв двигателей, клаксонов и голоса сливались в один сплошной, давящий гул. Егор смотрел под ноги, высчитывая шаги и постоянно сверяясь с часами. Пятнадцать минут. Если бежать – можно успеть. Он уже мысленно видел себя в лифте, поправляющего галстук, делающего безразличное лицо… И в этот момент его взгляд, скользнув по толпе, выхватил фигуру напротив.

Мужчина, в дорогом пальто, шагал, не глядя по сторонам. Он яростно кричал в телефон, и его голос, хриплый от утреннего напряжения, резал воздух:

— Да ты не понимаешь! Они там все идиоты! Я им сейчас покажу, как акции покупать! Увидишь, к концу квартала я им всем…! — мужчина выкрикнул на одном дыхании, а затем добавил с ноткой грусти в голосе: — Инвесторы, блин...

Мужчина жестикулировал свободной рукой, совершенно не замечая ничего вокруг. А в десяти шагах перед ним, прямо на его пути, зиял приоткрытый люк. Со стороны казалось, что люк закрыт, но Егор увидел, что крышка сдвинута в сторону. Инстинкт сжал сердце Егора, и его собственная спешка на секунду отступила. Он поднял руку, чтобы выделиться из толпы, набрал воздух в грудь и приготовился крикнуть. И тогда воздух застыл у него в горле.

В этот миг, в сантиметрах от зияющего отверстия, материализовалась девушка. Она не возникла из-за угла или из толпы – она просто проявилась, будто её вытянули из самого воздуха. Это была обычная девушка, но за её спиной располагалось два крыла. Среднего размера, грязно-серого, стального оттенка, доходившие в сложенном состоянии ей примерно до колен. Они дёрнулись, расправившись на долю секунды для баланса, и Егор увидел чёткий рисунок перьев – перелив оттенков от тёмно-серого цвета у основания до почти серебристого по краям.

Движение её было отточенным, стремительным и абсолютно лишённым суеты. Она не посмотрела на кричащего в телефон мужчину. Она даже не посмотрела на люк: девушка просто знала. Она нагнулась – кожаная куртка скрипнула – и ухватилась пальцами голых рук за край тяжёлой чугунной крышки. Одним сильным, точным движением девушка водворила её на место. И так же, как появилась, она сделала шаг в сторону, в поток людей, и растворилась. Её силуэт просто потерял чёткость, стал прозрачным, как дымка на морозе, и слился с воздухом.

Мужчина, не прерывая своей тирады про инвестиции и идиотов, спокойно прошёл по тому месту, где только что была девушка с крыльями. Его брендовый ботинок ступил точно в центр крышки, которая даже не дрогнула. Егор стоял всё ещё с поднятой, замерзающей рукой. Холодный пот выступил у него под рубашкой, мгновенно сменив утреннюю спешку на леденящий ступор. Он оглянулся по сторонам, но ни один прохожий не замедлил шаг, не обернулся и не ахнул. Мир продолжал крутиться с прежней скоростью. Но я видел. Я точно видел, – эта мысль металась у Егора в голове, пока он, ошарашенный, плёлся к «Башне».