Сигнал Сирены

Лин пошла в спальню, закрыла за собой дверь. Она стояла посреди комнаты, глядя на кровать – их кровать, место, где они спали рядом восемнадцать лет – и чувствовала себя чужой. Как будто она вошла в дом, который принадлежал кому-то другому.

Она открыла сумку, достала блокнот. Открыла страницу со спиралью.

Рисунок смотрел на неё – семь витков, закручивающихся к центру. Простая геометрия. Древний символ. Форма, которая встречается везде: в галактиках, в раковинах, в отпечатках пальцев.

Форма, которую она нарисовала, не помня об этом.

Лин провела пальцем по линиям. Они были гладкими, уверенными. Она хорошо рисовала – не как художник, но достаточно, чтобы делать схемы и диаграммы. Эта спираль была лучше, чем всё, что она рисовала раньше. Совершеннее.

Как будто её рукой водил кто-то другой.

Она закрыла блокнот, спрятала его в ящик стола. Переоделась в домашнее, пошла на кухню.

Маркус уже накрыл на стол. Паста с овощами, хлеб, вино. Он наливал ей бокал, когда она вошла.

– Выглядишь уставшей, – сказал он.

– Я в порядке.

– Ты всегда так говоришь.

– Потому что это всегда правда.

Он не ответил. Они сели за стол, начали есть. Молча, как обычно по вечерам. Молчание было привычным – комфортным, как старое одеяло. Но сегодня оно давило.

Лин смотрела на Маркуса и думала о том, что он знает. Он глава карантинной службы. Он видел отчёты. Он знает, что она была в секторе во время сбоя.

Почему он не спрашивает?

Потому что ждёт, что она расскажет сама? Или потому что боится услышать ответ?

Она думала о том, чтобы рассказать. Прямо сейчас, за ужином. «Маркус, я видела Сигнал. Настоящий, полный, без фильтров. Семь десятых секунды. И теперь я вижу связи, которых не видела раньше. И я рисую спирали, не помня об этом. И я не знаю, заражена ли я, или просто… изменилась».

Но слова не шли.

Потому что если она скажет – он будет обязан действовать. Протокол. Правила. Изоляция. Всё, чего она боялась.

И потому что если она скажет – она признает, что что-то не так. А она не была уверена в этом. Может быть, с ней всё в порядке. Может быть, она просто устала, перенапряглась, увидела больше, чем обычно, потому что её разум был открыт.

Может быть.

Или может быть – нет.

– О чём думаешь? – спросил Маркус.

Лин подняла глаза. Он смотрел на неё – тем взглядом, который она знала восемнадцать лет. Взглядом человека, который любит её. Который хочет защитить её.

От чего?

От неё самой?

– О работе, – сказала она. – Сегодня был продуктивный день.

Это была правда. Первая за весь день.

Маркус кивнул.

– Хорошо.

Они закончили ужин, убрали посуду, разошлись по разным комнатам. Он – в кабинет, она – в спальню. Обычный вечер. Обычный ритуал расхождения.

Лин легла на кровать, закрыла глаза. Спираль была там – за закрытыми веками, в темноте, которая не была пустой. Она мерцала, пульсировала, звала.

Четвёртый виток. Ответ. «Зачем».

Она хотела узнать.

Она боялась узнать.

Она не знала, что из этого – её настоящее желание.

Глава 4: Нулевой пациент

АРХИВ АГЕНТСТВА КАРАНТИНА Уровень допуска: 6 Документ: АК/ИСТ/2089-001 Классификация: ОГРАНИЧЕННЫЙ ДОСТУП

СТЕНОГРАММА ПОКАЗАНИЙ Свидетель: Др. Амара Диалло Должность на момент событий: Старший лингвист, проект «Первый Контакт» Дата показаний: 14 ноября 2089 года Место: Временный штаб ООН, Женева Следователь: Комиссар Ханс Мюллер

[НАЧАЛО ЗАПИСИ]

МЮЛЛЕР: Доктор Диалло, пожалуйста, назовите своё полное имя и должность для протокола.

ДИАЛЛО: Амара Фату Диалло. Старший лингвист проекта «Первый Контакт». Была старшим лингвистом. Не знаю, существует ли ещё эта должность.

МЮЛЛЕР: Проект приостановлен до выяснения обстоятельств.

ДИАЛЛО: Приостановлен. Да. Хорошее слово.

МЮЛЛЕР: Доктор Диалло, я понимаю, что последние недели были трудными. Но нам необходимы ваши показания для понимания того, что произошло. Вы готовы продолжать?

ДИАЛЛО: Готова ли я? Комиссар, я не спала нормально с двенадцатого сентября. Я видела, как мои коллеги – мои друзья – превращались в… я даже не знаю, как это назвать. Готова ли я говорить об этом? Нет. Но я буду, потому что кто-то должен. Потому что если я не расскажу, это повторится.

МЮЛЛЕР: Начнём с начала. Когда вы присоединились к проекту «Первый Контакт»?

ДИАЛЛО: В марте 2089 года. Меня пригласил доктор Юрий Ковалёв – он был руководителем проекта. Мы познакомились на конференции в Москве годом раньше, я выступала с докладом о дешифровке протоэламского письма. После доклада он подошёл ко мне и сказал: «Доктор Диалло, вы занимаетесь мёртвыми языками. Как бы вы отнеслись к языку, который никогда не был живым?»

Я думала, он шутит. Он не шутил.

МЮЛЛЕР: Что вы знали о Сигнале до присоединения к проекту?

ДИАЛЛО: То же, что все. Что в 2087 году радиотелескоп в Аресибо принял странную передачу из системы Тау Кита. Что передача повторялась с точной периодичностью. Что это не было естественным явлением. Официальная позиция была осторожной – «аномалия, требующая изучения». Но все понимали, что это значит.

Первый контакт. Доказательство того, что мы не одни.

МЮЛЛЕР: Каково было ваше первое впечатление от проекта?

ДИАЛЛО: Хаос. Организованный хаос. Сорок семь человек – астрофизики, математики, лингвисты, специалисты по теории информации – собрали в бывшем военном бункере под Женевой и дали им одну задачу: понять, что говорит Сигнал.

Первые недели мы даже не знали, с чего начать. Сигнал не был похож ни на что известное. Не текст, не изображение, не звук – или всё это одновременно. Данные можно было интерпретировать по-разному, и каждая интерпретация давала что-то новое. Юрий говорил, что это как… как смотреть на облако и видеть в нём лица. Только лица были настоящими.

МЮЛЛЕР: Когда вы впервые заметили изменения в поведении коллег?

ДИАЛЛО: (пауза)

Это сложный вопрос. Изменения были… постепенными. Сначала – просто энтузиазм. Все были взволнованы, все работали допоздна, все говорили о Сигнале за обедом, за ужином, в коридорах. Это казалось нормальным. Мы занимались самым важным открытием в истории человечества – конечно, мы были взволнованы.

Первое, что я заметила по-настоящему, было… рисунки.

МЮЛЛЕР: Рисунки?

ДИАЛЛО: Спирали. Маленькие, аккуратные спирали на полях документов, на салфетках в столовой, на обложках блокнотов. Сначала я думала, что это просто… знаете, как люди рисуют, когда думают? Кружочки, линии, абстрактные узоры. Но потом я заметила, что все рисуют одно и то же. Одну и ту же спираль. Семь витков, закручивающихся к центру.

Я спросила Марину – доктора Марину Чен, она была математиком – почему она рисует спирали. Она посмотрела на меня так, будто я спросила что-то очевидное. «Это не я рисую», – сказала она. – «Это Сигнал. Он такой формы».

МЮЛЛЕР: Что она имела в виду?

ДИАЛЛО: Я тогда не поняла. Теперь понимаю.

Сигнал – это не линейная информация. Это структура. Паттерн. Если представить его визуально, он выглядит как спираль – бесконечная спираль, где каждый виток содержит следующий. Марина увидела это первой. Потом – остальные. Они не рисовали спираль – они пытались изобразить то, что видели в данных.

Я не видела. Тогда – не видела.

МЮЛЛЕР: Почему вы – не видели?

ДИАЛЛО: Не знаю. Может быть, потому что я работала с языковыми аспектами, а не с визуальными. Может быть, потому что я смотрела на Сигнал как на текст, который нужно перевести, а не как на… (пауза) …на откровение.

Может быть, мне просто повезло.

МЮЛЛЕР: Продолжайте. Что происходило дальше?

ДИАЛЛО: К концу августа ситуация изменилась. Люди перестали уходить домой. Формально у нас был график – двенадцатичасовые смены, потом отдых – но никто его не соблюдал. Я приходила утром и видела тех же людей, которых оставила вечером. Они сидели перед экранами, делали заметки, разговаривали друг с другом – но не о семьях, не о новостях, не о чём-то за пределами бункера. Только о Сигнале.

Юрий – доктор Ковалёв – изменился больше всех. Раньше он был… как это сказать… живым. Он шутил, смеялся, рассказывал истории о своих кошках. К сентябрю он перестал говорить о чём-либо, кроме работы. Когда я спрашивала его о самочувствии, он отвечал: «Всё хорошо, Амара. Всё замечательно. Мы так близко».

«Близко к чему?» – спрашивала я.

Он улыбался и не отвечал.

[ПЕРЕРЫВ В ЗАПИСИ – 15 МИНУТ]

МЮЛЛЕР: Доктор Диалло, вы упомянули ночной визит доктора Ковалёва. Можете рассказать подробнее?

ДИАЛЛО: Двенадцатое сентября. Три часа ночи. Я спала в своей комнате – нам выделили жильё в надземной части комплекса. Проснулась от стука в дверь.

Это был Юрий. Он стоял в коридоре в той же одежде, в которой я видела его два дня назад – мятая рубашка, пятна кофе на манжетах. Его глаза были… странными. Широко открытые, блестящие, как будто он плакал. Но он не плакал. Он улыбался.

«Амара», – сказал он. – «Я понял. Я наконец понял».

Я спросила, что он понял. Он вошёл в комнату – не спрашивая разрешения, он никогда раньше так не делал – сел на край кровати и начал говорить.

Он говорил о Сигнале. О том, что он – не послание, не приветствие, не предупреждение. Он говорил, что Сигнал – это приглашение. Инструкция. Чертёж.

«Они хотят, чтобы мы построили», – сказал он.

Я спросила: «Кто – они? Построили – что?»

Он посмотрел на меня так, как смотрят на ребёнка, который задаёт глупый вопрос.

«Передатчик, Амара. Они хотят, чтобы мы построили передатчик. Чтобы передать Сигнал дальше. Чтобы закончить».

«Закончить что?»

«Всё», – сказал он. И улыбнулся.

Я до сих пор вижу эту улыбку. Она была абсолютно искренней. Абсолютно счастливой. И абсолютно… (пауза) …пустой. Как улыбка человека, который смотрит на что-то прекрасное, но не видит тебя. Не видит комнату. Не видит ничего, кроме того, что у него в голове.

МЮЛЛЕР: Что произошло дальше?

ДИАЛЛО: Я попыталась его успокоить. Сказала, что он устал, что ему нужно отдохнуть. Он не слушал. Он продолжал говорить – о спирали, о витках, о «следующей части». Он говорил, что Сигнал обещает ответ. Ответ на всё. На вопрос, который задаёт каждое разумное существо.

«Какой вопрос?» – спросила я.

«Зачем», – ответил он. – «Зачем мы существуем. Зачем вселенная существует. Зачем что-либо существует. Сигнал знает. И он скажет нам – если мы построим».

Он говорил около часа. Потом встал, поблагодарил меня за то, что выслушала, и ушёл. Как будто это был обычный разговор. Как будто он зашёл обсудить результаты эксперимента.

Я не спала до утра. Я сидела на кровати и думала о том, что услышала. И о том, как изменился человек, которого я знала.

МЮЛЛЕР: Вы сообщили о разговоре руководству?

ДИАЛЛО: На следующее утро. Я пошла к доктору Мейеру – он был заместителем Юрия, отвечал за безопасность проекта. Рассказала ему всё.

Он выслушал. Потом сказал: «Амара, вы же понимаете, что Юрий прав?»

Я не поняла сначала. Думала, он говорит о научной гипотезе. Потом увидела его руки – он держал карандаш и рисовал на блокноте. Спираль. Ту же спираль.

Мейер был заражён. Как Юрий. Как Марина. Как… (пауза) …как большинство.

МЮЛЛЕР: Что вы сделали?

ДИАЛЛО: Запаниковала. Если честно – запаниковала. Я выбежала из кабинета Мейера, пошла по коридорам, заглядывая в лаборатории. Везде было одно и то же: люди, склонившиеся над экранами, люди, рисующие спирали, люди с улыбками на лицах. Счастливые люди.

Я нашла Ричарда – доктора Ричарда Фенга, он был нейробиологом. Он сидел в углу столовой и смотрел в одну точку. Когда я подошла, он поднял на меня глаза и сказал: «Ты не видишь, да? Бедная Амара. Ты не видишь».

Потом он вернулся к своему созерцанию.

Я позвонила наружу. В ООН, в правительство, куда угодно. Сказала, что происходит что-то неправильное. Что люди ведут себя странно. Что нужна помощь.

Через шесть часов прибыла группа реагирования.

[ПЕРЕРЫВ В ЗАПИСИ – 30 МИНУТ]

МЮЛЛЕР: Доктор Диалло, опишите, пожалуйста, что увидела группа реагирования.

ДИАЛЛО: Они увидели… (долгая пауза) …они увидели ад. Или рай. Зависит от точки зрения.

В главной лаборатории находились тридцать один человек из сорока семи членов проекта. Они работали – все одновременно, в полной тишине, без разговоров. Некоторые сидели за компьютерами. Некоторые писали на досках. Некоторые просто стояли, глядя на экраны с данными Сигнала.

Когда их попытались вывести, они не сопротивлялись. Но они не уходили. Они говорили: «Подождите, мы почти закончили». «Ещё немного, и мы поймём». «Не мешайте, пожалуйста».

Одна женщина – не помню её имени, она была физиком – плакала, когда её оттащили от компьютера. Не от страха. От разочарования. «Я была так близко», – повторяла она. – «Так близко к ответу».

МЮЛЛЕР: Были ли случаи агрессии?

ДИАЛЛО: Два. Доктор Вернер – не путайте с вашим коллегой, это другой Вернер – попытался ударить охранника, который выключил его компьютер. Его успокоили. Доктор Ковалёв…

(долгая пауза)

Юрий отказался уходить. Он сказал, что не может остановиться. Что если он остановится сейчас, он потеряет нить. Потеряет связь. Когда его попытались вывести силой, он…

Он разбил голову о стену.

Он выжил. Его увезли в госпиталь. Но он так и не вернулся. Не к работе – к себе. Он сейчас в специализированном учреждении. Улыбается. Рисует спирали. Ждёт «следующей части».

МЮЛЛЕР: Из сорока семи членов проекта – сколько оказались… затронуты?

ДИАЛЛО: Тридцать один человек не смогли прекратить работу добровольно. Их пришлось изолировать.

Восемь человек покончили с собой в течение следующих двух недель. Когда их отстранили от данных, они не выдержали. Один – отравление. Двое – повешение. Остальные… разными способами. Все оставили записки. Записки были похожи: «Я не могу жить, не зная. Я не могу жить вдали от ответа».

Восемь человек оказались незатронутыми. Или затронутыми минимально. Мы – я говорю «мы», потому что я одна из них – мы смогли отойти. Смогли перестать смотреть.

Я не знаю почему. Может быть, мы были менее уязвимы. Может быть, нам повезло. Может быть… (пауза) …может быть, мы просто недостаточно сильно хотели знать.

[ДОКУМЕНТ: МЕМОРАНДУМ]

ОТ: Специальная комиссия ООН по внеземным контактам КОМУ: Генеральный секретарь ООН ДАТА: 3 октября 2089 года ТЕМА: Предварительные выводы по инциденту «Первый Контакт»

КЛАССИФИКАЦИЯ: СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО

1. КРАТКОЕ ИЗЛОЖЕНИЕ СОБЫТИЙ

12 сентября 2089 года в исследовательском комплексе проекта «Первый Контакт» (Женева, Швейцария) произошёл инцидент, приведший к массовому поражению персонала неизвестным агентом когнитивного воздействия.

Из 47 членов научной группы:

31 человек демонстрирует устойчивые признаки когнитивного изменения (невозможность прекратить работу над данными Сигнала, навязчивые мысли, изменение приоритетов)

8 человек совершили самоубийство в период с 13 по 28 сентября

8 человек не демонстрируют признаков поражения

2. ПРЕДВАРИТЕЛЬНАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА АГЕНТА

На основании показаний выживших и анализа данных Сигнала, комиссия предлагает следующую рабочую гипотезу:

Сигнал содержит информационный паттерн, способный вызывать устойчивые изменения в когнитивных процессах при достаточной экспозиции. Механизм воздействия предположительно связан с эксплуатацией базовых нейробиологических систем вознаграждения и целеполагания.

Паттерн НЕ является:

Вирусом в биологическом смысле

Программным кодом для взлома вычислительных систем

Гипнотическим или суггестивным воздействием в традиционном понимании

Паттерн ЯВЛЯЕТСЯ:

Информационной структурой, оптимизированной для захвата внимания разумных систем

Потенциально – результатом длительной эволюции/оптимизации

3. РЕКОМЕНДАЦИИ

3.1. Немедленное прекращение всех работ с данными Сигнала до разработки защитных протоколов.

3.2. Создание специализированного органа для контроля информации внеземного происхождения (рабочее название: Агентство Карантина).

3.3. Разработка протокола безопасной работы с данными, исключающего прямую экспозицию персонала полному паттерну.

3.4. Засекречивание всей информации об инциденте во избежание паники.

3.5. Долгосрочное наблюдение за всеми выжившими членами проекта.

[ПРОДОЛЖЕНИЕ СТЕНОГРАММЫ ПОКАЗАНИЙ]

МЮЛЛЕР: Доктор Диалло, вы были одной из тех, кто предложил название «Протокол Орфея». Почему именно это название?

ДИАЛЛО: (пауза)

Вы знаете миф об Орфее?

МЮЛЛЕР: В общих чертах.

ДИАЛЛО: Орфей спустился в подземный мир, чтобы вернуть свою жену Эвридику. Аид согласился отпустить её – с одним условием: Орфей должен идти впереди и не оборачиваться, пока не выйдет на поверхность. Если обернётся – Эвридика останется в царстве мёртвых навсегда.

Орфей почти дошёл. Он был у самого выхода, он видел свет. Но он не выдержал. Он обернулся – чтобы убедиться, что она идёт за ним. И потерял её.

МЮЛЛЕР: Я понимаю аллюзию, но…

ДИАЛЛО: Нет. Вы не понимаете.

Мы все хотим обернуться. Это человеческая природа – хотеть знать, хотеть видеть, хотеть убедиться. Орфей был музыкантом, он понимал красоту, он любил свою жену. И именно поэтому он не смог удержаться.

Сигнал – это Эвридика. Он идёт за нами. Он обещает ответы. Он прекрасен – я слышала, как его описывают те, кто видел. Они говорят о музыке, о гармонии, о понимании. Они говорят, что видели структуру вселенной.

И они не могут отвернуться.

Протокол Орфея – это наша мачта. Помните Одиссея и сирен? Он приказал привязать себя к мачте, чтобы услышать пение и не броситься в воду.

Мы должны привязать себя. Мы должны не оборачиваться. Мы должны не смотреть – потому что если посмотрим, мы потеряем всё.

МЮЛЛЕР: Вы верите, что Сигнал действительно содержит ответы?

ДИАЛЛО: (долгая пауза)

Я не знаю.

Юрий верил. Марина верила. Все они – верили. Они были счастливы, комиссар. По-настоящему счастливы. Счастливее, чем любой человек, которого я когда-либо видела.

Может быть, они нашли то, что искали. Может быть, Сигнал действительно даёт ответ. Может быть, мы – незаражённые – просто слишком трусливы или слишком тупы, чтобы его принять.

Но я видела, как Ричард Фенг перестал узнавать свою жену. Она приезжала каждый день – плакала, умоляла его посмотреть на неё. Он смотрел сквозь неё. Он был в другом месте.

Я видела, как Юрий разбил голову о стену – улыбаясь.

Если это – цена ответа, я не хочу его знать.

[ДОКУМЕНТ: ПРОТОКОЛ ОРФЕЯ – ЧЕРНОВАЯ ВЕРСИЯ]

Дата: 15 октября 2089 года Статус: На утверждении Авторы: Специальная комиссия ООН при участии др. А. Диалло, др. К. Ямамото, др. Р. Штейн

ПРЕАМБУЛА

Настоящий Протокол устанавливает правила работы с информацией внеземного происхождения, имеющей потенциал когнитивного воздействия на человека.

Протокол основан на принципе минимизации прямого контакта с опасными паттернами при сохранении возможности научного изучения.

РАЗДЕЛ 1: ОПРЕДЕЛЕНИЯ

1.1. «Сигнал» – информационный паттерн внеземного происхождения, способный вызывать устойчивые изменения когнитивных процессов.

1.2. «Экспозиция» – любой контакт с Сигналом или его производными, включая визуальный, аудиальный, тактильный.

1.3. «Полный паттерн» – Сигнал в его оригинальной форме, содержащий все структурные связи.

1.4. «Обеззараженный фрагмент» – часть Сигнала, из которой удалены опасные структурные связи.

1.5. «Заражение» – состояние, при котором субъект демонстрирует признаки когнитивного воздействия Сигнала.

РАЗДЕЛ 2: УРОВНИ ЭКСПОЗИЦИИ

2.1. Уровень 0 (Чистый): Отсутствие контакта с любыми формами Сигнала.

2.2. Уровень 1 (Затронутый): Контакт с обеззараженными фрагментами. Минимальный риск. Требуется базовый мониторинг.

2.3. Уровень 2 (Контактный): Непреднамеренная кратковременная экспозиция полному паттерну (до 0.3 секунды). Умеренный риск. Требуется расширенное наблюдение.

2.4. Уровень 3 (Резонансный): Экспозиция полному паттерну от 0.3 до 1 секунды. Высокий риск. Требуется немедленная изоляция и медицинское обследование.

2.5. Уровень 4 (Интегрированный): Экспозиция полному паттерну более 1 секунды или множественные экспозиции. Критический риск. Необратимые изменения вероятны.

РАЗДЕЛ 3: ПРОТОКОЛ РАБОТЫ

3.1. Прямой контакт с полным паттерном запрещён для всего персонала без исключений.

3.2. Работа ведётся исключительно с обеззараженными фрагментами, прошедшими многоступенчатую фильтрацию.

3.3. Время непрерывной работы с данными Сигнала ограничено 4 часами в сутки.

3.4. Все сотрудники проходят еженедельное психологическое тестирование.

3.5. Любые признаки заражения (навязчивые мысли о Сигнале, рисование спиралей, нарушение сна, эйфория без причины) требуют немедленного сообщения.

РАЗДЕЛ 4: КАРАНТИННЫЕ МЕРЫ

4.1. При обнаружении признаков заражения уровня 3 и выше субъект подлежит немедленной изоляции.

4.2. Изоляция производится в специализированном учреждении (рабочее название: Санаторий).

4.3. Изолированные субъекты сохраняют базовые гражданские права, но лишаются доступа к любой информации о Сигнале.

4.4. Срок изоляции – неопределённый, до появления эффективных методов лечения.

[ОКОНЧАНИЕ ДОКУМЕНТА]

[ЗАВЕРШЕНИЕ СТЕНОГРАММЫ ПОКАЗАНИЙ]

МЮЛЛЕР: Доктор Диалло, последний вопрос. Что, по вашему мнению, нам делать с Сигналом?

ДИАЛЛО: (долгая пауза)

Я не знаю.

Часть меня хочет сказать: уничтожить. Стереть все данные, взорвать серверы, забыть, что он существует. Закрыть эту дверь навсегда.

Но другая часть понимает: мы не можем. Сигнал транслируется постоянно. Любой, у кого есть достаточно мощный телескоп, может его принять снова. Уничтожить данные – не значит уничтожить источник.

И ещё… (пауза) …и ещё я думаю о Юрии. О том, как он улыбался, когда говорил о Сигнале. Он верил, что нашёл смысл жизни. Он был счастлив – по-настоящему, глубоко счастлив. Имеем ли мы право отнимать у людей это счастье?

Но потом я вспоминаю Ричарда, который не узнаёт жену. Елену, которая повесилась, потому что не могла жить без «следующей части». Юрия, который разбил голову о стену.

Может быть, есть ответы, которые не стоит знать.

Может быть, есть двери, которые должны оставаться закрытыми.

Мы – человечество – тысячелетиями смотрели в небо и спрашивали: «Есть ли там кто-нибудь? Зачем мы существуем? В чём смысл?»

Теперь мы знаем, что там кто-то есть. Или был. И он оставил нам ответ.

Но цена этого ответа… (пауза)

Я не уверена, что мы готовы её платить.

МЮЛЛЕР: Благодарю вас, доктор Диалло. Запись завершена.

[КОНЕЦ ЗАПИСИ]

ПРИЛОЖЕНИЕ: СТАТУС ЧЛЕНОВ ПРОЕКТА «ПЕРВЫЙ КОНТАКТ» По состоянию на 1 января 2090 года

№

Имя

Специализация

Статус

1

Ковалёв Ю.А.

Руководитель проекта

Санаторий (уровень 4)

2

Мейер Г.