Эрида

Он слышал о Силасе, короле Орца. Тот поддержал Северина с самого начала завоеваний и предоставил ему флот. О нём рассказывали разное: что он хитёр, что умеет находить выгоду там, где другие видят лишь опасность, и что однажды сумел выбраться из тюрьмы, из которой не выходили даже самые ловкие преступники. Альдарину казалось, что человек, который так хорошо понимает цену свободы, должен хотя бы выслушать его.

Он нашёл Силаса в портовом городе, где корабли стояли у причалов под новыми знамёнами. В гавани кипела работа. Купцы разгружали товары, моряки спорили о плате, а солдаты Северина патрулировали улицы. Жизнь продолжалась, словно за стенами города не рушились королевства.

Силас принял Альдарина в небольшом кабинете над портовой конторой. Он был одет просто, без тяжёлых королевских украшений. На столе перед ним лежали счета, письма и несколько карт.

— Целитель Альдарин, — сказал он, откидываясь на спинку кресла. — Не ожидал, что вы окажете мне такую честь. Если пришли просить за кого-то, сразу предупреждаю: я больше не принимаю решений от имени Совета.

— Я пришёл не от имени Совета.

— Тогда от чьего?

— От имени будущего, которого вы пока не знаете.

Силас усмехнулся.

— Начало многообещающее. Продолжайте.

Альдарин рассказал ему о пророчестве Эсмиры. О том, что Северин одолеет Совет и подчинит себе королевства. О девочке, которая родится через год после его окончательной победы и однажды станет началом сопротивления. О том, что она поведёт за собой тех, кто откажется жить на коленях. И наконец — о том, что её отцом будет Силас.

Силас слушал, не перебивая. Но чем дальше говорил Альдарин, тем меньше интереса оставалось на его лице.

— И какое отношение всё это имеет ко мне? — спросил он наконец.

— Девочка родится у вас.

Он несколько секунд смотрел на Альдарина, словно пытался понять, не шутит ли тот.

Потом рассмеялся.

— У меня?

— Да.

— Альдарин, вы, кажется, перепутали меня с кем-то другим. У меня нет ни жены, ни ребёнка. И, если вам интересно, в ближайшее время я не собираюсь обзаводиться ни тем, ни другим. У меня хватает забот без семейных пророчеств.

— Эсмира не ошибалась.

— Возможно, Эсмира увидела то, чего не существует.

— Она видела собственную смерть и всё равно пришла рассказать мне о будущем. Незадолго до того, как Северин её убил.

Улыбка исчезла с лица Силаса, но лишь ненадолго.

— Допустим, она действительно что-то увидела. Почему вы решили, что это непременно случится?

— Потому что я ей верю.

— А я верю тому, что вижу. Перед вами король Орца, у которого нет жены, нет дочери и нет ни малейшего желания становиться участником вашей войны против Северина.

— Я не прошу вас воевать с ним.

— Пока не просите, — заметил Силас. — Но, полагаю, это изменится.

Он поднялся, давая понять, что разговор окончен.

— Я ценю, что вы пришли предупредить меня, — сказал он уже у двери. — Но не ждите, что я стану менять свою жизнь из-за слов человека, которого никогда не встречал.

Альдарин хотел возразить, но понял, что это бесполезно. Силас не боялся пророчества. Он просто не видел в нём себя.

Альдарину пришлось уйти ни с чем.

Уже на улице он остановился и посмотрел на корабли в гавани. Один из них готовился к отплытию, и матросы торопливо убирали снасти. Он думал о Силасе, о его уверенности, о том, как легко человек отвергает опасность, если она ещё не коснулась его собственной жизни.

Силас видел, что случилось с теми, кто пытался предупредить Северина. Одни исчезли. Другие оказались в тюрьмах с браслетами на запястьях. Он не собирался повторять их судьбу. Поэтому и не рассказал Северину о пророчестве — понимал, что тот скорее всего убьёт его.

Он ещё не понимал, что его собственная жизнь может измениться быстрее, чем он рассчитывал, и что имя Илмы однажды станет для него важнее всех сделок и обязательств. Он не знал, что у него появится дочь, чьё имя будет иметь значение для всей Эриды. И уж тем более он не мог знать, что однажды ему придётся выбирать между безопасностью своего королевства и жизнью ребёнка, о котором он пока даже не думал.

Альдарин не мог заставить его поверить. Поэтому он продолжил путь — искать тех, кто ещё не склонился перед Северином, и ждать дня, когда пророчество перестанет быть лишь словами на старом пергаменте.

Глава 7 Падение последнего короля

Последнее королевство продержалось дольше остальных.

Его правитель, король Алдрик, не верил, что Северин остановится после победы над Советом. Он видел, как соседние земли теряли самостоятельность, как одни короли соглашались на подчинение ради сохранения трона, а другие исчезали вместе со своими семьями. Поэтому он отказался от переговоров и заперся в крепости, окружённой горными проходами. Он рассчитывал, что узкие дороги и высокие стены заставят армию Северина платить за каждый шаг.

Альдарин узнал о том, что происходило там, не сразу. В тот день его не было рядом с войском Северина. Он скрывался на юге, помогая беженцам и пытаясь найти тех, кто не смирился с поражением.

Позднее он собрал рассказы солдат, выживших защитников и людей, которым удалось бежать из крепости. Их свидетельства различались в мелочах, но в главном совпадали.

Перед последним штурмом Северин предложил королю сдаться. Он не обещал сохранить ему корону. Он обещал сохранить город — если защитники сложат оружие и признают новую власть.

Король ответил, что не станет отдавать страну человеку, который называет покорность миром.

Тогда Северин отдал приказ начать штурм.

Первым ударил Аббадон.

Демоническое пламя прокатилось по внешним укреплениям, словно прожигая саму магическую защиту. Камни потемнели, на воротах появились трещины. Защитники подняли барьеры, и на несколько мгновений огонь остановился перед стеной, будто наткнулся на прозрачную преграду.

Рейван вскинул руку. Молнии ударили в защитный купол одна за другой. Воздух наполнился сухим треском, запахом озона и криками тех, кого отбросило ударной волной. Купол выдержал первый залп, второй — и дрогнул на третьем.

Рейван опустил руку и посмотрел на свою ладонь. На ней ещё дрожали искры. Он улыбнулся. Не торжествующе — скорее удовлетворённо, как человек, который наконец получил то, чего давно ждал.

— Ещё раз, — сказал он.

— Барьер почти пал, — заметил один из его магов.

— Я знаю. Ещё раз.

Молнии ударили снова. На этот раз купол треснул, и осколки магической защиты рассыпались в воздухе. Рейван смотрел на это с таким видом, будто наблюдал за красивым закатом.

— Хорошо, — произнёс он. — Теперь внутрь.

Келлан повёл пехоту к пролому. Он не бросал людей вперёд без разбора: его отряды двигались короткими перебежками, прикрывая друг друга щитами и боевой магией. Когда защитники попытались закрыть проход, Корв превратился в огромного медведя и ударил в створ ворот всем весом. Дерево хрустнуло. Корв отступил, стряхивая с шерсти искры, и снова бросился вперёд.

На этот раз он не спешил. Он играл.

Медведь сбил с ног первого защитника, но не убил его. Отбросил в сторону второго, сломал копьё третьему. Он мог бы прорваться внутрь, но вместо этого кружил по двору, заставляя людей отступать. Он наслаждался их страхом.

— Корв! — крикнул Келлан. — Хватит играть! Нам нужно пройти!

Медведь повернул голову. В его глазах не было ярости. Только разочарование. Он не хотел, чтобы это заканчивалось так быстро.

На стену первой взобралась Корва. В человеческом облике она двигалась почти бесшумно; на верхнем уступе её тело выгнулось, руки и плечи изменились, и на камень прыгнула крупная хищная кошка.

Она не искала проход внутрь. Она искала тех, кто пытался убежать.

Один из защитников бросился к лестнице. Корва позволила ему добежать до середины, а затем одним прыжком настигла его. Она не убила его сразу. Она сбила его с ног и стояла над ним, наблюдая, как он пытается отползти.

— Пожалуйста, — прошептал он.

Корва склонила голову набок. В её глазах не было ни жалости, ни ненависти. Только любопытство. Она смотрела на него так, как смотрят на насекомое, которое ещё шевелится.

Потом она убила его. Быстро. Почти милосердно.

Но не потому, что ей было жаль. Просто ей стало скучно.

Но стены не рухнули сразу. Защитники держались, пока могли, и на узких лестницах численное преимущество армии Северина почти исчезало. Там не помогали ни широкие построения Келлана, ни молнии Рейвана. Каждая ступень становилась отдельным боем.

Тогда в крепость вошёл сам Северин.

Его встретили трое магов, поддерживавших главный барьер. Один владел водой и льдом, второй — боевой магией, третий был целителем, усиливавшим защиту союзников. Они действовали слаженно: ледяные шипы закрыли проход, энергетические стрелы ударили следом, а целитель удерживал их силы от истощения.

Северин не стал пробивать защиту одним ударом. Он остановился перед ней, поднял ладонь и начал произносить заклинание, которого никто из защитников не знал. Тёмные линии проступили на камне у его ног. На миг всё вокруг будто потеряло звук.

Первым ослаб маг льда. Он попытался поднять руку, но пальцы дрогнули, а шипы рассыпались на мелкую крошку. Второй маг отступил, прижимая ладонь к груди. Третий рухнул на колени, внезапно лишившись силы, которой поддерживал остальных.

Северин забрал их магию. Он не выглядел так, будто это стоило ему большого усилия. Только на висках выступил пот, а по пальцам скользнула тёмная рябь. Он выпрямился и направил новую силу на барьер. Защита лопнула, словно стекло, и осколки света рассыпались в воздухе.

Один из выживших защитников позднее рассказывал Альдарину, что в тот миг понял: они сражаются уже не с королём и даже не просто с магом, а с человеком, способным отнять у противника саму возможность сопротивляться.

Король Алдрик встретил Северина во внутреннем дворе.

На нём был помятый нагрудник, лицо пересекала кровь, но меч он держал крепко.

— Ты победил Совет, — сказал он. — Этого тебе мало?

— Совет мешал Эриде меняться, — ответил Северин. — Ты защищаешь старый порядок, который уже проиграл.

— Я защищаю право моего народа самому решать, кому подчиняться.

— Тогда ты заставляешь его погибать ради собственного упрямства.

Король шагнул вперёд. Он не был магом, но умел обращаться с мечом и не собирался сдаваться без боя. Северин отбил первый удар, второй, затем выбросил руку вперёд. Тёмная вспышка ударила короля в грудь и отбросила его к ступеням.

По рассказам свидетелей, король попытался подняться. Он не смог. Северин стоял над ним, тяжело дыша, и смотрел без торжества.

— Ты мог остановить это, — сказал Северин. — Ты мог принять мои условия. Ты мог сохранить свой город. Но ты выбрал гордость. И теперь твой народ будет жить под моей властью. Не потому, что я жесток. А потому, что ты не оставил мне выбора.

Король что-то ответил, но никто из тех, кто находился рядом, не смог повторить его слова. Через мгновение он умер.

После этого сопротивление стало распадаться. Одни защитники бросили оружие, другие продолжали сражаться в переулках и домах.

Когда Рейван заметил молодого мага, который, уже безоружный, пытался подняться на колено, он направил на него разряд.

— Хватит! — приказал Северин.

Молния погасла у самой ладони Рейвана.

— Он сражался против нас, — резко сказал тот.

— Теперь он сложил оружие.

— Он снова поднимет его, как только мы отвернёмся.

— Тогда отвечать он будет за новый поступок, а не за тот, который ты ему приписал заранее.

Рейван сжал челюсти. На его лице не было злости. Было раздражение. Как у ребёнка, у которого отобрали игрушку.

— Как скажешь, — произнёс он.

Он опустил руку, но, когда Северин отвернулся, Рейван посмотрел на молодого мага. И улыбнулся. Не злобно. Просто… с обещанием.

Маг это увидел. И побледнел.

Позже, когда крепость пала, Корва нашла Рейвана во внутреннем дворе. Она была в человеческом облике, на её руках засохла кровь.

— Ты видел, как они бежали? — спросила она.

— Видел, — ответил Рейван.

— Мне понравилось.

— Мне тоже.

Они стояли рядом и смотрели на горящую крепость. Где-то внизу кричали люди. Где-то пытались тушить пожар. Где-то умирали.

— Северин недоволен, — сказала Корва. — Он считает, что мы слишком жестоки.

— Северин всегда чем-то недоволен, — ответил Рейван. — Но он не отказывается от нашей помощи.

— Пока мы ему нужны.

— А мы ему нужны. Пока есть те, кто сопротивляется.

Корва улыбнулась. Это была не злая улыбка. Скорее усталая. Как у человека, который нашёл своё место в мире и не собирается его менять.

— Мне нравится, когда сопротивляются, — сказала она. — Это даёт нам причину.

Рейван ничего не ответил. Он смотрел на огонь и думал о том, что война, возможно, никогда не закончится. И что его это вполне устраивает.

К вечеру крепость пала. Последний король был мёртв, его знамя сорвали с башни, а над воротами подняли знак Северина.

Семь королевств оказались под властью одного человека.

Однако победа не означала, что все подчинились.

Женщина, потерявшая мужа у ворот, увела двух детей через старый водосток. Раненый маг спрятался среди тел и выбрался ночью. Несколько защитников ушли в горы, унося с собой оружие и имена погибших. Именно такие люди позднее нашли Альдарина и присоединились к сопротивлению.

Северин узнал об этом не сразу. Он видел перед собой павшую крепость и считал, что теперь сможет наконец приступить к тому, ради чего начинал войну: перестроить Эриду, не спрашивая разрешения ни у Совета, ни у королей.

Но в каждом городе, который он покорил, оставались люди, помнившие, как жили до его прихода.

После падения последнего королевства Северин собрал приближённых в Чёрной башне — крепости, которую выбрал своей столицей.

Зал совета был широким и холодным. В дальнем конце на возвышении стоял огромный трон из тёмного камня. Он казался слишком большим даже для Северина, но тот сел на него без колебаний.

Келлан стоял справа от брата. Он выглядел измотанным, однако держался прямо. Келлан искренне верил, что война наконец закончилась и теперь Северин сможет исполнить обещания, ради которых они оба пошли на этот путь.

— Келлан, — сказал Северин, — армия остаётся под твоим командованием. Не допускай бессмысленных расправ. Но любой мятеж должен быть подавлен до того, как он разрастётся.

— Будет сделано, — ответил Келлан.

Рейван получил в управление земли, где сильнее всего была развита стихийная магия, и право командовать гарнизонами на востоке. Корв и Корва получили северные территории, где их жестокость и страх, который они внушали, должны были удерживать покорённые города от новых восстаний.

Силас сохранил Орц, порты и флот. Он должен был обеспечивать торговлю и следить, чтобы морские пути оставались открытыми для войск Северина.

Аббадон остался рядом с Северином — не ради отдельного трона, а потому, что правитель доверял ему больше всех. Он стал главным советником по военным вопросам и личной защитой Северина. А также управлял тюрьмами, в которых содержали всех, кто пытался пойти против.

Амайе поручили сеть ищеек — магов, чьи мысли и поступки она могла направлять или проверять. Они должны были находить заговорщиков, беглых магов и тех, кто помогал сопротивлению.

Никто не спорил с распределением власти. Не потому, что каждый был полностью доволен, а потому, что никто в этом зале не сомневался, кто теперь принимает решения.

Через несколько дней Северин приказал разыскать Альдарина.

В тот момент целитель находился в доме старого лекаря на окраине города. Они лечили раненых и укрывали тех, кому было опасно оставаться на виду. Когда в дверь постучали, хозяин успел только подняться со стула, прежде чем внутрь вошли двое солдат.

Они не стали обыскивать комнаты и не тронули людей, которых прятали в подвале. Один из солдат сообщил, что Северин желает видеть Альдарина.

Тот мог попытаться бежать. Возможно, даже сумел бы уйти через задний двор. Но тогда солдаты обыскали бы дом, и люди, которых он лечил, заплатили бы за его отказ.

Альдарин пошёл с ними.

Чёрная башня пахла холодным камнем и дымом. По коридорам ходили слуги и стражники, стараясь не смотреть друг другу в глаза. Альдарина провели в тронный зал, где Северин сидел один. Он отпустил охрану движением руки.

— Альдарин, — сказал он. — Я рад, что ты жив.

— Не уверен, что это чувство взаимно.

Северин не улыбнулся, но и не рассердился.

— Я мог приказать искать тебя по всем королевствам. Не сделал этого. Теперь мне нужно, чтобы ты ответил на один вопрос.

Альдарин промолчал.

— Что именно сказала Эсмира о ребёнке?

Вот чего хотел Северин. Он не знал ни имени девочки, ни её родителей. Эсмира не рассказала ему и о способе призвать человека из другого мира. Теперь он пытался выяснить границы пророчества — найти хоть одну подробность, которая позволила бы ему опередить будущее.

— Она говорила о том, что ты победишь, — ответил Альдарин. — И о том, что власть, которую ты собрал, не будет вечной.

— Это я уже знаю. Что ещё?

— Что однажды появится ребёнок, вокруг которого соберутся люди, не желающие тебе подчиняться.

Северин поднялся с трона.

— Где этот ребёнок?

— Я не знаю.

Это была не вся правда, но и не ложь. Альдарин не знал, где девочка родится, когда именно это случится и сумеет ли он найти её раньше ищеек.

Северин долго смотрел на него.

— Ты всегда был плохим лжецом, Альдарин.

— А ты всегда считал, что имеешь право на все ответы.

Северин отвернулся и прошёл несколько шагов по залу.

— Я не собираюсь убивать младенцев из-за слов прорицательницы, — сказал он наконец. — Но я не позволю вырастить против себя армию под видом пророчества. Если ребёнок появится, я должен знать об этом.

— Ты называешь это защитой мира?

— Я называю это предусмотрительностью.

Двери распахнулись. В зал вошли Рейван и близнецы. По их лицам Альдарин понял, что они давно ждали возможности поговорить с ним без свидетелей.

— Зачем он ещё здесь? — спросил Рейван. — Он поддерживает мятежников. Достаточно одного приказа.

Корв оскалился. Корва смотрела на Альдарина с любопытством, которое было хуже открытой ненависти.

— Он знает больше, чем говорит, — произнесла она. — Позволь нам выяснить, сколько.

— Нет, — отрезал Северин.

— Ты оставил его в живых после битвы, — сказал Рейван. — Но война закончилась. Он больше не нужен тебе.

— Я сам решу, кто мне нужен. Может, тебя что-то не устраивает, Рейван? — сказал он таким тоном, что Корв и Корва невольно подались назад.

Рейван сделал шаг вперёд, но Северин спустился с возвышения и встал между ними. В его голосе впервые за весь разговор прозвучала настоящая ярость.

— Альдарин уходит отсюда живым. Это не обсуждается. Кто тронет его без моего приказа, ответит передо мной лично. Я ясно выразился?

— Ясно, — испуганно ответил Рейван. Весь вид Северина внушал силу и страх.

Аббадон, до этого стоявший у колонны, чуть заметно кивнул. Он не вмешивался, пока Северин контролировал ситуацию, но при необходимости первым преградил бы путь любому, кто осмелился бы ослушаться.

Альдарин посмотрел на Северина.

— Ты разрушил Совет. Поставил королевства на колени. И теперь хочешь, чтобы я поверил, будто всё это было ради общего блага.

На лице Северина что-то изменилось. На короткий миг он выглядел не правителем, а человеком, которому напомнили о цене его решений.

— Твой отец жив. Я не тронул его. И не трону тебя, — сказал он. — Не потому, что он согласился со мной. Не потому, что он перестал быть опасен. А потому, что я уважаю тебя. И потому, что не хотел, чтобы ты потерял его так же, как я потерял своих.

Альдарин молчал.

— Я знаю, что ты мне не поверишь, — продолжил Северин. — Я не хочу смерти никому из тех, кто просто не согласен со мной. Я хочу, чтобы они увидели, что я строю. И чтобы однажды поняли, что я был прав.

— А если они не поймут?

— Тогда они будут жить под моими законами. Но не в тюрьмах. Не в цепях. Просто… под моей властью.

— Ты не видишь разницы между согласием и страхом.

— А ты не видишь, что иногда страх удерживает мир от нового распада.

Они долго смотрели друг на друга.

Альдарин знал, что когда-то Северин действительно хотел исправить несправедливость. Он не притворялся тогда — и, возможно, даже теперь часть его верила в собственные слова. Но ради своего представления о порядке Северин был готов отнять у людей право выбирать.

— Я не прощу тебя, — сказал Альдарин. — За тех, кто остался в тюрьмах. За тех, кто погиб. За тех, кто теперь боится поднять голову.

— Я и не прошу. Я пригласил тебя для того, чтобы ты возглавил одну из школ. И управлял ей как ты пожелаешь.

— Зачем тебе это? — неуверенно спросил Альдарин. — Я же не согласен с тобой. Мы не союзники.

— Именно поэтому я и хочу, чтоб ты увидел: я не злодей.

Северин приказал проводить его за пределы башни. Рейван и близнецы смотрели ему вслед с плохо скрываемым раздражением, но никто не посмел задержать его.

Снаружи город жил под новыми знамёнами. На площадях зачитывали указы, у ворот проверяли документы, а магов просили назвать свой дар и место обучения. Люди пытались вернуться к работе. Кто-то радовался, что больше не слышно боевых рогов. Кто-то молча обходил места, где ещё недавно стояли баррикады.

Альдарин не мог вернуться к прежней жизни. Совет уничтожен, а те, кто не принял власть Северина, нуждались в помощи. И он решил согласиться возглавить одну из школ.

Он стал искать их — сначала по одному, потом небольшими группами. Они укрывали раненых, переносили книги… Но теперь у него было прикрытие. Школа. Он мог помогать им, не скрываясь в пещерах.

Они не называли себя армией. У них не было ни общего знамени, ни крепости, ни достаточного числа воинов. Были только люди, которые не хотели отдавать Северину всё — даже собственную память о свободе.

Постепенно они нашли убежища в пещерах и заброшенных шахтах, где магические поиски давали сбой из-за старых пород и запутанных потоков силы. Оттуда Альдарин отправлял связных, узнавал, что происходит в королевствах, и собирал сведения о приказах Северина.

Они избегали крупных столкновений. Пока у сопротивления не было возможности победить, важнее было выжить и сохранить людей.

Северин тем временем укреплял власть. Он назначил приближённых правителями покорённых земель и потребовал от них клятвы верности. Келлан командовал армией и пытался удерживать солдат от лишней жестокости. Аббадон оставался рядом с Северином. Рейван и близнецы подавляли восстания. Амайя создавала сеть ищеек: тех, кто мог читать следы мыслей, выведывать тайны и замечать малейшие признаки подготовки к мятежу.

Самым тревожным приказом стало требование сообщать о каждом необычном ребёнке, родившемся после окончания войны.

Северин не знал, кто родители девочки из пророчества, но знал, что она появится. Он велел проверять семьи, где обнаруживались редкие магические способности, а ищейки начали расспрашивать целителей и повитух.

Глава 8 Тайна Силаса

Силас встретил Илму в тот год, когда Северин начал войну. Он не участвовал в сражениях на суше — его война была на море. И это дало ему время встретить её. Она не была похожа на тех людей, с которыми он привык заключать сделки. Не пыталась ему льстить. Не боялась спорить. И не принимала его обещания на веру. Сначала Силас считал её неудобной. Потом стал искать поводы поговорить с ней снова.

Постепенно он привязался к ней сильнее, чем собирался. И впервые за долгое время задумался не о том, как сохранить власть, а о том, ради кого она вообще нужна.

Когда Илма сказала ему, что ждёт ребёнка, Силас долго не находил слов. Радость пришла не сразу. За ней последовал страх — не перед отцовством, а перед тем, что теперь у него появилось нечто, чего он не сможет защитить одной хитростью или выгодной сделкой.

После окончательной победы Северина девочка родилась в Орце, в доме, где окна выходили на гавань.

Ночь была тихой. Ветер почти не двигал паруса, а багровое солнце медленно опускалось за линию воды, оставляя на волнах тёмно-красную дорожку.

Повитуха сказала, что ребёнок здоров. Илма, усталая и бледная, прижала дочь к груди и улыбнулась. Силас стоял рядом и смотрел на маленькое лицо, не зная, что сказать. Он привык торговаться за всё, что считал важным, но теперь впервые понял, что никакой сделки не существует, которая могла бы гарантировать безопасность этого ребёнка.

— Диана, — тихо сказала Илма.

Силас повторил имя, словно проверяя, подходит ли оно дочери. Девочка пошевелила пальцами и снова уснула.