Эрида

Эдуард Григорьянц

Эрида

ЭРИДА Часть 1

Начало Истории

Глава 1 Цена спасения

Северин стоял перед Советом, когда один из Старейшин объявил об отказе.

Голос Старейшины — сухой, как пергамент, — ещё звенел под сводами зала, когда Северин сделал шаг вперёд. Он не сжал кулаки. Не повысил голос. Он просто посмотрел на семерых, сидевших за длинным столом из чёрного дерева.

— Вы даже не дали мне закончить, — сказал он.

Отец, стоявший чуть позади, едва заметно напрягся. Северин знал этот жест. Отец всегда так делал, когда понимал: сейчас его сын скажет то, что нельзя будет взять обратно.

— Мы выслушали твои предложения, — ответил Старейшина целителей. — И решили, что не можем одобрить твою кандидатуру.

— Потому что я не справлюсь? — Северин обвёл взглядом лица. — Или потому, что не уверены, что смогут вами управлять?

Тишина. Старейшина не ответил, но его пальцы, лежавшие на подлокнужнике кресла, дрогнули.

В Эриде король не мог занять престол без единогласного согласия Совета. Семеро Старейшин представляли разные школы магии и следили за тем, чтобы сила не обратилась оружием против всего мира. Это правило пережило войны и смену династий. И теперь впервые стало преградой для Северина.

— Я хочу изменить законы, которые давно перестали служить людям, — продолжил он, и в его голосе впервые прозвучала не обида, а холодная настойчивость. — Дать магам из небогатых семей возможность учиться. Перестать прятать знания только потому, что они неудобны тем, кто сидит в этом зале. Разве это преступление?

— Нет, — раздался голос от входа.

Все повернулись. Эсмира, прорицательница, стояла в дверях. Она редко приходила на заседания без предупреждения, а ещё реже вмешивалась в дела королей. Её седые волосы были собраны на затылке, а глаза смотрели так, словно видели не лица, а тени за ними.

— Но не всякая перемена ведёт туда, куда ты надеешься, — закончила она.

Северин встретил её взгляд.

— Что вы увидели?

— Не всё, что я вижу, следует произносить вслух.

— Удобный ответ.

— А требование ответить на любой вопрос — удобный способ не услышать то, чего ты боишься.

На мгновение Северин словно хотел возразить, но сдержался. Только желваки на скулах дёрнулись. Он знал Эсмиру слишком давно, чтобы спорить с ней на глазах у Совета.

Эсмира не стала ждать. Она прошла вперёд, мимо Северина, и остановилась перед Старейшинами. Её голос, когда она заговорила снова, был тише, но от этого — тяжелее.

— Я пришла не к вам, — сказала она, глядя на Совет. — Я пришла посмотреть на него.

Она повернулась к Северину. В её взгляде не было ни осуждения, ни жалости. Только странная усталость человека, который видел слишком много вариантов будущего и знал, что ни один из них не будет лёгким.

— Ты хочешь спасти Эриду, — произнесла она. — Это похвально. Но спасение, которое ты предлагаешь, может стоить дороже, чем ты готов заплатить.

Северин выдержал её взгляд.

— Я готов заплатить.

— Я знаю, — тихо ответила Эсмира. — Именно это меня и пугает.

Она развернулась и вышла, не дожидаясь ответа. Дверь за ней закрылась с глухим стуком.

В зале повисла тишина. Старейшина целителей кашлянул и отвёл взгляд.

— Мы не можем принять окончательное решение сегодня, — сказал он, и это прозвучало почти жалко. — Нам нужно время, чтобы изучить твои предложения.

Северин понял всё без слов. Он видел, как переглянулись Старейшины. Видел, как один из них — тот, что представлял боевую магию, — едва заметно кивнул в сторону его отца.

Они боялись.

Не его. Не его идей. Они боялись, что, если откажут слишком резко, его отец — герой войны, командующий армией, человек, которого любили солдаты, — воспримет это как оскорбление. Они откладывали решение не из уважения к Северину. Они откладывали его, чтобы выиграть время и найти способ отказать так, чтобы не спровоцировать конфликт.

— Значит, я могу ждать? — спросил Северин, и в его голосе не было ни капли благодарности.

— Да, — ответил Старейшина. — Мы сообщим о решении позже.

Северин не стал ждать. Он развернулся и вышел, не поклонившись.

Во внутреннем дворе было пусто. Только ветер гонял пыль по каменным плитам. Альдарин, сын Старейшины целителей, догнал его у высокого окна, откуда открывался вид на город. Внизу, за стенами дворца, кипела жизнь: торговцы, крестьяне, ученики магических школ. Все они даже не подозревали, что их судьба решается в эти минуты.

— Они хотят разобраться в твоих намерениях, — сказал Альдарин.

— Я объяснил их достаточно ясно.

— Возможно, намерений недостаточно.

Северин резко повернулся к нему.

— Сколько лет нужно ждать, прежде чем позволят исправить то, что давно требует перемен? Я видел, как мальчишка из приграничной деревни потерял дар, потому что его семья не могла заплатить за обучение. Он не стал злодеем. Он просто перестал быть магом. И всё из-за того, что Совет решил: знания — для избранных.

Альдарин знал, что старый порядок несовершенен. Некоторые решения Совета причиняли людям вред, а изменить их было почти невозможно. Но он также понимал, что поспешные решения способны разрушить то, что потом не удастся восстановить.

— Если Совет откажет, что ты сделаешь? — спросил он.

— Пока не знаю. Но я не собираюсь всю жизнь просить разрешения на каждую перемену.

В его голосе не было угрозы. Только уверенность человека, который всё ещё считал, что сумеет найти правильный путь. И это пугало Альдарина сильнее любой угрозы.

Вечером Альдарин рассказал об этом отцу.

— Северин не глуп и не лишён сострадания, — сказал Старейшина, глядя в огонь камина. — Не забывай этого, даже если однажды он поступит так, с чем ты не сможешь согласиться.

— А если он действительно сможет изменить Эриду к лучшему?

— Тогда нам придётся признать, что мы ошибались. Совет тоже способен ошибаться. — Старейшина помолчал. — Но человек, уверенный, что знает, как спасти остальных, однажды может перестать спрашивать, хотят ли они спасения такой ценой.

Альдарин запомнил эти слова.

Пока же семь королевств продолжали жить привычной жизнью, а Совет откладывал решение, которое вскоре изменит их судьбу.

Глава 2 Холод в груди

После заседания Совета прошло несколько месяцев. Имя Северина всё чаще звучало при дворе, хотя окончательного решения о его кандидатуре по-прежнему не было. Одни поддерживали наследника престола, другие считали его слишком самоуверенным. Большинство предпочитало отмалчиваться, пока не станет ясно, к чему склонятся Старейшины.

Сам Совет тем временем занимался делами, которые не могли ждать. На севере начались перебои с поставками зерна, в двух королевствах обострился спор из-за границы, а в лечебных домах стали появляться маги, жаловавшиеся на странную слабость.

Первое сообщение пришло из небольшого поселения неподалёку от северной границы.

Молодой кузнец по имени Эрен потерял способность управлять огнём.

Такое случалось редко, но подобные случаи уже были известны. Магия могла ослабнуть после тяжёлой болезни, сильного истощения или неудачного заклинания. Однако в донесении говорилось, что Эрен был здоров, не участвовал в сражениях и ещё накануне работал как обычно.

Отец Альдарина решил отправиться к нему сам. Альдарин поехал вместе с ним.

Кузница стояла на краю деревни, за жилыми домами и небольшим огородом. Когда они вошли, Эрен сидел у холодного горна, сцепив руки на коленях. Рядом лежал недоделанный клинок — сталь ещё хранила следы молота, но кромка осталась тусклой, незакалённой.

— Я уже пробовал, — сказал он вместо приветствия. — И утром, и ночью. Ничего не выходит.

Отец Альдарина попросил кузнеца показать, что именно происходит. Эрен протянул руки к горну и попытался вызвать огонь. На мгновение воздух над углями дрогнул, словно от невидимого дыхания, но тут же снова застыл, неподвижный и мёртвый.

— Что вы почувствовали в последний раз, когда магия сработала? — спросил целитель.

Эрен задумался.

— Холод. Будто кто-то открыл дверь зимой и впустил ветер. Только холод был не снаружи. Он появился внутри груди.

— Вы заболели?

— Нет. По крайней мере, ничего необычного не замечал.

— Кто-нибудь был рядом?

Кузнец нахмурился, вспоминая.

— За день до этого приходил торговец. Странный такой, хромал на левую ногу. Спрашивал, давно ли я работаю с огнём и всегда ли мог его вызывать. Я решил, что ему нужен кузнец с опытом.

— Вы знали его раньше?

— Нет. И больше не видел.

Отец Альдарина осмотрел горн, стены и порог. Возле двери он заметил несколько тёмных крупинок, похожих на пепел. Они могли остаться после работы, поэтому целитель собрал несколько крупинок, не делая поспешных выводов.

Перед отъездом он ещё раз поговорил с Эреном. Кузнец не просил вернуть ему магию. Его волновало другое.

— Я умею делать клинки, — сказал он, глядя на недоделанную работу. — Всю жизнь умел. Если огонь не вернётся, мне придётся начинать всё сначала. Я даже не знаю, с чего.

Отец Альдарина пообещал разобраться в случившемся.

На обратном пути Альдарин долго молчал, обдумывая услышанное. Наконец он спросил:

— Магия может исчезнуть бесследно?

— Может ослабнуть. Может быть заблокирована. Иногда меняется после травмы, — ответил отец. — Но здесь всё произошло слишком резко.

— Вы думаете, это сделал кто-то другой?

— Я думаю, что мы пока знаем слишком мало, чтобы кого-либо обвинять.

В столице запросили сведения из соседних поселений. Ответы приходили медленно, и поначалу каждый случай рассматривали отдельно. Лишь через несколько недель стало известно о двух похожих происшествиях.

Девушка, обладавшая магией воды и работавшая на мельнице, потеряла способность управлять водой после короткой встречи с незнакомцем. Тот расспрашивал её о силе и возрасте. В другом поселении молодая целительница сначала заметила, что привычные заклинания стали даваться ей с трудом, а затем перестали работать совсем.

Пострадавшие жили далеко друг от друга и не были знакомы. Очевидной связи между ними и Эреном не нашлось.

Но в рассказах повторялись две детали: незнакомцы задавали вопросы об их магии, а перед её исчезновением люди чувствовали необычный холод.

Этого было недостаточно, чтобы утверждать, что происшествия связаны. Однако отец Альдарина составил список всех известных пострадавших и попросил Совет разрешить полноценное расследование.

Разрешение получили. Вместе с ним пришло предупреждение: не распространять слухи и не обвинять никого без доказательств.

Несколько дней спустя, в столице.

Северин сидел в своей комнате, не зажигая свечей. На столе перед ним лежал небольшой камень, тускло мерцавший в темноте. Он осторожно коснулся его пальцами.

По камню пробежала тонкая трещина, и из неё вырвался слабый огонёк — крошечный, дрожащий, словно испуганный.

Северин смотрел на него, не отводя глаз. В его взгляде не было торжества. Только странная смесь надежды и чего-то похожего на вину.

Он вспомнил, как стоял в той кузнице. Как сгорбился, изображая хромого торговца, как прятал лицо под капюшоном. Как задавал Эрену вопросы, которые не имел права задавать. Как почувствовал холод в собственной груди — и как этот холод потянулся к кузнецу, вытягивая из него огонь.

Он не собирался причинять боль. Он хотел только проверить, возможно ли это вообще. И когда получилось, он не почувствовал радости. Только пустоту.

— Прости, — прошептал он, глядя на огонёк. — Но у меня не было выбора.

Огонёк погас. Камень потускнел.

Северин убрал его в ящик стола и запер на ключ. Затем подошёл к окну и долго смотрел на город, погружённый в темноту.

Он не спал этой ночью.

На следующий день Альдарин встретил Северина в библиотеке дворца. Наследник сидел за столом, заваленным книгами и свитками. На нескольких страницах Альдарин заметил записи о магии разума.

— Ты теперь изучаешь разум? — спросил он.

— Нет. Ищу кое-что другое.

Северин отодвинул книгу и посмотрел на него. Под его глазами залегли тёмные круги, которых Альдарин раньше не замечал.

— Ты выглядишь так, будто всю ночь просидел над книгами, — сказал Альдарин.

— Не спалось.

— Что-то случилось?

— Ничего, о чём стоило бы говорить.

Северин ответил слишком быстро. Альдарин почувствовал фальшь, но не стал настаивать. Он слишком хорошо знал Северина, чтобы понять: если тот не хочет говорить, он не скажет.

— Ты помнишь Лиора? — спросил Северин, меняя тему.

Альдарин напрягся. Имя было знакомо. Несколько лет назад маг разума пытался восстановить воспоминания своей сестры после тяжёлой травмы. Он нарушил запрет Совета и втайне продолжил опасные эксперименты.

— Слышал, — ответил Альдарин. — Его метод мог повредить те участки памяти, которые ещё сохранились.

— Потому что Совет запретил ему изучать способ, который мог помочь сестре, — возразил Северин. — Ему сказали, что метод опасен, и на этом разговор закончился.

Альдарин помнил этот случай лучше, чем хотелось бы. Совет не просто отказал Лиору: ему предлагали обратиться к нескольким специалистам. Но никто из них не решился вмешиваться. Память женщины была нестабильной, и любое неосторожное воздействие могло ухудшить её состояние.

Лиор всё равно продолжил работу тайно.

Попытка закончилась удачно. Состояние его сестры стало лучше, а его арестовали и заковали в магические браслеты, которые могли заглушить магию. Позднее Лиор скончался.

— Совет боялся навредить, — сказал Альдарин. — И у него были основания. Лиор не понимал всех последствий своих действий.

— Но он пытался спасти сестру.

— Намерение не делает опасный метод безопасным.

— А запрет не делает бездействие правильным.

Альдарин не нашёл немедленного ответа. В словах Северина была правда, которую нельзя было отвергнуть только потому, что его выводы казались опасными.

— Совет должен был лучше объяснить своё решение, — признал Альдарин. — И предложить помощь, если она была возможна. Но нельзя требовать, чтобы маги испытывали каждый опасный способ на живых людях.

Северин закрыл книгу.

— Я этого и не требую. Я хочу, чтобы ограничения служили людям, а не превращались в удобный способ не замечать их проблемы.

Он говорил без злости. Но Альдарин заметил, как его пальцы, лежавшие на обложке книги, слегка дрожат.

— Ты уверен, что всё в порядке? — спросил он ещё раз.

Северин поднял на него глаза. На мгновение Альдарину показалось, что он хочет что-то сказать. Что-то важное.

Но Северин лишь покачал головой.

— Всё в порядке. Насколько это возможно.

Он улыбнулся, но улыбка вышла усталой.

Альдарин не поверил ему.

Через несколько дней Совет снова собрался, чтобы обсудить кандидатуру Северина. На этот раз наследнику сообщили, что окончательного решения пока не будет. Старейшины хотели внимательнее изучить его предложения о реформе законов, оценить возможные последствия и понять, как он собирается распределять власть между короной и Советом.

Северин выслушал решение спокойно.

— Я согласен подождать, — сказал он. — Но надеюсь, вы действительно рассматриваете мои предложения, а не рассчитываете, что со временем я перестану их выдвигать.

После заседания он ушёл, не пытаясь спорить.

Альдарин смотрел ему вслед и думал о двух вещах, которые пока не складывались в единую картину: о человеке, искренне желавшем изменить Эриду, и о магах, терявших свои способности после встреч с неизвестными.

Тогда эти события казались разными проблемами.

Глава 3 Ученица

Прошёл год с того дня, как Совет отложил решение.

За это время Совет так и не принял окончательного решения по кандидатуре Северина. Старейшины продолжали «изучать» его предложения, а наследник продолжал ждать. Но если раньше он ждал с надеждой, то теперь — с холодным терпением человека, который уже принял решение.

Расследование исчезающей магии тоже не стояло на месте. Число пострадавших росло. Случаи происходили в разных королевствах, порой далеко друг от друга. Большинство пострадавших не были знакомы между собой. Кто-то терял магию за одну ночь, у кого-то она угасала постепенно. Одни вспоминали незнакомцев, задававших странные вопросы, другие не могли назвать ничего необычного.

Отец Альдарина отошёл от этого дела — как Старейшина он был занят другими заботами — и попросил Совет доверить расследование сыну. Совет согласился. Альдарин продолжал собирать сведения, но ответы оставались противоречивыми. Холод, давление в груди, ощущение чужого присутствия — эти признаки встречались достаточно часто, чтобы насторожить целителей, но недостаточно часто, чтобы установить причину.

Именно в эти годы в его жизни появилась Амайя.

Ей было четырнадцать, когда тётя привела её в лечебное крыло дворца. Девочка держалась уверенно, но постоянно оглядывалась, словно пыталась понять, о чём думает каждый из находившихся рядом.

— Она слышит чужие мысли, — объяснила тётя. — Сначала думала, что люди просто говорят слишком тихо. Потом стала отвечать на вопросы, которых никто не задавал. Вчера назвала слова, которые я только собиралась произнести.

— Я не делаю это специально, — добавила Амайя. — Они просто появляются. Иногда сразу несколько. Иногда я не понимаю, кому принадлежат.

Она говорила спокойно, но пальцы нервно теребили край рукава.

Альдарин попросил остальных выйти и остался с девочкой наедине. Её дар оказался сильнее, чем он ожидал от начинающей ученицы магии разума. Амайя не просто улавливала случайные мысли. Иногда она различала воспоминания, намерения и чувства, которые человек старательно скрывал даже от самого себя.

Без обучения такая сила могла стать опасной прежде всего для неё самой. Чужие мысли быстро превращались в непрерывный шум, от которого невозможно было укрыться.

— Я могу помочь тебе, — сказал Альдарин. — Но сначала ты должна понять одну вещь. То, что ты слышишь, не всегда правда. Люди думают одно, говорят другое, а делают третье. Если ты будешь верить каждой мысли, ты сойдёшь с ума.

— А если я услышу что-то важное? — спросила Амайя.

— Тогда тебе придётся решить, имеешь ли ты право вмешиваться.

Амайя нахмурилась.

— Если я могу помочь, почему не имею?

— Потому что способность узнать чужую тайну не означает, что эта тайна принадлежит тебе.

Девочка не выглядела убеждённой, но согласилась учиться.

Первые месяцы давались ей тяжело. Она быстро осваивала упражнения, могла отделить одну мысль от десятков других и постепенно научилась закрывать сознание от случайных вторжений. Однако терпеть неудачи Амайя не умела. Если упражнение не получалось с первого раза, она повторяла его до изнеможения. Если Альдарин просил остановиться, начинала спорить.

Однажды во время занятия она попыталась проникнуть в его мысли, чтобы заранее узнать, какое упражнение он предложит.

— Это было нечестно, — сказал Альдарин, когда обнаружил попытку.

— Почему? Вы ведь сами учите меня понимать разум.

— Понимать — не то же самое, что вторгаться.

— Но, если человек ничего не скрывает, в чём вред?

Альдарин помолчал. Ему хотелось объяснить всё одним простым правилом, но он знал, что такие правила редко помогают тем, кто действительно пытается понять.

— Представь, что ты знаешь чужую мысль, но не знаешь, почему человек её подумал. Он может бояться, ошибаться, вспоминать прошлое или просто представлять то, чего никогда не сделает. Если ты примешь мысль за намерение, то можешь обвинить невиновного. А если решишь, что понимаешь человека лучше него самого, то перестанешь его слушать.

— Значит, нужно спрашивать?

— По возможности — да.

— А если он откажется отвечать?

— Тогда придётся уважать его отказ.

Амайе явно не нравился этот ответ. Но после разговора она больше не пыталась проникать в мысли Альдарина без разрешения.

Любопытство, впрочем, никуда не исчезло. Девочка хотела знать, как устроена магия, почему одни способности развиваются быстрее других и существуют ли приёмы, которые Совет запрещает не из-за опасности, а потому, что не желает делиться знаниями.

Альдарин старался отвечать честно. Иногда объяснял, что некоторые методы действительно способны повредить разум. Иногда признавал, что не знает ответа. Последнее раздражало Амайю сильнее всего.

— Как можно учить других, если сам не знаешь всего? — спросила она однажды.

— Только так и можно. Если учитель притворяется, что знает всё, ученик однажды повторит его ошибку и не поймёт, что ошибся.

К восемнадцати годам она превратилась в одну из самых одарённых учениц, которых Альдарин когда-либо встречал. Ей удавалось то, на что другим требовались годы. Она научилась различать поверхностные мысли и глубокие воспоминания, распознавать попытки скрыть намерения и защищать разум от внешнего воздействия.

Втайне от Альдарина она научилась брать чужой разум под контроль и создавать иллюзии. Это было очень сильное оружие, но она понимала, что это может не понравиться её учителю, и пыталась не пользоваться своими умениями полностью. Но чем сильнее становился её дар, тем труднее ей было принимать собственные ограничения.

Это особенно ясно проявилось во время одного из дежурств.

К целителям привели мужчину, потерявшего несколько лет воспоминаний после несчастного случая. Он помнил детство, узнавал жену и детей, мог заниматься привычной работой, но целый период жизни исчез из его памяти.

Целители восстановили его физическое здоровье, однако воспоминания не возвращались.

Амайя присутствовала при обследовании и заметила странность: некоторые воспоминания не просто отсутствовали. В тех местах, где они должны были находиться, разум словно обрывался. Не оставалось ни смутных образов, ни эмоциональных следов, которые обычно сохраняются даже после тяжёлой травмы.

Она посмотрела на Альдарина.

— Здесь что-то сделали.

— Или травма повредила память именно так, — ответил он.

— Но я чувствую границу. Словно кто-то вырвал часть воспоминаний.

— Ты чувствуешь повреждение. Причину мы пока не знаем.

После обследования Амайя попросила разрешения продолжить работу. Она считала, что сможет осторожно исследовать повреждённые участки и выяснить, что произошло.

Мужчина отказался.

— Я хочу вернуть память, — сказал он. — Но не хочу, чтобы кто-то снова копался у меня в голове. Я и так не знаю, что со мной сделали.

— Мы не собираемся причинять вам вред, — возразила Амайя. — Если память можно восстановить, мы могли бы попробовать.

— А если нельзя?

— Тогда мы остановимся.

Мужчина покачал головой.

— Вы не можете обещать, что ничего не случится. Вы даже не знаете, что ищете.

Амайя замолчала. Альдарин видел, как сильно ей хотелось продолжить. Она была уверена, что обнаружила нечто важное, и отказ пациента казался ей почти бессмысленным препятствием.

Но в конце концов она отступила.

Когда мужчина ушёл, Амайя долго молчала, а потом спросила:

— А если мы могли ему помочь?

— Возможно, могли.

— И всё равно не стали?

— Он отказался.

— Получается, мы оставили его с тем, что могло быть исправлено.

— Получается, мы не стали решать за него, какой риск он обязан принять.

Амайя сжала губы.

— Мне трудно принять, что знание ничего не стоит, если нельзя им воспользоваться.

— Знание стоит многого, — ответил Альдарин. — Но оно не даёт нам права распоряжаться другими людьми.

Она не согласилась. Альдарин видел это по её лицу. И всё же на следующий день Амайя вернулась к занятиям, не пытаясь оправдать своё недовольство чужой ошибкой.

Но иногда, когда он не видел, она возвращалась к записям о магии разума, которые он запрещал ей читать. И в этих записях всё чаще упоминалось имя Северина.

Прошло четыре года. Амайя выросла... В тот же год Совет наконец принял решение.

Обсуждение затянулось до позднего вечера. Старейшины рассмотрели его предложения о реформе законов, выслушали сторонников и противников наследника, а затем перешли к голосованию.

Решение оказалось единогласным.

Северину отказали.

Совет не сомневался, что он способен управлять королевством. Опасения вызывало другое: наследник не скрывал, что считает действующие ограничения чрезмерными, и не давал ясных гарантий, что, получив корону, согласится подчиняться решениям Старейшин.

Когда Северину сообщили об отказе, он выслушал посланника без возражений. Не повысил голоса, не потребовал повторного голосования и не стал убеждать Совет изменить решение.