Эрида

Он лишь спросил:

— Они отказали мне потому, что я не справлюсь? Или потому, что не уверены, что смогут мной управлять?

Посланник не ответил.

Северин кивнул, словно молчание подтвердило то, что он уже подозревал.

В тот вечер он не пришёл ни к отцу, ни к Альдарину. Он заперся в библиотеке и долго сидел над раскрытыми книгами.

Амайя тем временем завершила очередное упражнение по защите сознания. Она добилась заметного успеха, но вместо похвалы попросила Альдарина разрешить ей присутствовать при расследовании исчезающей магии.

— Я могу помочь, — сказала она. — Если незнакомцы воздействуют на разум пострадавших, я, возможно, смогу обнаружить след.

Альдарин обдумал просьбу.

— Можешь помогать с показаниями и искать противоречия. Но без разрешения пострадавших не проникай в их сознание.

— Я помню.

— И, если обнаружишь что-то необычное, сначала сообщи мне. Не пытайся разобраться в одиночку.

Амайя согласилась.

Она быстро освоилась с донесениями, сравнивала свидетельства и обращала внимание на детали, которые другие пропускали. Через несколько недель ей удалось заметить закономерность: некоторые свидетели встречали подозрительных незнакомцев, но сами не теряли магию.

— Мы всё время спрашиваем тех, кто пострадал, — сказала она Альдарину, раскладывая записи на столе. — Но, если незнакомец ищет определённый тип магии, он мог разговаривать и с другими людьми.

— И они могли ничего не заметить.

— Или заметить, но не придать значения. Нужно найти тех, кто видел хромого торговца и похожих на него людей, но не потерял способности.

Это была первая конкретная зацепка за долгое время.

Альдарин поручил разослать новые запросы по поселениям. Расследование оставалось трудным, но теперь они хотя бы знали, какие вопросы задавать.

Глава 4 Союзники

После отказа Совета Северин не отказался от перемен. Он лишь перестал обсуждать их с теми, кто мог сказать ему «нет».

Он продолжал встречаться с учёными и магами, но всё реже появлялся при дворе и всё чаще искал людей, готовых работать без одобрения Старейшин. Он по-прежнему говорил о необходимости пересмотреть старые законы, дать магам из небогатых семей равные возможности для обучения и обязать Совет объяснять решения тем, кого они касались.

Некоторые соглашались с ним. Другие считали, что он торопит события. Совет выслушивал его предложения, обещал рассмотреть их и продолжал работать по прежним правилам.

Постепенно Северин перестал просить разрешения.

Перемены первыми заметили служители королевской библиотеки. Наследник всё реже заказывал книги через обычный архив и всё чаще просил отыскать старые рукописи, которых не было в общем каталоге. Часть заметок он забирал с собой, а некоторые исследования поручал учёным, не связанным с Советом.

Однажды библиотекарь показал Альдарину список заказанных Северином трудов.

— Здесь всё вперемешку, — сказал он, проводя пальцем по строкам. — История магических школ, способы усиления дара, исследования сознания, демонология. Я бы понял, если бы он готовил большой труд. Но он почти ничего не публикует.

— Возможно, он пока не уверен в результатах.

— Тогда почему не обсуждает их с другими?

Альдарин не нашёл ответа. Скрытность сама по себе ещё не доказывала дурных намерений. Совет тоже не спешил делиться знаниями, которые считал опасными. Но между осторожностью и нежеланием отчитываться за собственные действия была существенная разница.

Впервые после отказа Совета Альдарин встретил Северина во внутреннем дворе дворца.

На каменном столе стояла небольшая металлическая чаша, над которой дрожало чёрное пламя. Оно не освещало камни и не отбрасывало привычных теней. Казалось, огонь поглощал свет вокруг себя.

Рядом стоял Аббадон.

Альдарин знал его в лицо. Демонический маг, один из немногих, кто не просто изучал запретные разделы магии, а практиковал их. Совет несколько раз пытался ограничить его исследования, но Аббадон всегда находил способ обойти запреты. Он не был безумцем. В работе он проявлял больше осторожности, чем от него ожидали.

Маг медленно сжал пальцы. Чёрное пламя вытянулось тонкими языками, а затем исчезло. На внутренней поверхности чаши выступил иней.

— Ты удержал его дольше, чем в прошлый раз, — заметил Северин.

— И едва не потерял контроль в конце.

— Но не потерял.

— Это не одно и то же. Если ты хочешь доказать, что демоническую энергию можно удерживать без призыва демона, у тебя пока один удачный опыт и один неудачный.

Северин посмотрел на чашу.

— Значит, нужно понять, что изменилось между ними.

— Именно. А не повторять опыт, пока однажды не останется некому записывать результат.

Северин усмехнулся, но спорить не стал.

Альдарин подошёл ближе. Оба мага заметили его.

— Северин. Давно не виделись. Надеюсь, ты не собираешься проводить это испытание в закрытом помещении, — сказал он.

— Я тоже рад тебя видеть, Альдарин. Пока мы работаем во дворе, — ответил Северин.

— Я спросил не о месте.

Аббадон коротко взглянул на Северина, предоставляя ему самому решать, что говорить.

— Мы изучаем способы удерживать энергию, — объяснил наследник. — Без призыва и без риска для посторонних.

— А риск для вас?

— Мы его оцениваем.

— На основании того, что уже знаете. Проблема в том, что именно этого знания вам и не хватает.

Северин помолчал.

— Поэтому мы и проводим опыты, Альдарин. Ты мне не доверяешь. Я вижу это. И я хочу понять почему. Я отношусь к тебе с большим уважением и считаю тебя моим другом.

— Я тоже считаю тебя другом и уважаю, но мне кажется, что ты не всё мне рассказываешь. Что ты от меня скрываешь?

— Я ничего не скрываю, Альдарин. Мы проводим опыты во дворе. Если бы я хотел что-то скрыть, я бы не приглашал тебя смотреть.

Альдарин хотел возразить, но посмотрел на чашу. Иней уже таял. Он не заметил ни следов повреждения магии, ни признаков присутствия демона.

— Тогда записывайте не только удачные результаты, — сказал он. — Особенно те, которые вам не нравятся.

— Я не выбрасываю неудобные результаты.

— Пока нет.

Альдарин ушёл. В тот день ему показалось, что Северин действительно пытается разобраться в природе магии. Оснований считать, что он ищет способ подчинить её себе, ещё не было. Но его готовность самостоятельно определять допустимый риск уже начинала тревожить.

Позднее Аббадон рассказал Альдарину, как познакомился с Северином. Тот нашёл его после нескольких месяцев изучения старых трудов о демонической магии. Его интересовали не сами демоны, а связь между магом и силой, которой тот управлял.

— Он задавал вопросы, на которые у меня не было ответов, — признался Аббадон. — Может ли магия существовать отдельно от того, кто её вызывает? Можно ли изменить связь между ними? Что произойдёт, если эта связь ослабнет?

— И ты согласился работать с ним, хотя не знал, к чему приведут ответы?

— Я согласился искать ответы. Это не одно и то же.

Аббадон не считал исследование преступлением только потому, что оно касалось опасной силы. Он мог спорить с Северином о способах и рисках, но никогда не сомневался в нём самом. В Северине он видел лидера и был готов защищать его даже тогда, когда понимал, что тот ошибается.

С Рейваном Альдарин познакомился на северной границе, куда приехал вместе с отцом по делу о нескольких случаях внезапной потери магии.

В одном из гарнизонов они застали тренировку. Молодой командир пытался перестроить отряд после учебного нападения, но бойцы путались в командах. Рейван наблюдал за ними, скрестив руки на груди.

— Если бы это было настоящее нападение, твой левый фланг уже обошли бы, — сказал он командиру. — Ты слишком долго держишь людей в одной линии.

— Я следовал утверждённому порядку.

— Порядок не спасает, если противник его знает.

Командир нахмурился, но спорить не стал. Рейван подошёл к бойцам и показал, как изменить построение. В следующий раз отряд среагировал быстрее.

Рейван владел магией молнии. Когда он демонстрировал одному из солдат, как быстро можно вывести из строя противника с металлическим оружием, между его пальцами пробежал короткий разряд. Он не любил зрелищных выступлений и не тратил силу ради того, чтобы впечатлить зрителей.

Северин прибыл в гарнизон через несколько дней. Официально — для проверки войск. Но Альдарин заметил, что он почти не интересовался делами гарнизона. Всё его внимание было приковано к Рейвану.

Альдарин не слышал начала их разговора: его вызвали к раненому солдату. Когда он вернулся, мужчины стояли у стены тренировочной площадки, а Рейван выглядел так, словно уже успел несколько раз отказать собеседнику.

— Я не собираюсь участвовать в чьей-то борьбе за влияние, — говорил Рейван.

— Я предлагаю тебе обучение и исследования, а не войну, — ответил Северин.

— Пока. А если твои опыты приведут к тому, что кто-то пострадает?

— Тогда мы остановимся и разберёмся в причине.

Рейван покачал головой.

— Это звучит разумно. Но мне нужно знать, кто будет отвечать за последствия. Не тот, кто первым предложил опыт, а тот, кто решил его проводить.

Северин задумался.

— Ты сам сможешь отказаться от участия, если сочтёшь риск неоправданным.

— А остальные?

— Я не стану удерживать тех, кто не хочет продолжать.

Рейван некоторое время молчал. Потом согласился встретиться с Северином в столице и посмотреть на его исследования. Он не присягал ему и не обещал верности. Рейван хотел стать сильнее, но не ценой чужой жизни. Северин, судя по всему, рассчитывал убедить его по мере работы.

О двух других необычных союзниках Северина Альдарин узнал от целителя, служившего в северных землях.

Корв и Корва были близнецами. Они рано потеряли родителей — по словам тех, кто знал их историю, сами приложили к этому руку. Их способности проявились с такой силой, что обычное обучение стало для них почти невозможным.

Корв мог превращаться в огромного медведя, а Корва — в крупную хищную кошку. Каждое превращение имело свои слабости. Корв, например, особенно уязвим был перед огнём.

Когда Корва получила тяжёлую рану во время очередного превращения, Северин предложил близнецам помощь. Он обещал научить их лучше управлять своей силой и удерживать человеческий облик, когда боль или ярость мешали контролировать себя.

Целитель рассказывал, что Корва согласилась первой. Она сказала: «Я устала бояться собственной тени. Если он научит меня контролировать её, я пойду за ним». Корв потребовал гарантий: он хотел знать, что получит взамен и сможет ли в будущем рассчитывать на помощь Северина.

Тот пообещал обучать их и разрешил обращаться к нему с просьбами.

Близнецы приняли предложение. Они не доверяли Северину безоговорочно — доверие не возникает за один разговор. Но он предлагал то, чего они не могли получить больше нигде.

Так вокруг наследника постепенно собирались люди с разными причинами оставаться рядом. Одни искали знания, другие — силу или свободу от чужих правил. Некоторые пока лишь присматривались к нему. Северин не требовал от них одинаковых убеждений. Ему было достаточно того, что каждый видел в нём возможность изменить собственную жизнь.

С Келланом Альдарин поговорил в дворцовом саду.

Старший брат Северина владел боевой магией и почти всегда находился рядом с ним. Между братьями не было настоящего соперничества. Келлан любил Северина и не скрывал этого. Он поддерживал его даже тогда, когда остальные считали его идеи слишком смелыми.

Келлан и сам был недоволен тем, как устроена Эрида. Он видел, как одарённые люди годами ждали разрешения учиться, как решения Совета могли перечеркнуть чужую жизнь, а старые порядки сохранялись лишь потому, что никто не хотел брать на себя ответственность за перемены.

— Северин прав хотя бы в одном, — сказал Келлан, когда они остановились у каменной скамьи. — Мы слишком долго убеждали себя, что всё устроено правильно только потому, что так было до нас.

— А ты уверен, что он знает, как всё изменить?

Келлан улыбнулся.

— Нет. И он сам этого не знает. Но хотя бы пытается найти ответ. Разве это хуже, чем сидеть в Совете и годами обсуждать, почему ничего нельзя сделать?

Альдарин не стал спорить. В словах Келлана было то же недовольство, которое он не раз слышал от Северина. Разница заключалась в том, что старший брат ещё не утратил доверия к нему и не видел причин это доверие пересматривать.

— В последнее время он стал скрытным, — продолжил Келлан. — Раньше мы обсуждали почти всё. Теперь у него появились исследования, о которых он предпочитает не рассказывать.

— Тебя это беспокоит?

— Немного. Но я понимаю, почему он осторожен. Совет следит за каждым его шагом. Если Северин хочет найти другой путь, ему необязательно докладывать о каждом замысле тем, кто уже однажды отказался его слушать.

Для Келлана скрытность брата пока была не признаком недоверия, а способом защитить работу от тех, кто мог её остановить.

— Ты знаешь, что именно он исследует? — спросил Альдарин.

— Не всё. Он занимается усилением магии, изучает старые трактаты. Аббадон помогает ему с демонической энергией. Северин считает, что мы знаем о природе дара гораздо меньше, чем привыкли думать.

— А если некоторые знания опасны?

— Тогда нужно разобраться, в чём именно опасность. — Келлан посмотрел на Альдарина серьёзно. — Я не собираюсь оправдывать любой его поступок только потому, что он мой брат. Но и осуждать его заранее не стану. Я видел, сколько раз он пытался добиться перемен честным путём. Я знаю, чего он хочет для Эриды.

— А если однажды его представление о том, что нужно Эриде, изменится?

Келлан помолчал.

— Тогда я надеюсь, что смогу поговорить с ним так же, как сейчас. Он меня услышит.

В его уверенности не было ни слепоты, ни желания спорить. Келлан просто верил брату. Он знал его сильные стороны, видел недостатки и всё равно считал, что Северин способен сделать мир лучше.

Альдарин не стал убеждать его в обратном. У него не было доказательств, которые могли бы поколебать такую веру, да и сам он ещё не понимал, куда заведут Северина его исследования. И вообще, что это за исследования.

Келлан направился к кабинету брата. Он собирался обсудить новую идею военной подготовки и предложить помощь. Для него это было естественно: если Северин хотел изменить Эриду, Келлан собирался сделать всё, что мог, чтобы помочь ему.

Прошло ещё два года. Амайя выросла — она уже не была той девочкой, которую тётя привела в лечебное крыло. Теперь она достаточно хорошо управляла своим даром, чтобы помогать в сложных случаях. Её интересовали не только мысли людей, но и то, как магия связана с сознанием. Она хотела понять, почему иногда маг теряет способность пользоваться даром, хотя память, характер и речь остаются прежними.

Однажды Амайя принесла Альдарину записи по нескольким случаям утраты магии. Она сопоставила показания свидетелей и отметила, что некоторые пострадавшие перед потерей дара испытывали не просто холод, а ощущение, будто кто-то на короткое время вмешался в их сознание. Другие ничего подобного не помнили.

— Я хочу проверить, можно ли заметить изменение связи между сознанием и магией, — сказала она. — Не вмешиваться в неё, а хотя бы увидеть, что происходит, когда дар перестаёт отвечать.

— Как ты собираешься это проверить?

— Пока не знаю. Мне нужны более старые исследования. Есть упоминания о подобных состояниях, но сами труды хранятся в закрытом архиве.

— Ты подавала запрос?

— Дважды. Первый раз мне отказали, потому что я ещё не достигла нужного уровня. Второй — потому что исследования признаны слишком опасными для самостоятельной работы.

— Возможно, там есть причины, о которых ты не знаешь.

— Возможно, — согласилась Амайя. — Но, если мне не дадут прочитать сами исследования, как я пойму, что именно в них опасно? Как отличу обоснованный запрет от привычки ничего не менять?

В её голосе не было вызова. Она действительно хотела разобраться и не понимала, почему ей предлагают отказаться от вопроса, не дав даже изучить его историю. Альдарин объяснил, что некоторые знания могут причинить вред, даже если исследователь не собирается никому вредить. Амайя выслушала его, но ответ не снял её сомнений.

— Я не прошу разрешить мне опасный опыт, — сказала она. — Я прошу возможность понять, почему его считают опасным.

Альдарин пообещал снова обратиться к хранителям архива. Не потому, что был уверен в успехе, а потому, что её вопрос заслуживал ответа. Через некоторое время он узнал, что Амайя начала встречаться с Северином. Она сама рассказала ему об этом, когда он спросил, откуда у неё появились новые выписки по старым исследованиям.

— Он тоже интересуется связью между сознанием и магией, — сказала она. — У него есть труды, которых нет в нашем архиве. Он разрешил мне их изучить.

Альдарин нахмурился. Не потому, что Северин был опасен. А потому, что он знал его слишком хорошо.

— И что он хочет взамен? — спросил он.

— Пока ничего. Он задаёт вопросы, спорит со мной и не считает, что отсутствие ответа означает, будто вопрос нужно закрыть.

— Северин не всегда был таким терпеливым к чужим сомнениям.

— Он не согласен со мной во всём. Иногда мне кажется, что он слишком уверен в своих выводах. Но он хотя бы позволяет мне самой их проверять.

Альдарин хотел запретить ей встречи. Хотел потребовать, чтобы она прекратила общаться с человеком, которого он сам начинал бояться. Но он знал, что запрет ничего не решит. Амайя была слишком похожа на него самого в её возрасте — она не терпела, когда ей указывали, что можно думать, а что нет.

К тому же он не мог обвинить Северина в том, чего ещё не случилось. Северин был его другом. Он был умным, сострадательным, он хотел изменить Эриду к лучшему. Альдарин сам не раз соглашался с его доводами. И всё же что-то в этих встречах его тревожило. Не слова Северина, а то, как Амайя говорила о нём. С восхищением, которое граничило с благоговением.

— Я не запрещаю тебе с ним встречаться, — сказал он наконец. — Но попрошу об одном. Не путай доступ к знаниям с гарантией того, что человек, который их предоставляет, всегда прав. Даже если он искренне верит в то, что делает.

Амайя посмотрела на него с лёгким раздражением.

— Я этого не путаю.

— Я хочу, чтобы ты это помнила. Особенно когда он предложит тебе что-то, что покажется тебе очень важным.

— Почему ты так говоришь?

Альдарин помолчал. Он и сам не знал ответа. Просто чувствовал, что Северин уже не тот, кем был три года назад. Или, может быть, он всегда был таким, просто Альдарин не хотел замечать.

— Потому что я знаю его дольше, чем ты, — сказал он. — И знаю, что он умеет убеждать.

— Разве это плохо?

— Нет. Если ты помнишь, что убеждённость — не то же самое, что правда.

Амайя не ответила. Но Альдарин видел, что её это задело. Не потому, что она не согласилась, а потому, что она уже начала сомневаться.

Альдарин хотел ей верить. И верил — насколько мог.

Глава 5 Пророчество

Северин не любил неизвестность.

Он мог спорить часами, выслушивать возражения и даже признавать чужие доводы, если находил их убедительными. Но смириться с тем, что ответа нет и, возможно, не будет, ему было трудно.

После отказа Совета Северин всё реже говорил о своих планах. Зато всё чаще обращался к старым записям, расспрашивал учёных и выяснял, с кем из прорицателей можно поговорить. Вскоре до Альдарина дошли сведения, что Северин заинтересовался Эсмирой.

Она жила далеко от столицы, в небольшом доме на склоне горы. Редко покидала его и ещё реже соглашалась принимать гостей. Даже Старейшины не могли заставить её отвечать на вопросы, если она сама не желала говорить.

Северин хотел узнать, что именно она увидела в день заседания Совета. Возможно, надеялся понять, почему она испугалась, глядя на него, и почему Старейшины в конце концов отказали ему в короне.

О поисках Северина Альдарин узнал от отца. Тот получил письмо от знакомого библиотекаря, которому принц поручил собрать сведения об Эсмире: где она живёт, с кем встречается и когда в последний раз говорила о будущем.

— Он хочет узнать собственную судьбу, — сказал отец, откладывая письмо.

Они сидели в его кабинете. За окном темнело, и последние лучи солнца ложились на пол длинными полосами.

— Разве это плохо? — спросил Альдарин.

— Само по себе — нет. Но Северин не из тех, кто спокойно принимает ответ, если он ему не нравится.

— Возможно, он просто хочет понять, почему Совет так ему не доверяет.

Отец посмотрел на сына.

— Возможно. Не торопись решать за него, Альдарин. Мы часто ошибаемся в людях, когда заранее выбираем объяснение их поступкам.

В дверь постучали.

На пороге стояла Эсмира.

Альдарин видел её прежде несколько раз, но никогда не встречал так близко. Она казалась старше, чем он помнил. Седые волосы были собраны на затылке, дорожный плащ покрывала пыль, а на лице лежала усталость человека, который давно не отдыхал. Её руки заметно дрожали.

— Мне нужно поговорить с вами обоими, — сказала она. — И времени у нас почти не осталось.

Отец Альдарина сразу поднялся.

— Северин нашёл вас?

— Пока нет. Но он ищет. Скоро поймёт, где меня искать, и тогда мне уже не удастся прийти сюда незамеченной.

Эсмира вошла, сняла плащ и села напротив них. Альдарин предложил ей воды, но она отказалась.

— В день заседания Совета я увидела лишь часть того, что ждёт Северина, — начала она. — Тогда я знала только, что он опасен и не должен получить корону. Теперь картина стала яснее.

Отец не перебивал. Альдарин тоже молчал.

— Я надеялась, что он изменится, — продолжила Эсмира. — Что видение было лишь одной из возможностей. Но чем больше я наблюдала за ним, тем яснее понимала: он уже выбрал этот путь. Северин крадёт магию. Все случаи, которые вы изучали, связаны с ним.

Альдарин нахмурился.

— Откуда вы это знаете?

— Я видела это в видениях. Как он стоит над человеком, и тот теряет дар. Я не знаю, как именно он это делает. Но знаю, что это он. Я не могу доказать это вам.

Отец Альдарина медленно кивнул.

— Мы не нашли доказательств.

— Потому что он осторожен. Но он становится сильнее с каждым разом. Скоро он перестанет бояться, что его раскроют. И тогда уже никто не сможет его остановить.

— Ты говоришь о его победе так, будто она неизбежна, — заметил отец.

— Я видела её. Северин победит. Он соберёт вокруг себя людей, которые разделят его взгляды, и тех, кто присоединится ради собственной выгоды. Он станет сильнее любого мага, которого вы знаете. Совет падёт, а семь королевств окажутся под властью Северина и его приближённых.

— И что произойдёт после его победы? — спросил Альдарин.

Эсмира помолчала. Затем продолжила, и её голос стал тише.

— Через год после окончательной победы Северина родится ребёнок, который однажды станет началом сопротивления.

Альдарин нахмурился.

— Ребёнок сможет противостоять ему?

— Не сразу и не потому, что родится сильнее него. У этой девочки не будет дара, способного уничтожить Северина одним ударом. Но вокруг неё однажды соберутся люди, которые не захотят жить под его властью.

— Кто её родители? — спросил отец.

Эсмира ответила без колебаний:

— Силас, король портового города Орца.

Альдарин знал о Силасе по рассказам и нескольким коротким встречам. Тот не был магом и не отличался особой честностью, зато умел выбираться из неприятностей, в которые другой человек не рискнул бы попасть. Он торговался с врагами, обманывал союзников и всегда находил способ остаться на плаву.

— Силас не станет выступать против Северина, — сказал отец. — Он скорее попытается договориться с ним.

— Возможно, сначала так и будет, — согласилась Эсмира. — Он не сразу поймёт, что поставлено на карту. Но однажды ему придётся сделать выбор.

— А девочка? — спросил Альдарин. — Что мы должны сделать?

— Когда ей исполнится двадцать лет, ты призовёшь человека из другого мира. Не из другого королевства Эриды — из мира, в котором нет ни наших земель, ни нашей магии.

Альдарин решил, что ослышался.

— Как я должен его найти?

— Я дам тебе заклинание, которое откроет проход. Ты сохранишь его и не произнесёшь раньше назначенного срока.

— Почему именно этот человек? Что он умеет? Какую магию использует?

— Я не знаю его имени и не знаю, кем он станет к тому времени. Я видела его рядом с дочерью Силаса. Без него она не сможет пройти тот путь, который ей предстоит.

— А если чужак откажется помогать?

— У меня нет ответов на все вопросы, Альдарин. Но я знаю, что только вместе они смогут остановить его. А ты должен им помочь в этом и направить. Поэтому я и пришла к тебе.