Эрида

В тот же день к Силасу пришёл посланник из столицы.

В письме требовали сообщить о рождении ребёнка и ждать проверки ищеек.

Силас прочитал приказ один раз, затем второй. Он вспомнил слова Альдарина, которые прежде считал выдумкой, и понял, что пророчество уже коснулось его дома.

Он не стал рассказывать Илме всё сразу. Сначала велел запереть ворота, отослал слуг, которым не доверял, и позвал старого капитана, много лет служившего его семье.

Той же ночью Силас перенёс Диану в потайную комнату за кладовой, а утром объявил, что дочь родилась слабой и умерла вскоре после появления на свет. Илма согласилась хранить тайну, хотя знала, что ложь не спасёт их навсегда.

Силас отправил в столицу ложные сведения и приказал своим людям следить за теми, кто задавал вопросы о младенцах.

Он не знал, где именно скрывается Альдарин, но знал людей, которые могли его найти. Он отправил Кару с письмом к старому лекарю на юге, который когда-то учился вместе с Альдарином. Через него Кара и вышла на след.

Кара была самым преданным человеком из тех, кто служил Силасу. Она знала о его прошлом больше, чем кто-либо. Знала, как он выбрался из тюрьмы, из которой не выходили даже самые ловкие преступники. Знала, скольким людям он солгал, чтобы спасти себя и своё королевство. И всё равно осталась. Не потому, что он платил ей больше других. А потому, что однажды он спас её от того, что было хуже смерти. С тех пор она служила ему не за деньги и не за страх. Она служила ему потому, что верила: даже в самом худшем человеке может остаться что-то хорошее. И Силас был для неё доказательством этого.

Кара нашла Альдарина в маленькой деревне на юге, где он лечил крестьян и старался не привлекать внимания.

Она дождалась, пока он закончит перевязывать руку старому рыбаку, и только потом подошла.

— Вы Альдарин?

— Да. А ты кто?

— Меня прислал король Силас. Он просит вас приехать в Орц. Ситуация изменилась.

Альдарин не стал спрашивать, что именно изменилось. Он уже знал.

В Орце Силас встретил его в доме неподалёку от гавани. Он выглядел уставшим, но держался прямо. Привычная насмешливость исчезла с его лица.

— Вы приехали, — сказал он.

— Кара передала, что тебе нужна помощь.

— Мне нужно, чтобы моя дочь выросла. Всё остальное можно пережить.

Он рассказал, как объявил о смерти ребёнка. Поддельные записи, свидетельства повитухи, соболезнования горожан — всё было устроено так, чтобы никто не задавал лишних вопросов. Нескольким людям пришлось доверить правду, и Силас понимал, что каждый из них рискует жизнью.

— Я не хочу, чтобы Диана стала знаменем сопротивления, — сказал он. — Не хочу, чтобы её жизнь определяли чужие слова. Но если она останется здесь, Северин однажды найдёт её.

Альдарин помолчал.

— Ты готов отдать её?

Силас не ответил сразу. Он посмотрел в сторону соседней комнаты, где Илма держала дочь. Затем медленно кивнул.

— Я не знаю, что будет дальше. Но я знаю, что здесь она не будет в безопасности.

— Я не могу обещать, что школа будет полностью безопасна, — ответил Альдарин. — Но там у неё будет больше шансов вырасти и научиться управлять своим даром.

Силас долго смотрел на него, затем открыл дверь в соседнюю комнату.

Илма сидела у окна и держала дочь на руках. Она выглядела измученной бессонными ночами, но, когда Альдарин приблизился, не отступила.

Девочка спала. Никакого необычного свечения или знака на её коже не было. Только слабое движение магии разума, которое опытный целитель мог почувствовать, находясь рядом.

Альдарин не увидел в ней готового оружия против Северина. Перед ним был ребёнок, которому предстояло вырасти в мире, где её имя могло стать приговором.

— Я буду учить её, — сказал он. — Но не стану рассказывать ей о пророчестве, пока она не сможет понять, что оно означает. И я не позволю никому обращаться с ней как с вещью, которую нужно сохранить ради будущей победы.

— Даже если она сама захочет узнать правду? — спросила Илма.

Альдарин не сразу ответил.

— Тогда я должен буду объяснить ей то, что знаю. Но пока ей нужно детство.

Силас наклонился над дочерью и осторожно коснулся её руки. Он не стал говорить о том, как сильно будет скучать, и не попросил обещать невозможное. Вместо этого передал Альдарину небольшой свёрток с одеждой и игрушкой, которую выбрала Илма.

— Мы будем приезжать, когда сможем, — сказал он. — Но, если наши визиты поставят её под угрозу, мы прекратим их. Пусть лучше она думает, что мы далеко, чем однажды увидит, как нас забирают.

— И Кара поедет с вами, — добавил он. — Она персонально отвечает за девочку.

Кара не владела магией. Но она научилась не думать о том, что важно. Она делала это так, как делают люди, которые годами живут в страхе: она представляла стену. Глухую, каменную стену. И повторяла про себя простые слова, которые ничего не значили. Ищейки Амайи читали мысли, но они не могли прочитать то, чего не было. Кара умела прятать свой разум за этой стеной. И она научила этому Диану.

На рассвете Альдарин и Кара увезли Диану в школу.

Чтобы не подвергать её опасности, Альдарин не рассказывал ученикам о её происхождении. Для всех она стала дальней родственницей Альдарина, чьи родители погибли во время войны.

Диана знала, что это ложь. Альдарин сказал ей правду: её родители живы, но они далеко и не могут её забрать. Он попросил её никому об этом не рассказывать. Диана согласилась. Она не понимала, почему это нужно скрывать, но доверяла Альдарину.

Силас и Илма навещали дочь тайно, меняя маршруты и время приезда. Для Дианы они были «дядей» и «тётей», которые иногда приезжают. Она не знала, что они — её родители. Каждый раз, когда они уезжали, она спрашивала, почему не может поехать с ними. Альдарин отвечал, что так нужно. Что однажды она всё поймёт. Но она не понимала. И с каждым годом этот вопрос становился всё труднее.

В школе о визитах знали лишь несколько человек, которым Альдарин доверял.

Пророчество Эсмиры не обещало лёгкой победы. Оно лишь указывало, что однажды вокруг Дианы соберутся люди, готовые выступить против Северина. Всё остальное зависело от решений, которые ей ещё предстояло принять.

Глава 9 Ложь Альдарина

Диана росла в школе Альдарина и постепенно перестала считать её временным пристанищем. Здесь были уроки, тренировки, споры с наставниками и друзья, с которыми можно было забыть о том, что за пределами школьных стен миром правил Северин.

Ближе всего она сошлась с Марой, Гардом, Тонином и Лиамом.

Мара умела сохранять спокойствие даже тогда, когда остальные теряли терпение. Она изучала целительство и часто задерживалась в лечебнице, помогая Альдарину. Гард, владевший магией земли, был сдержанным и практичным. Его брат Тонин управлял молниями и редко упускал возможность пошутить, даже если шутка раздражала окружающих. Лиам учился боевой магии. Он не был самым сильным учеником, зато всегда старался оказаться рядом, когда Диане требовалась помощь.

В свободное время друзья тренировались во дворе, спорили о будущем и обсуждали, что изменилось в Эриде после победы Северина.

— Если он и дальше будет назначать правителями только своих друзей, скоро королевства превратятся в семейное дело, — заметил однажды Тонин.

— Они и так превратились, — ответил Гард. — Разница в том, что теперь это семейное дело одного человека.

— Зато дороги стали безопаснее, — возразила Мара. — По крайней мере, так говорят торговцы, которые приезжают к нам.

— Безопаснее для тех, кто не задаёт вопросов, — сказал Лиам.

Диана слушала их, не вмешиваясь. Ей не нравилось, когда разговоры о Северине заканчивались спором, будто любой человек обязан был выбрать одну сторону и защищать её до конца.

Она знала о войне из рассказов Альдарина и уроков истории. Но ей никогда не рассказывали, почему собственная жизнь была устроена иначе, чем у других учеников. Люди, которых она называла «дядей» и «тётей», приезжали редко, и каждый их визит сопровождался осторожностью, недоговорённостями и обещаниями, что однажды всё станет понятнее.

Чем старше становилась Диана, тем труднее ей было принимать эти ответы. К двадцати годам её магия разума заметно усилилась. Она научилась чувствовать чужие эмоции, улавливать намерения и защищать собственное сознание от постороннего вмешательства. Однако способности развивались неравномерно. Иногда ей удавалось заметить ложь прежде, чем собеседник заканчивал фразу; в другие дни она не могла понять даже простого эмоционального отклика. Альдарин учил её не считать магию безошибочным источником истины. Чувство страха не всегда означало обман, а чужая мысль могла оказаться мимолётной и не отражать настоящего намерения.

— Магия разума даёт тебе возможность услышать то, что человек не произносит, — объяснял он. — Но она не даёт права решать за него, что он думает на самом деле.

Диана запомнила эти слова, хотя не всегда понимала, как применять их на практике.

В последние месяцы Альдарин всё чаще выглядел озабоченным. Он проверял старые записи, разговаривал с приезжавшими целителями и расспрашивал торговцев о происходящем в королевствах. Иногда он упоминал, что одарённых детей рождается меньше, чем прежде.

— Может, после войны люди просто не замечают этого? — предположила однажды Диана.

— Возможно, — ответил Альдарин. — Но я не хочу принимать удобное объяснение, пока не узнаю больше.

Он не связывал уменьшение числа магов с каким-то одним событием. Извлечение магии у взрослых одарённых, которым занимался Северин, не объясняло, почему всё меньше детей рождались с даром. Это оставалось отдельной загадкой.

Диана заметила, что Альдарин всё чаще замолкает, когда она спрашивает о будущем. В конце концов она решила больше не ждать, пока он сам заговорит.

Она нашла его в библиотеке, где он разбирал старые пергаменты.

— Мне нужно знать правду.

Альдарин поднял голову.

— О чём именно?

— О моих родителях. О том, почему они приезжают тайком. Почему ты никогда не разрешал мне жить с ними. И почему каждый раз, когда я спрашиваю о своём прошлом, ты отвечаешь, что ещё не время.

Он отложил пергамент. По её голосу было ясно, что на этот раз отговориться не получится.

— Хорошо, — сказал он. — Я расскажу тебе то, что должен был рассказать раньше.

Диана села напротив.

— Твои родители — Силас и Илма, правители Орца. Ты их дочь. Когда ты родилась, они объявили, что ребёнок умер, чтобы защитить тебя от Северина и Амайи.

Диана долго молчала.

— Значит, я принцесса Орца.

— Да.

Альдарин решил рассказать Диане о пророчестве. Он объяснил, что в день рождения Дианы её магия проявилась достаточно рано, чтобы вызвать тревогу. Силас испугался, что Амайя найдёт девочку и сообщит Северину. Тогда родители решили скрыть её существование и доверить воспитание человеку, которому могли доверять хотя бы настолько, чтобы рискнуть.

— Я понимал, что ты однажды рассердишься на меня, — сказал Альдарин. — Но боялся, что, узнав правду слишком рано, ты не будешь готова. Я хотел, чтобы у тебя было время научиться защищать себя.

— Ты хотел решить за меня, что я могу знать.

— Да. И это было ошибкой, даже если я считал, что поступаю правильно.

Признание застало Диану врасплох. Она ожидала оправданий, но не того, что Альдарин прямо признает свою вину.

— Почему ты рассказал мне сейчас?

— Потому что скоро тебе исполнится двадцать лет. И нам придётся вернуться в Орц.

— Почему именно в двадцать?

Альдарин посмотрел на неё. Он помнил пергамент Эсмиры и заклинание, которое хранил все эти годы. Но раскрывать его содержание пока не собирался. Диана должна была узнать правду о происхождении и получить возможность поговорить с родителями прежде, чем перед ней встанет следующий выбор.

— В этот день должно исполниться ещё одно предсказание, — ответил он. — Я пока не могу рассказать все подробности. Но обещаю, что больше не стану скрывать от тебя то, что касается твоего происхождения.

Диана поднялась и подошла к окну. Во дворе Тонин что-то доказывал Гарду, Мара смеялась, а Лиам стоял рядом, время от времени поглядывая на башню.

— А если я не хочу быть той, кем меня считает? — спросила Диана.

— Тогда тебе придётся решить, кем ты хочешь быть сама. Пророчество может указать дорогу, но оно не должно выбирать за тебя каждый шаг.

Она повернулась к нему.

— Я хочу поговорить с родителями. По-настоящему. Хочу услышать от них, почему они решили, что мне лучше расти без них.

— Ты имеешь на это право.

— И я хочу сама решить, что делать с пророчеством.

— Это тоже твоё право.

Диана кивнула, но облегчения не почувствовала. Правда не ответила на все вопросы — она лишь открыла новые. Ей предстояло встретиться с родителями и узнать, почему её детство стало частью чужого плана.

Амайя не забывала об Альдарине.

Когда-то она училась у него и знала его привычки. Старый целитель не любил вмешиваться в политику открыто, но и бездействовать, если считал кого-то в опасности, не умел. После победы Северина он возглавил одну из школ и продолжил обучать магов. Со стороны казалось, что Альдарин смирился с новым порядком. Но Северин дал указание Амайе следить за ним и за детьми, которые могут быть именно из пророчества.

Амайя не верила, что всё так просто. Один из её людей уже несколько месяцев наблюдал за школой. Сначала ничего подозрительного не происходило. Ученики посещали занятия, наставники занимались своими делами, а Альдарин почти не покидал территорию школы.

Затем шпион заметил, что к одной из учениц регулярно приезжают гости. Девушка жила там давно и, судя по всему, пользовалась особым расположением целителя. Но однажды в школу прибыли Силас и Илма.

Шпион узнал правителей Орца. Они провели с девушкой несколько часов и перед отъездом обняли её с такой нежностью, что наблюдатель запомнил этот момент лучше всего остального. Амайя выслушала доклад и не стала делать поспешных выводов.

Силас был осторожным человеком. Он не стал бы тайно навещать ученицу Альдарина без веской причины.

— Продолжай наблюдение, — распорядилась она. — Не приближайся к ней и не пытайся вступать с ней в разговор. Я сама разберусь.

Через несколько дней Амайя приехала в школу.

Альдарин встретил её в кабинете. Он не показал удивления, хотя визит бывшей ученицы его насторожил.

— Давно не виделись, — сказал он.

— Ты не слишком рад меня видеть.

— Я рад видеть своих учеников. Но обычно они предупреждают о приезде.

— Значит, я всё ещё твоя ученица?

— Я не отказываюсь от тех, кого учил. Даже если они выбирают другую дорогу.

Амайя едва заметно улыбнулась. Когда-то ей нравилось, что Альдарин не боялся спорить с ней. Теперь та же привычка раздражала.

— Ты всегда умел отвечать так, чтобы ничего не сказать.

— А ты всегда умела задавать вопросы, на которые не обязаны отвечать.

Их разговор прервал стук в дверь. В кабинет вошла Диана с книгами в руках.

— Прости, я не знала, что ты занят, — сказала она Альдарину.

— Ничего страшного. Я скоро освобожусь.

Диана уже собиралась уйти, когда Амайя внимательно посмотрела на неё.

Девушка была молода, держалась уверенно и не проявляла обычного для учеников волнения перед незнакомым магом. Амайя почувствовала любопытство. Она привыкла улавливать поверхностные мысли людей почти без усилий и решила осторожно проверить, о чём думает девушка.

Но её магия не проникла в сознание Дианы.

Амайя попробовала ещё раз, чуть сильнее. Вместо привычного отклика она ощутила сопротивление — не как закрытую дверь, которую можно открыть настойчивостью, а как границу, за которой её сила теряла направление.

Диана нахмурилась и отступила на шаг.

— Не делайте этого, — сказала она.

Амайя немедленно прекратила попытку. Она не ожидала, что девушка почувствует вмешательство так быстро.

— Кто ты такая? — спросила она. — И сколько тебе лет?

Диана посмотрела на Альдарина. Он едва заметно покачал головой.

— Она моя ученица, — ответил он.

— Это я уже поняла. Я спрашиваю, кто она.

— А я отвечаю: моя ученица.

Амайя снова посмотрела на Диану.

— Я не могу проникнуть в её разум. Ты понимаешь, что это значит? У неё необычайные способности, а ты скрываешь её здесь, не сообщая об этом никому.

— Я не обязан докладывать тебе о каждом человеке, который учится в моей школе.

— Только о тех, кто может представлять интерес для Северина.

— Тогда поговори с ним. Но в моей школе ты не имеешь права вторгаться в сознание учеников без разрешения.

Взгляд Амайи стал холоднее. Она не привыкла, чтобы ей отказывали, особенно когда речь шла о безопасности Северина. Но Альдарин не повышал голос и не пытался оправдываться. Он просто обозначил границу, которую не собирался уступать.

— Ты отказываешься сотрудничать?

— Я отказываюсь позволять тебе делать то, что ты только что попыталась сделать.

Несколько секунд они смотрели друг на друга.

— Хорошо, — сказала Амайя. — Тогда я спрошу того, кто имеет право решать.

— Подумай, прежде чем втягивать в это Северина, — предупредил Альдарин.

— Именно об этом я и собираюсь подумать.

Она вышла, не добившись большего.

Когда дверь закрылась, Диана поставила книги на стол.

— Что это было? Она пыталась прочитать мои мысли?

— Да, — ответил Альдарин.

— Но не смогла.

— Не смогла.

Диана посмотрела на свои ладони. Она знала, что умеет защищать разум во время тренировок, но прежде никто не пытался проникнуть в него с такой силой.

— Я даже не поняла, как это сделала.

— Тебе не обязательно понимать всё сразу. Но теперь Амайя знает, что ты необычная девушка. Она может вернуться с другими вопросами.

— Она расскажет Северину?

Альдарин не стал обнадёживать её.

— Скорее всего. Но пока она не знает, кто ты.

Диана побледнела. До этой встречи Северин оставался для неё далёким правителем, человеком из историй о войне. Теперь его власть добралась до самой школы.

— Если она догадается, кто мои родители…

— Тогда нам придётся уйти раньше, чем мы планировали.

Вскоре в кабинет заглянули Кара, Мара, Гард, Тонин и Лиам. Кара стояла у двери. Она не вмешивалась, но Диана чувствовала её присутствие. Кара была рядом с ней с самого детства. Она учила её прятать разум. И она была готова защитить её от всего. Даже от самой правды.

Друзья заметили, что Диана встревожена, и не стали делать вид, будто ничего не произошло.

— Мы слышали имя Северина, — сказал Тонин. — И что-то про то, что нам придётся уйти. Я бы предпочёл узнать, что происходит, прежде чем собирать вещи.

— Тонин, — предупредил Гард.

— Что? Если нас собираются куда-то отправить, я имею право знать, почему.

Диана посмотрела на друзей. Ей хотелось попросить их не вмешиваться, но она понимала, что это будет нечестно. Если опасность действительно приближалась, они заслуживали того, чтобы узнать хотя бы часть правды.

— Я не просто ученица Альдарина, — сказала она. — Мои родители — Силас и Илма, правители Орца. Меня скрывали от Северина, потому что существует пророчество. По нему я однажды должна помочь людям выступить против него.

Мара первой нарушила тишину.

— Поэтому они приезжали тайком?

Диана кивнула.

— Амайя теперь может заподозрить, кто я. Я не знаю, что она сообщит Северину, но, если он узнает правду, мне придётся уйти из школы.

Лиам шагнул ближе.

— Тогда мы пойдём с тобой.

— Ты даже не знаешь, куда я собираюсь, — ответила Диана.

— Это не имеет значения.

Гард нахмурился, обдумывая последствия.

— Если за тобой действительно начнут охотиться, идти всем вместе опасно. Нам нужно знать маршрут и подготовиться.

— А ещё нужно решить, что делать, если нас догонят, — добавила Мара.

Тонин попытался улыбнуться:

— Я голосую за то, чтобы нас не догоняли. План простой и, на мой взгляд, прекрасный.

На этот раз Диана улыбнулась, хотя тревога не исчезла.

— Я не хочу, чтобы вы рисковали ради пророчества.

— Мы рискуем не ради пророчества, — сказал Гард. — Мы рискуем ради тебя. Это разные вещи.

Диана посмотрела на каждого из них. Впервые за весь день она почувствовала, что может рассказать правду и не потерять всё, что у неё было. Но теперь тайна перестала принадлежать только ей и Альдарину. Амайя знала, что в школе есть девушка с необычной защитой разума, и могла в любой момент передать сведения Северину.

Время, которое Альдарин пытался выиграть для Дианы, заканчивалось. К вечеру стало ясно, что оставаться на месте опасно. Друзья собрали необходимые вещи и договорились выступить ночью. Если дорога не преподнесёт новых неприятностей, к рассвету они должны были оказаться в Орце.

Амайя приехала в столицу через два дня.

Северин изучал донесения в тронном зале, когда она вошла. Рядом стоял его старший брат Келлан, командовавший значительной частью армии. Аббадон, сильнейший из демонических магов, ждал у окна. Он редко вмешивался в обсуждения, если Северин не просил его высказаться.

— Что случилось? — спросил Северин, заметив выражение лица Амайи.

— В школе Альдарина есть девушка, о которой мне нужно доложить. Я попыталась прочитать её мысли, но не смогла проникнуть в сознание. Она почувствовала вмешательство и потребовала, чтобы я прекратила.

Северин отложил бумаги.

— Как её зовут?

— Диана. Других сведений у меня пока нет. Я не знаю, кто её родители, но Силас и Илма тайно навещали её.

Келлан нахмурился.

— Это ещё не доказывает, что девушка связана с пророчеством. Силас мог скрывать семейные обстоятельства по другим причинам.

— Возможно, — ответила Амайя. — Но он слишком осторожен, чтобы рисковать тайными поездками без причины. А Альдарин не захотел отвечать на мои вопросы.

Северин поднялся. Имя Альдарина раздражало его сильнее, чем он хотел показывать. Старый целитель знал слишком много о времени до войны и никогда не признавал новый порядок своим, даже если внешне подчинялся ему.

— Ты сказала, что не смогла прочитать её разум?

— Да.

— И она заметила попытку?

— Почти сразу.

Северин обошёл стол и остановился перед Амайей.

— Ты понимаешь, что это может означать?

— Я понимаю, что у неё необычные способности. Но пока не могу утверждать, что она та самая девочка.

— А если она и есть? Если Альдарин все эти годы прятал ребёнка, о котором говорила Эсмира?

Келлан вмешался прежде, чем брат успел продолжить.

— Тогда нам нужны доказательства. Если мы начнём действовать только на основании подозрений, то сами создадим врагов там, где их могло не быть.

Северин резко повернулся к нему.

— Ты предлагаешь ждать, пока девочка вырастет и соберёт вокруг себя сопротивление?

— Я предлагаю выяснить, кто она, прежде чем объявлять Альдарина предателем. Он может что-то скрывать, но это не значит, что он готовит войну.

Северин сжал челюсть. Он не любил, когда Келлан сомневался в его решениях, хотя знал, что брат не пытается оспорить его власть. Келлан поддерживал его с начала войны и искренне верил, что новый порядок может сделать Эриду сильнее. Именно поэтому его возражения иногда действовали на Северина сильнее, чем открытое неповиновение.

— Хорошо, — сказал Северин после паузы. — Пока не трогать девушку. Узнайте, кто её родители, кто навещал её и что именно скрывает Альдарин. Я хочу знать всё, прежде чем принимать решение. Хотя пригласи Альдарина ко мне — хочу с ним поговорить. Столько лет прошло, я его давно не видел.

Амайя склонила голову.

— Я продолжу наблюдение. И сообщу Альдарину, чтоб он явился к тебе.

— И ещё, — добавил Северин. — Не пытайся захватить её разум силой. Если она действительно связана с пророчеством, она нужна мне живой и способной говорить.

— Поняла.

Амайя вышла, а Северин снова подошёл к столу. На нём лежали отчёты о рождении одарённых детей в разных королевствах. За последние годы их число уменьшалось. Сначала это казалось случайностью, но теперь различие становилось слишком заметным, чтобы игнорировать его.

— Что с данными о магически одарённых? — спросил он.

— Целители подтверждают сокращение числа детей с выраженным даром, — ответил Келлан. — Но причины пока неясны. В некоторых регионах число рождений снизилось, в других дети рождаются без способностей, хотя родители — маги.

Северин провёл пальцем по отчёту.

— Значит, нужно расширить исследования. Дать целителям доступ к записям и направить их в те области, где изменения заметнее всего.

— Это разумно, — согласился Келлан. — Но, если ты потребуешь от них немедленного результата, они начнут скрывать ошибки.

Северин посмотрел на брата.