Тайны Бризбрука. Убежище

– А если вы ошибаетесь? – Гектор был не из тех, кого прельщали призрачные перспективы. – Фотографии будут уже неактуальны, вы же это понимаете?

– Если так случится, обещаю: вы получите материал не хуже. Или вычтете убытки из моего жалования.

– Вот это уже деловой разговор. По рукам.

Клара показала Эмили большой палец в знак одобрения.

– Клара, мне нужна твоя помощь. Может, ты знаешь, кто такой Генри Робертс? Или в газете писали о нем?

– Хм… Фамилия знакомая, мне кажется, он владеет одним из летних домиков в Бризбруке. Мы писали о его свадьбе лет пять назад. Но я не уверена, что точно помню фамилию. Посмотри в архиве. Правда, там бардак, искать придется долго.

– Я готова к трудностям.

Клара проводила Эмили в чулан, где на стеллажах хранились старые выпуски «Новостей Бризбрука» и указала на верхнюю полку.

– Поищи вот тут, надеюсь, память меня не подводит.

Эмили приготовилась неделю провести в архиве, но нужная статья нашлась на удивление быстро. Прямо на первой полосе была фотография счастливых молодоженов на фоне яхты, подаренной по заверению Жозефа Мувона, автора статьи, родителями невесты.

Эмили схватила газету и побежала к Жозефу:

– Жози, это же твоя статья?

– Как же давно это было! Слог не тот, материал скучный. Обычное дело: молодой парень из разорившейся семьи нашел способ поправить финансовое положение и выгодно женился. На единственной дочери и наследнице фабриканта, Беатрисе Лэнг. Жили они долго и счастливо, хотя не думаю…

Эмили присмотрелась к фотографии, но по ней было непонятно, насколько длинные у девушки волосы и уж тем более какого они цвета.

– Слушай, а не помнишь, у этой Беатрисы рыжие волосы?

– Я ее даже не видел, просто статью написал, а фото… это даже не Макс… Это, наверное, старина Финч делал. Его уже и в живых-то нет.

Интуиция подсказывала Эмили, что семья Робертсов связана с девушкой, труп которой нашли в порту. Или молодой муж избавился от жены, чтобы заполучить наследство, или убил любовницу, чтобы о его похождениях не узнали. В любом случае, нужно было дождаться пятницы, чтобы понять, что он за человек.

Эмили вернулась в ресторанчик ближе к вечеру: здесь уже кипели приготовления. Стол Генриетты был завален симпатичными карточками с изображением маяка. Она планировала подписать и отправить приглашения всем, кого ждали на ужине.

– Этта, вы можете пригласить Гектора? Я обещала ему… Простите, я не должна была этого делать без вашего согласия.

– Уже. Я подписала приглашение для него и твоих коллег: Клара Доттс и Жозеф Мувон – правильно?

Эмили кивнула, она была рада, что ребята тоже попадут на ужин.

– Но я не уверена, что они смогут позволить подобные изыски…

Девушка заметила на столе у Этты небольшие коробочки, которые подготовили для миниатюрных угощений – приятное дополнение к пригласительному на ужин.

– Правила устанавливаю я, не забывай об этом. Гости ничего не платят на ужине. Потом мы рассылаем счета. Конечно, я не буду вымогать из твоих друзей деньги. Мы разделим их счета между теми, кому по карману мое расположение и мои блюда. Обычно они еще и соревнуются в щедрости!

– Как вам удалось все это организовать?

– Пообещай людям что-то с намеком на роскошь, эксклюзивность, тем более в тухлом и унылом Бризбруке, – и они обязательно заглянут на огонек. А дальше все зависит только от того, насколько оправдаются их ожидания и кто станет их компанией на этот вечер. Встреча должна быть выгодна всем! А самые успешные сделки, как известно, совершаются за бокал шампанского и устрицами!

– Тонко! Давайте я вам помогу подписать приглашения.

– Держи образец, только аккуратно: чернила растекаются, а открыток запасных у меня не так много.

Эмили принялась за работу. Так, обсуждая гостей и планы на предстоящий ужин, пролетел вечер. На столе теперь лежала стопочка приглашений в голубых конвертах, которые предстояло развезти по Бризбруку.

В ресторан заглянул огромный темнокожий кэбмен. На вид ему было лет шестьдесят, седые волосы оттеняли почти черную кожу мужчины, руки немного дрожали, то ли от волнения, то ли от старости, но глаза искренне улыбались Генриетте.

– Знакомься, Эмили, это Ноа. Мой давний друг и отец Хелены. Мы все живем в общине в Виндхерсте.

Эмили недоумевала: кожа Хелены была белоснежной, ни намека на родство с Ноа… Девушка тут же укорила себя за излишнее любопытство, но Генриетта прочитала немой вопрос в ее глазах.

– Хелена – приемная дочь. Марта и Ноа удочерили ее еще малышкой. В общине мы стараемся дать детям Бризбрука лучшую жизнь. Без побоев, нищеты и издевательств родителей. Жаль, наши возможности не безграничны.

– Но в этой девчонке точно течет моя горячая кровь! – Ноа широко улыбнулся, показав, что его ничуть не задело недоумение Эмили. Огромный кэбмен оказался милейшим, добродушным мужчиной, с такими хотелось дружить, обсуждать погоду, рыбачить.

Эмили подошла ближе и протянула ему руку.

– Эмили Уоттс, нахлебница Генриетты. Пытаюсь быть полезной, но пока в основном ем и втягиваю Этту в сомнительные дела.

Ноа захохотал, его смех больше напоминал камнепад.

– Поверь, Этта обожает сомнительные дела!

– Ноа, я составила для тебя список адресов, нужно развезти пригласительные и получить ответы. Вернись потом, пожалуйста, и расскажи, кого точно ждать на ужине. Особенно важны ответы Беннинга и Робертса, запомнил?

– Обижаешь! Все сделаю в лучшем виде! Быстрее молнии вернусь.

Ноа и правда вернулся быстро. Отказов было всего три, но мужчины, которые интересовали Эмили и Этту, были в списке тех, кто обещал приехать. Оставалось дождаться пятницы и познакомиться наконец-то с Генри Робертсом.

В пятницу жизнь в ресторанчике закипела с утроенной силой. Женщины из общины Виндхерста приехали, чтобы помогать на ужине: готовить, обслуживать гостей. Они привезли цветы и ткани, чтобы украсить зал. Огромные красивые ракушки, вазы, свечи, которые делали на острове. Для гостей подготовили небольшие сувенирные блюдца с их инициалами, тоже выполненные вручную.

Было тепло и уютно. Женщины закружили Эмили в водовороте приготовлений. Показывали, как сворачивать салфетки, советовались, составляя композиции в вазах, пели песни, фотографировались. Генриетта попросила девушку запечатлеть приготовления и ужин на пленку. Шутила, что решила воспользоваться тем, что в ее доме живет талантливый фотограф, немного ей задолжавший.

Эмили была совсем не против. Она чувствовала себя частью большой дружной семьи, и это было так трепетно и тепло – почти до слез. Бабушка и дедушка были весьма сдержанными людьми, врачами. К тому же Эмили казалось, что они винили ее в том, что случилось с их сыном. Конечно, маленький ребенок не мог быть виноват в сумасшествии своего отца, но служил постоянным напоминанием об этом.

Именно здесь, в Бризбруке, рядом с Эттой, Иэном и остальными, Эмили впервые почувствовала себя дома.

Праздник обещал быть масштабным, впечатляющим. Женщины и мужчины из общины надели красивые льняные платья, фартуки, подвязали волосы лентами. Ноа в белоснежной холщовой рубахе готовил на улице площадку для кэбов и объяснял остальным мужчинам, как встречать гостей и не устроить затор из экипажей.

Генриетта выбрала роскошное изумрудное платье, которое подчеркивало ее белокурые волосы и бледную кожу. Не шее висела тонкая цепочка жемчуга, а на запястье – браслет, где драгоценные камни сочетались с замысловатыми фигурками в виде рыб и черепах.

Эмили поднялась наверх, раздумывая, что бы надеть. Она открыла дверь в комнату и вздрогнула. Там стояла Марта.

– Извини, я не хотела заходить без спроса, но Генриетта попросила отнести тебе платье и ленты. Хочешь, я помогу тебе собраться? Сделаю прическу?

Эмили замешкалась, ей было неудобно обременять Марту, но та восприняла это иначе:

– Не переживай, у меня куча дочек. Я справлюсь с прической и одной рукой.

– Марта, нет, что ты! Я даже не подумала об этом, просто привыкла сама сражаться с платьями и расческой.

Марта улыбнулась и настойчиво указала девушке на ширму:

– Сегодня особенный вечер, расслабься! И не мешай мне делать из тебя красотку!

Иэн ждал Эмили внизу. Ему было не по себе среди гостей: конечно, он знал многих, но не то чтобы водил дружбу с богачами. Да и те не проявляли желания общаться с полицейским. Зато между собой собравшиеся вели непринужденные светские беседы, пили шампанское и пробовали угощения, которые Этта подала перед ужином.

Иэн взглянул наверх, и рот парня открылся от удивления. На лестнице стояла Эмили в красивом платье цвета морской волны, с лентами и цветами в элегантно уложенных волосах. Легкая, нежная, волшебная, ее щеки покрывал розовый румянец смущения и восторга. Она напомнила ему…

Эмили заметила Иэна и помахала ему рукой, а потом быстро сбежала вниз по ступенькам.

– Привет! Так рада тебя видеть!

– Эмили… Ты выглядишь… потрясающе!

Эмили попыталась скрыть стеснение:

– Марта меня так туго зашнуровала, что я могу задохнуться.

– Хочешь, прогуляемся немного? Здесь душно. Гости все равно пока собираются.

– Мы будем странно смотреться у входа. Там кэбмены сходят с ума, чтобы экипажи разъехались.

– Можем подняться на крышу.

Иэн взял Эмили за руку и повел к лестнице, которая скрывалась в чулане ресторанчика. Оказалось, что она вела на чердак, где хранили посуду, скатерти, стулья. А оттуда – на крышу.

Они расположились на небольшом выступе на самом краю. С крыши открывался потрясающий вид на город и Бристольский залив. Стемнело, и черное небо Бризбрука освещали звезды. Дышалось и правда хорошо: вечерняя прохлада остужала пылающие щеки Эмили.

– Откуда ты знаешь, что здесь есть лестница? Часто бываешь у Этты?

– На самом деле мы с Генриеттой давно знакомы. Я обязан ей… Да, пожалуй, всем. Она заменила мне мать, которой у меня особо и не было.

– Ты же говорил, что вырос в Даскерсе? А Этта вроде из Виндхерста.

– Она появилась на острове уже будучи замужем. Приехала с мужем и дочкой, отстроила заброшенный остров, основала общину. Этта дала приют бездомным и отчаявшимся, спасала детей от издевательств, усыновляла сирот.

– Твои родители умерли?

Эмили почувствовала, что Иэн вздрогнул и сжал кулаки.

– Очень на это надеюсь… Мы с Самантой родились в трущобах, с детства мы испытали на себе все ужасы нищеты: грабежи, голод. Родители пили, избивали нас, заставляли работать и просить милостыню. А когда Саманта подросла… Отец стал насиловать ее.

– Вы сбежали?

– Можно и так сказать. На пороге нашего дома однажды появилась Генриетта и просто увела нас, посадила в лодку и отвезла на остров. Там мы узнали, что жизнь бывает другой, что о детях могут заботиться, любить, кормить и ничего не требовать взамен.

– А что родители? Они не пытались вас вернуть?

– Я больше их не видел. Однажды мне довелось бывать в тех трущобах, но соседи сказали, что их давно не видели. Наверное, спились и замерзли где-то в канаве.

– А потом ты стал полицейским? Не захотел жить на острове? Я слышала, что там очень строгие порядки.

– Страшилки, которые рассказывают местные. Виндхерст не тюрьма, это семья. Ты можешь уехать куда угодно, начать новую жизнь, но близкие всегда рады тебе, и ты непременно возвращаешься.

Эмили медлила с вопросом, но все-таки решилась:

– А Саманта? Как так вышло, что она стала…

– Шлюхой? – голос Иэна звучал жестко, видимо, ему было сложно смириться с тем, какую жизнь вела Саманта. – Она сбежала из общины. Сказала, что хочет красивой жизни, свободы. Надеюсь, она получила то, чего хотела.

– Иэн, а как погибла дочь Генриетты?

– Ты знаешь, это было очень давно. Еще до того, как мы с Сэм попали в Виндхерст. В общине говорили, что Софи утонула.

– Утонула? Может быть, у Генриетты тоже был повод считать, что это не просто случайность? Поэтому она так хочет, чтобы мы нашил виновного?

– Эмили, я не люблю додумывать – у Жозефа и Клары это получается куда лучше. Может, все так, как ты говоришь, но я не хочу лезть в душу Этте и бередить старые раны. Если у нее есть свои мотивы, пусть так и будет.

– Наверное, ты прав…

Эмили молчала. Она смотрела на звезды, чувствовала теплую руку Иэна на своей ладони и думала над тем, как бывает жестока судьба и как люди сами порой бегут куда-то, думая, что впереди свет, но падают в пропасть.

Иэн подвинулся ближе, провел рукой по волосам Эмили, коснулся пальцами ее щеки:

– Ты очень красивая…

Эмили задрожала, по телу разливалось приятное тепло. Она закрыла глаза и вдохнула теплый морской воздух. Иэн коснулся ее губ своими. Но тут же отстранился: внизу послышались крики. Прямо под выступом, на котором они сидели, спорили мужчины. И кажется, это были именно те, с кем Эмили планировала познакомиться сегодня вечером…

* * *

Виндхерст 1851 год.

Графство Девоншир, Англия.

Робкие лучи солнца проникали в комнату со старыми деревянными кроватями, расставленными вдоль обшарпанных стен. Занавесок не было: сестра Рут решила устроить стирку, и девочки уже тащили корзины с бельем к реке. Прихватив с собой пару кусков мыла и пустые ведра, они смеялись, болтали, наслаждаясь хорошей погодой, которая редко баловала жителей Бризбука.

Мыла всегда было много: его варили впрок, потому что стирка никогда не заканчивалась, да и на рынке его хорошо разбирали. Мыло пахло лавандой и чабрецом. Девочки научились собирать травы, чтобы забить тошнотворный запах жира, из которого его варили.

Рут терпеть не могла плесень и грязь, она решила, что если уж судьба забросила ее в этот приют, то, по крайней мере, здесь будет чисто.

Я проснулась. Лежала и прислушивалась к незнакомым звукам, голосам, которые раздавались неподалеку. Я боялась пошевелиться, боялась, что ужасная боль, которая отпечаталась в памяти, вернется. Но чувствовала себя лучше: усталость и жар прошли, ободранные плечи не кровили, в голове прояснилось.

Я поняла, что не чувствую вони, которая окружала меня дома. Кто-то заботливо укрыл меня колючим теплым одеялом, надел ночную рубашку…

«Может, я умерла?» – эта мысль первой промелькнула в голове.

Потом я вспомнила помойную яму, кипящую на плите похлебку, грохот, с которым папаша упал на пол, и слабо улыбнулась. День впервые обещал быть добрым!

– Эй, просыпайся давай! Думали, на тот свет тебя проводим. А ты оказалась крепкая. Глянь, выкарабкалась.

Голос Рут больше напоминал раскаты грома. Я попыталась приоткрыть глаза, но тут же зажмурилась от яркого солнечного света. Еще попытка – и вот я уже видела над собой огромного великана с короткими, торчащими в разные стороны волосами. Он, а точнее, она смотрела на меня мутными глазами-пуговками, которые терялись на тучном лице. Рут оказалась очень высокой! Широкие плечи, руки, которые привыкли рубить дрова, – она больше напоминала мужчину, если бы не передник и коричневое платье, огромным мешком обволакивающее мощное тело.

Рут положила руку мне на лоб. Рука оказалась мягкой и теплой, от нее пахло хлебом.

– Уже не горишь, ранки мы твои подштопали. Так что давай, пробуй вставать. Лежать тут у нас некогда: нянек нет тебя кормить.

Я попыталась сесть, но тело не слушалось.

– Да не спеши ты, а то рухнешь на пол – лоб разобьешь! Потиху, понемногу. Хорошо, отец Джон нашел тебя там под полом и сюда принес. Папаша твой, того, помер. Так что ты теперь сиротка, будешь жить тут – в приюте Святого Луки в Бризбруке.

– Сп-п-пасибо…

Все-таки я не умерла.

Глава 9. Робертсы

– Чарльз, ты же знаешь, как мне нужны деньги! – по всей видимости, говорящий обращался к Чарльзу Бенингу.

– Генри, ты проигрался в пух и прах, у тебя долги, а долги надо отдавать.

– Ты можешь занять мне пару тысяч?

– Попроси у Беаты, женушка всегда закрывала твои финансовые вопросы. Ты разве не для этого женился?

Эмили многозначительно подняла указательный палец: она хотела, чтобы Иэн прислушался.

– Беаты нет уже месяц, а без нее все мои средства парализованы.

– Скоро вернется, она же всегда возвращается: путешествует, наслаждается жизнью, мужиками, а потом обратно к тебе.

Чувствовалось, что Генри едва сдерживал гнев.

– На этот раз я не уверен, что она вообще вернется. Я заложил дом, но этого мало, чтобы расплатиться с долгами. А у меня дочь.

– Отвези ее к родителям Беаты, они с радостью присмотрят за внучкой. Разговор закрыт. Я не раз выручал тебя, Генри, но сейчас не уверен, что ты вернешь долги.

– Возьми меня на работу.

Бенинг усмехнулся:

– Ты хоть день работал в своей жизни?

– Ты говорил, что ищешь управляющего в конюшни. Ты же знаешь, что отец тоже держал лошадей. Я справлюсь.

– Приходи завтра в полдень, посмотрим.

– В полдень, но… Я не уверен, что смогу найти няню для Лили.

– Генри. Завтра, в полдень. Жду тебя. Это твой последний шанс.

Эмили услышала шаги: Бенинг вернулся в ресторанчик. Несколько минут спустя Робертс последовал за ним.

– Иэн, я выяснила, что Генри женился на Беатрисе по расчету. Его семья разорилась. А сейчас он говорит, что жена уехала, и уверен, что она не вернется…

– Думаешь, рыбаки нашли в заливе Беатрису?

– Нужно попасть домой к Робертсам и убедиться. У меня есть план, идем.

Эмили и Иэн спустились как раз к ужину. Генриетта подавала знаки официантам, которые выносили главные блюда. Разговоры ненадолго стихли: все наслаждались невероятными рыбными изысками лучшего ресторанчика Бризбрука.

Рядом с Эмили сидели Клара и Жозеф. Они не переставали благодарить девушку за приглашение на ужин, особенно когда узнали, что платить ни за что не придется.

Жозеф был в центре внимания: он шутил, болтал, рассказывал про свои французские приключения и как он бежал в Бризбрук от навязчивых поклонниц.

Эмили отыскала глазами Генри. Он сидел за столиком в дальнем углу ресторанчика и смотрел в окно. Это точно был он! Мрачный, понурый, он выглядел тенью на этом роскошном празднике.

После ужина Эмили нашла Генриетту и шепнула ей на ухо, что нужно сделать. Та кивнула и ненадолго удалилась. Через несколько минут она поманила Эмили пальцем, рядом с Эттой стоял Генри. Он пытался улыбаться.

– Знакомься, Генри. Это Эмили, моя племянница. Она работает фотографом у Гектора, а еще – обожает детей. Она вырастила трех кузенов, поэтому с радостью присмотрит завтра за Лили.

– С удовольствием! Почитаем сказки, порисуем монстров. Вы работаете?

Генри улыбнулся:

– Очень на это надеюсь. Не знаю, Генриетта, как ты догадалась, что мне нужна помощь – видимо, сам бог послал тебя мне!

– Я услышала, что Беата в отъезде, и решила, что молодому отцу не помешает немного свободного времени. Кстати, с кем сейчас Лили?

– Я уложил ее спать и уехал. Поэтому прошу извинить меня, но я спешу вернуться домой. Спасибо за ужин!

Генри уехал, а Эмили крепко обняла Генриетту, благодаря за помощь. Ужин подходил к концу, гости собирались домой. Иэн куда-то исчез – возможно, он снова заступал на дежурство, поэтому Эмили отправилась спать. Закрыв глаза, она вновь оказалась на крыше, чувствовала его прикосновения на своих губах, ощущала аромат тела. Внутри порхали бабочки…

– Завтра, скорей бы наступило завтра!

Летний домик семейства Робертсов располагался недалеко от ювелирной мастерской Йохансона. Тот самый, где Эмили заметила на подоконнике огромного пушистого кота. Домик был маленький и уютный, но в глаза бросалось долгое отсутствие прислуги и женской руки. Генри пытался навести порядок перед приходом Эмили, но у него едва ли получилось.

Генри встретил Эмили на пороге, он был одет в дорогой костюм, причесан и выбрит. Было видно, что Робертс нервничает перед беседой с Бенингом, но старался унять дрожь в руках. Рядом с ним стояла маленькая девчушка лет четырех с огромными зелеными глазами и застенчиво пряталась за ногу отца. Одного взгляда на Лили хватило, чтобы Эмили поняла: у Беатрисы точно были рыжие волосы!

Лили и сама была рыжая: с россыпью веснушек на лице, тонкими золотистыми прядями волос, собранными отцом в неаккуратные хвостики.

– Эмили, спасибо, что пришли! К сожалению, я должен бежать. Доверяю вам эту прекрасную юную особу.

Генри обернулся к Лили, присел и поцеловал ее в курносый носик.

– Детка, эта красивая мисс поиграет с тобой немного, а потом я вернусь и почитаю книжку на ночь. Идет?

Лили кивнула и обняла папу:

– Я очень тебя люблю, папочка. Возвращайся, пожалуйста.

Тоненький звонкий голосок звучал грустно. Эмили подхватила Лили и закружила в воздухе.

– Ступайте, Генри, и ни о чем не переживайте! Мы здорово проведем время! Кажется, я видела во дворе качели, покажешь?

Лили кивнула. Эмили поставила малышку на землю, и они побежали во двор. Кот лениво проследил за ними, но не сдвинулся со своего теплого солнечного местечка на подоконнике.

Эмили влюбилась в Лили! Смешливая, улыбчивая, добрая, она готова была весь день бегать во дворе, придумывая игры и приключения. Хвостики окончательно растрепались, платье было покрыто ровным слоем грязи, но зато Лили была счастлива.

– Эмили, ты же будешь приходить поиграть со мной? Мама постоянно уезжает, папа занят. Мне скучно одной!

– Конечно, буду! Мы же теперь друзья?

Лили радостно кивнула, а потом сладко зевнула и потерла глаза.

– Крошка, ты устала? Предлагаю пообедать, а потом отдохнем.

– Я не люблю спать днем, я уже взрослая.

– Мы просто полежим в кроватке и почитаем, идет?

– Если ты меня догонишь!

Лили побежала в дом, и Эмили последовала за ней. Через полчаса они сидели за столом и уплетали блинчики, которые приготовила Эмили. В холодильнике оказалось не так много еды, видимо, Генри планировал вернуться к обеду.

– Вкусно-о-о… – Лили доела последний блинчик. Она клевала носом и собиралась пристроиться спать прямо за столом. Эмили взяла ее на руки и отнесла в комнату. До книги дело не дошло: едва голова девочки коснулась подушки, она тут же уснула.

Эмили осмотрелась: она заметила на стене фотографии. Среди них явно были бабушки и дедушки девочки, ее отец Генри и прекрасная женщина с длинными волосами, которые спускались практически до колен. Она держалась отстраненно, и фотография мало напоминала счастливое семейство. Теперь Эмили была уверена: мертвую девушку звали Беатриса Робертс.

– Эмили, все в порядке?

На пороге детской стоял Генри. Он выглядел грустным и уставшим. Говорил тихо, почти шепотом, чтобы не потревожить Лили.

– Да-да, пойдемте в гостиную.

Генри расположился в кресле у камина и налил себе стакан виски.

– Хотите?

– Нет, спасибо, не могу пить днем.

– Не такая и сложная это наука, – Генри залпом осушил стакан и налил следующий.

– Как прошел ваш день?

– Отвратительно. Я долго унижался перед человеком, который того не стоит. В итоге он отказал мне. Я остался без денег, без работы и, наверное, рискую потерять дочь.

– Дела так плохи? – Эмили стало жаль Генри. Теперь, глядя на его уставшее несчастное лицо, ей было сложно поверить в то, что он убийца.

– Моя женушка сбежала с очередным любовником. Это обычное дело. Хотя нет, в этот раз за ней даже кэб прислали! Она никогда не хотела замуж: отец выдал ее силой. Ему нужен был мой титул, а моему отцу – деньги Лэнгов. Такой вот брак по расчету. Мистер Лэнг надеялся, что Беата остепениться, но не тут-то было. Она обожала путешествия, танцы, фонтаны шампанского, мужчин и женщин – всех без разбора. Настолько, что хотела сделать аборт, когда узнала, что беременна Лили…

– Это ужасно!

– Лили была для нее бременем. Я потратил недели, убеждая ее, угрожая. Я очень хотел ребенка! Лили для меня все…

– А где Беатриса сейчас?

– Я не знаю. Обычно ее похождения длились не больше недели, но я уже месяц ничего о ней не слышал. Наверное, она решила не возвращаться домой. Но ирония в том, что все деньги, которые у нас есть, – принадлежат ей. Это было главным условием брачного договора. Я нищий и не могу воспользоваться ее счетами.

– У вас нет никаких сбережений?

– Были, но я совершил ошибку. Я решил, что мне должно повезти и… проиграл все в карты. Проиграл даже больше, чем имел. Теперь у меня долги, дом заложен… Боюсь, меня просто убьют, если я не верну деньги в срок.

– Но почему вы не расскажете обо всем свекру?

– Я боюсь, что он просто заберет Лили. Я не смогу без нее… – в глазах Генри блестели слезы.

– Мистер Робертс, взгляните, это ваше кольцо?

Эмили протянула Генри янтарный перстень в золотой оправе.

– Он принадлежит Беатрисе, она обожает вечеринки Бенинга. А откуда он у вас?

Эмили сделала паузу, набираясь смелости.

– Генри, вам лучше завтра прийти в полицейский участок и запросить у Шерхолла информацию о девушке, которую недавно нашли в заливе Бризбрука. Тело должно быть еще в морге.