Полная версия:
Тайны Бризбрука. Убежище
Джулия Гейл
Тайны Бризбрука. Убежище
Предисловие
Виндхерст 1851 год.
Графство Девоншир, Англия.
Я не знала, что такое любовь. Не знала, что она существует. Что ее можно завоевать, заслужить, вымолить. Я не просыпалась с мечтами о лучшей жизни, не ждала сострадания.
Я выживала.
Мне было семь. Стоя босиком на холодном дощатом полу, я смотрела в маленькое окно, забрызганное грязью и рыбьим жиром, на неспешные волны Бристольского залива. Я ждала, когда на горизонте появятся рыбацкие лодки. Я не думала о том, что скрывалось за горизонтом, не мечтала о чем-то прекрасном. В моем мире не было прекрасного: он насквозь пропах рыбой и нищетой. Как я сама, как весь Виндхерст.
Маленький городок на островке посреди залива. Своей жуткой улыбкой он насмехался над уютным побережьем вокруг: над туманными берегами, холмами, покрытыми зеленью, теплыми летними ветрами. Угрюмый, тоскливый, пропитанный портвейном и ненавистью. Виндхерст был беспощаден к своим обитателям.
Лодки, которые изредка причаливали к берегу, были такими же жалкими и уродливыми, как та, что принадлежала отцу. Приезжие брезгливо кривили носы, стараясь побыстрее загрузить ящики с рыбой и уплыть подальше от невыносимого смрада. Казалось, даже море не способно отмыть эту грязь. Оно брезгует прикасаться к нам. Поэтому спешит наполнить рыбацкие сети и вернуть на берег…
Глава 1. Генриетта Берл
Лето 1907 года в Англии выдалось холодным и дождливым. Погода не баловала даже жителей побережья. Экипаж Эмили всю ночь трясся по размытым дорогам графства Девоншир. Лошади то и дело увязали в грязи, колеса застревали, девушке приходилось выходить и ждать под проливным дождем, пока кэбмен вытаскивал повозку. Путешествие обернулось бесконечным кошмаром. Дождь не прекращался, Эмили вымокла до костей, чувствовала подступающий к горлу кашель, голова раскалывалась. Лишь на подъезде к Бризбруку сквозь серую пелену туч наконец-то проступило утреннее солнце.
Утомленная долгим переездом, Эмили сама не заметила, как уснула. Вдруг экипаж резко остановился, кони заржали, а девушка треснулась лбом о стекло. С трудом открыв сонные глаза, она поняла, что бесконечная грязь и поля за окном сменились приятными морскими пейзажами. Правда, голова теперь раскалывалась еще больше. Эмили потерла лоб: кажется, будет шишка.
Кэб остановился на холме, откуда открывался прекрасный вид на залив и уютный городок Бризбрук с белоснежными фасадами, маленькими мощеными улочками и летними домиками, которые расположились на его окраине. Приятный теплый ветерок шелестел в травах и цветах, окутывающих холм. Неподалеку виднелась одинокая башня старого маяка.
– Добро пожаловать в Бризбрук! – Эмили попыталась улыбнуться.
Кэбмен постучал в окно, жестом показывая, что надо выйти.
– Снова…
– Мисс, дальше придется идти пешком! Колесо отвалилось. Быстро не починю. Хорошо, багажа у вас мало – дотащите.
Эмили с трудом выползла из экипажа, пытаясь размять затекшие конечности. Вещей у нее действительно было немного: всего два чемодана. Но нести их в руках, по старой брусчатке…
Выбора не было. Девушка собрала оставшиеся силы и потащилась вниз, к подножию холма, где раскинулся Бризбрук. Сверху казалось, что до первых домиков недалеко, но на деле идти предстояло больше часа.
Теперь Эмили проклинала солнце и жаркое утро на побережье: она вспотела, устала, хотелось остановиться, расплакаться, но этого она бы себе не простила. Позади раздался цокот копыт. Эмили прижалась к обочине, пропуская кэб. В голове мелькнула надежда: вдруг кто-то остановится и согласится подвезти ее в редакцию! Но не тут-то было.
Эмили повернула голову и прищурилась, пытаясь рассмотреть приближающийся экипаж, как вдруг почувствовала, что ее окатило холодными грязными каплями. Повозка наехала на лужу, и теперь девушка стояла на обочине, покрытая пятнами липкой мокрой глины.
Кэб не планировал останавливаться, но тут на пороге дома, рядом с которым оказалась Эмили, появилась высокая пожилая женщина. Она ловко сложила два пальца и свистнула извозчику. Экипаж остановился, из него выскочил молодой симпатичный парень.
– Иэн, какого черта ты творишь?! Девушку обрызгал, шума наделал. Ты куда гонишь? – женщина приветливо улыбнулась Эмили, а потом скрестила руки на груди, всем своим видом выражая недовольство Иэну.
– Этта, блин! У меня работа. Таверну снова пытались ограбить: кажется, Чак и его подельники решили, что им положена бесплатная выпивка.
– Так вы полицейский? – Эмили удивленно подняла бровь.
Но Этта не дала парню ответить:
– Это не дает ему права вести себя по-хамски. Посмотри, во что превратилось твое платье, вещи в грязи, чемодан сломан.
Эмили только сейчас заметила, что, испугавшись кэба, она выронила чемодан. Он открылся, и теперь ее фотоаппарат, пленки, реактивы были перепачканы грязью.
– Простите! Мне правда очень неловко, – взгляд Иэна говорил о другом. Ему явно не нравилось, что Этта отчитывала его посреди улицы, как мальчишку за скверный проступок.
Эмили улыбнулась:
– Все в порядке.
– Вы фотограф? – Иэн с интересом изучал вещи в чемодане девушки.
– Фотограф, журналист, буду работать в местной газете.
– Очередная заноза для полиции! Сразу предупреждаю: не вздумайте пугать людей своими выдумками.
– Я не понимаю, о чем вы.
– Познакомитесь с Гектором – поймете.
Гектор был главным редактором газеты «Новости Бризбрука», единственный, кто откликнулся на письмо Эмили, которая несколько месяцев безнадежно искала хоть какую-то работу в издательстве. Именно поэтому, получив приглашение от Гектора Хармса, она, не раздумывая, покинула Лондон и отправилась на край света, в никому не известный Бризбрук.
– Ладно, Иэн, не горячись. Помоги девушке собрать вещи и занеси их в дом. Дальше мы сами разберемся. Не кривись так, я запакую для тебя и ребят несколько рыбных пирогов. Вряд ли в таверне вас угостят чем-то кроме битых стаканов.
Иэн оживился. Он помог Эмили собрать вещи и проводил ее в дом, где на первом этаже располагался уютный ресторанчик, которым, видимо, владела Этта.
Хозяйка вышла с картонными коробками, от которых шел невероятный запах жареной рыбы и свежей выпечки. Иэн поблагодарил Этту, забрал угощения и уехал. А Эмили так и осталась стоять в растерянности, не зная, что сказать.
– Пойдем, милая, думаю, тебе нужно немного перевести дух с дороги и переодеться. А еще у меня в ресторанчике сегодня подают отличный завтрак.
Эмили хотела сказать, что до первого жалованья в редакции у нее не так много сбережений, но Этта опередила ее:
– Все за счет заведения! В этом безжалостном мужском мире мы должны держаться вместе!
Этта весело подмигнула Эмили и поспешила по лестнице наверх. Девушка поплелась следом, стараясь угадать, сколько лет владелице ресторанчика: сорок? Пятьдесят?
Этта выглядела роскошно! Белоснежные локоны были аккуратно уложены и подколоты на затылке. В глазах отражалась синева утреннего неба. Кожа казалась практически прозрачной из-за необычного цвета слоновой кости. Лишь редкие морщины выдавали в ней возраст. На лбу виднелись мелкие белые полоски – видимо, старые шрамы, но они добавляли женщине загадочности, как будто сама природа нанесла необычный узор.
На Этте была простая льняная блуза с вышивкой, холщовые брюки, подчеркивающие фигуру, высокие сапоги. В таких точно было удобно передвигаться по грязным дорогам Бризбрука.
– Смотри, на втором этаже у меня две спальни. Они почти все время пустуют. Я живу в Виндхерсте – это небольшая деревушка на острове посреди залива. Но иногда остаюсь в Бризбруке. Поэтому одну комнату обычно готовят для меня, а вторую ты можешь занять. Располагайся!
– Этта, а сколько…
– Потом решим. Комната все равно пустует, в деньгах я не нуждаюсь. А вот в компании – частенько. Но ты не пугайся, я не буду навязываться тебе с историями о бурной молодости.
Этта замолчала, словно вспоминая о чем-то.
– Да, меня зовут Генриетта Берл. Но местные называют Эттой. В те редкие моменты, когда не кричат, что я ведьма.
Эмили улыбнулась: эта женщина очень ей нравилась. Ее уверенность, сдержанность, острый ум. Она смотрела на мир, словно тот принадлежал ей.
– Я Эмили Уоттс. Надеюсь, получить место фотографа в газете, если это не очередная ошибка. Очень сложно найти работу, когда ты…
– Носишь юбку! Уж мне-то не знать! Поэтому советую не отказываться от помощи.
– Спасибо, Этта.
– Так, Эмили, в ванной ты найдешь мыло, полотенце. Прими душ, переоденься, разбери вещи и спускайся. Я приготовлю завтрак и сварю кофе. Посплетничаем немного.
Этта ушла, не дожидаясь ответа Эмили. Девушка выдохнула. Ей было сложно справиться с напором Генриетты Берл, но, с другой стороны, встреча с ней казалась чистым везением. Теперь у Эмили была уютная комната, собственная ванная, ее даже обещали накормить завтраком! А после обеда ждали на собеседовании в газете. Все складывалось не так ужасно, как казалось ночью, когда она стояла в лесу под проливным дождем.
Эмили направилась в ванную, чтобы принять душ. А когда вышла, чувствовала себя куда лучше. От кожи приятно пахло лавандовым мылом, которое в Бризбруке явно варили вручную, а волосы наконец-то не торчали в разные стороны, словно грязные колючки ежа.
Эмили переоделась, бережно разложила пленки, лампы, пластины и запасные детали для фотоаппарата. Отвела в шкафу целую полку под реактивы! Можно было спускаться на завтрак. Выходя из комнаты, она обратила внимание на небольшое фото, которое стояло в рамочке на комоде. На нем была красивая молодая девушка с большими глазами, чем-то напоминающая Эмили. Ямочки на щеках, веснушки, рассыпавшиеся по скулам, и непослушные кудри, развевающиеся на ветру…
Генриетта уже ждала Эмили за столиком. Ресторанчик был закрыт, поэтому они оказались одни посреди большого зала, красиво декорированного бело-голубыми тканями, ракушками и цветами.
– Присаживайся. Я не знала, что ты любишь, но от моих рыбных пирогов еще никто не отказывался.
– Я готова слона съесть!
Эмили действительно проголодалась. Она попробовала горячие пироги Этты: ароматные, сочные, они оказались невероятно вкусными.
– Выходит, это ваш ресторанчик?
– Да, но обычно мы открываемся ближе к ужину. Как правило, несколько раз в неделю и по праздникам. Сюда приходят только по специальным приглашениям: угоститься рыбными пирогами, устрицами и другими морскими изысками. Не для простых смертных, в общем. Оставляю за собой право решать, кого я хочу видеть в гостях. В остальное время мы собираем заказы, готовим и развозим еду по городу.
– Вот почему Иэн так обрадовался, когда вы угостили его пирогом?!
– Еще бы! О таком обеде в местной полиции и мечтать не могли! Но на самом деле у меня есть еще несколько пекарен, цветочных лавочек и магазинчик, где продаются духи, мыло.
– Мыло? Такое, как я нашла в ванной? Потрясающий аромат!
– Благодарю. Смело могу сказать, что в зарабатывании денег я преуспела. Чего не скажешь о семье.
– Там в комнате я видела фотографию девушки…
– Это моя дочь, Софи. К сожалению, она погибла много лет назад… Вслед за моим мужем. За один год я лишилась обоих. Остались лишь редкие воспоминания… Но прочь грустные мысли! Если тебе неуютно, я заберу фотографию.
– Нет, что вы! Это же ваша семья. Я выросла с бабушкой и дедушкой. Они говорили, что мама умерла, хотя мне всегда казалось, что она просто бросила нас. Поэтому папа сошел с ума. Его поместили в психиатрическую лечебницу, и я никогда его не видела… Я писала письма, умоляла о встрече, но, наверное, он даже не понимал, кто я такая…
Этта постучала пальцами по столу:
– Так, что-то мы с тобой расклеились. А день предстоит непростой. У меня куча дел в Виндхерсте, поэтому я оставлю тебя одну. Ресторан закрыт, так что спокойно отдохнешь. Вот ключи. В комнату можно попасть с заднего двора: там есть лестница на второй этаж. Так что ни ты, ни тебя никто не потревожит.
– У меня через час встреча с Гектором Хармсом, редактором газеты. Как-то я волнуюсь.
– Не переживай. Я давно знаю Гектора, он не бросает слов на ветер: если пригласил тебя на работу, значит, вопрос решенный. Но…
Этта встала из-за стола и вышла на кухню, а через несколько минут вернулась с еще одной коробочкой угощений. На этот раз внутри были устрицы.
– Этта, я не думаю, что это хорошая идея…
– Считай, что это мои рекомендации. Бризбрук – маленький городок, который живет по своим первобытным правилам. Хорошо это или плохо – не знаю, но нам нужны гарантии! И работа. Вдруг я передумаю и решу содрать с тебя кучу денег за комнату!
Эмили решила, что после десяти предыдущих отказов от редакторов, устрицы были не самым плохим вариантом, чтобы повысить свои шансы.
– Спасибо, Этта. Но можно спросить… Зачем тебе все это?
Этта посмотрела в окно, откуда открывался невероятный вид на залив. Она несколько минут молчала, собираясь с мыслями. Морщины глубокими шрамами проступали на ее бледном лице, выдавая почтенный возраст. Генриетте Берл исполнилось шестьдесят два. Она знала, что осталось недолго.
– Кажется, я боюсь одиночества больше, чем могла подумать…
* * *
Эксетер 1910 год.
Психиатрическая лечебница Св. Бенедикта.
Графство Девоншир, Англия.
Небольшой городок Эксетер расположился на юго-западном побережье Англии. Сюда приезжали в поисках тишины и умиротворения. Тенистые парковые аллеи, цветущие сады, обрамляющие древние руины замка, башни Кафедрального собора Святого Петра…
Возможно, много лет назад Джек нашел бы в Эксетере то, что искал, но сейчас его отделяли от остального мира мрачные стены лечебницы. Почти тридцать долгих лет пребывания здесь обернулись вечностью: криками убитых товарищей, кровью врагов, взрывами, которые раздавались каждую ночь, и болью, которая разрывала на части. Джек никогда не оставался один: тени прошлого преследовали его.
Лечебница находилась на холме, почти за городом. Крепость, которая служила тюрьмой своим обитателям. Снаружи она выглядела угрожающе: здание было старым и ветхим, кирпичная кладка давно покрылась мхом, а крыша дрожала даже от легкого дуновения ветра. Входная дверь была тяжелой, большой – ее скрип больше напоминал стон. Словно суровый страж, она отпугивала посетителей, а может, оплакивала тех, кому было суждено коротать здесь свои последние дни.
Палаты лечебницы были тесными и темными. Даже мрачные коридоры были заставлены кроватями, стены испещрены трещинами и пятнами плесени, а маленькие окна затянуты ржавыми решетками. Запах лекарств и испражнений, который стоял повсюду, был неприятным, острым, пронизывающим.
В лечебнице оказалось не так много ветеранов второй англо-афганской войны. Не так много безумцев, которые в поисках приключений и мифических подвигов вербовались на фронт: воевать в пустыне, задыхаться от песчаных бурь. Но те, кто попал туда, даже спустя годы так и не смогли оправиться. Измученные старики, такие как Джек. Они приходили сюда доживать свои поломанные жизни. Бесплатное пристанище для тех, кто был обречен.
Одетые в серые заношенные халаты, они бродили по коридорам, бормоча что-то себе под нос. Их лица были бледными, испуганными, искаженными болью. Лекарства, которые приносили медсестры, не помогали: они позволяли забыться, ненадолго притупить воспоминания. Здесь просто ждали конца.
Кровать Джека стояла в дальнем углу комнаты. Он редко вставал с нее, предпочитая просто смотреть в окно, отгоняя мрачные тени. Но они настойчиво возвращались: сражения, изувеченные тела… Эти картины сменялись маленькими рыбацкими домиками, пылающими кострами и чудищами, разрывающими человеческую плоть. Джек кричал, страшно, неистово, а потом отключался и погружался в темноту.
На теле мужчины виднелись шрамы: лицо, руки, ноги – все тело было покрыто белыми полосами, бляшками и рубцами от гниющих язв. На левой руке старика не хватало пальцев. Один глаз почти не видел, а волосы росли только на той части головы, где не осталось страшных следов. Одежда была грязной и изношенной, а простыни забрызганы скудной больничной едой.
Мэри уже пять лет служила медсестрой в лечебнице Святого Бенедикта. Она хорошо изучила своих подопечных: знала их истории, привычки, желания. Она старалась привнести хоть немного радости в их жизнь: приносила проигрыватель, покупала печенье, газеты, книги. Она была их маленьким лучиком тепла, когда остальные относились к обитателям госпиталя просто как к живым трупам.
Мэри знала, что у Джека сегодня день рождения, и купила ему рыбный пирог. Она не раз замечала, как он закрывал глаза, наслаждаясь их вкусом, как будто вспоминая о чем-то приятном. В отличие от других пациентов его никто и никогда не навещал, не присылал писем, не справлялся о здоровье.
Своими чудовищными криками и шрамами Джек пугал медсестер, но Мэри знала: главная незаживающая рана у него внутри. И оставлена она не войной в пустыне…
Но Джек редко что-то рассказывал, в основном смотрел в окно на холодные воды Ла-Манша. А сегодня, придя на работу, Мэри обнаружила, что для него оставили подарок: небольшой сверток, обернутый мешковиной. Не было ни подписи, ни открытки. А вместо ленты – обычная бечевка, к которой была привязана фигурка, сделанная из рыбьих костей…
– Джек, танцуй, у меня для тебя подарок! С днем рождения, приятель!
Джек смотрел в стену и не пошевелился, даже когда услышал звонкий голос Мэри. На самом деле ему нравилась эта милая добрая девушка, которая частенько читала им новости, пела. Одним своим существованием она говорила о том, что мир за стенами лечебницы еще жив, что в нем есть свет, радость, сострадание…
– Я не шучу: для тебя оставили посылку. Если внутри сладости, обещай, что поделишься – иначе не отдам, – Мэри засмеялась. – Я тут рыбный пирог принесла. Украла в лавочке у мистера Гарриса! Будем праздновать с размахом. Кажется, у твоего соседа по койке под матрасом припрятан ром.
Джек не реагировал, но Мэри знала, что он слышал ее.
– Что бы тебе не прислали, но фигурку из костей точно оставлю себе, никогда…
Мэри не успела договорить, как Джек резко обернулся и сел на кровати. Он протянул дрожащую руку с обрубками пальцев, и она осторожно вложила туда сверток. Лицо старика прояснилось, а глаза налились слезами. Мэри не понимала, какие чувства он испытывал: ужас, удивление, счастье?
– Эт-т-того не может быть…
Мэри решила оставить Джека наедине со своими мыслями. Она тихонько положила рыбный пирог на грязную тумбочку и отправилась за лекарствами для пациентов.
Джек медленно коснулся свертка и провел морщинистой рукой по жесткой мешковине. Голова закружилась от нахлынувших чувств. Он аккуратно снял веревку и развернул сверток. На колени упала старая тетрадь в красивой кожаной обложке.
Прошли годы, а она выглядела как новая – будто кто-то заботливо чистил переплет…
Листы внутри пожелтели, но Джек точно знал, что это.
– Мой дневник… Она сохранила его…
Джек жадно вдохнул спертый воздух палаты и открыл тетрадь. Стены лечебницы растворились, унося его далеко-далеко от Эксетера, на северное побережье графства Девоншир. Джек погружался в воспоминания, пожалуй, самые яркие в его потерянной жизни…
Глава 2. Новости Бризбрука
Эмили постучала в маленькую обшарпанную дверь на втором этаже невзрачного здания по Мейпл-стрит. Это был самый оживленный район Бризбрука: неподалеку от порта, рынка, торговых лавочек и единственной на весь город прачечной, которая обстирывала тех, чей доход превышал хотя бы несколько сотен фунтов.
Прямо над прачечной располагалась небольшая редакция газеты «Новости Бризбрука». Признаться, Эмили ожидала чего-то более респектабельного. Прогуливаясь по городу, она заметила, что газеты, которые продавали мальчишки, расходились не хуже рыбных пирогов Генриетты. Мальчишки выкрикивали какие-то умопомрачительные новости, обещали жителям побережья сенсационные разоблачения. По всей видимости, они не имели ничего общего с реальностью, но никто и не ждал правдивых историй: в Бризбруке обожали сплетни!
Дверь никто не открыл, Эмили осторожно толкнула ее и заглянула в просторное светлое помещение, заваленное газетами и бумагой. Здесь пахло свежей типографской краской и дешевым кофе.
В комнате сидели двое: высокий худощавый мужчина с копной вьющихся темных волос. Яркий, громкий, постоянно жестикулирующий, И его полная противоположность: серая, невзрачная дамочка лет пятидесяти, с гулькой на голове, в огромных очках, то и дело сползающих с переносицы. Они были заняты работой и не обращали на Эмили никакого внимания.
– Привет, меня зовут Эмили. Я приехала из Лондона по приглашению мистера Хармса. Кажется, вам нужен фотограф?
Долговязый кудряш обернулся и помахал Эмили рукой, а потом обратился к коллеге:
– Выходит, Гектор все-таки уволил Макса? А я думал, куда тот подевался. Вроде уже должен был протрезветь.
Серая мышка ничего не ответила кудряшу, а лишь закатила глаза. Видимо, предыдущий фотограф лучше владел стаканом портвейна, чем камерой. Она повернулась к Эмили, в очередной раз поправила очки и улыбнулась:
– Привет! Я Клара Дотт, а это мой коллега, Жозеф Мувон. Но мы зовем его француз.
– Вы пишете статьи для местной газеты?
– Пишем?! Скорее сочиняем, слышала о такой журналистике? – француз попытался изобразить на лице отчаяние. – В городке, где самые важные новости – это килограммы свежей рыбы и разбитые рожи рыбаков, приходится вспоминать, что в душе ты еще и писатель!
– Ладно тебе, людям нравится! А ты можешь постоянно пропадать в трактире, подслушивая сплетни.
– Клара, я собираю материал!
– Ага, в стакан!
Эмили с интересом слушала их дружескую перепалку, когда дверь в дальнем конце комнаты открылась. Оттуда показался большой тучный мужчина, который с трудом влезал в узкий проем. Он был красный от жары и постоянно протирал рукавом пот на широком сальном лбу. Голова его давно облысела, а маленькие глазки выглядели уставшими и неподвижными.
– А вот и наш редактор, господин Гектор Хармс собственной персоной! – сладко пропел француз.
– Добрый день, мистер Хармс. Меня зовут Эмили, я…
– Сегодня никого не принимаю. Такая жарища, пойду домой, а то сдохну тут.
– Но как же…
– Приходите завтра… А лучше – через пару недель.
На глаза Эмили навернулись слезы. Она пыталась найти в сумке платок, когда нащупала коробку с устрицами.
– Мистер Хармс, тут Генриетта просила вам передать…
Глазки Гектора оживились, забегали, толстыми пальцами он схватил устрицы и облизнулся. Рекомендации Генриетты работали в Бризбруке лучше любых сопроводительных писем.
– А вы ее?..
– Племянница! Тетя хотела лично вас поблагодарить за то, что согласились взять меня на работу. Думаю, она это сделает при возможности: например, на ужине в ее ресторанчике…
Эмили не знала пока, как будет расхлебывать обещания, данные Хармсу, но в душе верила, что Генриетта поможет.
Глаза Гектора засветились, он как будто даже скинул пару килограмм – стал живым, подвижным, веселым. Он за пару минут провел для Эмили экскурсию по единственному кабинету издательства, рассказал, как сдаются материалы в печать и где находится типография. Потом поздравил с первым рабочим днем и поспешил домой: лакомиться устрицами. Дотт пообещала Гектору уладить все формальности с трудоустройством мисс Уоттс и с легким сердцем выдохнула, когда он ушел.
– А ты не промах! – одобрительно кивнул француз. – Не хочешь, кстати, поработать сегодня?
– С удовольствием! Что нужно делать?
– Тут сорока на хвосте принесла, что в порту рыбаки выловили какой-то труп или скелет. Может, ничего интересного, но полиция уже там. Если получится сделать несколько внятных кадров, историю мы придумаем! Через пару дней будешь на первой полосе!
– А то наш месье Мувон не хочет тащить свою задницу куда-то в такую жару! – Клара уже десять лет работала с Жозефом и точно знала, что стоящую историю он бы так просто не отдал.
– Труп? И часто у вас такое? – Эмили больше интересовало расследование.
– Ну, не редко. Утопленников регулярно вылавливают. Я бы не надеялся на сенсацию, но… Чем черт не шутит! Заодно познакомишься с местной полицией.
– Да я как бы уже…
Жозеф и Клара с любопытством смотрели на Эмили, ожидая продолжения.
– Я едва не помешала задержанию банды Чака! Встала, так сказать, на пути правосудия!
Эмили взяла сумку с фотоаппаратом и выскочила за дверь, оставив коллег додумывать историю. Возможно, она тоже появится в ближайшем выпуске «Новостей Бризбрука».
